Часть 14

      Оказалось, Викторию Клочкову, то есть меня, приглашали руководить отделом кадров на швейной фабрике «Зиттер». Предприятие принадлежало собственно семье, фамилия которой вынесена в названии. Занимались они пошивом головных уборов и спецодежды. Имели свою клиентуру, которая постепенно расширялась. Работали в том числе и на зарубежные рынки. Зарплату предлагали просто отличную. Я бы вотпрямщас, но были и негативные моменты. Во-первых, должность предлагалась всего на полгода, хотя с полным соцпакетом. Потому что работница как раз вышла в декрет и после положенного пятимесячного больничного собиралась вернуться. Но это меня полностью устраивало. Компенсацией за срочный контракт становилось неплохое выходное пособие — равнялось оно «золотому парашюту». То есть работая там до выхода в декрет, я как раз зарабатывала на этот самый декрет. Ну и потом, выйдя на больничный там, я спокойно могла вернуться на то место, которое занимала сейчас в бухгалтерской фирме. В принципе, меня вполне устраивал такой расклад. Но была у них еще пара минусов: требования к внешности и расположение предприятия. Внешность должна была быть не яркая. Запрещался вызывающий макияж. Форма одежды — только офисная, деловой костюм, юбка ниже колена или брюки прямого кроя. Оговорка про запрет на служебные романы вплоть до увольнения. И расположена фабрика была в Королеве.       Это последнее условие менеджер озвучивала как бы смущенно, но мне-то наоборот казалось! — Это же то, что нужно! — радостно воскликнула я. — А внешность… Да я курсы визажистов и имиджмейкеров посещала! Главное, чтобы в паспорте на фото меня узнали!       В общем, выдали мне направление на собеседование, и я отправилась приводить себя в нужный вид. Дома как раз нашелся неброский бежевый костюм и темная рубашка в тон. Косметика у меня была на все случаи жизни. В общем, я смыла сперва свой обычный боевой раскрас, а потом использовала кучу всяких примочек и нарисовала себе новое личико. Страшненько получилось! И плюсом шли очки — я на дешевом развале приобрела оправу а-ля Гарри Поттер и заменила в ближайшем салоне линзы на обычные стекла. Хороша красотка! Лично я бы Вику не узнала в таком прикиде!       И на следующий день поехала на собеседование.       Меня взяли с потрохами и сразу. Причем я честно призналась, что беременна, и мне нужно как раз полгода, чтобы подзаработать, а потом я вернусь на удаленную работу бухгалтера. В общем, мы с директором договорились. Это была очень понимающая женщина, Светлана Васильевна. Я ей показала и прежние свои фото, пообещав, что не стану возвращать тот вид, пока работаю у них.       Контракт я подписала сразу же. Внимательно изучила перед этим, конечно. Со следующего понедельника я могла приступать, а до этого я собиралась во-первых, снять квартиру в Королеве, чтобы каждый день на электричках не гоняться, а во-вторых, начать сдавать московскую однушку. Так что связалась с риэлторским агентством и решила все проблемы одним махом. За сутки мне нашли жилплощадь рядом с новым местом работы и арендатора для Москвы. В итоге я оказалась в плюсе, еще помесячно на три тысячи рублей. Не так и много, но за квартиру-то, где жила, я ничего и не платила, получалось! В среду я собрала основные необходимые мне вещи и отправила машиной агентства на новую квартиру. И тщательно упаковала остатки вещей в старой. Чтобы жильцам не создавать соблазна. Последнюю ночь провела со среды на четверг. Прощалась с домом, так сказать.       Уже в десять вечера раздался телефонный звонок. Зорькин звонил на домашний. — Ты не имела права так поступать, Виктория! — гневно сказал он. — Как поступать? — я даже опешила. — Ты убила нашего ребенка! Никогда тебя не прощу!       Вот это заявочки! Ну, Зорькин!.. — Ты охренел? — вырвалось у меня. — Ты совсем дебил? Ты что несешь, придурок?! — Я знаю! Я документ видел! Там было написано, что ты сделала аборт! — Урод ты, Зорькин! У тебя мать в больнице работает, она тебе какие угодно документы сделает! А впрочем… И хорошо, и продолжай так думать! Всем спокойнее будет, правда? А ребенка ты не достоин, раз такое можешь думать о его матери!       И я, вконец разозлившись, бросила трубку. Отключила домашний телефон. Меня немного трясло: вот же уроды! Оба! Что мать, что он! Так им не терпится избавиться от моего ребеночка! Значит, обойдутся! И малыш будет только мой!       Логика в моих рассуждениях отсутствовала, да я просто была выбита из колеи такой предъявой! И вот за всеми этими переживаниями слишком поздно сообразила, что не отключила старый мобильник, и на него позвонил Воропаев. Ну вот чего они оба сегодня-то? Пьют, что ли, вместе? — Виктория! А я тут слышал, что ты теперь, так сказать, свободна от бремени! Так может, встретимся? Теперь-то ты не против секса?       Нет, сил орать и ругаться уже не было. Душу грела мысль о том, что завтра меня уже тут не будет, и никто не узнает, где я. А сегодня можно было и потерпеть, раз не успела телефон выключить. И разубеждать Воропаева в том, что аборта я не делала, не собиралась. Да пусть думают, что хотят! А Зорькин-то каков! Поди, всему миру рассказал о своем горе! Трепло! — Ты знаешь, Сашенька, я действительно избавилась от некоторого, весьма обременительного обстоятельства, — ответила я завуалированно, имея в виду то ли Зорькина, отшитого только что, то ли прошлую жизнь в целом, — но секс с тобой меня совсем не привлекает. — Неужели не понравилось? Нашла вариант получше? И много платят? — выдал он серию вопросов, видимо, заранее запланированных. — Эх, Сашенька! — я вздохнула с притворным сочувствием. — Ну нельзя всё измерять деньгами. А то так всю жизнь проживёшь и не узнаешь, что такое настоящие чувства. — А ты будто знаешь?! — Может, и знаю. Но в любом случае, мне не до разговоров с тобой. И уж точно не до секса. Так что всего хорошего. — Ну-ну. Хотелось бы сказать, что и тебе тоже, но не буду. Ведь у тебя и так всё хорошо, верно? — Абсолютно! — и я нажала сброс звонка. И наконец-то выключила и эту трубу. В дверь в этот вечер, к счастью, никто не ломился. Утром, перед тем, как покинуть квартиру, я загримировалась под новый образ. Ключи передала вовремя подъехавшему риэлтору. Вышла из подъезда… Ого! Воропаев на своей тачке! Вот и проверим, узнает или нет. Прошла с независимым видом мимо его бмв — скользнул по мне взглядом и не отреагировал. Бинго! У меня получилось! И я, катя за собой сумку на колесиках (наверное, это и был главный отвлекающий фактор, потому что представить Вику с такой торбой ну никак Сашка не мог!), прошествовала в сторону станции метро. Ай да я!       Добралась до Королева без приключений. Вошла в новую квартиру… Ура! Я дома! А все Зорькины, Воропаевы и прочие остались в прошлом. Да и папа этого тела тоже. Я правда была свободна!             Остаток недели я посвятила уборке территории. Заготовке продуктов питания. Квартира была однокомнатная, поменьше, чем московская. Зато балкон оказался шикарный, даже больше. И остеклен был на совесть, фактически представляя собой дополнительную комнату. Мне всё нравилось.       Мой первый рабочий день начался тоже удачно. Фактически сразу, спустя полчаса после его начала, я увидела стайку треплющихся не по делу секретарш. О, мне из памяти Вики было прекрасно известно, что с ними делать! — Неужели ваш рабочий день, уважаемые, начинается не в девять утра? Или вы позволяете себе не соблюдать правила организации, в которой имеете честь работать?       Мой строгий и громкий голос (спасибо разработанным связкам Вики) вызвал шок и секретарш. Только одна из них решилась дать отпор: — А вы, собственно, кто?       И я объяснила. Да так доходчиво, что даже самые смелые с трясущимися поджилками разбежались по своим офисам. И сидели там тихо, ровно до обеденного перерыва. А после обеда меня представили официально. Так и прошло вступление в коллектив.       Я стала цербером для всех, кто ниже меня рангом. Во многом я брала пример с того же Георгия, разве что девушек не щупала между делом. Впрочем, парней тоже. Мы сработались. Конечно, я понимала, что все время давить нельзя, и часто позволяла себе отлучиться, дать людям немного свободы. Для них это было время выдохнуть и обсудить меня такую нехорошую. Ну а начальница на меня не нарадовалась, ведь ее-то саму стали с моим появлением любить очень сильно! Видно ей того и надо было.       К концу первой недели я выбралась в Москву. И чисто из любопытства активировала старый телефон — сама уже вовсю пользовалась новым. Пять непринятых от Воропаева — к черту. От Киры даже больше — семь. Ну что ей надо? Неужели мало того, что я ей в прошлый раз высказала? Нет, тоже к черту. А, вот Каро два раза звонила! Про нее я совсем забыла — да, подруга из меня не очень, конечно. И я набрала ее. — Вика?! — она удивилась. — Это правда ты? С тобой все в порядке? — В полном. Прости, что пропала. Просто меня так все достали, что решила телефон сменить. — А мне скажешь номер? — Нет, Каро. Извини. — Понятно. Расскажи хоть, где ты сейчас работаешь? — Довольно далеко от «Зималетто». Карин, я понимаю, что ты обещала рассказать всем, если узнаешь что-то. Не скажу, не сердись. — Твое право. А сама хочешь новости послушать? — Думаю, да. Что новенького? — Воропаева уволили из президентов еще две недели назад. Я краем уха слышала, что он проиграл огромную сумму в казино, а потом отдал распоряжение сломать вышивальный станок. — Нафига? — только и смогла сказать я, уж больно новости оказались шокирующими. — А чтобы долг казино выплатить. Денег ему конкуренты дали. Ну, когда он подтвердил, что наша коллекция выйдет на две недели позже из-за станка сломанного. — Ого! Не ожидала такого от Воропаева. — Он, кстати, отрицает, но Андрей Павлович как-то прижал Ветрова, и тот на диктофон всё рассказал. — Так а Ветров не мог разве соврать? — вырвалось у меня.       Каро замолчала. Видно, такого никто не мог или не хотел предполагать. Вот что значит — коллектив тебя не любит, Сашенька! Может, и сделаешь выводы… — Ты знаешь, наверное мог, но Андрею Павловичу слишком уж понравились эти откровения. Да и вообще ни у кого мыслей не возникло, что Ветров мог соврать… В общем, Воропаева поперли через неделю после твоего ухода. А Ветров сам уехал куда-то. — Да, ну у вас и дела! А Кира как? Переживает за брата?       Вспомнилось, что она же мне говорила, чтобы я на его финансирование не рассчитывала. Выходит, это было не оскорбление, а предупреждение? Дескать, проигрался, братик, не обломится тебе, Вика, ничего? Может, и так… — Она же первая его и обвинила, я слышала! — к моему великому удивлению, ответила Карина. Ничего себе сестра! Ладно, с этим потом разберусь. Интересно, какие еще новости расскажет подруга? — А Жданов снова президентом стал? — задала я в общем-то логичный вопрос. — А вот и нет! Павел Олегович сделал президентом Катю Пушкареву! — снова удивила меня Карина. — Во блин новости! — я продолжала офигевать. — Вот это да! Ты меня просто шокировала, Каро! — Это я могу! — довольно отозвалась она. — Степану от тебя передать привет? — Передавай. Только больше никому не говорите, что я звонила, хорошо? — Да поняла уже. Кира, кстати, о тебе всю неделю спрашивала. Я сказала, что ты нормально устроилась на новой работе. — Умница. И это правда, на самом деле. Но где и кем я работаю — не скажу!       Мы отлично поболтали, и я мысленно поставила себе «галочку». Не надо забывать подруг!       Вот же Воропаев! Теперь я поняла, чего он тогда ко мне такой пришибленный пришел. Наверное после всех обвинений. А если еще и несправедливых — то жаль его, конечно. И ясно, что говорить о таком ему не хотелось. Но, блин, мог бы просто сказать, что не готов к разговору! Тогда бы все по-другому было!       Это я так сначала подумала, а потом вспомнила, что ко мне в гости в то утро собирались Жданов с Малиновским. Вот был бы конфуз, если бы они Сашку у меня застали! Нет, всё к лучшему. Да, были неприятные моменты, но зато теперь я свободна от всего этого! Однако Воропаеву я очень сочувствовала. Наверное, тяжело, когда от тебя отвернулся даже самый близкий человек — родная сестра. Я очень хорошо понимала Сашку. Меня-то, по сути, отец точно так же предал! И я набрала Воропаева, ответил почти сразу. — Вика… это правда ты звонишь? Мне не показалось? — тут же сказал он, как снял трубку. — Да, решила вот включить старый телефон, а тут куча непринятых от тебя. — Хорошо, что позвонила! Нам надо встретиться и поговорить! — О чем? — А вот встретимся — и узнаешь! — а то я не знаю, что ты мне можешь предложить! Нет уж, милый. Обойдёшься! — Не, не хочу я с тобой встречаться, — твердо ответила ему. — Или говори сейчас, или я прерываю вызов. — В общем, я не настаиваю. Не хочешь — не надо. Было бы предложено! — он тут же впал в раздражение. Хреново ему, совсем с возражениями не может работать. И я решила: скажу, что хотела, и будь что будет. Вряд ли оценит, но мало ли? — Послушай, Саш, я знаю про станок. И уверена, что ты его не ломал и не отдавал такого распоряжения. Я понимаю, что тебе пофиг и не нужна от меня никакая поддержка, просто не могла не сказать. Ты, конечно, не подарок, но на преступника и саботажника никак не похож. — Всё сказала? — ледяным тоном осведомился он, когда я сделала паузу. — Вроде да, — ответила я, уже понимая, что на меня сейчас выльют тонну помоев. И точно. — Заруби себе на носу, Клочкова, — прорычал Сашенька, — мне от такой продажной твари как ты ничего не нужно! И засунь свои слова поддержки туда, где солнце не светит! И не смей мне больше звонить, поняла? — А ты тогда зачем мне звонил? — выдавила я. — Потому что это было нужно тебе. Но сейчас — все, ты просрала свой шанс. — Предельно ясно. Прощай, Воропаев.       И я сбросила вызов. Но выключить телефон не успела — поступил входящий, от Зорькина. Решила ответить. — Вика? Вика, это ты? — Ну а ты кого ожидал услышать? — холодным голосом спросила я. — Я думал, ты меня в черный список определишь… — Вот как раз собиралась, для этого и включила телефон. Что тебе надо, Николай? — Ты… извини меня за то, что поверил бумажкам! Правда, прости! Не знаю, как мать их сделала, видимо, для нее это обычное дело. Я проверил — они и правда фальшивые. Я не отказываюсь от своих слов! Я очень хочу, чтобы наш ребенок родился! Прости меня, прошу! — Ладно. Что на тебя-то сердиться? — вздохнула я. — Ты говорил матери, что раскрыл подделку? — Нет, я вообще с ней не хочу общаться на эту тему. Просто не говорил. И не знаю, как поговорить… — А давай ты и не будешь никого разубеждать, ладно? — предложила я. — Но почему? — Да понимаешь, надоело все. Я и квартиру поменяла уже. Просто не хочу никаких людей из прошлого, понимаешь? Интереса к себе и ребенку тоже не хочу. Лишнее внимание мне ни к чему. У меня новая хорошая работа, у меня все есть. — А я? Мне будет можно с тобой увидеться? — Ты, Коль, только помни, что между нами ничего не поменялось. Я не буду с тобой, хоть и не возражаю против того, чтобы ты был отцом нашему ребенку… — Да я понял уже! Правда понял. Я не буду тебя преследовать. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, понимаешь? — Вот и славно! — я обрадовалась. Хоть какое-то облегчение! — А увидеться мы можем. Не раньше чем через месяц. И если хочешь, я тебе буду фото с УЗИ присылать. Только мейл свой напиши. — Присылай. Я понимаю, ты не хочешь встречаться, потому что боишься, что будут обсуждать… — Знаешь, я и правда боюсь, но не этого, — резко ответила ему. — Просто тот, кто придумал эту херню про аборт, добра моему ребенку точно не желает. Даже если это твоя мать… — Я понимаю, понимаю! — быстро проговорил он. — У меня до сих пор в голове не укладывается, что она могла такое сделать. Но это точно она, штамп ее отделения, хотя операция расписана как по гинекологии. И почерк тоже ее. На дурачка бумага рассчитана, то есть на меня… — Вот и пусть думает, что ты поверил. Мне так спокойнее будет, да и тебе. — Да я понимаю… Спасибо, что вообще меня не послала. — Не за что. Мне не так уж нравится людей посылать, между прочим. В общем, ты в принципе никому не говори, что мы созваниваемся, ладно? Ну, что ты вообще со мной контактируешь. — Вика… — совсем убитым голосом пробормотал Зорькин. — Это я… я же вообще чуть с ума не сошел, когда мать мне эти бумажки под нос сунула… даже не помню, кому я это выложил. Кто там рядом был-то… Как в тумане все помню. В «Зималетто» когда пришел… — Так, ладно. У тебя стресс был, понятно. Но больше-то никому не говори, ладно? Но и не опровергай. Оно само уляжется, забудут уже через неделю. — Прости… я и правда идиот… — Ладно, слышу, раскаяние в голосе искреннее, — я ухмыльнулась. — В общем, позвоню через две недели, хорошо? — Да. Спасибо! — Да не за что. Все, бывай и помни о конспирации!       А все-таки хорошо, что мы не оборвали все контакты! Потому что какой бы он ни был легковерный идиот, Зорькин человек не злой. И ребенка любить будет. А больше от него ничего и не требуется!       Следующей на очереди звонков была Кира. Если семь раз звонила, значит, что-то ей нужно? Если просто поругаться, то брошу трубку и отправлю в ЧС. — Вика! Как хорошо, что ты позвонила! — в ее голосе было слышно облегчение. — Ну почему ты не сказала, что все так плохо у тебя, что ты решилась на аборт?! Ты ведь поэтому хотела уволиться, да? — Кира, прямо сейчас у меня все хорошо, — вздохнула я. Не собиралась ни отрицать, ни подтверждать информацию об аборте. Путь думает, что хочет! Но радовало уже то, что ее реакция не была осуждающей. А ведь именно от нее я ожидала обвинений, ан нет. Выходил, не все так плохо с Кирой! Хотя ее отвратительного отношения к Вике в прошлом это не меняло. — Ты что-то хотела сказать? — Вика, я хотела… — она замялась. — Прости меня, пожалуйста! Я была к тебе несправедлива! Я хотела сказать, что я никогда не считала тебя продажной! В тот раз я на нервах была, у нас там такое творилось! Я… на самом деле рада что у тебя есть работа, правда! Я понимаю, что я отвратительная подруга, что я эгоистка и думаю только о себе. Викусечка, ты сможешь меня простить когда-нибудь?       Вот это нифига себе! Я правда обалдела! Нет, я понимала, что без ее извинений наше дальнейшее общение было бы невозможно, но такого напора просто не ожидала. Кажется, она просила прощения совершенно искренне. А я что? Я не против дружить. Только на этот раз слишком близко никого не подпущу! Моя психика мне дороже! — Кир, я конечно принимаю твои извинения. Ты тоже меня прости за грубость. Навалилось все просто тогда, да и состояние было… ужас! — Ты что, не извиняйся, Вика! Я понимаю, как плохо тебе было тогда! А я тут еще со своим дурацкими претензиями! Скажи, я могу тебе как-то помочь? Тебе нужна поддержка? — Ладно, Кир, проехали. Обе погорячились. Но все уже хорошо со мной сейчас. Не переживай за меня, ладно? — какая гора с плеч! Приятно знать, что подруга все же оказалась неплохим человеком! — У тебя самой как дела? — Да так… тут много всего произошло… — замялась она. Конечно, она ведь не только поддержать меня звонила, но и высказаться. Видно и правда больше не с кем ей поговорить. Ну в таком разрезе, почему бы и нет? — Может, мы встретимся, посидим где-нибудь? — Затруднительно. Я уже не в Москве живу. Давай лучше по телефону. Что-то случилось? — Да. Кажется, мы с Сашкой окончательно поссорились. Вик, это кошмар просто! Он со всеми перестал общаться… — А почему? Что случилось? — я была обязана спросить, потому что ведь Каро обещала молчать о моем звонке. — Да тут такая история… в общем, он… у нас есть доказательства, что по его распоряжению сломали вышивальный станок. Чтобы затормозить выпуск продукции. Задержать старт продаж новой коллекции… — Да зачем ему это, он же дивиденды получает? — А он проиграл очень крупную сумму в казино. И ему дал денег конкурент «Зималетто», директор фирмы «Фонтана». Теперь они первыми выйдут на рынок и соберут все сливки с продаж… — Так а откуда это известно-то? Что Сашка в этом замешан? — А его сдал Ярослав. Это же он для него всю грязную работу делал… Ветров наговорил Андрею всё на диктофон и сбежал. В общем, Павел Олегович узнал, собрали совет, Сашу сняли. — А он? Признался? — В том-то и дело, что нет! Это больше всего и возмущает! Ну виноват — повинись, все же свои, никто на суд общественности это не выносит! Павел наедине с ним разговаривал. А Сашка сказал, что этого не делал и что его подставили. Но доказательства-то у нас же были уже! Смысл отрицать?! — Это слова Ветрова, что ли, доказательства? — усмехнулась я. — Кир, хоть расписки-то видели его? С казино вообще связывались, хотя бы частным порядком? Может, это Ветрову заплатил тот самый конкурент? А может, Ярослав Сашке из личных побуждений поднасрал? Кир, ты прямо меня удивляешь! Я, конечно, понимаю, что Жданов Сашку не любит, и они друг у друга всегда во всем виноватые. Но тебе-то Сашка брат родной… — Не знаю, кто тут прав, кто виноват, — вздохнула Кира. — Сашка в любом случае был президентом, так что несет ответственность. Но он точно обиделся. Понимаешь, я ему когда звоню, он вежливо так говорит, что некогда говорить. Что приехать не может. Что у него важные дела. — А где он? Вернулся в министерство? — Не знаю. Он не рассказывает. И в «Зималетто» не появляется больше. — Ну я его понимаю, конечно. Очень даже понимаю. Хреново, когда на тебя наговаривают и оправдания не слушают. Что, и Павел ему не поверил? Он же за него всегда голосовал! — Да, ты знаешь? — Кира нервно усмехнулась. — Павел вообще сказал, что не удивлен. Так и знал, что Саша провалится. И что специально голосовал за него все время, чтобы он побыстрее убедился в том, что не подходит для этой работы. Для Сашки это было, наверное, самым болезненным. Ну а уж как Андрей по нему потоптался, ты, наверное, представляешь… — Кошмар… ну наверное должно пройти время, чтобы он успокоился? Андрей снова президент? — А, ты же не знаешь… Павел протащил Пушкареву на пост президента, представляешь? — А, так он сразу и Сашку, и Андрея решил носом потыкать в сделанные лужицы… — Да, похоже на то… — Кир, а вот ты мне скажи, зачем ко мне Жданов с Малиновским приезжали тем утром? Чего им от меня надо? — А, это была инициатива Андрея. Как Сашку сняли, он решил, что кресло президента снова будет его, и вспомнил, как хорошо ты работала с ним на производстве. И решил предложить тебе снова должность секретаря приемной. — Ага! И увидел, как из моего подъезда выходит его главный конкурент и враг. Понятно всё! — я рассмеялась. — Ну да. Так у них с Романом зародилась мысль, что ты имеешь какое-то отношение ко всей этой истории с казино. — О как! Так они и тебя накрутили? Конечно, ведь всем известно, как сильно я люблю деньги… — сказала скептически. — Вика, я понимаю, что мне нет оправданий… — вздохнула Кира, приготовившись снова извиняться. — Давай просто забудем об этом, хорошо? — прервала я ее. — Я и правда сразу после «Зималетто» устроилась в бухгалтерскую фирму, но потом меня там нашел Зорькин, и я сменила работу. Из Москвы уехала. Так что я просто перевернула эту страницу, и ты сделай так же, ладно? — Ты точно не можешь встретиться? - с надеждой в голосе спросила она. — Нет, никак не получится. Давай я буду звонить, ладно? — Да, Вика, ты звони, хорошо? — Только у меня просьба, Кир! Не говори никому, что мы общаемся, хорошо? Я устала от вопросов, понимаешь? — Да, Вика! Конечно я понимаю! И ты имей в виду, ты всегда можешь мне позвонить. Если тебе будет нужно… — Хорошо, Кир. Спасибо!       Ну вот, и с ней хорошо поговорили. Как мне ни хотелось на всех обидеться и закрыться наглухо, а не обижаться и простить гораздо лучше! И на Сашку я зла не держу. Представляю, как ему сейчас хреново. Но уж если он как загнанный зверек кусает протянутую в знак поддержки руку, то значит, пусть справляется сам. Большой уже мальчик…