Жалобы за сигаретой

      Конец смены. Буквально минуту назад я лично выпроводила последних гостей, которые решили, что пятьдесят три года – это та цифра, ради которой стоит засидеться в ресторане до последнего. Плевать, конечно, что по пятницам мы работаем до трёх в лучшем случае. На многое можно наплевать, когда заказчик банкета в глазах нашего многоуважаемого управляющего «приличный человек».       – Четвёртый час, – заметил бармен, взглянув на часы, – зашибись.       – Ага, мне тоже очень нравится, – добавила я.       – Этому мудаку как всегда плевать, что мы уже полчаса как не работаем, да?       – О, Миш, ему вообще на всё подряд плевать, разве не заметил? А как тебе «приличные люди»? А?       – Я без мата не скажу. А если и скажу, то мне и десяти минут не хватит.       – Не трать силы, ещё домой ехать так-то.       – О, хорошо напомнила, давай чай делить. А то у меня с собой даже сотки наличными нет.       Началась, можно сказать, моя любимая часть рабочего дня. В конце каждой смены мы с барменом пересчитывали чаевые, которые оставляли нам гости и разделяли примерно на равные части. По какой-то причине такая традиция была только у нас с ним. Другие официанты от чего-то ему не доверяли и иногда даже нагло врали, будто бы им сегодня ничего не оставили. Мише в принципе было наплевать, так как он и не был тем человеком, который пытается со всеми построить дружеские отношения.       – Никогда не думал, что неплохо бы свалить отсюда? – спросила я.       – Надеюсь, ты свалишь не раньше, чем я, – сказал мне Миша, пересчитывая купюры.       – А с чего?       – Потому что если ты свалить – хер мне, а не чаевые. Сама же знаешь.       – Да поговори с остальными и всё.       – Ну да, ну да, будто не знаешь, с кем работаем, – для наглядности он постучал кулаком по деревянной барной стойке, – пока у нас не будет нормального управляющего, работники хорошие тоже не появятся. Говно к говну липнет. Поэтому официантами работать и приходят одни утырки и малолетки без мозгов. Ну, ты, конечно, исключение.       – Спасибо.       – За что спасибо-то? За то, что ты не поехавшая, как эти идиоты? Себе бы «спасибо» сказала, а не мне.       – Ладно, ладно, – согласилась я за неимением ни малейшего желания спорить, – сколько вышло?       – Три тебе, две с половиной мне.       – Вау, да когда это у нас такие суммы были.       – Вот реально не помню. Хотя сейчас и не удивительно. Эти чудики свой ящик с водкой высосали, а потом начали по пятьдесят и по сто заказывать. Суют мне по пятьсот и про сдачу забывают.       – Классно, классно. Только такого нам не видать ещё очень долго, – ответила я с ноткой грусти в голосе. Что в принципе не удивительно, ведь хочется получать именно столько, насколько ты работаешь.       – Не понимаю вообще, почему ты так паришься. Иди в Москву работать. Там и зарплата другая, и чай другой.       – Ага, и деньги на дорогу тоже другие совершенно, – сказала я с ироничной улыбкой, – вот когда цена на метро и электричку упадёт раза в четыре, тогда и буду в Москву кататься, а так нет.       – Так если там работать будешь, тебе эти затраты в копеечку влетят, я тебе серьёзно говорю.       Мне, если честно, не только не хотелось проводить четыре часа в день в дороге, но и совершенно не было желания постоянно ездить в другой незнакомый и огромный город. Подобные мегаполисы меня всегда пугали, уж не знаю, почему.       – Если там всё так хорошо, сам чего тут сидишь?       – Потому что могу время от времени забивать на работу и сидеть в ноуте, а Вован на это глаза закрывает.       – А, ну куда же тут без особого отношения со стороны начальника, понимаю. Круто все устроились, я смотрю. Тебя директор прикрывает, почти все повара – знакомые управляющего, одна я тут как лох без связей.       – Ну, такова жизнь, – ответил Миша, пожав плечами.       – Ну да.       В последующие двадцать минут мы с Мишей приводили в порядок зал. Я уносила горы посуды и бокалов, снимала со столов загаженные до омерзения белые скатерти, хотя, было очень сложно поверить в то, что они раньше были белыми. Миша же в это время просто приводил в порядок свою барную стойку и медленно гасил свет. Я в процессе достала сигарету и закурила, совершенно не беспокоясь о том, что в какой-то момент может спуститься управляющий. Вы чего, время ведь уже слишком поздно, он уже семь часов, как дома сидит. Постоянно наблюдалась эта его тактика ближе к выходным, она называлась «я себя как-то плохо чувствую, я домой пойду, но ты же сама справишься?». Забавно, но почему-то в этот момент очень кстати отключается позиция «ты баба – ты тупая». Чего ещё в принципе ожидать от человека, который постоянно переобувается и никогда не показывает своего истинного лица, по той причине, что истинное лицо невероятно уродливо.       – А что за двойные стандарты, а? – спросил Миша, увидев у меня в руках сигарету, – Миха, значит, курить не может, это трата денег и вообще вредно, а сама посасываешь? Это как это?       – А кто сказал, что я на них деньги тратила? – ответила я с ироничной улыбкой.       – А-а, ну это другой разговор совершенно.       Когда мы закрывали двери ресторана, он всё же поинтересовался, почему я вдруг так изменила своё мнение, уже правда без шуток и всего прочего. Забавно было получить подобный вопрос от него, ведь Миша – человек, которому в принципе в любой ситуации на всех глубоко плевать, если ему самому ещё что не понравится он и не пожалеет послать погулять куда-нибудь в пешее эротическое. Да и обычно он больше отталкивал людей от себя, чем притягивал. Пассивная агрессия, ирония, едкие шуточки, совершенное безразличие и издёвки – всё это его конек.       – Да достало всё до ужаса, – ответила я на его вопрос, – вот здесь сидит уже.– я жестом показала, где оно всё уже находится, – Пару месяцев без курева продержалась, а тут опять.       – Опять предки?       – Ага, они тоже вложились. Требуют с меня подарки ко дню рождения спиногрызов. Круто, классно. Мне бы самой себе подарок и пожрать купить, так нет, ты чего. «У тебя же братья, они же твоя родная кровь. Как так можно на свою семью забывать?» Ну да. Сами меня выписали, как только мне восемнадцать исполнилось, а я тут вдруг должна взять и вспомнить про семью и покупать подарки этим двум личинкам избалованным, – сама не заметила, как начала постепенно переходить на выкрики и маты, – ещё сосед этот грёбаный. Убила бы, реально. Этот идиот мусор выбрасывает знаешь, как? – я встретила непонимающий взгляд Миши, – через окно! Ты понимаешь? Через, мать его, окно! Так ладно бы он это делал чётко. Так не-е-ет, ты чего. Обязательно или пакет не завяжет, или что из него выпадет. И куда оно летит? Естественно, ко мне на балкон, куда же ещё. И вот таким образом этот идиот мне запустил бутылку. А балкон-то застеклён. В общем: стекло вдребезги, идиот этот, естественно, платить не собирается и из-за этого приходится говорить периодически с арендодателем. Но вот я сомневаюсь, что хотя бы половину из этого козла поможет выбить. Ну и сна, естественно, никакого. Утром учёба, вечером и ночью работа. У меня из-за этого мешки под глазами чернющие. Уже месяца так три наверно… и не проходят, да и не пройдут наверно. Момент уже запущенный. Так что вот…так и живём.       – Ну, понять можно, согласен, – снисходительно ответил Миша, – ты только пить не начинай, а то будешь как я.       – А, ну тогда буду прям сейчас начинать, если пивом угостишь.       – Льстишь, зараза, – сказал он с улыбкой.       Около десяти минут мы стояли около ресторана и курили. Я ждала такси, а он – пока закончится перерыв в местном магазинчике, где всё ещё по неведомой причине продавали алкоголь после одиннадцати часов.       – Ладно, бывай, – я попрощалась с ним, только увидев вдали свет фар.       – Бывай, спи побольше, – сказал он мне вслед.       Я ухмыльнулась в ответ, прекрасно понимая, что этот совет так и останется советом, что обречён пылиться на полочке рядом с кучей всех тех, что не смогли реализоваться.       – Здравствуйте.       – И вам доброй ночи, – я услышала знакомый голос, а после и звук мотора.       – О, это снова вы, – я взглянула в зеркало заднего вида и увидела знакомое лицо. Только сейчас я заметила то, что нас с ним так объединяло: у него были очень усталые глаза. Верхние веки уже немного опустились из-за возраста, искры в глазах не было, так как та давно потухла, а под самими глазами, будто синяки, пролегали синие, почти чёрные мешки. По самому взгляду было заметно, как ему всё вокруг надоело и осточертело. Давно я не смотрела в глаза такому измученному жизнью человеку.       – Я самый, – ответил таксист.       – Так понимаю, часто встречаться будем.       – А вы любите по клубам-ресторанам ходить поздно вечером, так понимаю?       – Пха-ха-х, – я рассмеялась, – если бы у меня были деньги, чтоб такое позволить, я бы себе этого всё равно бы не позволяла. Да и вид у меня совсем не такой, если вы не заметили.       – Ну, не всем же надо штукатуриться, чтоб выглядеть красиво.       – О, спасибо, – я даже немного засмущалась от неожиданного комплимента, – вообще, я тут просто работаю недалеко. Где банкетные залы, знаете?       – О-о, – протянул он, – постоянно оттуда забираю всяких… да даже полчаса назад отвозил троих. Чуть салон не заблевали. И такое каждые выходные, бр-р-р, ужас.       – Да не говорите, а мне с такими работать приходится, да ещё и улыбаться, любезность изображать, делать два раза «ку», – таксист пустил смешок, – терпеть не могу, на самом деле. Вот по пальцам пересчитать можно те дни, когда гости – не конченые алкоголики, которые ближе к двенадцати начинают драться и бузить.       – Мда-а-а, понимаю. У меня тут точно такие же люди. Только хорошо, что я с ними максимум пятнадцать минут провожу. В целом-то сложно работать?       – Ну, когда как, знаете ли. Иногда вот, животные такие попадаются, а иногда и приличные люди бывают. Чай хороший оставляют. Это в принципе и покрывает весь негатив. Ну, а в целом… даже не знаю, выматывает сильно. Меня вот спустя три месяца работы это уже загнало сильно. Очень сложно улыбаться через силу, мало того, что иногда люди такие противные, что улыбаться совсем не хочется, так ещё и начальство подливает дерьма. Возьмёт, накатит не тебя так, что стоишь и обтекаешь, а потом ещё и отправляет тебя в зал и говорит, как тебе надо гостям улыбаться. Так бы и врезала с локтя.. Но всё равно работаю, года два уже.       – О-о, хорошо, что я своего старшего отговорил официантом идти. На завод пошёл на полставки.       – Хах, ну спасибо за вариант, – сказала я с улыбкой, – с удовольствием бы ушла на самом деле. Только вот позиция не позволяет.       – Чего так?       – За квартиру платить надо, еду покупать надо, связь оплачивать надо, одежду тоже надо на что-то брать, на проезд тоже выкладываться нужно. Ну, вот и горбачусь за тридцать в месяц плюс стипендия. Иногда конечно и чай бывает, чуть легче становится. А так никуда пока валить некуда, если честно.       – Ничего, найдёте, я уверен, – сказал он с улыбкой, – не так уж всё плохо, чтоб так задницу рвать, уж простите за выражение, в такой дыре. Не знаю, конечно, что у вас там за начальство, но даже по людям видно, что местечко у вас то ещё.       – О-о, не сомневайтесь, может, как-нибудь расскажу, если встретимся.       – Встретимся, встретимся, – с улыбкой сказал он, – приехали, кстати.       – О, даже быстро как-то, – я увидела знакомую пятиэтажку за окном, после чего потянулась за кошельком, отсчитала деньги и вспомнила про лежащую в сумке горькую шоколадку, – вот, держите, – я протянула таксисту сто двадцать рублей вместе с плиткой.       – Ой, а это мне? – спросил он с удивлением.       – Ну, да, за приятный разговор, так сказать. Не знаю, правда, любите вы такой, или нет…       – Обожаю, если честно, – ответил он с улыбкой, – мне как диабет диагностировали лет десять назад, так я только такие и ем, – он взял и шоколадку и деньги, при чём последнее просто закинул в бардачок, как что-то не очень нужное, а вот шоколад положил в карман куртки, – спасибо вам больше, впервые такое, если честно, – он даже не пытался скрывать улыбку.       – И вам спасибо, ответила я и открыла дверь, – удачи вам!       – Вам того же!