Часть 24

      Я пошла в спальню, где уже вовсю вставала моя малышка. — Доброе утро, мамочка! — услышала я. — Доброе утро, Олькин! — отозвалась, обнимая дочь. И она, совершенно самостоятельно, отправилась в ванную и в туалет. Впрочем, в туалет я пошла с ней, потому что надо было помочь с накладкой для детей на сидение. Но в целом самостоятельности моего ребенка можно было позавидовать. Она практически все делала без моей помощи. И уже вполне неплохо болтала! Вероятно, такой прогресс был напрямую связан с тем, что с ней общался Саша. Очень хотелось посмотреть, как они разговаривают! Ради интереса, понимая, что смысла особого в этом нет, я спросила дочь: — Оль, а кто тебя научил так хорошо говорить «р»?       Она задумалась, потом хитро посмотрела на меня и ответила: — Волшебник, мамочка!       Ага, волшебник. В принципе, я уже знала, как этого волшебника зовут. Вот ведь сообразительная у меня малышка!       К моменту, когда каша была готова, а мы садились за стол, раздался звонок в дверь. Я нарочито удивилась: — Интересно, кто бы это мог быть? Ты не знаешь? — Не-а! — заявила Оля, беря ложку и сосредоточившись на еде. — Пойдем посмотрим? — Я кушаю! — она недоуменно посмотрела на меня. Но потом заулыбалась. — Подарки, мамочка? — У меня нет других предположений! — я правда была уверена, что без подарка гениальный педагог Воропаев к ребенку не пойдет.       Я проверила, глянув в глазок: ну да, он самый. Собственной рыжей персоной. С тортом и пакетом в руках. Отлично подготовился, однако! И я отперла дверь, отойдя в сторону, чтобы открыть обзор дочери. — Дядя Саша! — после недолгой паузы завопила Олька и бросилась ему на руки. Саша успел поставить вещи на пол и подхватил ее, даже слегка подбросил. — Привет, Конфетка! — сказал он. Фига себе! Уже и ласковое прозвище есть! Стало даже немного завидно! — Ну как вы тут? — Хорошо! — затараторила она, делая акцент на звуке «р». — Только мама ругается! — На тебя? — удивился он. А я-то как удивилась! — Нет! На дядей! — тут же наябедничала моя дочка. — На каких еще дядей? — сурово сдвинул брови Сашка. — На глупых! — со знанием дела ответила Оля. Тут я не выдержала и рассмеялась. — Олька! Ты чего ябедничаешь?! — Нет! — она помотала головой. — Я ввожу в курс дела!       Фига себе! Это она заучивает новые фразы за ним, что ли? Вот это прогресс! — Так, про глупых дядей, Вика, ты мне потом отдельно расскажешь! — строго сказал Сашенька. Я рассмеялась еще сильнее. Он сейчас так выглядел, словно собирался меня наказать за проступок. Такой смешной Воропаев! Это даже мило! Он тоже улыбнулся и ворчливо добавил: — Про умных тоже можно! — Увы или ура, но таких мы еще не встречали! — совершенно честно ответила я. — А как же я? — он усмехнулся. — А ты — волшебник! — припечатала дочь, сразу выделяя Воропаева в отдельную от других мужчин категорию. Он даже немного смутился. Но ненадолго. — У меня тортик есть! — перевел тему Саша. — Тортик! Ура! — малышка вовсю тренировала сложный звук. Здесь мне, как правильной мамочке, было положено напомнить про полезную кашу, но я не хотела портить момент. Раз уж дочка так рада волшебнику, пусть будет тортик на завтрак. Не полезно, зато приятно! — Ну, в честь такого события, конечно будем есть торт! — поддержала я атмосферу праздника. — А каша-то уже была, сладкоежка? — поинтересовался у Оли Воропаев.       В ее глазах точно была обида: ну какая каша, когда есть тортик? — Кашу оставим на второй завтрак! — предложила я компромисс. Его приняли с радостным облегчением, и мы пошли на кухню. А тортик был правда вкусный!       Наш с Сашкой разговор, в который активно включалась дочка, в основном касался нашего распорядка. — Вы на море сразу после завтрака идете? — Сегодня для разнообразия сходим на детскую площадку, — сказала я. — А после обеда — на пляж! — О! Я как раз высплюсь и с вами пойду! — обрадовался он. — А завтра какие планы? — Пока не думала, а что? — спросила я. — Давайте съездим на Куршскую косу! Там и народа поменьше! Можно затариться и устроить пикник! — Пикник? — переспросила Оля. — Будем есть вкусняшки прямо на пляже! — объяснил Воропаев. — Хорошо! — согласилась дочка и вернулась к поеданию тортика.       В общем-то практически и вся содержательная часть разговора! После чая с тортом и вручения подарка (это оказалась красивая книга с картинками по сюжету популярного мультфильма) Воропаев откланялся, договорились вместе пообедать. А пока мы с малышкой были предоставлены сами себе.       Сходили на детскую площадку, как и планировали. Забежали в магазин и вернулись. К часу дня у меня уже был практически готов обед, Воропаев позвонил в дверь вовремя!       После обеда у ребенка наступил тихий час. А мы с Сашей получили возможность как следует поговорить. — А интересно все складывается, — сказал он, когда я вернулась из детской, уложив дочку. — Кажется, я потерял много времени, прекратив общение с тобой?       Он как-то грустно улыбался, я не знала, как реагировать. Просто сказала: — Я не знаю, Саш. Лично мне кажется, что все что происходит, происходит правильно. Я, конечно, скучала по тебе, но в то же время занималась тоже важными вещами. Например, вышку закончила… — Да ты что? — он обрадовался. — То есть ты училась, выходит? Зорькины мне ничего не говорили… — А я им тоже не говорила. Просила несколько раз с Олей побыть, когда экзамены сдавать ездила, и я так понимаю, они это дело все равно на тебя переложили. Вот диплом в июле получу, тогда и узнают! — Круто! Ты продолжила изучать финансы и кредиты? — Нет, менеджмент и управление бизнесом. Но мне почти весь экономический блок зачли по выписке из МГИМО. В мае ГОСы сдала — и всё, свободна! — Так надо ж отметить успешную сдачу экзаменов! Или ты уже? — спросил он. И я задумалась. — Знаешь, нет. Не отмечала еще. Даже не подумала о такой возможности… — я даже как-то растерялась. В мое время такое было не особо принято. Я имею в виду тридцатые, конечно. — Значит, надо исправить! — строго сказал Сашка. — Вот сегодня же! — С удовольствием! — я уже улыбалась. Как же мне нравилась эта его решительность! И сегодня я почему-то совсем не возражала против того, чтобы отпустить контроль над ситуацией. Появилось ощущение, что я могу расслабиться рядом с ним. Как будто все плохое, что было в наших отношениях, просто испарилось. Это было давно и неправда… — Отлично! Значит, после тихого часа на пляж, да? А потом отметим! — Давай! Зорькину будем все вместе звонить? — А, да! Давай все вместе! — он тоже улыбнулся. — Думаю, он будет счастлив услышать, что мы не поругались в первый же день! — Я вообще не хочу ругаться, — вздохнула я. — Сейчас так хорошо и спокойно! — Да, как будто домой приехал! — согласился Воропаев. — Кофе? — предложила я. — Не надо, — он резко перестал улыбаться. — Давай поговорим. Я же главным образом для этого сюда прилетел. — Давай, — я кивнула. — Можно я вопросы позадаю? — Позадавай, — он шмыгнул носом. Он вообще сейчас выглядел как нахохлившийся обиженный воробей. Боялся вопросов? Наверное. Но главное — был готов на них ответить. — Почему ты так оттягивал разговор? — Я дал тебе время остыть. Я был уверен, что появись я раньше — ты меня просто размажешь, ответ был честным. Но лично меня он поверг в состояние шока: неужели я выглядела в его глазах настолько истеричкой? — Почему ты так решил? — Потому что я наговорил тебе всего… чего ты предупреждала, что не хочешь слышать. Прости… — А я думала, ты просто потерял интерес к нам… — Нет, никогда! Ты что? Просто я осознал, что не представляю, как удержаться около тебя. Ведь у тебя все есть! Ты счастлива! А что могу дать тебе я? Зачем я вообще тебе? И почему я все время тебя обижаю, хотя не желаю этого?! — И как? Ты ответил на эти вопросы за полгода? — Не знаю. Тебе судить, — он мотнул головой. — А я к психологу ходил. Четыре месяца из шести брал сеансы. Я просто поначалу не понимал, что ты имеешь в виду под обесцениванием, манипуляциями и токсичностью. А потом мне объяснили так, чтоб я понял. Вик, я правда не осознавал, что ты можешь это воспринять… со знаком минус! Я просто думал, что шучу, дружески подтруниваю. Направляю тебя к правильным, на мой взгляд, мыслям и действиям. Но не мог даже представить, что по-настоящему обижаю тебя. Но теперь я осознал! — Хороший психолог? — спросила я. — Нормальный. Хочешь, дам координаты? — Хочу. А то я с начала беременности в обороне. Скоро крыша поедет… — Я бы хотел быть твоей защитой, Вика! Но ты все время закрываешься! А я сбегаю, как последний трус! А чаще всего выходит, что защищаешься ты именно от меня! И это какой-то долбаный абсурд! — он сокрушенно покачал головой. — Может, вместе сходим к твоему психологу? — предложила я. — Ух ты! А я-то у него выспрашивал, как уговорить тебя… — он невесело рассмеялся. — Да не надо меня уговаривать. Я свои проблемы знаю. Может, не все. Но у хорошего психолога всем найдется о чем поболтать. — Ты удивительно правильно все понимаешь. Мне правда жаль, что я упустил столько времени… — За это не извиняйся, — я улыбнулась. — Плюсик тебе в карму, что с Олей встречался. Ты ей сразу понравился, для нее это очень важно, сохранить дружбу с взрослым человеком.       Возникла неловкая пауза, и Саша сменил тему. — Да, с Кирой мы окончательно помирились. Благодаря тебе, кстати. — А с Кристиной? — Мы так и не поговорили. А вы с отцом? Или тебе совсем неприятна эта тема? — Не неприятна. В тот вечер, когда ты ушел, я поняла, что ты имел в виду. Ты сестрам и Ждановым ничем по сути не обязан, потому это твоя добрая воля, принимать их как семью или порвать все связи. А родители… без них бы и нас не было. Поэтому им прощается то, что не прощается другим. В общем, я удалила его из ЧС. Правда, он не звонил больше… — И ты вот так просто за один вечер это поняла? — он удивленно смотрел на меня. — Ну да. В твоих словах был смысл, просто я не сразу поняла, какой на самом деле. — Тогда тебе и психолог не нужен… — он усмехнулся. — Ты знаешь, наверное, все-таки нужен. Моя паранойя — это что-то ненормальное. Я отвыкла делить ответственность с кем-то еще. Зорькин не в счет, я Олю к нему только ненадолго отпускаю. В общем-то и в тот наш разговор, когда ты ушел, я могла бы отреагировать по-другому. Но мне в моем состоянии вечной обороны от внешнего мира легче порвать связь, чем работать над нормальными человеческими отношениями. Я просто устала, Саш. Загналась, если так можно выразиться. Не физически, а морально. Я даже жду выхода на работу, чтобы появилось какое-то занятие на большую часть дня… — Не торопись. И позволь мне доказать тебе, что мы действительно можем быть вместе и не ссориться по пустякам? — его улыбка была обезоруживающей. К тому же он взял меня за руку. И я вдруг почувствовала… не только симпатию, а что-то такое… как будто и жарко, и холодно одновременно. И что мне не хочется, чтобы он выпускал мою руку. И вообще хотелось, чтобы он был намного ближе! Неужели я в него?.. — Ты ведь понимаешь, что я люблю тебя? — кажется, он читал мои мысли. Я и хотела бы отвести взгляд, да не могла. Хотелось говорить правду и ничего кроме правды. — И я люблю тебя, — словно зачарованная, ответила ему. И добавила, спохватившись: — Но похода к психологу это не отменяет… — А после того, как мы сходим к психологу, ты выйдешь за меня? — в глубине его карих глаз разгорались смешинки, но тон голоса оставался серьезным. — Оригинальное предложение… — я растерянно улыбнулась. — Я не старался, это экспромт! — гордо произнес он. И мы рассмеялись. Оба. — Выйду, если ты не передумаешь, особенно после похода к психологу! — выдала я. — Ни за что не передумаю. Мне все равно больше никто не подойдет, я проверял! — Да? — я сделала вид, что огорчена. — А я как-то не проверяла…       И сделала вид, что задумалась. Он вскочил и подошел ко мне. Опустился передо мной на колени и требовательно посмотрел в глаза. — Вика, выходи за меня? Пожалуйста. Я обещаю, что мы сходим к психологу, будем работать над нашими отношениями, будем прислушиваться друг к другу. Я не хочу быть вдали от тебя, не имея возможности прикоснуться, посмотреть в глаза… — Тогда не уходи от меня больше. Тогда все будет хорошо. Даже без психолога, — тихо сказала я. Я запустила обе руки в его шевелюру, наклонилась, и мы поцеловались. Сначала осторожно, словно боялись спугнуть эти волнительные ощущения, но потом страсть заполыхала термоядерным взрывом. Сознание словно помутилось. Очнулись уже тяжело дыша, спустя полчаса, в соседней с детской спальне. — Никогда тебя больше не упущу! — выровняв дыхание, произнес Сашка. Он крепко обнимал меня, а я прижалась к его боку. Наши руки были сцеплены. — А я не позволю тебе уйти снова… — Не позволяй. Можешь даже врезать, если вдруг соберусь! — сказал он с самой счастливой улыбкой на губах. — Надеюсь, до этого не дойдет, — я хихикнула. — И я надеюсь. Еще немного, и я бы сошел с ума без тебя. — Теперь не сойдешь. Не пущу… — Не пускай. Только ты это и можешь… — Ага, ты проверял, я помню… — Вика! — он мгновенно перевернулся и навис надо мной. — У меня никого не было с тех пор, как я увидел тебя с Олей в первый раз. И не будет, запомни это! — А у меня никого не было с тех пор, как ты тогда заночевал у меня… когда я еще была беременна… — Мы все наверстаем, я тебе клянусь! — Не надо гнать, Сашенька, — я ласково улыбнулась ему и поцеловала в губы. — Надо радоваться тому, что есть сейчас… — Как же я тебя люблю… — пробормотал он, покрывая поцелуями мою шею. Было так улетно… — Мам! — послышался детский голосок из соседей комнаты… Опа! Кажется, два часа уже прошло… — Шухер! — рассмеялся Сашка, ткнувшись мне в шею носом. А я уже выбиралась из-под него и с кровати. Быстро накинув халат, пошла к дочери. Пока она потягивалась, потом шла в туалет, Воропаев смылся. Вероятно через балкон, я не слышала, как закрывалась входная дверь. Карлсон, блин! Спустя каких-то полчаса Воропаев чинно и цивилизованно позвонил в нашу дверь и заявился со свежей выпечкой к полднику. Радости Ольки не было предела! Кажется, наш настоящий отпуск только начинался!