Часть 21

      Кире я отзвонилась в тот же день вечером и рассказала, как дело было. Подруга только порадовалась за нас. — Знаешь, он ведь передо мной тоже извинился, — сообщила Кира. — Сказал, что вообще плохо себя контролировал, когда тебя увидел. И что собирается ухаживать за тобой… — Ой, Кир, не знаю! — вздохнула я. — Я к нему, конечно, неравнодушна, но… — Да знаю я, Вик! Неизвестно, когда у моего братца бомбанет. Он непредсказуем. А у тебя ребенок. Но я очень надеюсь, что Сашка изменился или изменится…       А уж как я на это надеялась! Воропаев позвонил через день. — Вика, я поговорил с Зорькиными, — без предисловий заявил Сашка. — Думаю, они теперь будут говорить с тобой. — А что ты им сказал-то? — Ну, я сказал, как и собирался, что буду периодически заходить к вам с Олей. Общаться. Что он отец ребенка, и я не хочу действовать в обход него. — А он что? — Он долго возмущался, но жена у него золото, успокоила сразу. — Ты домой к ним ходил, что ли? — Ну да. По телефону такие вещи не обсуждают. — То есть все хорошо, Коля не против? — Он пока ответа не дал. Говорю же, к тебе пожалуют. И наверное даже сегодня. — А, ну это ладно. Поговорить я никогда не против. — И я тоже заскочу завтра, не возражаешь? Вот так же на утреннюю прогулку? — Нет, не против. Оля тогда как проснулась, о тебе спрашивала. Думаю, она тебя запомнила. — Ну я надеюсь. Вот и все, что я хотел сказать. До завтра? — До завтра, Саш!       Вот так вот, кратко и емко. Как там с акциями-то, продал или нет?       На этот вопрос мне ответила Кира, позвонив после работы. — Ты представляешь, Саша все-таки забрал свою часть капитала! — сказала она. И тут же продолжила. — Но этого следовало ожидать, никто из руководства так и не удосужился хотя бы извиниться перед ним, не то что наладить нормальные отношения. — А что они так? Неужели не предполагали, что он может так поступить? Он же давно грозился! — До последнего надеялись, что он так, пугает их. Андрей был в этом точно уверен. А вот как все вышло! Уж сколько я сегодня наслушалась! — Чего? Ждановских воплей? — Да! Какой мой брат нехороший. И как он мог так поступить. А я его упрекнула, мол, а мы как с ним поступили. Вот тут плотину и прорвало. Никогда не слышала, чтобы он так бесился. Как же он Сашу ненавидит, оказывается! — к моему удивлению, Кира не ужасалась. Она смеялась. — Кошмар! С чего бы? У Жданова все же хорошо. Вон, на Катьке своей женился. Дочка растет. Президент, опять же. Да и Саша дал достаточно времени, чтобы собрать деньги на выкуп его доли… — Говорю же, не верили в реальность происходящего. А теперь забегали… — Но ты дружишь с Маргаритой, она и тогда в «Мармеладове» была… — Нет, не дружу особо. Она узнала случайно про ту встречу, Никита проболтался. Вот и напросилась. Так что мне все равно. Если они будут давить на меня, я тоже заберу капитал. — Ну не совсем же они идиоты? — Ты знаешь, сейчас, когда единственный мозг Ждановых в лице Пушкаревой находится в отпуске по уходу за ребенком, возможно всё… — А! Понятно! Не продолжай! — рассмеялась я. И тут услышала, как в дверь позвонили… — Кир, ко мне кто-то пришел, Саша предупредил, что Зорькины зайти хотели. — А, ну все, созвонимся! — Да, пока!       Да, это были Зорькины. — Привет! — сказала Лариса, заходя первой. Насупленный Николай шел за ней. Ну ясно все, сейчас мозг будет компостировать… — Привет, ребят. Заходите! — Как малышка? — продолжала общаться жена Зорькина. — Отлично. Спит уже. А вы чего так поздно? Или заночуете у меня? — Да нет. Поговорить надо. А по телефону такие вещи не обсуждают. — Ну тогда проходите на кухню. Я чайник поставлю.       Зорькин по-прежнему молчал. Ну и ладно. Авось, сейчас бисквитик слопает и добрее станет. — Как вкусно! — нахваливала Лариса, поедая уже третий кусок. Просто волчий аппетит! Потому что она и от ужина не отказалась! Уж не беременна ли она? Но решила не спрашивать. Мало ли, какие у нее планы на эту информацию? — Кушай на здоровье, — улыбнулась я. Наконец, она доела. — Это правда, что Воропаев приходил к тебе? — выдал Зорькин, решившись заговорить. — Правда. И к вам тоже, да? — Да. И я совершенно не знаю, как к этому относиться! — А что такое? — Как — что? Ты что, забыла, что он тебе сделал? — взвился Коля. — А что он мне сделал? — Как — что? Он же… тебя на минус второй отправил! — А это преступление? — удивилась я. — Он… плохой человек! Он Катю унижал! И тебя! — О как! — усмехнулась я. — За Катю я не отвечаю, конечно, а вот мы с ним поговорили и все выяснили. Он извинился. Но и я ведь тоже не подарок была, так что думаю, мы с ним эту тему проработали и оставили в прошлом. Еще какие претензии? — Ты что, собираешься с ним закрутить, да? Выберешь его, да? — наконец, выдал он главное. Блин! Так я и думала! — Давай-ка разберемся. Тебе не нравится Воропаев, это я поняла. Конкретных претензий к нему у тебя нет и быть не может. Не смотря на все свое хамство, Сашка никогда не переходит черту. С него даже обвинения в порче станка сняли, насколько мне известно. То есть и в этом он не виноват. Так что твои претензии не имеют объективного характера, Коля. Вот так бывает, что человек тебе не нравится. Просто так, от одного его видя тебя трясет, и ничего ты с этим поделать не можешь. — Да! Вот так! — с вызовом произнес он. — Ты ревнуешь? — спросила прямо. Ах как его повело! — Да ты с ума сошла! — он повысил голос. — Тихо! — шикнула на него. — Ребенок спит! Не ревнуешь? Прекрасно. Тогда осознай одну простую истину. Я буду встречаться с тем, кого выберу я. Ты считаешь меня слабоумной, которая не в состоянии определить, кто для меня опасен, а кто нет? — Ладно — ты, а ребенок?! — А что ребенок? Мне кажется, они вполне могут найти общий язык. Олька любое сердце растопит, даже Сашкино. — Я не хочу, чтобы вы с ним встречались! Я как отец имею право… — Никто у тебя право быть отцом не отнимает. Но вот контролировать мою жизнь и решать, кого пускать в нее, кого нет, ты не можешь и не будешь. Пожалуйста, пойми это. Я не буду всегда сидеть в четырех стенах. И Оля скоро подрастет и пойдет в садик. И встречаться по жизни будет с самыми разными людьми. Поверь, Воропаев — совсем не худший экземпляр. — Ты его любишь, да? — вдруг с горечью спросил он. — К нему у тебя есть химия?       Лара благоразумно молчала все это время. Умная женщина, уважаю ее с каждым днем все больше. — Любовью это назвать нельзя, но я к нему точно неравнодушна, — я улыбнулась. — Да, и при определенном сочетании обстоятельств у нас бывала химия. Но не сейчас точно. Пока мы просто будем общаться, разговаривать. — О чем ему с тобой разговаривать?! — скепсис был столь явным, что я поморщилась. — А вот сейчас ты демонстрируешь образец того поведения, которое приписываешь Воропаеву. Коля, ты шовинист? Мизогин? — Чего? — возмутился он. — Ну, сейчас в твоих словах был явный намек на то, что со мной и поговорить не о чем… — Я не это имел в виду! — Ну не знаю… Зорькин, признайся, тебе нравится такое положение дел, когда ты счастливо женат, а я сижу дома и воспитываю ребенка, да? И ты бы хотел продлить это как можно дольше… — Вика! Я серьезно говорю! — вскинулся он. — Я не хочу, чтобы Воропаев приходил сюда! — Коля, если ты не хочешь прислушаться к голосу разума, скажу так: не лезь не в свое дело. Сашка проявил добрую волю, когда пришел сообщить тебе, что мы возобновили общение. Он мог бы этого не делать, правда? — Ага, пришел! Вон, Лара уже на его стороне! — Ну вот видишь! Еще один голос разума. Давай, прислушайся уже, ну? — Но ты… ты выйдешь за него замуж, да? — Никто не говорит о замужестве. Откуда я знаю, как дальше жизнь сложится? Но то, что мы с Сашей нормально поговорили, просто здорово. И я буду с ним общаться, нравится тебе это или нет. Он нормальный человек. Ты же со Ждановым общаешься? А тот ничуть не лучше. Так что успокойся. — Оля — моя дочь! Я не хочу, чтобы она называла его отцом! — Откуда такие мысли, Коля? — удивилась я. Но и радость испытала: Зорькин ревнует не столько меня, сколько дочку! — Такого никогда не случится. Ее отец — ты, это не подлежит сомнению. Не волнуйся по этому поводу. Просто отпусти ситуацию, ладно? Сашка нормально общается с Олькой. Хуже от этого никому не станет, уж поверь. Ну что ты так волнуешься, а? — А как не волноваться?! Оля — мой единственный ребенок! — А если бы был не единственный, тебе бы уже не так волнительно было? — подначила его жена.       Я хихикнула, Лариса закатила глаза. — Да! — на эмоциях выдал он и тут же стушевался. Вот придурок! И за что его Лариса любит?.. — А я как раз хотела сказать, — мило улыбнулась супруга Николая, — что возможно, у нас тоже будет ребенок…       Ах ты ж умница какая! Приберегла новость для лучшего момента! — Класс! Поздравляю вас, ребята! — быстро и, главное, искренне, сказала я. — Как ребенок? — недоуменно посмотрел на нее Коля. — А вот так, Коль, — усмехнулась она. — А ты, я смотрю, не рад? — Я?! Я рад, просто… поверить не могу! — кажется, мы сломали Зорькина. Он как будто ушел в себя, завис на некоторое время. — Ничего, сейчас отойдет! — доверительно сказала мне Лариса. — А что, прямо так неожиданно, что ли? — поинтересовалась я у нее. — Да нет. Видно шаблон сломался. Только говорили пока об этом, а тут раз — и нате! — А срок-то какой? — Восемь недель уже! — Супер! На учет встала? — Нет еще, пока только узи сделала. — Покажешь? — Дома оставила. — Ладно, не показывай. Многие не показывают, говорят, плохая примета. Я вот только Коле показывала. Это ж получается, когда родится-то?..       И мы с ней принялись считать, я разлила чай по новой. Минут через пять очнулся Коля. — Лара… это правда? — Истинная! Дома узи покажу! — Я тебя люблю! Спасибо! — со счастливой улыбкой произнес Зорькин, схватил ее за руку и принялся целовать эту самую руку. Другой рукой она гладила его по голове. Я сидела и умилялась. — Вы такие классные! — искренне сказала я, улыбаясь. — Вика, я Олюшку все равно очень люблю! Я никогда не откажусь от нее! — Да и хорошо, Коль. Кто же против? Ты — отличный отец. Думаю, это будет относиться к каждому твоему ребенку. Это уж видно природой в тебе так заложено. — Да, он очень заботливый, Вик, — подтвердила Лариса. — Главное, до гиперопеки не доводить! — со знанием дела сказала я. — Я сдержусь! — усмехнулся уже совсем пришедший в себя Николай. Вскоре они засобирались и уехали. А я облегченно вздохнула: кажется, удалось решить дело миром. Мне тут вражды не надо в нашем маленьком междусобойчике!       Сашка опять пришел перед утренним гулянием, но на этот раз пораньше и позвонил в дверь. — Привет! Собираетесь? — улыбнулся, окинув взглядом композицию «И что же мы забыли на этот раз?» — Привет, Саш. Да, вот уже почти… — А это возьмете? — пластиковое ведерко из набора, как оказалось, выпало из пакета и закатилось под коляску. — О, спасибо! А я думаю, чего-то не хватает! — обрадовалась я. И, наконец все проверив еще раз, мы выдвинулись. Сашка вызвал лифт и помог выкатить коляску на улицу. — Ну что, в парк? — предложила я мелкой. — Пак! — согласилась она. И поехали. — Ну как там Зорькины? Смирились с моим присутствием в жизни ребенка? — спросил он по дороге. — Коле пришлось смириться. Но у него теперь новая радость — у них будет свой ребенок. — О как! Вообще отлично! — просиял Сашка. — Да, я очень рада за них. Лариса и правда очень мудрая женщина, повезло Зорькину с женой. — Ну, не буду спорить, — ухмыльнулся Воропаев. — По прежней схеме? Я заскочу в кафе? — Ты голодный опять? — Ну да. Я встал в шесть, пока все дела переделал, в восемь выехал. Естественно, я проголодался! — уверенно заявил он. — Ну тогда конечно, — кивнула я, — надо поесть.       На этот раз он принес даже больше продуктов. Я удивилась. — Это куда столько? — А домой потом отнесем. Чтобы ты не парилась лишний раз готовить обед! — Так я его все равно приготовила уже! Ну да ладно, свое всегда съесть успею! — Вот! Отлично — прагматичный подход! — он деловито разложил съестное на лавочке, накрыв её мини-скатертью, вытер руки предложенной салфеткой. На этот раз Саша взял наггетсы и овощи гриль: картошка, перец, баклажаны. Вкуснятина! И тут к нам подошла Оля, которую очень заинтересовала возня на лавке. Конечно потянулась к красивой еде… — Опа, — испуганно сказал Воропаев, — об этом я и не подумал… А ей вообще такое можно? — Вообще нет. Но не думаю, что она реально захочет это съесть. Давай вот картошечку…       Малышке тщательно вытерла ручку салфеткой и дала кусочек, который показался наименее обжаренным. Она попробовала погрызть и тут же выплюнула. Оказалось — не вкусно. Дала попить водички, и Олька утопала назад в песочницу. — Фух! Испугался! — выдохнул Воропаев. — Да, облажался я, накрывая шикарную поляну. Прости! — Да ничего. Если бы было что-то действительно опасное для ребенка, я бы предупредила. Спасибо за вкусняшки! — Всегда пожалуйста! — широко улыбнулся он. И мы перекусили, подглядывая, как там малышка. Она возилась со своим совочком, меня позвала, когда потребовалось набивать ведерко и формочки песком. Потом к нам присоединился и Саша. Он увлеченно играл, словно подстраивался под наше с дочкой общение. Какой молодец! В итоге все перепачкались. — Давай салфеткой вытрем! — я показала на пятно на его куртке, сегодня он был не в пальто и костюме, а вполне себе в джинсах и куртке. — Фигня, это как боевое крещение. Я ведь маленьких детей так близко не видел с рождения Киры, а мне тогда три года было! — Ну поздравляю тогда с боевым крещением! — я рассмеялась. Такой Сашка был забавный, когда гордился своим поступком. Домой возвращались, весело болтая о детских причудах. Оказывается, Воропаев полазал в Сети и начитался всяких историй. Он все проверял, что из этого было у нас, что вообще выдумки, а что может быть. — А правда, что они все в рот тянут? У Оли вроде бы такого нет… — Нет. Я вовремя ей грызунок дала, он с охлаждающим эффектом. Так что она с ним не расставалась, когда зубки только начинали лезть. Сейчас морковкой и яблоком спасаемся. В общем, у нее нет такой привычки. — Значит, она очень умная! — Да, я тоже так считаю. Но вообще я думаю, для любой матери ее ребенок — самый лучший. — И это правильно, — он улыбался, поглядывая на Ольку. — И ест хорошо, да? — Да, с аппетитом нет проблем. — Вот это главное! — сказал он с интонациями опытного педиатра. Ну или опытного родителя. Ну надо же, как маленькие дети меняют даже такого жесткого человека, как Воропаев! Хотя, может, я просто не знала его раньше?