Глава 4. В райском саду

Порой беспардонность Кэла пугает. Фил не знал, что это «порой» откликнется ему именно сейчас. Так он и предположить не мог, что вообще ему. Но вот всплывшее посреди телефонного разговора он воспринял не сразу. Не то от того, что по-хорошему должен был ложиться спать, не то от того что для нормального восприятия информации подобные вести должны оглашаться днём. Не то чтобы должны. Нет, обязаны. А потому что зачем звонить так поздно — не знает даже Дафна. Не суть важно. Сухие детали. В общем, вечер складывался обычно. Вернувшись домой, Фил заприметил начало девяти вечера в кучку с лёгким головокружением и желанием впечатать лицо в подушку. Выпивка делала своё дело: веяла мутной пеленой сонливости, потерей ориентации в пространстве и явной тягой к постели. Однако провалявшись в кровати некоторое время Сайз так и не уснул, что посодействовало скорому прощанию с подушкой. Ночь тихо освистывала уши лёгким ветром. На затянутом облаками небе не виднелось ни звезд, ни луны. Фил фыркнул и покопавшись в тумбочке, всё же нашёл зажигалку. Сначала сигарета, затем ещё одна. Он с задержкой понял, что стоит купить новую пачку. Впрочем, Фил курил много. Непозволительно много для лёгких. Сигареты делали с его жизнью настоящую магию: склеивали вместе минуты безделья, заполняли пробелы там где надо и хорошо тушили волнение. Только на третьей сигарете он понял, что тушить было, в общем то, нечего. Сказка всё та же: потому что ни сквозняка, ни фантомного скрипа. Вся та надуманная потребность в ремонте резко угасла после знаменательной встречи с нечистой, и честно сказать, Филу от этого стало настолько спокойно, что даже странно. До подозрительного крепкий сон радовал, и пусть до сих пор юноша замечал на полу светлые волосы, ничего больше его обыденную жизнь не тревожило. Что ж, на этом можно было с облегчением выдохнуть. Не получалось. Он искал подвох. Тщательно выискивал и с нездоровой придирчивостью цеплялся за всё. Острые углы всё не выскакивали — верх подозрительности. Не может всё так резко закончиться. Так не бывает. Фил никакой не счастливчик, чтобы так вдруг попрощаться с неудобствами. Сайт отдела нечисти разрезал ночную темноту болезненной яркостью экрана, и с тяжёлым вздохом к Филу прилетело понимание, насколько сильно его ударила тупость. Ваза всё же что-то пробила у него в черепной коробке и задела жизненно важный участок мозга. Чтобы так резко понадеяться на советы кучки святош? Да никогда в жиз- «Как защититься от демона» Поисковая строка заполнилась быстрее, прежде чем он почувствовал, что жизнь постепенно заводит его в совершенно не тот угол. А всё же, взгляд с подозрительным вниманием принялся скользить по строкам. Молитвы и обереги — для каждой религии, конечно же, свои. Что делать Филу атеисту никто и нигде ничего не писал. Обидно. «Кучка святош», тем ни менее, дело своё чётко знала. В коим то веке, позиционировала себя она именно так и не факт, что таковой всерьёз являлась, а под грузом собственных убеждений Фил склонялся ко второму варианту, вот только в груду информации всё равно полез. Потому что демона он уже увидел. И больше не хотел. Позитивных эмоций воспоминания о Нишиние отнюдь не вызывали, а виски его который день отдавали тупой болью. «Хранительница всего живого всегда готова помочь своим детям, так что посетив храм Хикари вы можете получить защиту от демона. Главное — просить с чистой душой. Богиня обязательно вас услышит. Не забудьте прихватить с собой омамори — гарантию вашей безопасности. " Среди пестрой палитры верований богиня Хикари выделялась светлым лучиком оригинальности, ведь являлась чем-то отдельным, придуманным именно народом Нокомори. Она, как часть их культуры, особых чувств у Фила не вызывала, а от темы с оберегами его воротило словно маленького ребёнка при виде пресной каши с противной вязкой консистенцией. Потому что во всех бедах люди слепо надеялись на чужую силу и тонули в бездействии вопреки тому, что когда надежда умирает последней, добивает её именно отсутствие любых действий. Это очевидно. И люди предпочитали бездействие с наивной надеждой. Но Фил никогда не видел, чтобы та же Хикари откликалась на молитвы, не то чтобы остальные святые, если те вообще существовали. Собственно, этот факт и ставил под сомнение идею жизни на земле подобного существа. Под сомнением стояла и эффективность советов. Почему Фил должен просить помощи у кого-то? Разве нельзя придумать иные методы? Ты даже не видел этого человека, но веришь в его силу и надеешься получить его помощь. Вопрос: сколько тебе лет, и когда ты узнал, что Зубной Феи не существует? Потому что кажется, только что тебе и раскрыли этот секрет. Только не плачь. Вот, держи платочек. Фил бы заплакал, честно. Но плакать в трубку было как-то не в его стиле. — Дорогой, я тебя не разбудила? — голос из телефона казался чересчур наполненным различными оттенками. При том все — негативными. На фоне ночной тишины некогда спокойное сопрано Дафны отнюдь не успокаивало. Тон шёл волнами. Глаза невольно спустились к строке с временем. 01:01. Фил и не думал ложиться в подобное время. — Я и не спал. Равнодушно сказав это, он понял, что ступил на тонкий лёд. Ещё хотя бы одно слово, и Дафна забудет о всём, что хотела сказать и забьет ему голову учениями о пользе восьми часового сна. Нужно срочно сворачивать тему, иначе… — Ты так угробишь свой организм, милый… Слушай, это совсем не де- — Ты что-то хотела, так ведь? — поворот оказался слишком резким. Что Дафна, что Фил — с секундной разницей во времени запнулись и споткнувшись, оба упали в паузу. — Один демон положил глаз на нашего ангелочка. На Кэла. Фил моментально откатился назад на кресле. Демон. Горький привкус недоверия смешался с сомнением и настороженностью. — Из чего такие выводы? Тяжёлый вздох ударил ему в ухо. — Он мне звонил. Сказал, что у него был сон. Характерный для акамэ. — Ты очень умело обошла эту тему, но я и так понял, кто и что ему снилось. С другой стороны, что она должна ответить? «Он рассказал, как отжарил меня во сне. К сожалению, без подробностей»? Фил пропустил мимо ушей её тихое ворчание. — Фил, ты чудесно знаешь, чем это может закончиться. Он знал. Не знать для Фила было бы странно: он в любом случае не смог бы забыть подобное. Десятая глава, примерно её середина: «Листая пожелтевшие страницы, юноша в конце концов зацепился за нужную ему. Текст на ней гласил: Акамэ никогда не оставляют жертву живой. Они въедаются словно пиявки, пока не выжимают сок до самой последней капли, и не брезгуют после до костей разгрызть мёртвую плоть.» Не так уж и сложно догадаться, какая участь постигнет Кэла. Однако детали… Фила ужасно смущали детали. — Даф, акамэ тревожат только влюблённых. По ту сторону вырвался тяжёлый вздох сомнения. Фил не мог сказать точно, но возможно Дафна прикусила губу и как оно бывает обычно — посмотрела в потолок, разжевывая услышанное раз за разом, пока не дойдёт к логичному выводу. Акамэ — близкие родственники суккубов. Принимая образ любимых девушек, они являются мужчинам во снах и капелька за капелькой выжимают из них жизненные силы. Фил не знал, работает ли это с просто близкими людьми, но кажется, Дафна считала, что да. — Глупости… — она точно прикусила губу, споткнувшись на дорожке мыслей. Шорох. Сменила позу, сидя на постели в её спальне и прижала к груди подушку — какая любовь? Он мне как младший брат, а я ему как сестра. «Но сестер во снах не еб-» Ладно, вероятно, Дафна не готова к таким новостям, а вероятно встревожена совсем другим. Тогда Фил вновь уткнулся взглядом в статью. «Хранительница всего живого всегда готова помочь своим детям». А тем временем Дафна продолжила: — Я считаю, что ты должен знать. Вероятность того что это она довольно весома. Она. Он не хотел, чтобы это была именно она. — Какой ужасный сюжетный поворот… — грани ситуации резко стали острее. Есть за что зацепиться. Его обдало лёгким раздражением, стоило из чужих уст услышать подтверждение собственных догадок. Уже в который раз он откатился на кресле в сторону — По идеи, как законопослушные граждане, мы обязаны доложить об этом в отдел и с попкорном в руках наблюдать, как они гоняют эту беднягу по городу. И не я один, кстати, должен знать. Из компании. Звук внезапно прервался. Сорвался в тишину. Дафна чудесно поняла, какое имя носил мистер «Не я один». — Спирит знает. Частично.

***

Дафна не лгала: Спирит оказался либо в самом совершенном понимании идиотом, либо Дафна имела настолько невероятные навыки во лжи, что пред ней рушились все столпы сомнений, пусть даже бетонные. Иначе объяснить перманентное незнание Спирита тонкостей граней коробки, в которую их так удачно запихнули обстоятельства, у Фила не находилось сил. В прочем, да, знать Райту было позволено только крупицу правды. Её каркас, который без деталей прекращал являться правдой. В любом случае Спирита становилось уж очень жаль. А по-другому с ним обходиться и не получится: окуни мальчика в леденящий омут правды, и наглухо верующая душа припадочно содрогнется. Паническая атака. Нервный срыв. Сердечный приступ. Возможно, дело дойдет до харакири. Вероятно, харакири совершит не Спирит. Фил не желал знать, какие обряды, уловки и махинации задействовала Марианни в посвящении бедолаги в курс дела, но тот вполне спокойно сидел на переднем сидении машины и что-то щебетал, что салон у тачки отпадный. И Сайз был полностью согласен с ним, хоть словно ребёнок бесился от факта его вынужденности пастись на задних местах. Начнём с того, что оббивка машины Шу успела сплестись с его одеждой и превратиться в единый с ним организм всего за несколько минут дороги к храму. К огромному сожалению, она предстояла довольно долгой. Всего двадцать минут, но уже на третьей Фила настигла невероятная скука. Так что он не представлял, каким образом доживёт оставшиеся семнадцать. Закончим тем, что Сайз совершенно ума приложить не мог, каким боком нужен здесь. Лучи солнца упрямо глянули в салон автомобиля, мазнув по сидениям. Снаружи постепенно буяла весна. Она цвела с каждым порывом ещё холодного ветра и тянула интригу в ожидании потепления задержавшимися на дорогах и асфальте лужах. Чуть больше недели, и лужи уберёт теплота апреля. Ещё через две Дафне исполнится 24. Четырнадцатого числа. Это должна быть суббота. Даже на пятой минуте дороги Шу не соизволил обронить ни одной глупости, так что скука постепенно превращалась в дело хроническое и смертельное. В попытках развеять её Фил пробовал сплести хотя бы несколько слов в небольшое описание природы, издеваясь над заметками в телефоне. Но из чего-то по настоящему дельного у него вышли разве что правильно поставленные запятые и сносное количество сравнений. На очередной тавтологии он понял, что пора менять род деятельности, к тому же мама всегда советовала уйти в медицину. Фил свернул не туда, и неожиданно для себя ушёл в религию. — Почему Хикари? Даже для него самого вопрос показался одновременно и уместным и нет. Для натуры Фила, очевидно, нет. Для ситуации в целом — да. Шу слабо постукивал по рулю, выжидая смену цветов на светофоре. Они со Спиритом вопросительно переглянулись, будто впервые углубляясь в вопрос, мол: «Действительно, почему?». Лицо Шу моментом словно вспыхнуло, будто в глазах Спирита он нашёл ответ на вопрос. — С японского Хикари переводится как свет, — начал он — Она является богиней всего живого и самой хорошенькой среди всех остальных. К слову, очень юная богиня. Ей всего чуть больше сотни лет. Ответом Фил нахмурил брови. — Я о другом. Почему именно её храм? — Кэл не верующий, — ответил уже Спирит, очевидно тоже скучающий — А Хикари довольно универсальна в этом вопросе, ведь вне зависимости от веры оберегает каждого жителя. — Разве эффективно будет просить благословения у спящей богини? — Если она не являлась людям, то это не значит, что она спит. — Разве она когда-либо вообще являлась? — Вообще-то, да. — Понятно, — Фил лениво отмахнулся от разговора. Если ему будут рассказывать о невероятии божественного лика, он наверняка почувствует, как его жизненные силы постепенно иссякают. И проверять свою готовность к подобным разговорам он не готов. Нет, однозначно не готов… С таким надо постепенно. Постепенно Шу не умел. Возможно, поэтому выезжая из парковки он почти чудом не зацепил чужую машину. Это ладно, это пустяк. Маленькая деталь. Резкая деталь. Из них Шу и состоял. Полностью, от и до. Картинка за окном складывалась из множества кусочков, вероятно, украденных из разных пазлов и сложно склеенных под сильным вдохновением художника, а может, и маленького ребёнка. Европейский модерн наляписто смешался с лёгким навеиванием сугубо японских мотивов и в дополнение взял неаккуратность и грязь. Так Нокомори — местами продвинутый городок, местами — сплошь спальных районов, одновременно зацвел сакурами, россыпью проводов и необратимой тесностью. Впрочем, почётное звание визитной карточки носила дарованная многонациональностью Нокомори разнообразность верований, а с ней — соответствующих построек. Церкви в стиле барокко и перлы классицизма. Статуи Будды. Где-то вдали, отличаясь своими ярко-красными верхушками среди лесов и гор выделялись храмы различных японских божеств, как вот, к примеру, Аматерасу. Уж слишком цветасто по звучанию, да, но Нокомори имело в своей палитре только оттенки коричневого, красного и серого. Изредка яркими вывесками выбивался ядерно желтый или глубокий синий. Улицы Нокомори имели причудливую любовь к миниатюрности, так что узенькие переулки встречались даже чаще святых обителей и становились пропорцией два переулка к одной церкви. У Фила болезненно рябило в глазах от столь угловатой картинки, и пусть подобное ранее встречалось каждый день, похоже, что недавнего перерыва в выходе на улицу вполне хватило, чтобы отвыкнуть. И всё же, он липнул к виду из окна. Такому странному и при том родному. Да, это было несуразно, но это было до чёртиков красиво. Фил жил в аккуратном многоэтажном доме, на одном из последних этажей с чудесным видом на не менее чудесный и очевидно приличный район, однако изнанка этой картинки в чем-то выигрывала. Но в чем-то и отталкивала. В чем-то мимолетном, не сразу заметному глазу. Когда машина остановилась возле храма, Фил почувствовал яркую потребность оторваться от сидения и вновь стать отдельным от машины организмом. Дверь закрылась, и первым делом Фил по привычке полез в карман пальто. Весенний ветер приятно обдул лицо свежестью. — Не кури рядом с храмом, богохульник, — легкий пинок в плечо от Спирита смешался с первой не то чтобы полноценной, а больше невнятной попыткой сделать затяжку и преобразовался в неминуемый тупик. Дым вдруг застрял в горле и напролом попросился черт знает куда горьким цунами, моментально разойдясь кашлем. Спирита это, впрочем, никак не заволновало. Он стоял рядом и всё ещё придерживал руку возле плеча Фила — Считай это гневом богини. — Значит проснулась? — незнакомо сильной хрипотцой донеслась ответная колкость. Шу сразу звонко захохотал, оценив шутку, но Спирит в восторге, ясное дело, не был и только нахмурил брови. Фил глухо хмыкнул и убрал сигареты, однако это не значило, что он не повторит попытку уже непосредственно на самой территории храма. Спирит обреченно вздохнул. — Значит прекрати курить в метре от священных земель. Пожалуйста. Взгляд поднялся как-то сам. Массивные красные тории, обросшие лианами встречали посетителей с каменной дорожкой и изобилием деревянных лестниц за ними, а собой значили четкую грань начала приставки «святая» к обозначению границ этих земель. Лестницу со всех сторон обвивали камни и удивительное количество мха, проходящее собственной дорожкой начиная ещё от тории. Сверху от дерева к дереву висели фонарики — один из символов здешней ками. Дальше заглянуть не получалось. Ступеньки вдали скрывали уже следующие тории, красный цвет которых полностью затерялся под вязью листьев и мха. Где-то там причудливые узоры вырисовывала маленькая белая бабочка, трепыхая крыльями всё быстрее с каждым новым порывом ветра. Здесь он почему-то гулял несколько активнее. Медленно повторив за товарищами лёгкое поклонение перед вратами, Фил лениво поплелся вперед, оставаясь за плечами Шу и Спирита хвостиком. Здесь он был всего пару раз, ещё будучи ребёнком, которого привели сюда насильно, потому оставил продвижение по территории друзьям и послушно шёл за ними. Теперь, сзади, не заметить широкие плечи Спирита становилось невозможно, тем более в сравнении с рядом идущим худым как палка Шу. Все несколько лет их дружбы, несмотря на протез, Райт оставался в спортивной форме. Может даже, он ходил в зал. Разрешено ли заниматься спортом с протезом? Филу ни к чему было интересоваться, ведь все конечности у него на месте, так что не знал он этого ровно точно также, как и причину ампутации — Спирит ещё ни разу не заикнулся об этом, а расспрашивать невежливо. Мало кому по нраву говорить о своих травмах. Наверное, здесь в вопросе его незнания о Нишиние их счета равнялись, от чего визуальная несправедливость такой дилеммы становилась тускнее. … Ладно, это уже самообман. Может быть, он тоже каждую ночь молился, выпрашивая у всевозможных Богов возвращение состояния здоровья в прежние рамки? Но, конечно, никто и не спешил ему помочь. Как Спирит вообще способен дальше верить в их силу, если даже ему они не помогли? Да ещё и с такой убийственной верностью? Пусть и с учётом очередной волны скуки, рассуждать об этом вовсе не хотелось. Больше хотелось уйти отсюда и завернуть в какой-нибудь бар. Или книжный магазин. Да, он хотел пополнить свою коллекцию детективом и поискать хороший любовный роман к 24-х летию Дафны. Милую историю любви с хорошим концом. Она любит такое. — Чувствуешь этот невероятный запах? — тихо произнёс Шу с заметным наслаждением — Какой свежий воздух. Фил этих эмоций не разделял. Однако на территории храма и правда буяла жизнь: после зимней наготы уверенно выглядывала зелень травы и деревьев, птицы о чем-то перешептывались, на фоне вырисовывались во всю цветущие краски весенних цветов. К тому же, воздух здесь был намного чище городского. И бабочки. Особенной деталью были бабочки, которые с прохладой марта были не совместимы, а всё-таки свободно путешествовали по территории то там, то там. В городе их, ясное дело, ещё не замечалось. Словно клочок рая. Райский сад. Кусочек Эдема. Филу было плевать. — И долго нам идти? — Ещё минуты две. Да, знаю, мы долговато идём. Проходя столь длинную дистанцию по пути к храму, разум должен очиститься, хотя пока что очистился только твой запах и от тебя больше не несёт сигаретами. Чему мы очень рады. Да, Спирит? — Шу выжидающе повернулся к нему, но тот витал в облаках и даже не слышал. Мирай показательно закатил глаза. Фил тихо хохотнул. Спирит не заметил и этого. Они услышали шум толпы ещё раньше, чем дошли к центру священных земель. Людей здесь оказалось…намного больше, чем ожидалось. Вместо «намного» определённо стоило поискать слово выше по значению. Толпа яснела пятнами: светлые оттенки, темные, яркие, те, что выделяются и наоборот сливаются с массой. Все — несуразно вперемешку. Шумный перезвон разговоров. Девушка в красном, что тихо извинилась, случайно врезавшись в Фила. Ходячие из стороны в сторону фонарики, отдающие слабым светом. Красиво одетые дети, в истерическом восторге бегающие за бабочками. Ох, так тут их ещё больше… Все детали вплотную забили кусок внушительных размеров территории. Сайз не совсем понимал, есть ли место здесь ему. Напомните, зачем он вообще здесь? Ах, да, потому что Дафна попросила. Как легко эта женщина крутила им туда-сюда. Неудивительно, что Кэл на неё запал. Он обязан за счёт заведения сделать для них три коктейля, иначе поход сюда Фил сосчитает за пустую трату времени. Не то чтобы он уже так считал, но… Дорожка привела их к небольшому мосту за обещанные две минуты. Сразу за ним виднелся фонтан и уже сам храм. Собой он представлял подобие террасы: красные колонны одна за другой выстраивались в прямоугольник огромных масштабов, возле каждой теснился большой ящик для пожертвований, сверху была крыша, а в конце три ступеньки и вход в здание. Чуть дальше — ещё один деревянный домик с огромным окошком. Повсюду висящие разных цветов омамори своей много детальной картинкой вытеснили худенькую девушку, стоявшую за прилавком, и Фил даже не сразу её заметил. И Шу возле неё тоже… — Хорошего дня! Есть что-нибудь для защиты от нечистых сил? — Какой шустрый малый… Они переглянулись со Спиритом и обменялись слабыми кивками, а затем он махнул рукой в сторону одного из ящиков для денег и повёл Фила за собой. В какую-то неясную секунду он затерялся среди толпы, однако пока макушка чертовски высокого Спирита выделялась среди людей, Фил предпочитал не придавать этому значения и скучающим взглядом скользить по лицам незнакомцев, пока Райт молится. Когда макушка всё же пропала из виду, Фил понял, что сделал это зря. Тогда жёлтые кристаллики начали метаться по лицам незнакомцев быстрее. И остановились намного раньше, чем оно предполагалось, наткнувшись на неожиданную находку. Взгляд зацепил кроваво-красный. Девушка, что недавно врезалась в него. Она. На расстоянии двух колон от него, Нишиния спокойно склонила голову над ящиком, сложив руки на груди. Вот так просто, посреди толпы, словно она тоже человек и имеет право здесь находиться. От лба до подбородка и даже ниже, лицо её молочной дымкой прикрывала полупрозрачная ткань с неизвестным ему символом по центру. Вуаль взволнованно трепыхала снизу, то ли от ветра, то ли от движения губ. Ядовито красное пятно, сливающееся с толпой. С другой стороны — яркое бельмо, лишнее в картине. Брови нахмурились и откликнулись озадаченной складкой у переносицы. Сайз даже не понял, что начал откровенно и при этом неподвижно пялиться, привлекая к себе куда больше внимания, хотя даже так — плевать. Такая яркая и в то же время незаметная. В храме. Акамэ. Внутри что-то кольнуло приступом раздражённости. Под кожей пошли гневные искры. Он только забыл о ней, начал крепче спать и перестал запирать свою спальню перед сном. Несколько недель назад Нишиния высунула личико, нагло привлекая к себе внимание с помощью посторонних предметов. Вчера — нет, ещё раньше — она напомнила о себе через Кэла, а сегодня посмела выглянуть и показаться лично Филу. Мол, вот: «смотри как я умею!». Приветливости он не оценил. Он мог забыть об испорченном романе, летящей в его голову вазе, даже о её приставании к Кэлу, но для этого наглой девчушке стоит разминуться с ним. Почему она не может взять и навеки пропасть? Неужели всё же придётся обращаться в отдел нечисти? Вуаль вновь встрепенулась. Ясунари подняла голову, будто чувствуя, что на неё смотрят. И молниеносно глянула именно туда, откуда Фил смотрел на неё. Из-под ткани на него безмолвно глянули большие жёлтые глаза, тёплые по оттенку и холодные в эмоциях. Такие же, как у него. Удивительно для себя, он не отвернулся. Наоборот. Удержал брови в том же положении и остался в той же позе. И вот так глаза в глаза. Гляделки длились секунды три. Не больше. — Вот ты где, боже! — Шу вырвал его из пелены грубым рывком — Прекрати пугать людей своей угрюмой физиономией. Мы уходим. Шу яростно начал трясти его, направляя в сторону моста. И она вдруг пропала.