Часть 38

      Только вечером понедельника мне удалось узнать все подробности появления Маргариты Ждановой, а также реакции на ее визит окружающих. Как-то странно, что я вообще о таком забыла, хотя может и не странно. Очень хотелось, чтобы свадьбу нормально можно было догулять! — Самое интересное, — рассказывал Саша с улыбкой, — что Павел уже давно отступился. Признал мое право отозвать капитал. — Но не извинился перед тобой? — Нет. Но мне уже все равно. Друзьями мы не будем. Просто чужие люди из прошлого. А Маргарита… Она меня всегда недолюбливала. Так самая конкуренция, что и между нами с Андреем, только она-то конкурировала с мамой. — И твоя мама явно вела в счете, да? — В точку! — он довольно усмехнулся. — Детей в три раза больше — раз! Девочки в принципе — три, Марго на второго не решилась, всё пестовала Андрея. Ну и я, с ее точки зрения, опережал Андрея по всем важным для ее показателям: учеба, карьера, связи. Андрей же с малолетства ориентировался именно на «Зималетто», в отличие от меня. Уж не знаю когда у нее появилась впервые безумная мысль о том, что не могу я быть сыном её друзей. Что либо я приемыш, либо мама нагуляла меня, а папе лапшу вешала. Но высказывать такое им лично она бы конечно не стала. А после смерти родителей видно тормоза у нее отказали. Вполне вероятно, что она изначально хотела сделать компанию в основном Ждановской, поэтому и на Киру наседала, желая видеть ее женой Андрея. Но это уже потом. А поначалу Маргариту возмутило решение Павла разделить акции. Не пополам на семьи с его общим руководством, а по мелким пакетам. Она тогда всем нам звонила с просьбой уговорить Павла оставить все как есть. И если Кира была склонна согласиться, то я сразу ушел в отказ. Сказал, что предпочитаю сам контролировать свои финансы. Кристине тогда было все равно, лишь бы дивиденды платили вовремя. Так что Павел все же прислушался к голосу разума и разделил на всех. Малиновскому, кстати, выделил из своей доли Андрей. — И что теперь-то? Ты же давно говорил о том, что акции заберешь? — Да, но тогда Кира собиралась замуж за Жданова. А я всегда чувствовал очень сильную привязанность к ней и согласился не забирать, если они поженятся. Но Жданов раздражал меня одним фактом своего существования и близостью с моей сестрой. Основания ненавидеть его у меня были: о его походах налево Кире не сообщал только ленивый. Ну и я был в курсе. Но она всегда возвращалась к нему! Тут-то я и понял, насколько сильно на нее все-таки влияла Маргарита. — И что ты сделал? — спросила я. — Огромную ошибку. Я попытался поговорить с ней напрямую. С Маргаритой. — Ошибся в чем? — В том, что она меня послушает, конечно. Вышло только хуже. Нет, она не орала, как сегодня. Она говорила с какой-то злостью и даже, я бы сказал, презрением. Что я абсолютно невыносимый душный тип, который привык контролировать несчастную Кирочку, которая уже и шаг сделать боится, лишь бы я не отругал ее. Что я ничего из себя не представляю, а только завидую более успешному и общительному Андрюшеньке. И что только из зависти хочу разрушить счастье любящих друг друга молодых людей. И в конце как раз выдала, что вообще сомневается, что я сын своих родителей. Дескать, Юрий и Вера были слишком добрыми, а теперь их дочери вынуждены оглядываться на действия не пойми кого. — Когда это было? — Год спустя после смерти родителей. Тогда я был в шоке. Потом решил пересказать содержание того разговора Кире, но она тоже на меня всех собак спустила: ей-то Маргарита подала всё совсем по-другому. Как будто я ей угрожал. Ну да, делать мне больше нечего. Но я понял одну важную вещь: надо быть начеку. И продолжать наезжать на Жданова, чтобы Кира в конце концов поняла, что он из себя представляет. — Но тогда Маргарита после того, как был тот суд над Ветровым, тем более должна была делать все, чтобы ты не забрал капитал! — Ну уж нет! Она сочла, что я после того обвинения буду сидеть тихо как мышь под веником и не осмелюсь испортить себе репутацию еще больше. Но я тоже не зевал, и хотя мне было очень хреново, сумел собрать парочку козырей: компромат на нее лично. И предупредил, что если будет мешать процессу изъятия или наезжать снова — обнародую, и пусть потом акции обесценятся, мне на безбедную жизнь все равно хватит! Так что заткнулась. — А Павел за что тебя так ненавидит? — Ну, я бы не назвал это ненавистью. Просто он до сих пор убежден, что я и самом деле проигрался, а Ярик взял вину на себя. — Но был же судебный процесс! — Знаешь, судьи, как бы жестоко это не звучало, бывают продажными. Это он точно знает, ведь ему пришлось пару раз возвращать права Андрею, тот чудил по молодости, будучи пьяным за рулем. В общем, был бы хороший адвокат и нуждающийся в финансах судья, и черное может стать белым. Он до сих пор уверен, что я виновен, и извиняться не собирается. Но мне, как я уже сказал, все равно. — Ну и черт с ним! А что Жданову сейчас-то бомбануло? В связи с твоей свадьбой, что ли? — Ну да! В перспективе наследники, а значит, я точно не верну капитал! — А если она как Колькина мать вбила себе в голову, что ты не родной, так и вовсе обидно ей! — Да, еще как! А сама она действовать не может, поэтому Кристину привлекла. Кира уже давно Марго посылает лесом, у нее своя жизнь. — И очень хорошо! Я за Киру вообще очень рада! — Я тоже рад. Хоть одна сестра нормальная!       Этот разговор состоялся в понедельник вечером, а уже ближе в десяти позвонил Жданов. С извинениями. Мы его пригласили в гости, но на завтра. Его рассказ добавил штрихов к истории противостояния с Сашкой. Ну и к нынешней ситуации тоже.       Приехал Жданов без своей Надежды, к счастью. Что-то она мне разонравилась, когда попыталась вмешаться в конфликт, удерживая Андрея. — А вы отлично устроились! Мне нравится! — бодро констатировал он, осмотревшись в доме. Сашка только закатил глаза: уже научился нормально реагировать на эскапады своего давнего противника. — Как дома обстановка? — Сдал маму с рук на руки отцу. Сегодня проводил их в Лондон. Так будет лучше. — А Надежда? — А ее — в Киев. Недооценил я Надюшу, однако. Или переоценил, не знаю, как лучше. Она считает, раз мы вроде как встречаемся с ней, то она имеет право диктовать мне, что и как делать в конкретной ситуации. «Андрей, ну ты же понимаешь, что так будет лучше?» Блин! Вторая мама, тоже мне! — он поморщился, передернув плечами, но потом снова улыбнулся. — Да нормально всё! Сашка, Вика, простите, что испортили праздник. Самому обидно, вот верите? Я уж думал, всё, забыли, раз время прошло — ан нет! А уж эта теория о том, что ты приемыш — вообще плод чьей-то сумасшедшей фантазии! Уж не знаю, кто маму надоумил, но подозреваю, что Кристина. Она всегда говорила, что ты у них лишний… — Да? — искреннее удивление мужа намекало на то, что свою старшую сестру он знает плохо. — Ну да. Но фишка в том, что как выяснилось, именно она в вашей семье была приемной… — Да ладно?! — вот это был шок по-нашему! — Да нет, она ж копия мамы! — нахмурился Сашка. — И сколько она сделала пластических операций, чтобы добиться этого? — усмехнулся Андрей. — Да и плевать-то! — Саша покачал головой. — Но в целом интересные новости. А откуда это известно? — А вот я привез! — он полез в нагрудный карман пиджака и достал какую-то бумажку. На деле это оказался оригинал документа об удочерении. — У папы в кабинете в их загородном доме хранилось. — Даже так… — кажется, до Саши только сейчас начало доходить, что всё серьезно. — Ладно, «Санта-Барбара» продолжается… — Капец! — я нервно рассмеялась. — Андрей, ты уже знаешь семейную историю Зорькиных? — Знаю! Он мне рассказал! — радостно сказал Жданов. — И правда, сериал какой-то! Но я за него рад! И похожи так с батей — вообще прикол! У тебя, Вика, папа тоже замечательный. Они приятели, да? — Ага, — кивнула я, — и судя по некоторым оговоркам, чудили в молодости, как вы с Малиновским! — О, не говори мне про Малиновского! — закатил глаза Жданов. — Он тут недавно звонил. Спрашивал, как у меня дела. — И что ему надо? — Поболтать, выпить и вспомнить старое, — фыркнул Жданов. — Но меня что-то не тянет! Дивиденды на свои пять процентов он получает, и хватит с него! — Слушай, а он не может быть как-то связан со всплеском активности Кристины? — спросила я. Все уставились на меня. — А что? Ну, мало ли? — Какая глубокая идея, — протянул Саша. — Узнаю. Спасибо за ценные сведения, Жданов! — Вот будет прикол, если окажется, что Ромка на самом деле — родной брат Кристины! — хохотнула я. Но мужики почему-то не рассмеялись. — Сплюнь! — сказал почти хором. Вот потом мы уже заржали, все вместе. Привидится же такое!       В итоге все оказалось гораздо проще — или сложнее. «Санта-Барбара» все же закончилась. Малиновский не был родственником Кристины, зато периодически пересекался в спортзале с водителем Кристины, тем самым Петей. А Жданову позвонил, потому что узнал, за что Петра арестовали.       Отпустили, кстати, наложив штраф, но агрессии он больше не проявлял. Кристина уехала в очередное духовное путешествие, сообщив, что тут, в Москве «гнетущая аура», и хорошо! — Пусть ей очередной Нехай-баба кукушку лечит, — отмахнулся Сашка. Общаться со старшей сестрой его больше не тянуло. И не потому, что она не родная. Он реально обиделся на нее, и я его понимала! Может, со временем и сгладится — но пока нет.       Ларина благоразумно не появлялась в нашей жизни. Никакого ребенка у нее, конечно, не оказалось, это Саша проверил сразу. Ну и черт с ней, решили мы.       А вообще после этой свадьбы наша жизнь как-то наладилась. Не было больше никаких шокирующих открытий, бурных конфликтов со знакомыми и родственниками. У всех всё потихоньку налаживалось.       Я ходила на работу и гоняла нерадивых сотрудников. Саша работал над нашими капиталами и периодически выполнял задания по месту трудоустройства, которые прекрасно оплачивались. Олька ходила в ясли и купалась в обожании буквально всех причастных к ее воспитанию взрослых.       Ждановы-старшие жили в Лондоне, периодически Андрей возил к ним Полинку, без Кати. На показы и значимые мероприятия в «Зималетто» Павел и Маргарита приезжали, но это как раз точно проходило мимо нас — мы не посещали. Зачем?       Катя встречалась с Мишей, а в декабре, когда её дочери исполнилось полтора годика, вышла на работу в агентство Юлианы. Мы дружили семьями. Ну и не лишним будет отметить, что Жданов с Воропаевым если не подружились, то вполне весело общались. Они частенько брали дочек и ходили с ними то гулять, то на всякие детские развлечения, предоставляя нам, мамочкам, время на себя любимых!       Мой отец — да, именно так я теперь его воспринимала, окончательно оставив Октябрину в прошлом, продолжал быть идеальным дедушкой. Вместе со вторым, не менее идеальным, но появлявшимся гораздо реже дедом Антоном они очень хорошо помогали и нам, и Зорькиным. Даже им в больше степени, потому что мальчишки были совсем маленькими и требовали неустанного пригляда.       Ольга Николаевна была прооперирована, правда, на ее паранойю это практически не повлияло. Лично мне было интересно, как она встретится с Антоном, не будет ли ей стыдно перед ним… но нет! Она абсолютно верила в то, что сама же и придумала: что он узнал про ее беременность и сразу бросил. Все равно что умер. А про смерть от онкологии — признавала, что соврала. Чтоб сын больше вопросов не задавал.       И не доказать ей было ничего. Коля сперва пытался мать убедить, потом махнул рукой. И Антон особо по этому поводу не заморачивался. Ну что делать, раз больной человек? А подделку свидетельства о браке непутевая бабушка объяснила тем, что надо же было как-то сохранить репутацию, раз без мужа пришлось рожать. Тут ее как раз никто не осуждал.       Ольку она по-прежнему игнорировала, не считая родной внучкой, но мы и не расстраивались по этому поводу. Лариса иногда разрешала ей общаться с близнецами, вроде бы там всё было хорошо, без истерик. Ну и ладно!       Пожалуй, стоит сказать еще несколько слов о нашей жизни в дальнейшем. Конечно, некоторые удивительные открытия нас еще ожидали, куда без этого? Например, мы были, мягко говоря, поражены, когда в один прекрасный момент получили официальное приглашение на свадьбу… Андрея и Екатерины Ждановых. Вот ничто, как говорится, не предвещало — и нате вам! Эти тихушники терпели с раскрытием тайны до последнего, за две недели разослали, подготовившись к расспросам. Поле было два года, когда это случилось.       «А как же Миша?» Это был наш первый вопрос Катерине. Скажу сразу, внятного ответа мы не услышали. Вот как-то так, встречались, а потом поняли, что не любят друг друга. С Андреем же у нее вышло всё наоборот. Будучи родителями, они сумели проявить свои лучшие качества по отношению и к дочке, и друг к другу. Часто общались, разговаривали, так всё и наладилось. Спокойно, без нахрапа и эмоциональных качелей. — Мы и правда поторопились с первой свадьбой, — рассказывал Жданов. — Всё у нас тогда колебалось между страстью и обидой. Одно неловкое движение — и наш брак спалило к чертям! — А у меня гормоны разыгрались. И Малиновский тут на старые дрожжи капнул, — улыбалась Катя. — Нам просто было нужно лучше узнать друг друга. И понять, какие чувства на самом деле мы испытываем. — Зато теперь мы во всем разобрались и поняли, что любим друг друга и по-настоящему хотим быть вместе. Одной семьей! — гордо сказал Жданов. — Кстати, Сашка, ты будешь нашим свидетелем, отказов не принимаем! — О как! — рассмеялся мой муж. — А твоя матушка не полезет ко мне на разборки во время церемонии? — Нет, папа проконтролирует! — заверил Андрей. И Сашка согласился. Свидетельницей Кати по-прежнему была Юлиана.       Еще одно открытие касалось уже только меня и было связано с прошлым Октябрины. Я решила, что неплохо все же было бы найти эту семью. Координаты я знала, так что просто сделала запрос в справочной. Нашла отца. Это точно был он. Но он не был женат и детей у него не было. Мать… тоже нашла, зная девичью фамилию. Это оказалось несложно. У нее было два сына и никаких дочерей.       Данная информация не то что бы удивила меня, а просто прошла фоном. Ну не родилась Октябрина в этом варианте Вселенной — и ладно. Значит, есть надежда, что сценарий зомби-апокалипсиса не повторится. Ведь я же столько бабочек передавила, аж подошвы жмут!       Но самое главное открытие подстерегало меня на свадьбе Андрея и Кати. Сели мы за стол, пошли всякие конкурсы, говорили тосты, пили алкоголь, естественно. И вот я, глотнув до дна неразбавленный мартини, вдруг поняла: меня сейчас вырвет! Как я бежала в туалет — это ужас просто! Конечно, женская половина зала насторожилась, а мужская даже перестала пить. За мной пошла Лариса как самая спокойная. — Ничего страшного, Лар! — крикнула я ей из кабинки. — У меня желудок, видимо, слабое место. Опять гастрит обострился! — А когда у тебя он в последний раз обострялся? — спросила она. И тут я зависла. А ведь именно так начиналась моя первая беременность! С гастрита! Может ли история повторяться? Даже смешно стало с этого вопроса! И я попросила: — Ларис, ты не принесешь мне мою сумочку? Надо очень… — Да не вопрос!       Она только открыла дверь, как Саша сунул ей нужное со словами: — Скорую вызвать? — Пока нет. Говорит — гастрит обострился… — Гастрит?! — Да. Гастрит! — сказала Лара и захлопнула дверь перед его носом.       А мне в сумочке надо было только одно: тест на беременность. Ну так, на всякий случай. Мы же с Сашкой вообще не предохранялись, прошло уже девять месяцев, а беременность всё не наступала. Я тесты вообще каждую неделю покупала. Так может, уже?       Ура! Две заветные полоски подтверждали мои подозрения! — Вик, ну что там? Точно все в порядке? — Более чем! Сейчас выйду!       И я вышла. Гордо неся в руке свидетельство нашей с супругом фертильности. — Вика! — Лариса округлила глаза. — Что, правда? — Ага! — с дебильной радостной улыбкой выдала я. — АААА! — заорала Зорькина и кинулась меня обнимать. На ее ор прибежали: Сашка, молодожены, ну и все остальные, только они в туалет не поместились. — Что? Что случилось? — Саша отодвинул Ларису и тщательно меня осмотрел на предмет внешних повреждений. Не нашел. Тест не заметил, пока я ему не ткнула им почти в лицо. — Саша! У нас получилось! — неожиданно осипшим голосом сказала я, помахав штучкой с двумя красными полосками. — Что получилось? — кажется, любимый слегка затупил. За меня испугался! — У нас будет ребенок…       Он молчал, наверное, минуту. Потом осторожно взял тест, проверил, улыбнулся и обнял меня. Молча… Тем временем Лариса вытолкала молодоженов вон, сама вышла тоже, прикрыв дверь. Саша достал телефон и нажал на кнопку вызова, выбрав номер. Я немного недоумевала, кому он там звонит, но вскоре все прояснилось. — Марина Петровна, это Воропаев. Можно Оленьку позвать?       Он в ясли дочке звонит! Помнит про обещание сказать ей первой! — Конфетка, пляши! У тебя будет братик или сестрёнка! — торжественно объявил Саша. Детский визг было слышно на весь туалет, хотя муж и не включал громкую связь! И только выслушав все восторги малышки, он сбросил вызов и снова обнял меня со словами: — Спасибо. Я тебя люблю… — И я тебя люблю, Сашенька…       В общем-то на этом и можно было бы закончить мою историю. Мол, жили долго и счастливо, дом — полная чаша, порадуйтесь за нас. Но во всём этом меду была, конечно, и ложка дёгтя. Через полгода после этого случая я начала забывать те события, которые прожила будучи Октябриной. Сначала забыла детство, и уже одно это меня насторожило. И заставило собраться с мыслями и… записать. Только то, что запомнила, конечно. Сашка в мой комп не лазал, так что я спокойно оставила там мемуары несуществующего человека. А та жизнь, которую я проживаю, теперь именно моя. Единственная. И как она сложится, зависит не от знаний несбывшегося будущего, а только от меня самой!