Трещины

Ночь в Аду никогда не была по-настоящему тихой, но в отеле она ощущалась иначе. Стены словно дышали, впитывая сны и кошмары своих обитателей. ​Морган лежала, уставившись в потолок. Крылья были убраны, но место между лопатками всё равно ныло, будто фантомная тяжесть никуда не исчезла. В голове был хаос. Поцелуй Адама всё ещё горел на губах липким вишнёвым вкусом, а слова Люцифера об Абаддоне пульсировали в висках тяжёлым басом. ​ Она резко села. Сон не придёт, это было ясно. Ей нужно было занять руки, чтобы заткнуть мысли. ​Кухня встретила её прохладой и блеском нержавеющей стали. Морган не зажигала основной свет, ей хватало багрового отсвета луны из окна. Она действовала машинально: мука, масло, сахар, яблоки. Нож ритмично стучал по доске, нарезая ровные дольки. Это успокаивало. Когда ты готовишь, мир сужается до рецепта. Здесь нет Бездны, нет ангелов и нет ошибок. Только пропорции. ​— Поздние часы для кулинарных изысков, дорогая. Неужели стресс такая же плохая приправа к сну, как я и предполагал? ​Морган не вздрогнула. Она знала этот голос, этот шорох помех и запах старого радио. ​— Стресс тут ни при чём, Ал, — не оборачиваясь, ответила она. — Просто захотелось пирога. ​Аластор вышел из тени, его улыбка в полумраке казалась неестественно большой. Он подошёл ближе, разглядывая гору нарезанных яблок. ​— Яблоки? — он наклонил голову набок, и раздался тихий хруст шеи. — Забавный выбор, учитывая, к каким последствиям они привели в этой семье когда-то. Символично. ​— Это просто фрукты, — буркнула Морган, замешивая тесто. — Не ищи подтекст там, где его нет. ​— О, я и не ищу. Я его вижу, — Аластор опёрся на свой микрофон, наблюдая за её резкими, дергаными движениями. — Ты выглядишь так, будто пытаешься задушить это тесто, а не замесить его. Твои мысли сейчас громче, чем мои трансляции в лучшие годы. Что гложет мою маленькую примадонну? Неужели наш пернатый «друг» оказался более… навязчивым, чем предполагал контракт? ​Морган замерла, запустив руки в муку. Она знала, что Аластору бесполезно врать, он чувствует фальшь как запах крови. ​— Всё сложно, — выдохнула она, глядя в миску. — Так много всего произошло, за короткий срок. ​Аластор замолчал. Помехи на фоне на мгновение стихли. Он подошёл ещё на шаг, и его тень накрыла разделочный стол. ​— Да, я знаю. Слышал разговор с Люцифером, — произнёс он, и в этой фразе не было его обычной насмешки. Только холодный интерес. — Чтож, это объясняет твой потенциал. И твою… неуместную тягу к саморазрушению. Морган замерла, повернулась к нему. — Ты подслушивал? Уголки губ Аластора дёрнулись вверх, а в глазах за радио-шкалами мелькнуло что-то похожее на удовольствие. — Конечно, дорогая. — Он взял дольку яблока, подбросил в воздух и поймал ртом. — Ты бы на моём месте поступила так же. — Я бы постучала, — буркнула Морган, но в голосе не было злости. — И не услышала бы самого интересного, — парировал Аластор. — Поверь, так лучше. ​— Он сказал, что я угроза. Что Рай ждёт моей ошибки. Ал… — она наконец подняла на него глаза, полные растерянности. — Если я действительно стану тем, кем был мой биологический папаша... ​ Аластор протянул руку. Его длинные пальцы в когтях коснулись её подбородка, заставляя смотреть прямо на него. Улыбка стала шире, но глаза оставались проницательными и твёрдыми. ​— Слушай меня внимательно, Морган. Твоя кровь — это всего лишь краска. Но картину пишешь ты сама. Пока что ты пишешь её довольно… хаотично, — он усмехнулся. — Но ты не он. Ты — личность. Со своими слабостями и тараканами в голове. ​Он отпустил её и взял дольку яблока, подбросив её в воздух. ​— Если Рай хочет видеть в тебе монстра — это их право на скуку. Моё же право — видеть в тебе свою лучшую инвестицию. И я не позволю какой-то древней истории испортить мой актив. ​Морган шмыгнула носом, чувствуя, как комок в горле немного рассосался. ​— Это была попытка меня поддержать? ​— Это был факт, — Аластор щелкнул пальцами, и духовка сама собой вспыхнула уютным светом. — И мой тебе совет: если ты собираешься грешить в Раю, делай это так, чтобы серафимы захлебнулись от возмущения, а не так, чтобы ты пряталась на кухне как побитая собака. Улыбайся, дорогая. Это бесит абсолютно всех. ​Морган слабо улыбнулась в ответ. ​— Спасибо, Ал. Аластор уже растворялся в тенях, прихватив с собой ещё пару яблок. — И не забудь вынуть пирог через сорок минут. Подгорелое тесто — вот это настоящий грех.

***

Рай ночью не затихал, а светился мягким, раздражающе безупречным светом. Адам ненавидел этот свет. Сейчас он казался ему прожектором в допросной: светит прямо в рожу, не отвернуться, не спрятаться. Он мерил шагами террасу уже битый час. Мрамор под ногами, казалось, прогибался от его злости: на Серафима, за то, что влез не вовремя; на этот дурацкий свет, за то, что слишком яркий; но в первую очередь — на себя. — Блять, — выдохнул он в пустоту и со всей дури пнул ни в чём не повинное кресло. Оно отлетело к балюстраде, жалобно скрипнув. Не помогло. Он схватил со столика стакан, плеснул половину янтарной жидкости, выпил залпом и поморщился от своих мыслей. В голове на повторе крутилась одна и та же сцена: её растерянные глаза. Она сама не ожидала, что ответит. Её пальцы, вцепившиеся в его мантию, её чёртов хвост, обвившийся вокруг его запястья. И этот вкус: Сладкая, липкая вишня. — Твою мать, — процедил он, сжимая пустой стакан так, что тот пошёл трещинами. Тысячи лет. Тысячи лет он держал всё под контролем. Бабы приходили, уходили и ни одна не задерживалась в голове дольше, чем на ночь. А эта... эта даже не старалась. Просто была... со своим взглядом, который не просил, не требовал, не преклонялся. Просто смотрел, как на обычного мужика. И он, как последний дурак, купился. Адам с размаху швырнул стакан в стену. Тот разлетелся на тысячу осколков, зазвенев по мрамору. Легче не стало. Он достал телефон. Открыл чат. Уставился на её имя. «Морган». Даже имя какое-то... нелепое. Пальцы сами набрали: «Ты как?» Он смотрел на эти два слова секунду, потом стёр. Набрал: «Завтра тренировка в то же время». Уставился снова. — Да что ж ты делаешь, еблан? — процедил он вслух. И с размаху впечатал телефон экраном в подлокотник кресла. Тот жалобно хрустнул, по экрану поползла паутина трещин. «Похер». Он подошёл к краю террасы, вцепился в мраморные перила. Где-то там, внизу, за слоями облаков, скрывался Ад. Где-то там сейчас она. Наверняка спит. Или злится. Или смеётся над ним. Или... да какая разница? — Отлично, Адам, — пробормотал он себе под нос. — Просто ахуенно. Сначала проебал троих бойцов, потом полез целоваться к той, кого твоя собственная правая рука считает врагом. Молодец. Пять баллов. Он ударил кулаком по перилам. Мрамор жалобно хрустнул, пошли микротрещины. Он почти хотел, чтобы перила подломились, чтобы он полетел вниз, просто чтобы перестать думать. Но нет, Первому человеку не положено падать. Он должен стоять, даже когда внутри всё горит. Завтра она придёт. Он заставит её прийти. Потому что он так решил. А если не придёт... он найдёт её. И тогда она у него получит. За всё. За этот вишнёвый вкус, который не выветривается из башки. За то, что смотрит на него, как на обычного мужика, а не как на... Да кто она вообще такая, чтобы так на него смотреть?! Он оттолкнулся от перил, развернулся и пошёл внутрь. Проходя мимо кресла, даже не взглянул на разбитый телефон. Завтра, она придёт. И он... он что-нибудь придумает..

***

Морган забылась тяжелым, безвкусным сном только под утро, когда небо над Пентаграмм-Сити окрасилось в грязный розовый цвет. Но поспать ей не дали. ​— МОРГАН! МОРГАН, ПОМОГИ! — крик Энджела, прорезал тишину отеля как бензопила. ​Морган подбросило на кровати. Она даже не обулась. Выскочила в коридор босиком, на ходу подхватывая тяжелую кочергу в холле. ​На втором этаже, возле большой вазы, застыла жуткая картина. Чарли была прижата к углу. Принцесса Ада, способная испепелить пол-города, сейчас выглядела как напуганный ребенок. Перед ней, пульсируя и переливаясь маслянистым блеском, колыхался сгусток Скверны. Он не был большим, размером с крупную собаку, но от него исходил такой холод, что иней покрывал обои. Скверна медленно вытягивалась, готовясь к броску, её края вибрировали, издавая звук, похожий на шепот тысячи умирающих. ​Энджел и Хаск замерли в паре метров, не решаясь подойти. ​— Назад! Все назад! — крикнула Морган, перехватывая кочергу. ​Она пошла медленно, по дуге, как хищник обходит добычу. Скверна почувствовала её. Черная субстанция на мгновение замерла, её «голова» повернулась к Морган. ​— Чарли, встань за спину. Живо, — голос Морган был непривычно сухим и властным. ​Принцесса, едва дыша, проскользнула вдоль стены. Как только Чарли оказалась в безопасности, Морган отбросила кочергу. Она поняла: железо здесь не поможет. ​— Твою мать, да что тебе нужно? — тихо спросила она, обращаясь к черному пятну. ​Скверна совершила резкий выпад, но Морган не уклонилась. Она выставила руку вперед, и тварь вцепилась в её предплечье. Раздалось шипение, как будто раскаленный металл опустили в ледяную воду. Морган стиснула зубы, её лицо исказилось от боли, но она не отступила. ​Черная жижа начала обволакивать её руку, пытаясь «впитать» плоть, как это было с другими жертвами. Но с Морган всё было иначе. Скверна не растворяла её, а словно пыталась слиться с ней. ​— Не сегодня, сволочь, — прорычала Морган. ​Она схватила основной узел Скверны второй рукой. Тварь начала извиваться, вытягиваясь в длинную, толстую струю, похожую на черную анаконду. Она жгла кожу, оставляя багровые следы, похожие на химический ожог, но Морган держала крепко. ​— Банку! Быстро! Любую ёмкость! — крикнула она, удерживая извивающегося «червя», который пытался вырваться и впиться ей в лицо. ​Хаск, первый пришедший в себя, метнулся к барной стойке и швырнул ей большую стеклянную банку из-под чего-то. ​Морган, не обращая внимания на пульсирующую боль в обожженных руках, буквально запихнула сопротивляющуюся массу внутрь. Скверна билась о стекло, мазала по стенкам черным дегтем, но Морган с силой захлопнула металлическую крышку. ​В холле воцарилась гробовая тишина. Морган стояла, тяжело дыша, прижимая банку к груди. Её руки дрожали, по ним стекали капли темной крови вперемешку с черной слизью. ​Чарли сделала шаг вперед, её глаза были полны ужаса и благодарности. — Морган... ты... ты в порядке? Она же тебя укусила! ​Морган посмотрела на банку. Внутри, в замкнутом пространстве, Скверна внезапно успокоилась и свернулась в тугой, неподвижный комок. ​— Я в норме, — соврала Морган, чувствуя, как холод от ожогов поднимается к самому сердцу. ​ В холле всё ещё висело напряжение, плотное, как дым. Морган стояла с банкой в руках, её пальцы, обожжённые и чёрные от слизи, дрожали. Чарли прижималась к стене, всё ещё бледная. Хаск и Энжел замерли в нескольких шагах. А потом лестница скрипнула. Люцифер спускался медленно, он словно впитывал картину происходящего. В одной руке он держал кружку с кофе, в другой ничего, но пальцы были сжаты в кулак. Его глаза, обычно сонные или насмешливые, сейчас были широко открыты. Он смотрел на банку в руках Морган, на чёрную субстанцию, которая пульсировала внутри, на её обожжённые руки. — Кто объяснит мне, — голос Люцифера был тихим, но в нём звенело напряжение, — что тут было? Кто-нибудь пострадал? Чарли шагнула вперёд первой. Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Папа, она появилась из ниоткуда. Прямо в коридоре. Я шла на кухню за водой, и... и она была там. Ждала. — Ждала? — Люцифер перевёл взгляд на Морган. — Ждала кого? Морган не ответила. Она смотрела на банку. Внутри Скверна свернулась в тугой, неподвижный комок, притворялась мёртвой. Но Морган чувствовала её пульсацию и голод. — Она напала на Чарли, — сказал Хаск ровно. — Вот чёрт! Ты в порядке? — он обратился к дочери. — Д-да, Морган её остановила. — Остановила? — Люцифер подошёл ближе, разглядывая банку. Его лицо исказилось.— Ты её... поймала? В банку? — А что мне надо было сделать? Пригласить на чай? — огрызнулась Морган, но в голосе не было силы. Она устала. Люцифер протянул руку к банке, но Морган отшатнулась. — Не трогай. Она реагирует на живое. — Я древнее, чем эта... тварь. Она не посмеет. Наверно. Он взял банку из рук Морган. Повертел, разглядывая чёрную массу. Скверна внутри дёрнулась один раз, резко, будто ударилась о стекло. Люцифер не вздрогнул. — Она чувствует тебя, — сказал он, не глядя на Морган. — Сильнее, чем меня. Чем Чарли. Чем кого-либо здесь. — Я знаю, — Морган выдохнула. — И меня это до чёртиков пугает. Что ей надо? — Она хочет жрать. Всё. Всех. В холле повисла тишина. Энжел, который до этого молчал, сделал шаг вперёд. — Морган, твои руки... — он кивнул на её обожжённые предплечья. — Нужно обработать. Морган посмотрела на свои руки. Кожа покраснела, вздулась волдырями, местами почернела. Она не чувствовала боли, только холод. — Потом, — сказала она. — Сначала нужно спрятать эту... штуку. Чтобы никто не трогал. — Я займусь, — Люцифер кивнул. — У меня в кабинете есть изолированная камера. Не спрашивайте, зачем. Люцифер унёс банку в свой кабинет, бросив на прощание короткое: «Никому не трогать. Я сам разберусь». Хаск, буркнув что-то про «бессонницу и чёрную магию», ушёл в бар, наливать себе что-то крепкое. Чарли, всё ещё бледная, обняла Морган на секунду, прошептала «спасибо» и поднялась к себе, держась за перила, будто боялась упасть. Остались только Морган и Энжел. — Идём, — сказал он, кивая в сторону её комнаты. — Обработаем твои руки. Есть у меня одна мазь... — Не надо, — Морган смотрела на свои предплечья. — Морган... — Смотри. Он опустил взгляд. На её руках — там, где ещё минуту назад кожа была обожжённой, покрытой волдырями и чёрной слизью, раны медленно, но заметно втягивались. Края ожогов розовели, стягивались, новая кожа проступала поверх старой, будто время пошло вспять. — Это... — Энжел сглотнул. — Это как так? — Не знаю, — честно ответила Морган. Она подняла руки, повертела ими. Боль уходила. Осталась только слабая, едва заметная пульсация там, где Скверна касалась её. — В прошлый раз тоже так было. Быстро зажило. А потом... — Потом выросли крылья, — закончил Энжел. Она кивнула. — Думаешь, сейчас тоже что-то будет? — он напрягся. — Вдруг у тебя вырастет третья сиська? — Энжел, — Морган опустила руки. — Люцифер сказал, что крылья выросли не от Скверны. Но чувствую себя... странно. — В каком смысле? Она задумалась. Слова не шли. Как объяснить, что внутри неё будто что-то шевелится? Не больно, не страшно. Просто присутствует и ждёт. — Неважно, — сказала она. — Всё нормально. Иди спать. — Морган... — Иди, — она почти улыбнулась. — Я в порядке. Правда. Энжел посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул. — Если что, кричи. Я рядом. Он ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. Морган осталась одна. Села на край стола, посмотрела на свои уже почти целые руки, остались только розовые пятна на месте самых глубоких ожогов. Поднесла их к лицу, вдохнула. Пахло гарью и тем же запахом, что был у Скверны. Только слабее. — Что ты со мной делаешь? — прошептала она, обращаясь к пустоте. — Чего ты хочешь? Ответа не было.

***

Адам сидел за столом, откинувшись в кресле своего кабинета, и смотрел на сводки, не читая их. Строчки расплывались перед глазами, сливаясь в бессмысленные полосы. В голове крутилось совсем другое. Приборы на столе ожили, высветили карту восточного сектора. Старый склад. Активность, похожая на Скверну. Низкая, едва уловимая, но стабильная. Адам выдохнул. Взял телефон. Открыл чат. Морган. Пальцы зависли над экраном.Он сжал челюсть и напечатал: «Склад в восточном секторе. Нейтралка через час. Приходи.» Без «привет». Без «как дела». Сухо, по делу. Телефон лёг на стол экраном вниз. Он уставился в окно, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Приходи». Одно слово. А столько всего за ним. Дверь распахнулась без стука. — Сэр. Я готова работать. Адам медленно повернулся. Лют стояла на пороге в полной форме, с мечом на поясе, прямая как струна. Её перевязанное крыло было прижато к спине, но она не опиралась на него, не щадила. Бледная, с тенями под глазами, но упрямая до скрежета зубов. — Лют, — Адам потёр переносицу. — Ты должна лежать в больнице минимум неделю. Какого хуя ты здесь? Ты видела свое крыло? — Видела. — И? — И я не лежу в больницах. Вы же знаете. Он знал. За все годы она не провела в лазарете ни одного лишнего часа. Всегда рвалась обратно. К нему, к службе, к бою. Даже когда её выносили с поля на руках, даже когда раны ещё кровоточили, она вставала и шла. Потому что солдат. Потому что его правая рука. Потому что по-другому не умела. Адам смотрел на перевязанное крыло. На упрямо сжатые губы. На пальцы, которые уже лежали на рукояти меча, готовые выхватить в любой момент. И вдруг понял: при Лют он не сможет сказать Морган ничего лишнего. Отличный план. Он не додумал. Отвёл взгляд, уставился на карту, где всё ещё пульсировала красная точка склада. — Ладно, — сказал он. — Пойдёшь со мной. — На склад? — На нейтралку. Потом на склад. Лют кивнула. Не спросила, почему он берёт её с собой, а не идёт один. Не спросила, кто ещё будет. Приказ есть приказ. Адам встал, одёрнул мантию. Прошёл мимо неё к выходу, стараясь не смотреть на телефон, который так и лежал экраном вниз. Ответа ещё не было. Или он просто боялся проверять. — Идём, — бросил он через плечо. Лют шагнула следом. Портал вспыхнул золотисто-багровой аркой и принял их обоих.

***

Нейтральная территория встретила их привычным серым небом и ветром, который гонял пыль по выжженной земле. Морган пришла первой, как обычно. Прислонилась к камню, курила, глядя на горизонт и ждала. Сегодня она была не в юбке. Чёрные джинсы сидели на высокой посадке, подчёркивая изгиб талии, а кружевной топ с тонкими лямками оставлял открытой полоску кожи над поясом. И любимые чёрные сапожки на каблуках, в которых удобно и бегать, и бить. Идеально для работы. Портал вспыхнул золотисто-багровой аркой. Из него вышел Адам, следом Лют. Морган выдохнула дым, медленно перевела взгляд с Адама на Лют, с Лют на Адама. Бровь поползла вверх. — А ты разве не должна лежать в больнице?— сказала она ровно. Лют сжала челюсть, но промолчала. Её перевязанное крыло дёрнулось, то ли от боли, то ли от раздражения. Она встала чуть позади Адама, скрестив руки на груди. Всем своим видом показывая: я здесь не по своей воле. Адам... Адам смотрел не на Морган. Он смотрел куда-то в сторону, на камень, на пыль, на собственные ботинки, куда угодно, только не на неё. — Значит так, — начал он, и голос его был слишком громким, слишком командирским. — Склад в восточном секторе Рая. Старый, заброшенный, там давно ничего не хранят. Приборы засекли активность, похожую на Скверну. Нужно проверить. Морган затянулась, выпустила дым. — Хорошо, Идём. — У меня дела. — Дела? — Да, дела. Отчёты. Сэра вызывает. Много всего навалилось, сама понимаешь. Она не понимала. Морган спокойно смотрела на него, пока его взгляд метался, как у загнанного зверя: камень, пыль, Лют, горизонт, снова камень. Только не она. — Лют — моя правая рука, — продолжил он, всё ещё глядя в сторону. — Она тебя сопроводит. Ты же знаешь правила: в Раю без сопровождения тебе нельзя. А Лют — надёжный боец. Даже с ранением. Она справится. Лют сделала шаг вперёд. Её голос был ровным, но в нём звенело напряжение: — Сэр, я готова работать. Я сама просилась. Но я не это имела в виду. Я думала, мы идём вместе. Как раньше. Вы и я. А не... — она бросила быстрый, колючий взгляд на Морган, — не эта. Адам наконец посмотрел на Лют. Потому что на Лют смотреть было безопасно. Она не вызывала в нём того, что вызывала Морган. — Как раньше не будет, — отрезал он. — Ты ранена. Она не летает. Вы в равных условиях... почти. Разберётесь. Морган коротко усмехнулась и выпустила дым в сторону. — Адам, мы же убьём друг друга. Ты прикалываешься? Вот теперь он посмотрел на неё, всего на секунду, но этого хватило, чтобы запнуться о кружевной топ, о полоску кожи над поясом джинсов, о то, как она расслабленно стояла, но готовая в любой момент сорваться с места. Он тут же отвёл взгляд, уставился на камень за её плечом. — Лют, — сказал он, и голос его стал слишком жёстким, чтобы скрыть всё остальное. — Я запрещаю тебе её пиздить. Это приказ. — Сэр... — начала Лют. — А тебе — Адам обратился к Морган, так же стараясь не смотреть на неё. —запрещаю ее провоцировать. — В мыслях не было. — Сэр! — Приказ. Встретимся позже. Он развернулся слишком быстро, почти дёргано. И зашагал к порталу, не оглядываясь. Морган смотрела ему в спину. На то, как он сутулится больше обычного, как сжимает кулаки в карманах и как ускоряет шаг, будто за ним гонятся. Портал мигнул и закрылся за ним. Морган медленно затушила сигарету о каблук ботинка, и растворила окурок в воздухе. Потом усмехнулась себе под нос. — Понятно, — сказала она тихо. Лют покосилась на неё: — Что тебе понятно? — Ничего, — Морган поправила топ. — Идём. Чем быстрее закончим, тем быстрее ты перестанешь сверлить меня взглядом. Лют сжала челюсть, но промолчала. Развернулась и зашагала в сторону портала, который всё ещё мерцал, ожидая их. Морган двинулась следом. На губах её играла тень понимающей улыбки. Он сбежал. Первый Человек, легенда, командир, сбежал от неё, потому что не мог смотреть дольше секунды. Потому что всё-таки что-то поменялось.И она это видела. И ей было... интересно, что будет дальше.

***

Портал принял их и выбросил на окраине восточного сектора Рая. Впереди, в золотистом свете, темнел силуэт старого склада. И Морган, шагая за Лют, чувствовала, как внутри неё что-то медленно, лениво переворачивается. Не страх. Не злость. Предвкушение. Старый склад на окраине Рая дышал гнилью и ржавчиной. Здесь давно ничего не хранили, только пыль, крысиный помёт и тишину, которую нарушали лишь шаги двух фигур, двигавшихся в противоположных концах огромного зала. Пол под ногами жалобно скрипел при каждом шаге, рассохшиеся доски прогибались, грозя проломиться в любой момент. Стены, когда-то оштукатуренные, теперь были в проплешинах: серая пыль сыпалась с них при малейшем сотрясении, оседая на плечах и волосах. Ржавые балки под потолком стонали, будто само здание жаловалось на свою заброшенность. Где-то в глубине моготоннл капала вода, отсчитывая секунды этого бесконечного, душного дня. Воздух был спёртым, пропитанным запахом плесени, старого металла и гниющей плоти. Они шли молча уже минут десять. Морган слева, вдоль ржавых стеллажей, заставленных какими-то полусгнившими ящиками. Лют — справа, у глухой стены, с которой при каждом её шаге осыпалась мелкая известковая крошка. Между ними была пропасть шириной в зал и глубиной в несколько недель ненависти. Лют остановилась первой. Под её сапогом предательски хрустнула гнилая доска. — Ты знаешь, что я думаю? — её голос был ровным, но в нём звенела сталь. Морган не обернулась. Она смотрела куда-то вглубь склада, где тени сгущались особенно плотно. — Мне неинтересно. — А мне плевать. — Лют шагнула ближе. Её перевязанное крыло дёрнулось, задев стену, и с потолка посыпалась белая пыль, оседая на её волосах. Она даже не заметила. — Я думаю, что ты с самого начала знала, что это твоя хрень. Эта Скверна. И ты просто притворяешься, что борешься с ней, а на самом деле покрываешь её. Или управляешь. Морган медленно повернулась. Под её каблуком жалобно скрипнула рассохшаяся половица. Её лицо было слишком спокойным. — Если бы я управляла Скверной, Лют, ты бы уже не дышала. — Угрожаешь? — Говорю грёбаный факт. Лют злобно усмехнулась. — Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? Грешницу. Грязную, вонючую тварь, которая каким-то чудом выжила, после контакта с этой жижей. А вот другие не выжили. Ты хоть знаешь их имена? Морган молчала. Вступать в конфликт не хотелось, но, видимо, это было неизбежно. — Ты ничего не ответишь? — Лют сделала ещё шаг. Доска под ней снова хрустнула, прогибаясь. — Так я и думала. Тебе плевать. Ты — пустышка. Холодная, расчётливая тварь, которая притворяется человеком. — Я не притворяюсь, — голос Морган стал ниже, опаснее. — Я никогда не притворялась. И я не виновата в том, что твои солдаты погибли. — НЕ ВИНОВАТА?! — Лют сорвалась. Она бросилась первой с кулаками, вложив в удар всю боль, всю ярость, все бессонные ночи. Морган ушла в сторону, но недостаточно быстро. Кулак Лют задел её скулу. Голова дёрнулась, из рассечённой кожи потекла кровь. Морган не стала ждать второго удара. Она перехватила руку Лют, вывернула, попыталась увести в захват. Лют грубо вырвалась, с силой, которую дают только годы тренировок и слепая злоба. Они сцепились. Это не был красивый, хореографический бой. Это была грязная, жестокая драка двух существ, которые не умеют проигрывать. Лют била тяжело, по-солдатски: в корпус, в голову, в печень. Морган отвечала резче, быстрее, целясь в суставы, в горло, в перевязанное крыло. Они врезались в стеллажи. Ржавые коробки с грохотом посыпались на пол, поднимая облака пыли. Одна из них разлетелась вдребезги, осыпав всё вокруг осколками гнилого дерева. С потолка дождём посыпалась серая штукатурка, она оседала на их спутанных волосах, на окровавленных лицах, делая их похожими на призраков. Лют впечатала Морган спиной в старую металлическую балку. Та загудела, как колокол, и с неё сорвался пласт ржавчины, осыпав обеих рыжими крошками. Морган, не давая себе передышки, оттолкнулась от балки и с разворота ударила Лют в корпус. Та отлетела, врезавшись в стену. Штукатурка за её спиной пошла трещинами, куски побелки рухнули вниз, разбиваясь о пол. Где-то в углу мелькнула чёрная тень Скверны. Морган краем глаза заметила, как она скользнула по дальней стене, на мгновение задержалась, будто наблюдая, и растворилась в темноте. Неважно. Сейчас важно было только это. — Ты... сломала... всё! — выдыхала Лют между ударами. Её голос эхом разносился под высоким потолком, отражаясь от ржавых балок. — Ты пришла... и всё пошло к чертям! Всё из-за тебя! Морган молчала. Её лицо уже было в крови, бровь рассечена, губа разбита. Кровь смешивалась с белой пылью, стекая по подбородку грязными дорожками. Но глаза оставались холодными, сосредоточенными. Она не оправдывалась, не кричала в ответ. Просто дралась. Они сцепились вплотную, ввалились в старую кирпичную кладку, остаток какой-то внутренней перегородки. Стена дрогнула. Из щелей между кирпичами посыпался сухой раствор, заскрипели старые крепления. Морган, пытаясь вырваться из захвата Лют, сильно толкнула её плечом. Лют отлетела спиной вперёд, ударилась о стену. И стена пошла. Сначала посыпалась густая пыль. Потом, мелкие камни, забарабанившие по полу. А потом вся тяжелая секция, в несколько метров высотой, которую десятилетиями никто не укреплял, начала заваливаться вперёд. Прямо на Лют. Балка над ней застонала, прогибаясь, с неё сорвался ржавый болт и со звоном упал куда-то в темноту. Лют, чьё тело после драки и падения отказывалось подчиняться, застыла. Она видела, как огромная тень от падающей стены накрывает её, заслоняя тусклый свет. Бежать было некуда. Под ногами — гнилые доски, за спиной — рушащаяся кладка. Она просто зажмурилась, инстинктивно втянув голову в плечи. Она была солдатом и знала: смерть бывает быстрой и грязной. Но удара не последовало. Вместо него раздался надсадный, хриплый рык, эхом разлетевшийся под сводами склада. Лют открыла один глаз. Морган стояла, буквально вклинившись между ней и обрушившейся тяжестью. Её спина была выгнута дугой, ноги дрожали, уходя глубоко в строительный мусор, а руки упирались в холодный бетон. Под её сапогами хрустели кирпичные осколки и щепки. Казалось, ещё секунда, и её позвоночник просто лопнет. — Чего застыла?! — выплюнула Морган сквозь сжатые зубы. От напряжения у неё на виске вздулась жилка, а из носа по подбородку стекала струйка крови, смешиваясь с белой пылью. — Уползай отсюда, пока я... пока я не передумала! Лют не заставила себя ждать. Она быстро проскользнула в узкий зазор, который Морган удерживала своим телом. Оказавшись в безопасности, она не сбежала. Она развернулась и, упершись здоровым плечом в край плиты, помогла Морган сбросить этот груз в сторону. Стена с грохотом рухнула, подняв облако густой, удушливой пыли. Где-то наверху жалобно звякнула и затихла старая балка. Они обе стояли, тяжело дыша, покрытые грязью, побелкой и ржавчиной. — Имей совесть, дай мне пять минут перерыва,— начала Морган, выпрямляясь. — Нахрена? — Лют вытерла кровь с разбитой губы, глядя на Морган с подозрением. Белая пыль всё ещё оседала на её волосах, делая их седыми. — Зачем ты это сделала? Ты же меня ненавидишь. Морган подняла на неё глаза. Холодные, уставшие, но живые. С ресниц сорвалась белая крошка. — Потому что если бы ты сдохла здесь, твой труп повесили бы на меня. Меня и так в Раю не любят. Лишние проблемы мне не нужны. Лют смотрела на неё с недоверием. Злость и остатки адреналина начали уходить. И что-то глубоко внутри ней дало трещину. — Врёшь, — тихо сказала она. Морган не ответила. Отвела взгляд, попыталась пошевелить плечом и зашипела от боли. Под ногами снова предательски скрипнула доска. Лют шагнула ближе. Протянула руку, чтобы придержать, чисто на автомате. Морган посмотрела на её руку. Потом на её лицо. — Я не твой враг, Лют, — сказала она тихо. — Я не знаю, почему Скверна меня не трогает. Не знаю, почему выжила, а твои солдаты — нет. Но я не хотела их смерти. И не хочу твоей. Лют молчала. Её рука всё ещё висела в воздухе. Потом она медленно опустила её на здоровое плечо Морган и тут же убрала. Они стояли посреди разрухи, которую сами же и устроили. Пыль ещё оседала на плечи, на волосы, на перевязанное крыло Лют. Морган начала оттряхивать одежду, но это было безнадёжно, пыль въелась намептво. Лют смотрела в темноту склада, туда, где во время драки мелькнула чёрная тень. — Ты видела? — спросила Лют тихо. — Видела. — И что? Она всё ещё здесь? Морган не ответила сразу. Она прислушалась и почувствовала пульсацию. — Здесь, — сказала она. — Но не нападает. Ждёт. Или... что-то другое. Она двинулась вглубь склада. Лют, поколебавшись секунду, пошла следом. Меч она не убрала, но и не замахивалась. Просто держала наготове. Они шли по узкому коридору, заставленному ржавыми остовами каких-то механизмов. Под ногами хрустело стекло и осыпавшаяся штукатурка. Воздух становился холоднее. Будто само пространство здесь истончалось, пропуская что-то чужое. Морган остановилась. В дальнем конце коридора, у старой ржавой трубы, пульсировала чёрная масса. Небольшая, меньше той, что напала на Чарли. Она двигалась. Медленно, целенаправленно, вдоль стены, к узкой трещине в полу, из которой тянуло тем самым холодом. Лют вскинула меч. Морган перехватила её запястье, быстро, но без агрессии. — Подожди. — Она уйдёт! — Пусть. Лют посмотрела на неё как на безумную. Но меч опустила, потому что после того, что случилось у стены, спорить с Морган казалось... неправильным. Или просто бесполезным. Скверна втянулась в трещину. Не убежала в панике, не атаковала напоследок. Просто исчезла, как вода уходит в сток. Тишина сомкнулась за ней, плотная, ватная. Лют выдохнула. — Она... ушла? Просто взяла и ушла? — Она сыта, — Морган опустилась на корточки, разглядывая трещину. Оттуда всё ещё тянуло холодом, но слабее. — А теперь возвращается. — Куда? Морган подняла глаза. В полумраке склада её зрачки казались почти чёрными. — Домой, — сказала Морган. — Чисто гипотетически, у неё должно быть логово. Гнездо. Эпицентр, откуда она приходит и куда возвращается после каждой атаки. Она не могла появиться с нихуя. Лют переваривала услышанное. Её пальцы сжались на рукояти меча от напряжения. — Если мы найдём это место... — ...то сможем ударить в корень, — закончила Морган. — Не гоняться за каждой тварью по всему Раю и Аду, не ловить их по одной в банки. Уничтожить источник. Очаг. — Это... разумно. Морган усмехнулась. — Не делай такое удивлённое лицо. Я иногда думаю. — Я заметила, — сухо ответила Лют, но в её голосе не было яда. — Нужно доложить Адаму. Если у Скверны есть логово, это меняет всё. — Меняет, — согласилась Морган. Она выпрямилась, отряхнула колени. Плечо всё ещё ныло после стены, но двигать рукой уже можно было. Регенерация работала быстрее, чем она ожидала. Быстрее, чем хотелось бы. — Идти сможешь? — спросила Лют, кивая на её плечо. — Смогу. А ты? Лют покосилась на своё перевязанное крыло, дёрнула плечом, то ли проверяя, то ли просто отмахиваясь. — Смогу. Они двинулись к выходу. Шли молча, но тишина больше не была враждебной. Она была... рабочей. Как у двух солдат, которые только что поняли, что воюют на одной стороне. Морган толкнула тяжёлую ржавую дверь и вышла в золотистый, раздражающе безупречный свет Рая. Лют шагнула следом. Впереди был доклад Адаму. И охота, которая только начиналась. Но что-то между ними окончательно треснуло. Не сломалось, но трещина стала шире. И сквозь неё уже пробивалось что-то новое. Не дружба. Не доверие. Общая цель. И этого было достаточно.