Часть 1

Германия. Страна безграничных лесов и болот. Страна с холодными зимами и не всегда жарким летом. Страна, весьма развитая в производстве автомобилей. Относительно небольшая страна, которая была домом почти для восьмидесяти пяти миллионов человек. Для Брайана, который с рождения жил в этой стране, это не было исключением. Он искренне любил свою страну полностью и целиком. И также искренне ненавидел Америку, в которую ему пришлось насильно уехать после смерти родителей. Боль. Болело всё. Болело настолько сильно, что он если держался на ногах, готовый прямо сейчас рухнуть на землю. Кровь. Также, как и боль – она была повсюду. Застилала глаза, вместе со слезами стекала по щекам прямо к губам, и все что не попадало в рот стекало к подбородку и ниже. Он не помнил куда шел, как долго шел, и как дошел. Да и дошел ли вообще? Скорее дополз. Перед глазами затуманенным образом возникло два знакомых очертания, после чего Брайан, не в силах идти дальше, безжизненно упал на траву и потерял сознание. Ночь. Холодная. Тихая. Безжизненная. Всё тело пронзило острой болью выбив с губ болезненный хрип, а после и кашель с кровью. Он слабо приоткрыл глаза, всё ещё затуманенным взглядом стараясь осмотреть местность. Первым на глаза попалась зеленая трава. Мягкая, пушистая, она слегка щекотала лицо и запястья. Превозмогая невыносимую боль во всём теле он приподнял голову стараясь захватить взглядом больше территории. Небольшие каменные плиты, выстроенные в ряд, на которых были высечены имена. Только сейчас он вспомнил, что шёл на кладбище. Казалось бы, зачем живому человеку на кладбище? Иронично, правда? Сквозь боль он нервно усмехнулся подумав об этом. Он резко перевернулся на живот от чего взвыл от боли, а из глаз брызнули слёзы. Он от силы прополз несколько метров и снова рухнул на землю и поднял голову вверх. Перед глазами всплыло большое гранитное надгробие, а в глаза больно врезалось два имени «Анже’лика и Даниель Бейкер» и года жизни. Он прополз ещё немного и коснулся рукой могильной плиты. Это касание словно придало ему сил. Он слегка приподнялся над землей и сел, облокотившись спиной о дерево. Дышать словно стало легче, и хоть по телу всё ещё разносилась боль парень смог вздохнуть полной грудью. Сев по – удобнее он запрокинул голову назад рвано дыша. И погрузился в воспоминания, не заметив, как по щеке стекла очередная слеза. *** Родители для него были всем. Миром, домом, семьёй. Он всегда восхищался отношениями родителей. Их взаимопониманием. Добротой. Чувственностью. Их любовь заставляла восхищаться, и она же завораживала, полностью приковывала к себе внимание без шанса оторвать глаза. Он часто наблюдал за матерью, что вечерами готовила ужин, иногда пританцовывая, иногда напевая что-то себе под нос, иногда занимая время готовки разговорами с дочерью или им самим. Видел улыбку на её губах, когда она слышала звук открывающейся двери и шаги на кухню, что оповещали о приходе отца. Сначала он всегда коротко целовал жену в висок, а затем задерживался своими губами на её, вовлекая в страстный, но любящий поцелуй, полный тоски от дневной разлуки. Женщина зачастую улыбалась, или вовсе смеялась после такого приема. Отец зачастую приходил с большим букетом лилий для жены, не важно есть повод, или нет. Этот вечер не был исключением. На улице медленно темнело. Пока было еще тепло Адель играла на улице с кроликом, подаренным ей на день рождения вопреки всем протестам старшего брата. Сам Брайан помогал матери с готовкой на кухне, когда услышал, как открывается входная дверь и приближающиеся мужские шаги. В следующее мгновение в дверях показался отец с пышным букетом белых лилий – любимых цветов женщины. Ещё через мгновение парень наблюдал за любящим поцелуем родителей. - Я голоден как волк. Что у нас на ужин? – мужчина, наблюдая за тем как жена ставит букет в вазу, подошел ближе к сыну растрепав его угольные волосы, на что сам Брайан лишь недовольно фыркнул продолжая помешивать картошку в сковороде. - Жареная картошка с беконом и грибами. – парень подсыпал ещё немного специй и подлил масла не переставая помешивать еду. - Да, Брайан решил приготовить сам. Как видишь, он неплохо справляется. – женщина поставила цветы в вазу и подошла к плите контролируя весь процесс готовки. Она также, как и отец любовно потрепала сына по волосам и усмехнулась смотря на то, как он закатил глаза. - Я искренне надеюсь, что мы не отравимся. – мужчина пустил тихий смешок. - А я хочу напомнить, что я всё ещё здесь. – Брайан снова недовольно фыркнул, готовый прямо сейчас всё бросить и уйти в свою комнату дочитывать начатый роман. Но он всё же собрался продолжая готовить ужин. Вскоре, когда картошка была готова Брайан помог матери накрыть на стол, и они всей семьей сели за ужин. *** Ненависть Брайана к зиме была вполне оправдана, по крайней мере он так думал. Невыносимо холодно, слишком шумно, слишком грязно. Единственная причина по которой он любил зиму – её любила его сестра. Вернее, он любил смотреть как Адель гуляла на заснеженной улице и счастливая ловила языком снежинки. Ей нравилось. А ему нравилось смотреть за ней. Сейчас Брайан сидел в гостиной у камина и расслаблено читал книгу изредка кидая взгляд на улицу, когда оттуда был слышен смех сестры и отца, что играли в снежки. Он недовольно хмурился, когда комочки снега случайно, или всё же намеренно попадали в стекло, и ежился, представляя, что этот снег попадает в него и все тело обдает холодом. Неприятно. Недовольно закатив глаза он вернулся к чтению книги. Парень увлекся настолько сильно, что не заметил, как маленькая ручка дергала края одежды Брайана. - Ну пойдем погуляем. Ну Брайан. Ну пожалуйста. – девчонка жалобно хныкала у ног брата, буквально умоляя того выйти на улицу. В снег. В грязь. В холод. Выйти на улицу, именно туда, куда он выходить не собирается ни на каких-либо условиях. - Адель, я туда не пойду. Я уже говорил, что не люблю зиму. Даже не уговаривай меня. – Брайан недовольно сощурился переворачивая страницу книги. Адель только сделал миленькие глазки на это, что старший брат уже начал сомневаться в своих словах. - Адель, иди на улицу, с тобой погуляет папа. – к детям вовремя подошла женщина, что разрешила их спор, оставив старшего дальше наслаждаться книгой и теплом дома. Девочка нахмурилась, но всё же надела курточку и выбежала на улицу оставив брата наедине с мамой. Женщина любовно погладила сына по волосам и с интересом заглянула в книгу, что читал Брайан. - Опять читаешь свои романы? – Брайан молча пожал плечами и на этот раз повернулся к матери, заглядывая в её глаза, такие же янтарные, как и у него самого. Вложив закладку он закрыл книгу и полностью повернулся к матери. – Ты сам хочешь погулять? Или так и планируешь всю зиму просидеть дома с книгой? - На самом деле не вижу минусов во втором варианте. Абсолютно. – женщина на его эти слова только закатила глаза, хотя ничего против желаний сына не имела. Если ему хорошо – то пускай так и будет. – Хотя иногда мне действительно не с кем поговорить. У Адель теперь есть кролик. Кстати да, спасибо, что вы настойчиво игнорируете мою аллергию. Мне очень приятно. – парень лишь фыркнул и отпил черный чай, что стоял на подлокотнике кресла. - Не язви. Пока что ты очень хорошо держишься для аллергика. – женщина тихо усмехнулась наблюдая за сыном, а затем поддавшись искушению забрала книгу. Прочитав буквально пару строк она недовольно захлопнула её и отложила в сторону. - Конечно, я же теперь от сестры бегаю как от огня. И отдай мне книгу, я читаю. – Брайан поднялся с кресла и подошел к матери, и сел перед ней на пол, положив голову на колени. Женщина мягко зарылась в угольные волосы перебирая прядки. – Дай мне подлизаться. Я устал. – его мать снова усмехнулась не переставая перебирать угольные пряди, от чего Брайан почти уснул. *** Помимо зимы и людей он также ненавидел болеть. Ненавидел это состояние овоща, когда он чувствует себя настолько отвратительно, что при любой попытки встать с кровати почти терял сознание, потому что он болел всегда тяжело и долго. А ещё больше он ненавидел объединение этих трех вещей. Один единственный раз он решил прогуляться зимой с другом после чего заболел. Брайан лежал на кровати в полной темноте комнаты, укрывшись двумя одеялами. Было холодно, даже слишком. Свет больно бил в глаза, буквально до слез, поэтому он не включался. Глаза уже привыкли к постоянной темноте настолько, словно он смотрел при включенном свете. Однако в таком состоянии он предпочитал вообще не смотреть, он хотел постоянно спать, спать и не просыпаться пока не выздоровеет. Он устал от этого как морально, так и физически. Дверь тихо открылась и в комнату зашла мама. Она аккуратно подошла к кровати и положила руку на лоб сына меряя температуру, и почти сразу же убрала её, потому что лоб был невыносимо горячий так что надобности что-то вымерять не было. - Брайан, у меня такое чувство, что твоя температура выше сорока. Жаропонижающие тебе не помогают, так что я вызвала врача. И не спорь с этим. – женщина села на край кровати рядом с сыном и осторожно поправила одеяло, натягивая его до плеч. Брайан молча поморщила, явно не соглашаясь с решением матери, но сил и возможностей спорить с этой женщиной не было. Он с трудом мог смотреть на женщину, потому что глаза буквально жгло, был ли смысл говорить что-либо про то, как болело его горло? Очевидно нет. Женщина ласково погладила юношу по волосам и заставила сына приподняться, чтобы принять лекарство. Тот недовольно нахохлился и запив таблетку водой перевернулся на бок лицом к матери. Тёмные волосы, слипшиеся от пота и не только. Тело пробила дрожь, а с обкусанных губ сорвался хриплый кашель. - Мам, - голос мальчишки прозвучал очень тихим шепотом, практически беззвучно, но всё же был услышан. – сделай покушать пожалуйста. – Он сделал самые умоляющие глаза, которые только смог, чем вызвал у женщины смех, на что и сам улыбнулся. Но он действительно был голоден, он уже непросто хотел есть. Он буквально хотел жрать. Желудок скрутило до боли и тошноты. Женщина, поцеловав сына в лоб, ушла на кухню готовить ужин. *** Несмотря на все настояния отца никаким образом не связываться с огнестрельным и холодным оружием, да и вообще с любыми вещами, что хоть как-то могут коснуться работы в мафии и любых других нелегальных вещей, но Брайан, в силу своего невыносимого характера всегда находил лазейки как стащить оружие отца и до какого-то момента тренировался в стрельбе самостоятельно, пока его не нашли. Мужчина, поняв всю заинтересованность сына в этом деле, с тяжелым вздохом и явным недовольством, но всё же решился обучать сына стрельбе и борьбе, аргументируя все вопросы жены словами «на всякий случай». Именно поэтому каждый свободный вечер лета Брайан проводил в компании отца и оружия. Если бы он знал, что через какие-то несколько лет компания с оружием станет для него ближе с, чем любая другая. Очередной тихий вечер Брайан также проводил в лесу наедине с оружием и в ожидании отца. Холодный тихий ветер обдувал, проникая под худи и вызывая по телу мурашки, развивал темные волосы, что и без того были растрепанные, потому что Брайан спал, а когда проснулся сразу пошел в лес, потому что делать было особо нечего. Под периодичной трелью выстрелов юноша не заметил приближающихся к нему шагов, и вздрогнул от неожиданности, когда на плечо легла мужская тяжелая рука. Парень медленно повернул голову и облегченно вздохнул, поняв кто рядом с ним стоит. - У тебя неплохо получается. – мужчина одобрительно улыбнулся смотря на сына и подошел ближе к стойке с оружием. Брайан неуверенно повернулся обратно к мишеням. – Локоть выше и не забывай пару секунд после выстрела. А так, в общем и целом неплохо. – парнишка только кивнул и повернулся к отцу наблюдая за ним. Мужчина перезарядил оружие и, прицелившись, сделал несколько выстрелов. Брайан слегка прикрыл глаза, а затем присмотрелся к мишеням в которых теперь были отверстия по центру и рядом с ним. - Чувствую себя ущемленным. – парень тяжело вздохнул продолжая также смотреть на мишени, а потом повернулся к отцу. Янтарные глаза разочарованно блеснули в свете закатного солнца. - Ты только учишься. Не забывай об этом. – мужчина повернулся к сыну и заправил черную прядь, что отчетливо выбивалась из всей остальной массы волос, за ухо. – Знаешь, характер у тебя мой, но и от матери ты взял многое, я бы даже сказал больше, чем от меня. И от чего-то мне кажется, что из-за этого ты обязательно нарвешься на неприятности. Если не уже. - А если я уже – парень издевательски усмехнулся, смотря на отца. При свете закатного солнца янтарь в его глазах шаловливо блеснул. Мужчина аналогично усмехнулся, а затем прописал сыну подзатыльник. - Прекрати паясничать. Ещё не хватало вытаскивать твою задницу из неприятностей. – Брайан лишь загадочно усмехнулся и вновь взял в руки оружие. *** Брайан также сидел на сырой траве, что была залита кровью вокруг. С его губ изредка срывались болезненные стоны. Любое малейшее движение приносило огромную порцию боли по всему телу. Из открытых ран всё ещё текла кровь, даже не думая останавливаться, а по щекам безжалостно текли обжигающие слёзы. Руки ослаблено лежали на ранах, пытаясь хоть как-то остановить кровь. Вернее, он делал видимость, что отчаянно боролся за жизнь, когда искренне хотел умереть. Он опустил взгляд на два надгробия и жадно впился взглядом в буквы и цифры, что так отчетливо впились в память, словно клеймо, которое никогда не смыть. Он ненавидел сам себя. За то, что не спас родителей, хотя мог. За то, что сбежал. За то, что струсил. За то, что не может уберечь сестру. За то, что сам ещё жив. Окровавленные порезы и ссадины на лице защипали от слёз. Брайан в очередной раз поджал губы от боли, не позволяя крику сорваться с губ. Сделав несколько рваных движений он перевернулся на живот, словно это могло уменьшить боль и ему действительно было легче от смены положения. Цепочка с кольцом, висевшая у него на шее, соприкоснулась с землей и кольцо немного затерялось в высокой траве. Он замер на несколько секунд пережидая очередной приступ боли, что прошелся волной по всему телу. Рвано втянув воздух он ослаблено лег на траву. Казалось он пролежал в таком положении вечность. Уже пошел дождь, от чего парень промок до нитки, но он в сё также продолжал лежать на траве. По щекам, позже прячась в траве, стекали обжигающе слезы от боли. От обиды. От ненависти. Этой ночью он окончательно замерз, чуть ли не до смерти. После чего сильно заболел и справлялся с этим сам. В полном одиночестве. В отчаянии, от того, что не может справиться сам. От того, что так хотел остаться в одиночестве, а теперь за свои желания приходиться платить. Платить самому и в одиночестве.