Пепел и молчание

Морган сидела на подоконнике в футболке Адама, поджав под себя одну ногу, и смотрела в окно. Волосы ещё влажные после душа, на губах тлеет уже третья сигарета. Адам вышел из ванной с полотенцем на бёдрах. — Блин, точно, —вспомнил он, глядя на неё. Он развернулся и подошёл к шкафу. Порылся в ящике и достал оттуда небольшой бумажный пакет, после чего подошёл к ней, протягивая. — Вот, тебе. — Мне? Что это? — она посмотрела на пакет, потом на него. Медленно взяла, растворив сигарету в руках и открыла. Внутри лежало чёрное полупрозрачное кружевное бельё, с металлическими колечками и тонкими ремешками, которые, казалось, держались друг на друге за счёт хитроумной системы завязок. Она подняла его, рассматривая, и на её лице проступило удивление. — Ну, я порвал, — сказал он, будто это всё объясняло. — Я и купил. Просто забыл отдать... Нравится? Она повертела бельё в руках. Оно было действительно красивым, продуманным до мелочей. Но сразу видно, что выбранное мужчиной. Она уже прикинула, что и куда будет впиваться, но виду не подала, не желая его расстраивать. — Нравится, — ответила она и начала рассматривать низ.— На чью же это жопу? — спросила она наконец, с лёгкой усмешкой. —Очевидно, что на мою, блять, — он хмыкнул, расстеряясь. — Я не мог ошибиться с размером. — Моя не такая гигантская. — Просто примерь. Она поднялась, зажав бельё в руке, и уставилась на него. — Что?— спросил ангел. — Отвернись. — И чего я там не видел? Адам не собирался отворачиваться или, тем более, уходить. Вместо этого, он демонстративно плюхнулся на кровать, всем своим видом показывая, что готов к представлению. Морган закатила глаза, промолвив что-то про его неисправимость и скинула с себя его футболку, оставаясь обнажённой. Первым делом она надела верхнюю часть. Полупрозрачная ткать облегала её грудь, приподнимая. Выглядело красиво, даже очень. Дальше она стала надевать низ, в котором сомневалась. Уж очень большим он выглядел. Но, к её удивлению, трусики оказались как раз. Как влитые. — Ну и на чью жопу? — спросил Адам с самодовольной улыбкой. — С каких пор она такая большая? — слегка растерянно ответила она, после секундной паузы. Она подошла к зеркалу, которое висело на стене у шкафа. Повертелась перед ним, чтобы проверить, не жмёт ли где, не впивается ли металл. Ткань сидела идеально. Она поймала себя на том, что почти довольно улыбается. Адам бесшумно поднялся с кровати и остановился у неё за спиной, положив руки на её талию. — Вроде всегда была. — Пиздец,— только и ответила она. — Не-а, — он крепче сжал руки на талии. —Самая ахуенная жопа, что я когда либо видел. — Какой ты мастер делать комплименты. Она повернулась к нему лицом и, не говоря ни слова, чмокнула его в уголок губ.А он в ответ легонько шлёпнул её по ягодице. Они начали одеваться. У двери Адам остановился и посмотрел на неё. Его лицо стало серьёзнее, но не напряжённым. — Слушай, — сказал он. — Может, ты здесь останешься? Я сам схожу. Тебя вряд ли пустят, и вообще... Она уже открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил, чуть мягче: — Нахуй тебе стоять в коридоре и ждать? Тут спокойнее. — Ну нет, — ответила она. — Я не хочу сидеть сложа руки.

***

Сэра сидела за длинным столом, перебирая и подписывая свитки. Вид у неё был уставший. Рядом с ней, чуть поодаль, стоял Авель. Он держал в руках какой-то документ и ждал, когда Сэра обратит на него внимание. Адам вошёл и остановился у стола. — Отец, — сказал Авель. — Я не ожидал тебя увидеть. — Я тоже не ожидал, — коротко ответил Адам, но смотрел он не на сына, а на Сэру. Она медленно переложила очередной свиток и только тогда подняла голову. — Адам, — сказала она ровно. — Ты редко приходишь без дела. Что случилось? Адам перевёл взгляд с неё на Авеля. Потом обратно. Он явно не хотел говорить при сыне. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине, — сказал он. На мгновение в зале повисла тишина. Потом она кивнула, едва заметно, в сторону Авеля. — Авель, оставь нас. Авель замялся, но послушался. Он положил документ на край стола и вышел, бросив на отца короткий взгляд. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком. Сэра отложила свиток и сложила руки на столе. — Говори. Только быстро. У меня много дел, —Сэра продолжила копаться в горе свитков. — Это по поводу работы с грешницей. — Слушаю, — она даже не оторвалась от бумаг. — Она что-то нарушила? — Нет, всё... нормально. Просто... — Тогда в чём проблема? Адам мог бы начать с козырей, про Скверну, про то, что они продвигаются. Но слова застряли в горле и он выдал на одном дыхании: — Ну, короче, мы вместе. Во всех смыслах. Типа, как пара. У Сэры задергался глаз, но виду она не подала, а продолжила рассматривать свитки. — Понятно, — только и сказала она. Она не удивлялась, не злилась. Её лицо оставалось ровным. — Ты хочешь сказать, что ваши отношения вышли за рамки служебных, — сказала она ровно. — Да. Она помолчала, потом взяла следующий свиток и начала перебирать его, не глядя на Адама. — Это не первый раз, когда ты переступаешь границы, Адам. Мне казалось, что после последнего случая ты сделал выводы, но я ошибалась. — Это другое. —Да неужели? — она устало потеряла переносицу. — Знаешь, по хорошему я должна вас отстранить. —Но...? — Но я не буду этого делать. Вы сами отстранитесь скоро. — Чёт я нихуя не понял. Ты не злишься? — О, Адам, я злюсь, — она откинула свиток в сторону. — Не просто злюсь. Я в ярости. Как же сладок запретный плод, подумать только. Но я ожидала подобного. — То есть? — Спросил он в недоумении. — Слишком хорошо тебя знаю, — ответила она. — Знаю, что ты не пропустишь ни одну юбку в поле зрения. Сколько их было, Адам? Я со счёта сбилась. Полгода назад Лулу из третьего хора. До неё Чикита, которую ты сам же выпросил себе в помощницы. Каждый раз одно и то же. — Это другое, я же сказал. — Ты всегда так говоришь, — Она снова взяла свиток, будто разговор для неё уже почти закончен. — Поэтому я и не вижу смысла вас отстранять. Зачем? Скверна — вот настоящая проблема, и вы двое, как ни странно, с ней справляетесь. Разберётесь с ней... и надобность в вашем «сотрудничестве» отпадёт сама. А вместе с ней, я более чем уверена, отпадёт и всё остальное. Она вернется в Ад и через месяц ты даже не вспомнишь о ней. — Блять, да с чего ты взяла? — Адам, у меня много работы. Если это всё, что ты хотел сказать, то можешь идти. Адам впервые не знал что ответить. Он ждал, что она вспыхнет, начнёт грозить, читать нотации про долг и границы. То, к чему он был готов, то, с чем умел спорить. А вместо этого получил... это. Спокойное, почти скучающее «ты забудешь её через месяц», сказанное таким тоном, будто речь шла о погоде. На середине её фразы он вдруг поймал себя на мысли, что пытается вспомнить хоть одно лицо из прошлого, хоть одно имя, которое цеплялось бы так же, как цепляет сейчас её. И не смог. Ни одного. А ведь Сэра права — их было много, и ни одно не задержалось дольше сезона. Так почему тогда мысль о том, что и это пройдёт, отозвалась в груди не облегчением, а чем-то похожим на гнев? Он привык быть тем, кто уходит первым. Кто теряет интерес раньше, чем успевает привязаться. А сейчас стоял посреди зала, слушая, как ему предсказывают его же будущее, и почему-то отчаянно хотел, чтобы прогноз оказался неверным. — Ладно, — только и выдавил он наконец. Голос вышел чужим, глухим. — Пошло оно всё. Он развернулся и вышел, толком не понимая, что вообще произошло.

***

В то же время, Морган осталась у ворот одна, привалившись к холодной мраморной колонне. Затянулась сигаретой и ждала. Ждать Адама — то ещё удовольствие, особенно в месте, где на неё до сих пор косились так, будто она вот-вот подожжёт что-нибудь одним взглядом. Она сделала вторую затяжку, когда сбоку послышались шаги. Не громкие, но настойчивые. Кто-то приближался, и шаги эти явно предназначались ей. — Здесь не курят, — раздался тягучий голос совсем рядом. — Простите? —спросила она, поворачивая голову. Перед ней стоял серафим в длинных, идеально белых одеждах. Серебристые глаза, вежливая, но холодная полуулыбка. Он смотрел на неё так, будто она была незваным гостем в его доме, хотя так оно и было. Его взгляд скользнул по сигарете, и он едва заметно поморщился. — Это тебе не помойка, а святое место. Будь добра, потуши эту дрянь. Демоница цокнула, но сигарету всё же растворила в воздухе. Всё-таки она не у себя дома. Серафим смерил её взглядом сверху вниз, будто оценивал не человека, а вещь сомнительного происхождения. Морган не могла вспомнить, где уже видела его лицо. — Что за вульгарный внешний вид? — не унимался он. — Обычный вид. Как всегда. — Обычный для Ада. Здесь цивилизованное место, а не трасса. — Чего вы прицепились ко мне? — Прицепился? — он усмехнулся уголком губ, будто сама мысль об этом забавляла его. — Я всего лишь слежу за порядком. Ты поступаешь очень неразумно, торча здесь, вместо того, чтобы заниматься делом. —Неразумно?— до нее начало доходить кто перед ней. — Вас, случайно, не Разиэль зовут? — Какая ты догадливая, — он сказал это с таким сарказмом, что Морган аж перевернуло. — Перейду сразу к делу, ты достала его? Осталось меньше суток. — Если вы про глаз, то да. Это было проще, чем я думала. — Так чего ты ждёшь? Давай его сюда! Он протянул руку, желая поскорее получить своё. Морган посмотрела на неё, сделала вид, что шарит по карманам, после чего достала пачку сигарет, а свободной рукой хлопнула по его ладони, «давая пять». — Не смей прикасаться ко мне, отродье! Давай мне глаз! — он сказал это громче, чем планировал и тут же обернулся, проверяя, нет ли кого позади. — Нет, — она зажгла сигарету. — Не понял? — Вы не получите свой глаз. Принципиально. Разиэль смотрел на неё, и его идеальная маска вежливости начала давать трещину. Глаза, серебристые и холодные, сузились. — Ты, кажется, не понимаешь своего положения, — сказал он, и голос его стал тише, но от этого не менее ядовитым. — Одно моё слово и Сэра всё узнает. — Она скорее всего уже знает. Вы опоздали, — она снова затянулась сигаретой. — Это глупо! — А шантаж – низко. Тем более, для таких высших существ. — Низко? — он издевательски усмехнулся, но в глазах уже плескалась настоящая злость, а не привычное превосходство. — Учить меня морали будет тварь, которой вообще не место среди живых существ. Ты хоть представляешь, что я могу сделать с твоей никчёмной жизнью одним движением руки? — Судя по всему, ничего, — она выпустила дым в его сторону. — Раз вы вместо этого стоите здесь и клянчите у меня свой глаз. Он дёрнулся, будто хотел шагнуть к ней, но сдержался. Видимо, не хотел устраивать сцену у всех на виду. Вместо этого он подошёл ближе, понизив голос до змеиного шёпота. — Знаешь, что мне всегда было интересно? — сказал он. — Как ты вообще смеешь строить из себя нечто цельное. Разгуливать тут, среди настоящих, будто у тебя есть на это право. А ведь ты даже не знаешь толком, что ты такое. Ошибка, которую забыли исправить. — Вас забыла спросить, — она старалась изобразить безразличие, но получалось плохо. Разиэль понял, что попал и продолжил давить на неё: — Как вы похожи. Что предок– шакал, что потомок– сучка. Оба псы позорные!— он подался вперёд, разглядывая её с той жадностью, с которой смотрят на редкое насекомое перед тем, как оторвать ему крылья. — Задело? Покажи мне тогда. Хочу посмотреть, какая ты на самом деле. Кровь не водица, не так ли? Что-то в груди у неё натянулось до предела, будто под кожей плескался расплавленный металл. Пальцы, держащие сигарету, на мгновение похолодели так, что она едва не выронила её. Она стиснула зубы, чувствуя, как кровь в венах на секунду перестала быть её собственной. Ещё одно слово— и она не ручалась, что удержится и не врежет ему. Или, хотя бы, не прострелит колено.А это означало поражение. Это означало, что она подставит Адама. Разиэль только этого и ждал. Поэтому она молча затушила сигарету о мраморную колонну, развернулась и пошла прочь, в сторону портала, не оглядываясь. Серафим что-то колкое бросил ей вслед, но она уже не слышала, в ушах шумело слишком громко. По дороге она вытащила телефон и быстро набрала сообщение Адаму, руки чуть подрагивали: «Срочно вызвали домой. Не жди». Портал закрылся за ней прежде, чем она успела передумать.