Часть 2

      Гордо держа нос по ветру, Гермиона зашла в библиотеку вместе с профессором. Раньше никто из преподавателей не предлагал ей растолковать материал после уроков, даже несмотря на волну вопросов с её стороны. Новый зельевар хоть и не очаровал Гермиону с первого взгляда, как других однокурсниц, но определённо попал в цель, когда предложил ей разбор материала в библиотеке перед ужином. Поговорить с умным человеком, не относящимся к категории «за 60 ± лет 10» было настоящим успехом. Волшебница горячо любила нынешний преподавательский состав, но иногда не хватало единомышленников без отпечатка покрытых пылью стереотипов и назиданий. Из «не старых» учителей также имелся Северус Снейп, но он был недостижимым идеалом не только в своём мастерстве, но и в человеческом отношении. Такой силы духа, крепости разума и голой самоотверженности не было ни у кого из окружения девушки. Но, к сожалению, к другим отягощающим обстоятельством добавлялся барьер из грубостей, колкостей и ядовитых замечаний, ограждающий драгоценные мозги от зевак. Бессердечие — отличный оберег от тепла и заботы. В этом плане словоохотливый и улыбающийся Гаррель мягко располагал к себе и отлично подходил на роль единомышленника.       Они сели за стол у одного из стеллажей, а затем маг принялся неловко доставать из сумки книги и журналы, тихо бормоча себе под нос. Откровенно говоря, он напоминал своей растерянностью бедного Невилла, особенно когда вот так запускал руку в волосы, ероша их вместе с мыслями в голове.       Наконец, мужчина сделал все, что хотел, и выжидающе обернулся на Гермиону. Он наткнулся на серьёзный взгляд таких же, как у него, глаз и широко улыбнулся, застучав длинными пальцами по твёрдой обложке коричневой книги:       — Ну, мисс Грейнджер? Как ваши дела? — на этих словах он хотел опереться локтем на край фолианта, что держал, но тот находился на самом краю стола и поэтому полетел вниз вместе с локтем профессора, словно тот забыл о границах своего тела. Гермиона мысленно стукнула себя по голове: ну как природа смогла наделить этого мужчину такой внешней привлекательностью и такой внутренней неловкостью?       — Жажду знаний, как никогда, — подбадривающе ответила ведьма, — вы принесли свои статьи?       — Лучше! Сильно лучше, мисс Грейнджер!       Мужчина принялся листать один из потрепанных экземпляров «Вестника зельевара», на обложке которого Гермиона успела разглядеть 1983 год. Затем маг ткнул пальцем в мелконапечатанную статью и восторженно сказал «Вот!». Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть заголовок.       — «Зелье Цирцеи»? Никогда не слышала.       — А что это вы так далеко от меня сели? — вновь улыбнулся он, а затем, словно между делом, прилично сократил расстояние, без усилий пододвинув стул с девушкой вплотную к своему, — право, мисс Грейнджер, я сильно удивлён, как тщательно любовные тайны скрываются в Хогвартсе. Будто здесь одни старики учатся! — девушка открыла рот, чтобы ответить, но тут же вежливо закрыла, видя, что собеседник планировал пламенно рассуждать на эту тему ещё какое-то время, — во Франции любовные зелья продаются на каждом углу, а студенты даже не проходят его на занятиях, поскольку владеют рецептом с ранних лет.       — У нас не разрешается их покупка до достижения совершеннолетия, — поделилась Гермиона, — потому что концентрированные любовные зелья пагубно воздействуют на неокрепший разум. Но если продавать маленькие дозировки, как семья Уизли, то можно обойти запрет.       — Что за милые глупости, — Гаррель внимательно и с интересом изучил её лицо глазами, словно прикидывая, насколько они похожи внешне, и кокетливо изрёк, — немного любовного зелья никому не помешает. Речь даже не о сексе, а о том, чтобы нравиться соседям или начальству. К тому же, ни одно любовное зелье не способно вызвать настоящих чувств, не говоря о том, что на любящего человека оно вообще не подействует.       — Совсем не подействует? — удивилась девушка.       — Я бы даже сказал «совсем-совсем», — интерес со стороны зельевара значимо возрастал с каждой секундой. Кажется, он не рассчитывал сегодня найти столь интригующего собеседника, — неужели у вас, мисс Грейнджер, есть в планах околдовать молодого человека? Если я правильно понял, то Поттер его имя?       Гриффиндорка заразительно засмеялась, прикрыв рот рукой, и отчаянно замотала головой так, что кудри пришли в хаотичное движение.       — Нет, мы с Гарри и Роном дружим уже много лет и только. Сэр, я к сожалению, плохо владею французским, — она ближе пододвинула статью к себе.       — О, пардон, — палочка из светлого дерева дважды ударилась кончиком о стол и буквы на страницах смешались, слепились в один большой ком, а когда отлепились, стали больше походить на вязь английских символов, — вы, кажется, не удивлены?       — Я знаю это заклинание и часто им пользуюсь.       — Жаль, я планировал вас удивить. У вас такие очаровательные эмоции, когда вы их не сдерживаете.       — Северус Снейп! Статью о любовном зелье написал Северус Снейп? — да, кажется, замысел удался.       — Oui, оui! — восхищённо закивал головой мужчина, ёрзая на стуле. Он находился в небывалом подъёме, когда речь заходила о его кумире, — Северус посвятил любовным зельям целую серию статей и почти весь 83 и 85 год! Пожалуй, я понимаю ваше удивление, мисс Грейнджер, ведь профессор, мягко говоря, не производит соответствующее впечатление, но посмотрите на это с другой стороны: он выглядит как человек, который не смог заставить полюбить, как бы не старался и что бы не изобретал. Наверняка, ему очень не хватает человека, который мог бы подарить это светлое чувство.       Любовь… Кто, как не человек, знает о ней всë. Она растёт или гниёт внутри, она производит героев и злодеев, она способна дарить себя и жестоко забирать. Любовь — дополнительный орган, сотая мышца в теле, сердцевина человека, чудовищна власть которой может как убить, так и возвысить. Мерлин, если бы можно вырезать её из тела или унять, Гермиона тут же избавила бы от страданий профессора Снейпа!       — Ох, — она аккуратно провела пальцем по знакомому имени, закусив губу, — вы не в курсе его истории, верно?       — Знаком с ней. Хотите поговорить об эт…       — Нет, нет, давайте продолжим, — она углубилась в чтение, практически не испытывая неловкости от подобной близости. Так пролетел первый час, затем второй, и третий…       Подходя к книжным полкам красавица-Джинни Уизли ориентировалась не столько на излюбленные места Гермионы (как-то потрепанное бежевое кресло у окна в зарослях Лиановидного Тысячелистника, небрежно называемого мадам Пинс «Недоразумение», мимо которого она прошла только что), сколько на восторженный звук её звонкого голоса, который до дрожи в коленях нравился ей:       — Но это же просто гениально: нейтрализовать разложение ягод шиповника с помощью цветков амариллиса! Это даже на языке цветов звучит романтично: любовь побеждает смерть!       Никому не пришло бы в голову спорить с тем, что мисс Всезнайка готова умереть за крупицу знания. Она была усидчива, рациональна и обладала перфекционизмом, что оценил бы любой волшебник, уже прошедший гормональный ад и сосредоточившийся не только на ублажении своего тела, но и души. Джинни, конечно, понимала это и предполагала, что наличие мужчины старше 25 лет отлично скажется на подруге, но временами она так жалела её. Грейнджер, состарившаяся раньше, чем предполагалось, была глубоко одинока, на самом деле. Если бы не Гарри и Рон, что с натяжкой соглашались терпеть её замашки из разряда «я знаю, что делать, лучше вас всех», то в рядах Ордена появился бы ещё один Снейп — загубленный обществом предатель с благими намерениями, выросший в неприятного и закрытого взрослого.       Несмотря на все минусы, Джинни искренне любила Гермиону и понимала, за что её ценят друзья: смелость, азарт, рискованность, забота, гениальные идеи… Список можно было продолжать бесконечно. Оставалось надеяться, что этого гения не погубит собственная гениальность.       — Теперь вы понимаете меня, мисс Грейнджер, дорогая? Он гений, не иначе. К такому мастерству и логическим цепочкам не могли прийти волшебники десятилетиями, а профессор сделал это за каких-то пару месяцев, если опираться на датирование опубликованных черновиков. Вы читали статью об углах Цапника? — Если честно, нет, сэр. Я до встречи с вами даже не знала, что профессор где-то публикуется. Тем более, такие ранние статьи…       «Что ж, — продолжила наблюдение из-за стеллажа рыжая девушка, — кудри лежат хорошо. До завитушек Гарреля, конечно, далеко, но успехи определённо есть. В целом, Гермиона выглядит очень привлекательно и нравится ему!».       — Жаль, я с собой не прихватил свежий журнал...Но я обязательно напишу своей сестре, чтобы она отправила мне его в ближайшее время! Я даже готов дать вам его почитать!       «Мистер Очарование, похоже, нашёл свою Мисс Очарование и выглядит заинтересованным. Ещё бы, я так сражались за укорачивание юбки и длины волос все лето, что могу себя поздравить» — пропела гриффиндорка внутри, а вслух сказала:       — Добрый вечер профессор, Гермиона.       По лицу Джинни ведьма мгновенно поняла, что её буквально распирает изнутри от открывающегося вида; этот хищный блестящий взгляд она отлично знала. Ещё немного и Уизли потребует у зельевара справку о доходах и прямолинейно спросит, какие у него на Гермиону планы. Поэтому студентка испуганно, словно пойманная с поличным, поспешила увести ураган подальше от профессора, поспешно покидав в сумку перья и конспекты.       — Джинни, я совсем забыла о том, что нам пора на…на ужин… Да, на ужин.       — На ужин?       — На ужин, — настойчиво повторила Гермиона, вставая с плотно придвинутому к Гаррелю стулу и едва не задевая того рукавами мантии.       — Уже уходите? Как жаль, — профессор захлопнул журнал с сожалением, — а вы мисс Джинни.?       — Уизли, сэр. Любите посещать библиотеку? — поняв, что фраза прозвучала несколько нахально из-за тона, ведьма добавила, — я имею в виду, что наша библиотека одна из самых лучших в мире.       — Занятный факт. Я этого не знал, — задумался Мастер Зелий и предпринял попытки оглядеться по сторонам, но помещение казалось обычным, как и многие школьные библиотеки.       — Спасибо за лекцию, профессор Гаррель. До свидания!       Гермиона взяла под локоть Джинни, что подозрительно сканировала взглядом новый объект для разговоров, и собиралась утащить ту подальше, как вдруг зельевар неосознанно подлил масло в огонь:       — А я и не знал, что у вас такое поэтичное имя, мисс Гермиона.       Гермиона вновь захотела ударить себя по лицу, а Джинни стала дышать мелко и часто.       Что ж, в женской спальне намечался крайне интересный разговор.