Глава 2. Надежда

Ваня Так и не сомкнув глаз, я наблюдал за стрелкой на часах, которые висели на стене и ждал пока стрелка перевалит к 9:00 утра. Мы вылетаем самым первым рейсом. Рядом со мной на подоконнике стоит кружка кофе. Есть толком ничего не хочется. Пью одно кофе, чтобы не заснуть. А вот Маша всё-таки заснула. Последние несколько дней она спала по два или три часа. С приходом болезни сон нарушился. Боль в теле мешает ей сконцентрироваться на сне. Если бы она не спала и сегодня, то уже точно потеряла сознание от острой инсомнии. Завтра нам предстоит пережить один из тяжелых дней. Он станет решающим. Мы сможем пройти обследование, и наконец, узнаем точный диагноз. Вот тогда обязательно найдется выход. Ответ врача либо подарит новый счастливый билет в жизнь, либо с головой окунёт в глубокое болото, в котором мы навсегда утонем. После выздоровления нам предстоит обратиться за профессиональной помощью, чтобы поправить эмоциональное состояние и наладить душевное равновесие. В последнее время я стал замечать, что Маша теряет надежду. Кажется, она уже смирилась с тем, что болезнь останется с ней навсегда. Но я верю и знаю, что скоро она снова сможет улыбаться своей самой красивой улыбкой. В ванной зашумела вода. Видимо я сильно погрузился в мысли и не услышал, как проснулась супруга. На кухню пробрались лучи раннего солнца, и я улыбнулся, почувствовав их тепло. — Доброе утро, Вань. Ты не ложился что ли? — Доброе, манюнь. Даже не пытался. Посплю немного в самолете. — Ты выпил столько кофе, что и не получилось бы. Не шути так больше со своим организмом. Вдруг еще плохо станет. Послушно киваю головой и делаю, что все хорошо, хотя тахикардия подскочила. — У нас есть два часа до вылета, так что ты пока полежи, а я приготовлю поесть. — Ты же знаешь, что мне сейчас больно есть. Аппетита совсем нет. Ненавижу заставлять людей делать то, что им не хочется. Даже самые близкие вправе нести ответственность за себя, но в случае с Машей это необходимо сделать, чтобы она не свалилась с ног. необходимо надавить на человека иначе можно свалиться с ног. — Вот не будешь капризничать, скоро все и пройдет. — Мы даже не знаем, что это такое и пройдет ли оно вообще. — Мы самое главное знаем, что это не туберкулез. Ты должна поесть ради себя. Эти лекарства рано или поздно убьют твой желудок. — Ладно. Только давай суп. *** Когда я был маленький, мама часто водила меня в больницу. Сначала на прививки, потом на рентгены, а затем я месяц лежал с ветрянкой, которая протекала в тяжелой форме. С тех самых пор больничные стены давят на меня, а люди в белых халатах вселяют ужас и панику. Я, наверное, не так боялся стоматологов, как всех этих остальных врачей. Какому ребенку понравится здесь находиться? Вот и прямо сейчас хочется скорее сбежать отсюда. Старые окна постоянно открываются от порыва ветра и противно скрипят, как в страшном ужастике. Едкий запах хлорки и различные медикаменты резко въедаются в нос. Покрашенные стены зеленой краской и белая плитка на полу встречаются во всех лечебных учреждениях. Почему так банально? При виде всего этого в голову снова лезут воспоминания из детства о прививках и уколах. Страх иглы от шприца хуже монстра под кроватью. Может быть, конечно, глупо бояться детскую страшилку взрослому мужику, особенно учитывая его профессию следователя, который за двадцать три года увидел множество трупов. Но ведь каждый из нас чего-то боится. Наверное, столкнуться с больницей лицом к лицу для меня страшнее, чем допрашивать опасного преступника. В коридоре нас с женой настигла безмолвная тишина. Она прямо давила на уши. В регистратуре никого нет. Дежурных врачей тоже. Скорее всего сейчас время процедур, и сотрудники пошли делать обход больных. — Давай пока присядем и подождём врача здесь. Пока мы находились в ожидании, перед глазами предстали самые жизнерадостные моменты с Машей. Я вспомнил тот день, когда под дождь сделал ей предложение на день рождения. Она так улыбалась мне, что не долго оставалось до слез счастья. Помню ее радостные глаза, когда на женский день подарил самую модную французскую помаду. Мне всегда хотелось, чтобы Маша не нуждалась ни в чем. Я старался покупать ей лучшие вещи, баловать вкусной едой и раз в год вывозить на море. Мне хочется еще раз увидеть блеск в ее глазах и посетить те места, где мы не были. Никогда не забуду эти теплые воспоминания. Сейчас они дарят мне шанс снова все повторить. — Я знаю, как тебе важно быть рядом со мной в такой важный момент и ты знаешь, что я очень ценю это. Но можно в этот раз я одна зайду, а после все расскажу? Я понимающе кивнул. Даже если я сильно хочу быть рядом с ней, ее просьбы превыше моих желаний. — А как же клятва «в горе и радости, в болезни и здравии»? — Ну один единственный раз придется нарушить данное обещание. Я разрешаю тебе. — Так тому и быть — твёрдо ответил я. Тишину вокруг нас вдруг развеял звук гулких шагов. В нашу сторону направлялся мужчина в белом халате. В глаза сразу бросилась ручка в нагрудном халате и медицинский фонендоскоп. Эти предметы были черным пятном на белой скатерти. В руках у него мелькал большой журнал красного цвета. Судя по всему, внутрь него записывают время обхода пациентов. Приближаясь ближе к нам, доктор в упор стал рассматривать меня и жену. Он очень удивился, увидев здесь посторонних. В этот корпус пускали только по направлению, а остальным вход был строго воспрещен. — Прошу прощения, — он обратился к нам. — Молодые люди! Сюда нельзя! Приемный покой находится с торца здания. Пока мужчина объяснял нам, где находится отделение для прибывших, я сказал Маше посидеть на кушетке, а сам встал и подошел к нему. — Дико извиняюсь, да вот жене моей плохо. Нам срочно нужна помощь. — Какие симптомы? Диагноз известен? Это ведь может значить, что он согласен помочь, раз начал спрашивать об этом? — Высокая температура, удушающий кашель и потеря аппетита. Врачи подозревают бронхиальную астму. Только я вот не уверен, что это она. Разве астма как-то влияет на то, что с недавних пор супруге больно глотать пищу? — Действительно очень странно. Тогда мы можем начать осмотр прямо сейчас, если у вас на руках имеется квота. Одиночных палат осталось не так много, но я попробую что-нибудь придумать. — К сожалению квоту получить не получилось. В Ленинграде не видели необходимости писать в Минздрав, а потом отправлять запрос в Москву. Нам ответили, что у жены нет серьезной причины для такого случая. — Тогда боюсь, и в Москве вам никто не поможет. Без направления лечь практически невозможно. — Но ведь можно организовать срочное лечение и уже в процессе ее получить? Я сегодня же займусь этим вопросом как можно скорее. Пожалуйста, помогите ей, -прошу его. Я готов до последнего умолять. — При всем моем желании, молодой человек. Увы, я бессилен перед законом. ничем не могу помочь. Старайтесь сами выбить бумагу и тогда приезжайте. Я повернулся к Маше и встретился с ней взглядом. Мы не отступим. — Давайте вы еще раз подумаете и предложите какой-то вариант. Здесь наверняка достаточно мест в палате. Может быть все же найдется тот, кто больше не нуждается в интенсивной терапии и готов поехать домой? — Есть одна девушка — просто сказал он. — Правда? — прошептал я. Значит счастье уже близко? — Да. Три дня назад к нам поступила Александра. Ее сбила машина, которая выехала на встречную полосу, а потом скрылась. Водитель родился в рубашке и получил лишь легкое сотрясение, а вот она потеряла много крови, — врач делает небольшую паузу, а потом продолжает: — Поэтому ей нужен один литр крови. Группа очень редкая, и найти ее не так быстро. Если сможете это сделать, тогда спасете жизни двух людей. — Мне жаль. Конечно, я готов помочь. Какой фенотип крови нужен? — Третья отрицательная. А не чудо ли это? Надо же, как удачно все складывается. — У меня третья с отрицательным резусом. Она и правда редкая. — Очень хорошо. Нам повезло. Тогда прямо сейчас проходите в лабораторию. Я всех предупрежу. Доктор тут же отлучился подготавливать документы, а я тем времен вернулся к жене. — Вот видишь, любимая. Совсем скоро тебе станет лучше. Я все решил. У нас с тобой все получится. — Надеюсь, мы и правда поможем спасти жизнь девушке. Я пойду проходить анализы, а ты давай иди. Не будем терять время. — Обещаешь, что не будешь раньше времени думать о плохом? — провожу рукой по ее волосам. — Обещаю, Вань. За спиной послышались шаги. Это медсестра подошла к нам, чтобы проводить меня до кабинета. Перед уходом крепко обнимаю Машу, посылая через объятия всю поддержку и ухожу вслед за медсестрой. Отныне все будет по-другому.