16 октября. Blunder (проё...кхм...просчёт). Гаррет Уизли

У меня были глупые оплошности, мелкие просчёты, упущения и недочёты, парочка дурацких проколов и несколько ошибок разной степени значительности. Но то, что происходило сейчас… Если бы рядом был Иван, он бы с сочувствием хлопнул меня по плечу и произнёс нечто трогательное и до глубины души проникновенное, типа "это фиаско, братан". Но Звездатого рядом не было, а потому, называя вещи своими именами, это определённо был знатный проёб. У меня была мечта… Ну ладно, на самом деле всё началось с глупого сна. Хотя почему глупого? Уверен, многим снится и поглупее. В своём сне я стою в Большом зале. Директор Блэк и профессор Шарп хором выговаривают мне за все провинности и снимают с Гриффиндора все баллы. Меня приговаривают к исключению с позором… как вдруг я вынимаю из кармана фиал с зельем, откупориваю его и выплёскиваю ароматную жемчужно-белую жидкость прямо на пол. Проходит несколько мгновений — и все ученики, а за ними и преподаватели, ошеломлённые эффектом сего снадобья, преклоняются передо мной, жадно протягивают ко мне руки, восхваляя... Меня зовут гением, мессией и Святым Мерлином, а директор тут же прощает все грехи и присваивает Гриффиндору триста баллов. Сон так засел в голове, что стал моим смыслом. Дело было за малым — сварить то самое зелье и поставить весь замок на колени. И я шел к своей цели с завидным упорством, сквозь копоть неудачных экспериментов и осуждение недостойных одноклассников. И вот в муках выстраданная рецептура была, наконец, готова. Оставалось объединить ингредиенты в одном котле… и в этот момент я осознал, что у меня закончились жала веретенницы. Пустяк, думал я, такую мелочь легко раздобыть в "Сладком королевстве". Вот только судьба в очередной раз повернулась ко мне задом в лице дорогой тётушки Матильды, запретившей походы в Хогсмид. Я выл и буквально рвал на себе волосы. Ну ладно, не буквально, конечно, моя шевелюра мне дорога. И вот тут, казалось бы удачно, мне подвернулась Мэри, подозрительно быстро согласившись добыть для меня веретенницу. Наивный, в тот миг я списал её сговорчивость на силу своего гриффиндорского обаяния. Как я ошибался! О, ведьмы! Коварство — имя вам! Не ожидая подвоха от Сью, я тут же плюхнул недостающий ингредиент в котёл с практически готовым, величайшим в своей гениальности, отваром. Искра. Буря. Безумие. И, к сожалению, это не аллегории. Как только мелко перетёртые жала коснулись поверхности зелья, оно недовольно заискрило, шибануло молнией, как от грозового напитка, прямо в потолок и, наконец, взорвалось, щедро расплёскивая липко-жирную зелёную жижу по столам, учебникам, лицам и мантиям присутствующих. Все взгляды в тот же миг обернулись ко мне. Вот только не в благоговейном восхищении, а, как обычно, с негодованием, осуждением, презрением и аккомпанементом в виде воплей и проклятий на мою рыжую-бесстыжую голову. Судя по весьма недовольному взору профессора Шарпа, мысленно он снял с меня не только баллы, но и панталоны. Чтобы, как в страшных рассказах Ивана, отхлестать лозиной и выставить с голым задом на мороз, конечно же. А вы о чём подумали? Что ж, в моей нелёгкой жизни смелого мечтателя были глупые оплошности, мелкие просчёты, упущения и недочёты, парочка дурацких проколов и несколько ошибок разной степени значительности. Но то, что происходило сейчас иначе как знатным проёбом не назвать. Похоже не стоило во время поцелуя с Мэри по-приколу называть её Анной. Кажется, девчонки не понимают таких шуток.