Часть 22

      Сашка пообедал с нами снова и ушел. Просто идеальный приходящий друг семьи! А что — мне такое общение очень нравилось. И Сашка такой нравился. Впрочем, буду честна сама с собой, Сашка мне и мудаком нравился, тянуло меня к нему. Особенно после того, как он меня в больницу оттащил и за вещами моими мотался. Может, он и прав был? Не стоило убегать? Были бы вместе… но нет. У меня было твердое убеждение, что я все правильно сделала. Получила хорошую работу, спокойно родила дочь, даже с ее отцом умудрилась сохранить дружеские отношения, с его женой подружилась. Ну кто тут молодец? Конечно же Октябринушка!       А Саша… ну в принципе Саша тоже молодец. Показал себя заботливым другом. Осознал, что его поведение раньше было отвратительным. Видит свои проблемы и решает их. Да просто супер! А вот чего он хочет… Да всегда понятно, чего он хочет. Секса. Это у него по жизни, видимо, так. Как видит меня — сразу хочет секса. Даже литературу про детей ради этого почитал! Но это он, конечно, в любом случае молодец. Да только я секса-то и не хочу. У меня все хорошо и ровно, страсти во мне сейчас просто нет. Чисто физиологически ничего такого не ощущаю. Да и я не только за себя отвечаю, но и за ребенка, и подпустить к себе кого-то постороннего настолько близко просто не могу. Не имею права.       Нет Коля, конечно, без проблем возьмет Ольку на себя, если мне понадобится время для личных дел, но надо учитывать, что у него тоже в обозримом будущем появится ребенок. И волей-неволей ему придется уделять больше внимания тому, кто ближе. Олька уже в ясли скоро пойдет, конечно. А пока — только дружить. Да и на Сашку, конечно, надеяться очень хочется, но его надежность как опоры для нас пока под сомнением. Это сейчас он увлечен нашей маленькой семьей как новой игрушкой. А игрушки — они приедаются, надоедают.       Но хорошо то, что Олька слишком маленькая, чтобы всерьез привязаться к нему. И даже если он внезапно взбрыкнет и пропадет из вида, не страшно. Скоро садик, новые впечатления вытеснят у малышки боль от потери… Стоп, Октябрина! Что это на тебя напали уныние и пессимизм? С какой стати он пропадет? Ты ему ничего не обещала, он сам, по своей воле сюда приходит. Есть же у него чувство ответственности, в конце концов? Надо верить людям! Пока у него слова с делом не расходятся!       Вечером позвонила Кира. — Вик, ну как у тебя дела? Как Оленька? — Да все отлично. — А я все хочу спросить, Сашка-то еще раз приезжал? — Да, приезжал. И даже с Олей успел подружиться. — Да ты что? То есть вы так и не поругались? — Да он вообще очень изменился. Я даже не ожидала. Я была шокирована, когда он с нами в песочнице возился! — Да ладно… — Кира аж осеклась. — Вик, ну он точно любит тебя! — Так, давай пока об этом не будем, ладно? — я вздохнула. — Мы сейчас очень хорошо с Сашей общаемся. Я сейчас его воспринимаю как друга. Хорошего знакомого. И я очень боюсь нарушить это равновесие, понимаешь? — Понимаю, Вик. Очень хорошо понимаю. И я рада, что вы нашли общий язык… — А еще он съездил к Зорькиным и уведомил их, что планирует часто общаться со мной и с Олей. — Значит, серьезные намерения… — Не знаю, какие у него намерения. Но пока мы просто общаемся. — Хорошо. Может, его сердце и ко мне оттает… — Уверена, что так и будет. Он говорил, что будет с тобой чаше общаться, наверстает упущенное время. — Ладно. Я рада, что у вас все хорошо. Встретимся в выходные? — Да, я с удовольствием! Давай опять в кафе? — Давай…       И мы договорились с Кирой, что я на выходных приеду в Москву. Не заставлять же беременную женщину тащиться ко мне в Королёв?       А Саша позвонил вечером. — Вика, давай завтра съездим куда-нибудь с Олей? Есть же много мест, где ребенку ее возраста будет интересно? — Давай, а куда? — А я завтра с утра как обычно зайду — и решим, да? — Договорились!       Мы выехали в десять, но выбрали окраину столицы, торгово-развлекательный центр. Ох там и места было! И детское кафе тоже! В итоге Ольке там так понравилось, что мы даже обед ей заказали. Я проверила, тщательно изучив состав блюд, обнаружила, что запрещёнки нет. Ну и взяла ей куриный супчик и пюре с котлеткой на пару. Мы с Сашей тоже перекусили. А потом малышку потянуло в сон, который она просматривала уже в машине, так как мы возвращались назад. Покатались немного, пока Оля спала, и Саша завез нас домой.       Дома дочка проснулась, я ее переодела, и мы втроем сели полдничать. Олька уплетала свежие булочки — заскочили по дороге в пекарню, а мы кушали тортик. Все было идеально. Но ровно до тех пор, пока у меня не зазвонил старый мобильник. — Добрый день, Виктория, — сказала трубка голосом отца этого тела. Но я сделала вид, что не узнала. — Добрый, а кто это? — нарочито удивленно спросила я. — Не узнала собственного отца? Не ожидал! — Вы что-то путаете, у меня нет отца, — вежливо ответила я. — Вы ошиблись номером.       На том конце зависли. А потом плотину прорвало: — Ты! Неблагодарная! Я растил тебя, денег не жалел на твое образование, а ты меня уже и похоронила?! — Пока нет, но если надо… — Ты соображаешь, что ты мелешь? Совсем берега попутала?! — продолжал орать папаня. — Ну что вы так орете, уважаемый? Отца у меня нет, потому что он так сам решил. Ну, вы же помните: у тебя есть ребенок, но нет отца. Ваши слова, не так ли? Так вот я свой выбор сделала, как и вы свой. Так что претензии не принимаю.       Он бросил трубку. Ну а я отправила его номер в черный список. Давно надо было, но оставалась надежда, что он извинится. Ну, увы. — Это был Аркадий Михайлович? — хмуро спросил Саша, выглядывая из кухни. Я вернулась туда, вынула уже поевшую Ольку из стульчика и понесла в комнату — на горшок. — А ты с ним знаком? — ответила вопросом на вопрос. — Да, познакомился, когда тебя искал. — И как пообщались? — Нормально. Он сказал, что ты взбрыкнула, когда он посоветовал тебе не заниматься ерундой, а строить карьеру, и перестала выходить на связь. — Ну да. Только под ерундой он подразумевал мою беременность. — Вот это он не уточнил. А я тогда думал, как и все, что ты уже не беременна. И что? Ты не планируешь с ним общение возобновить? — Не планирую, — я пожала плечами, — и меня в принципе не тянет общаться с человеком, который пожелал зла моей малышке. — Категорично, конечно, — он покачал головой. — А ты не думала, что может быть, такое его отношение вызвано тем, как ты вела себя с ним в прошлом?       Вот это номер! Он, что, мне морали будет читать? Прикольно, с его-то бэкграундом! Ну, что ж, Воропаев, вызов принят! Я прищурилась, глядя на него… — Да, конечно. Наверняка. И Павел тебе так же сказал, да, когда ты оправдывался? — я улыбнулась, а он отшатнулся. — Ты сравниваешь?.. — Ну, слова практически те же, разве нет? — он смотрел на меня почти с ужасом, потом медленно покачал головой. Я объяснила. — Саш, у каждого из нас свои тараканы. И если уж мы теперь с тобой в приятельских, так сказать, отношениях, я убедительно прошу тебя не пытаться влиять на мое мнение и не манипулировать им. Ладно? Я не критикую твои отношения с родственниками и знакомыми, ты не затрагиваешь тему моих. — Нет, я не могу с этим согласиться! — он решительно мотнул головой. — Сестры и совершенно посторонние мне Ждановы не имеют никакого значения! А вот родители, будь они живы… — Могли бы безнаказанно потоптаться по твоему эго, и ты бы ничего на это не сказал? — Ты все на изнанку выворачиваешь! — он возмущенно развел руками. — Вовсе нет. Это одно и то же, — я мотнула головой. — Речь не о значимости родственников и не степени родства, речь об отношении к себе. Я не позволю манипулировать собой и решать за меня кому бы то ни было. И тебе не советую. — Ну ты завернула. То есть ты из-за какой-то пары фраз отказываешься от собственного отца? — Во-первых, это он от меня отказался. А во-вторых, мое спокойствие мне дороже. — То есть ты все же позволила ему манипулировать собой, когда сделала выбор, который он тебе предоставил? — На самом деле, я сказала ему, что это и его выбор тоже: если у меня нет отца, то у него — дочери. — Я улыбалась, но настроение уже испортилось. А Сашка уже осознал, что полез куда-то не туда. — Ладно, я понял! — он примиряюще сказал, поднимая вверх руки ладонями наружу. — Я не давлю на тебя, прости! Должен был понять, что ты пошла на принцип. — Саша, ему больше трех лет было плевать, где я и чем занимаюсь. А тут вдруг вспомнил? Да точно ему что-то надо! — я покачала головой. — Ну а может он про внучку узнал? — тот пожал плечами, глядя куда-то в сторону. И я как-то сразу поняла, от кого узнал… — Саш? — Извини, я обещал дать ему знать, если найду тебя, — он покаянно вздохнул. — И вам давно пора помириться. — Ясно. Ладно, буду обороняться. Хорошо хоть сперва позвонил. Ты ему мой новый номер давал? — Нет, ты же сказала, что старый еще работает? — Хорошо… — Ты отправила его в черный список, да? — он смотрел на меня укоризненно. — Ну да. Настроение портит, — я ухмыльнулась. — Саша, ты конечно можешь его жалеть, но за все это время не было ни одного непринятого от него. Ни одного, понимаешь? Ему было плевать на меня, пока ты не сообщил радостную весть! Нет, нам такой дедушка не нужен. — Ну, дело твое. Получается, у Оли нет ни дедушки, ни бабушки… — Ты опять? — я закатила глаза. — Что опять? — Манипуляции, Саша! — вздохнула я. — Да почему ты их видишь в каждой моей фразе?! — возмутился он, и даже вполне искренне. — Не в каждой. До сих пор не было, с тех пор как возобновили общение. Хорошо, давай разберем подтекст. Твоя фраза о том, что у Оли нет ни бабушки, ни дедушки, как бы намекает, что малышка лишилась неких родственников, что, судя по твоему печальному тону, очень плохо. То есть этой фразой ты пытаешься вызвать у меня чувство вины. Вот это и есть самая настоящая манипуляция. Саш, мы снова пришли к тому, с чего начали, да? Когда ты тогда пришел ко мне после больницы? — Хватит говорить ерунду! Я не сказал ничего плохого! — он нахмурился. — У нас с тобой, видимо, разные представления о том, что считать плохим. — Ты чушь несешь, психолог доморощенный! — вот теперь Воропаев усмехнулся своей прежней мерзкой улыбкой. Ну правильно, все встало на свои места, наконец-то он показал свое настоящее лицо, а то я уж и вправду поверила, что исправился! — О, а вот и старое доброе обесценивание подъехало! — я тоже усмехнулась. — Саш, ну опять на те же грабли? Я же предупреждала, что не потерплю такого! — Да-да, конечно! Прошу прощения, — он отвесил издевательский поклон, — что смутил твой слух грязными инсинуациями… — Манипуляциями. И нет, не смутил. Я была готова к такому повороту… — Что ж, пойду, чтобы не усугублять свое положение… — издевательская усмешка так и не исчезла с его наглой физиономии. — Иди, — собрав в кулак все свое спокойствие, сказала я. Держимся, Октябринушка! Сценарий-то не новый, верно? И он ушел. Финиш, господа. История повторяется…       Когда Сашка ушел, я все-таки позволила себе разреветься. Тихо, в подушку, в соседней с детской комнате. Полчаса ревела, это рекорд! Но зато потом, когда уже умылась и выпила чаю, стало гораздо легче. И я смогла взглянуть на ситуацию уже по-другому.       А ведь по сути Сашка был же прав. Отец, конечно, умом и сообразительностью не отличается, но все же жизнь этому телу дал именно он. Такое не исчерпать финансовой благодарностью или даже словами. Так что откреститься просто так, на основании брошенных им сгоряча слов, никак не получится. Совесть мне не позволит. А и правда, вдруг дедушка из него и нормальный получится?       Все то время, пока я предавалась терзаниями, Олька сосредоточенно ползала по полу и играла, я периодически подсматривала. Все было хорошо. И я принялась за обычные домашние дела. Этот день я завершала немного с больной головой, но урок выучила. И убрала номер отца из черного списка.       Однако он все равно не позвонил. Но хотя бы относительно моя совесть была спокойна.       А Саша не пришел на следующий день. Мы ходили на прогулку одни. Ну ничего, не в первый раз ведь. Нам было совсем не скучно, на самом деле. А после дневного сна поехали на машине в дальний парк, благо осадков не было.       Потом был еще один день, потом еще… Ничего не менялось. Незаметно подошло время зимы, Ольке исполнился годик. Приезжали Зорькины, приезжали Кира с Никитой, мы скушали тортик. Подарили еще игрушек и красивую книгу, малышка была в восторге. — Вик, а давай, мы будем понемногу забирать ее на прогулки? — спросила Лариса перед уходом. — Ну, мне же надо практиковаться!       И я согласилась. Ну правда, пусть с отцом побудет побольше, с яслями я пока не торопилась.       Раз в два дня Коля с Ларисой приезжали и забирали Олю на машине, везли гулять. И каждый раз малышка возвращалась с новой игрушкой или книжкой. Я благодарила, хотя поначалу они вроде как оправдывались. Но я не была против, только попросила действительно дорогих вещей не покупать. Несколько раз дочку даже кормили обедом, я четко оговорила список продуктов. В общем, Зорькины активно тренировались, а я и была рада. Ведь у меня появилось больше времени на себя. Прекрасно же!       Новый год я встречала одна, то есть опять с Олей, которая конечно сладко спала всю ночь. Нет, Кира, конечно, звала к ним, и даже настойчиво, но я решила, что не хочу. Одна так одна! Я вообще редко выбиралась в гости, даже во время праздников. Ведь у меня было чем заняться в свободное время: я продолжала учебу. Фактически, оставалось совсем чуть-чуть, несколько предметов досдать в феврале, вот я и старалась. Лето себе хотела освободить. Так январь и проскочил. И наступил февраль.       Экзамены я сдала хорошо. Оставались только ГОСы в мае теперь, но это было уже не так страшно. А у нас с Олькой начались новые приключения: устройство в ясельки. Надо было по новой проходить медкомиссию, сдавать анализы, в общем, геморрой еще тот. Пришлось даже ехать в Москву, в домоуправление по месту нашей прописки, которым до сих пор была моя собственная квартира, чтобы взять пару справок. Намотались, короче, но все сделали. И с апреля моя красавица пошла в коллектив.       Коллектив, как выяснилось, остался в полном восторге от Ольки. Она проявила лидерские качества и быстро организовала еще практически не говорящих детей, устроив массовые игры. Может, имело значение то, что она уже вполне осмысленно говорила, пока не предложениями, но короткими фразами? Например, «Иди сюда!» ли «Сиди тут!» Но дети ее слушались, а воспитатели радовались, что на прогулке их работа заключалась лишь в том, чтобы вытирать носы и дуть на коленки, если кто упадёт. В общем, хотя я планировала поначалу отдавать на два часа, потом на три и так далее, уже со второго дня мне сказали, что можно и на день оставлять. И я не стала отказываться!       Все это время я довольно часто общалась с Кирой, в основном по телефону. Последние недели беременности давались моей подруге нелегко. Но вот, двадцатого апреля она родила мальчика, назвали Юрой, в честь дедушки. Кира была счастлива! Я заехала ненадолго, только подарок оставила, с Кирой и Никитой расцеловалась. Больше никого из гостей на тот момент в их доме не было, и я с облегчением удалилась. Не хватало еще с Сашкой там пересечься! Просто не знаю, как бы я отреагировала. Хорошо, что не встретились, хотя Кира говорила, что брат скоро должен прийти.       Ну а потом ей стало немного не до дружеского общения, она погрузилась в материнство, как и я в аналогичной ситуации.       Зато Ларису положили в патологию беременных из-за приближающихся родов. Я очень беспокоилась, с какой стати, но Коля открыл мне секрет: они ждут двойню! Так что врачи подстраховались. Я была так рада за ребят! А с другой стороны, сколько там до родов осталось, будущей мамочке предстояло провести в больнице. Ну, здоровье дороже! Мы с Олькой ездили ее проведывать, передавали вкусняшки по выходным. Однажды пересеклись с ее матерью. Да, я ее, оказывается, уже встречала! Вспомнила — она тоже работала в том же отделении, что и мать Зорькина. Вот и познакомились как следует! Нина Васильевна оказалась приятной женщиной, Оля ей очень понравилась. Да и со мной отношения вроде бы нормально сложились. — Вика, а я ведь все никак не могла представить, как это так вы все втроем дружите! А потом Ларочка рассказала мне. Дай бог вам здоровья, спасибо, что помогаете ребятам! — заявила она мне, когда мы, уже навестив будущую роженицу, направлялись на выход из больницы. — Не за что, Нина Васильевна, они замечательные друзья. Так что для меня радость общаться с ними! — ответила я совершенно честно.       Как бы то ни было, родила Лариса, проходив больше восьми месяцев. Двух пацанов. Двенадцатого мая. У меня как раз самая экзаменационная страда была. Вообще не до визитов было, хорошо, Оля в ясельках! Поздравила через Зорькина, не хотела лишними звонками беспокоить Ларису. Но потом она сама перезвонила. — Вик, Коля мне передал поздравления, спасибо! Но ты только не приезжай ко мне, хорошо? Я вообще сейчас не хочу общения. Только Коле сказала приходить, — заявила мне Лариса. — Как я тебя понимаю! — отозвалась я. — Просто так точно не собиралась тебя беспокоить. Но если что-то надо вам, ты говори — привезу! — Нет, ничего. Молоко есть, кормят нормально. Я бы вообще, если честно, месяц бы домой не возвращалась. Ладно моя мама, так Ольга Николаевна припрется и начнет свои ценные советы раздавать и проверять, не скопилась ли где пыль!       Фига себе, не повезло девушке со свекровью! Я в очередной раз порадовалась, что меня-то эта судьба миновала! — Лар, ну а что делать? Даже после месяца, все равно домой вернешься и придется встречаться. — Так хоть месяц спокойно поживу! — А пока ты в патологии лежала, она приходила? — Да один раз всего за все время, — вздохнула Зорькина. — И так меня достала, что я на стенки готова была лезть! — Очень тебе сочувствую. Да, тогда конечно лучше на месяцок задержаться… — Так в том и проблема! Кто ж меня тут оставит? Ну, на недельку максимум, поскольку двойня, а там — на выписку, патологий-то никаких у мальчиков нет! — И радуйся, что нет! — строго сказала я. — А вообще есть универсальный рецепт, деньги называется. Заплати — и врачи сами придумают правдивую причину оставить вас в стационаре!       Эти мои слова стали для Ларисы откровением. Она даже не подумала о такой возможности! А я подумала о другом… — Лар, тебе денег, может, привезти?       И оказалось — да, угадала я с желанием. Нет, так-то у Зорькина деньги были, но ведь он не сможет матери убедительно соврать! А так — он и не в курсе будет!       Операцию провернули быстро. Я привезла деньги, обратилась к заведующей. Она вошла в наше положение и при мне выписала бумагу о направлении в патологию новорожденных. У мальчишек действительно был недобор веса, так что вообще ничего выдумывать не пришлось. Хотя без денег, конечно, в стационаре бы не оставили. Лариса была счастлива: к мамочке и детишкам допускали только папочку. Вот и славно! Теперь-то я точно могла полностью заниматься экзаменами — оставалось еще два.