Часть 8

-Итачи-сан, так в чем будет заключаться ваша тренировка? – Зевал Наруто. Эти садисты докатились до того, что лишают ребенка сна. Не то, чтобы этот «ребенок» мог нормально спать в этой компании… ну, это пока. -Контроль чакры,- Учихи немногословны, как, впрочем, и всегда. В Наруто резко полетел кунай, который тот схватил. -Подробности хоть можно узнать? – Улыбнулся он, пока рана на ладони заживала. -Твоя задача – держать кунай острием вниз на любой части тела. При этом он не должен падать или вредить тебе,- бесцветно произнес мужчина, усаживаясь под деревом,- начни с ладоней. Не стоит с высока смотреть на это упражнение. Если у тебя мало чакры – тогда это еще куда не шло. Но если наоборот – готовь целебные мази. А его случай вообще исключительный. Мало того, что у всех Узумаки чакры – через край, так еще и Курама постарался. В общем, первый кунай сразу же прошел руку насквозь. Наруто нахмурился. Он, конечно, не ожидал, что получится сразу, но так опростоволоситься перед Итачи-саном… Поэтому Наруто попробовал снова. И снова. Снова. Пока он дошел до плеч – ладони уже зажили, а кунай мог продержаться первую волну чакры. Голубые глаза встретились с черными, и Узумаки нахмурился. Ему совершенно не нравился этот взгляд. Неожиданно кунай с ладони перекочевал на тощую шею, и наполнился чакрой. Хлынула кровь, но не Наруто. Учиха подставил свою руку, как-то странно смотря на блондина. -Так и знал, Итачи-сан,- улыбнулся он,- вы слишком добрый. Особенно к кому-то, возраста младшего братика. Второю часть он предусмотрительно упустил – вспоминать того идиота не хотелось. Но Учихе и не нужны были слова – и так понял. Выдернув оружие из руки, подросток сел обратно. -Итачи-сан - добрый старший брат, гордость родителей, гений клана… что же такого могло случится, что он уничтожил всех родственников, оставив только глупого отото, еще и иллюзии тому показывал? Темные зрачки расширились. Казалось, Учиха перед ним был в полнейшем шоке. Хотя, лицо все также оставалось абсолютно каменным, так что других он бы и обманул. -Саске..? – Спросили с каким-то выдохом. -Итачи-сан, вы всегда теряете концентрацию, когда дело доходит до родственников? Совсем не изменились,- Наруто ослепительно улыбнулся, лавируя кунаем на пальце. Учиха перед ним застыл. В голове возникла какая-то идея, но признавать ее не хотелось. Неужели этот мальчишка..? -Вам совсем не идет такой вид, Итачи-сан,- чакра вошла в кунай, создавая ранку на кончике пальца,- прямо как Саске. Кстати, если хотите, можем ночью вместе чаи гонять. От вашего последнего был приятный запах мяты. Кунай был готов отрезать палец, когда чакра его оттолкнула. Учиха Итачи смотрел на него сверху вниз с редкой тенью замешательства и раздражения. В глазах горели вопросы, но Наруто лишь по-лисьи улыбнулся: -Око за око, информацию за информацию, Итачи-сан. -Это того стоило, Наруто? -О чем ты, Ку-нии? – Играл собеседник с кунаем. -Ты узнал неполный план, о котором уже догадывался. При этом столько выдал этому Учихе – тебя могут раскрыть. -Догадываться – не значит знать, Ку-нии. Тут сложнее. А насчет Итачи-сана… он ни за что не выдаст правду о том инциденте. Слишком сокровенные воспоминания. Тем более, это что-то типа поддержки. В конце концов, человек меньше всего интересующийся своим окружением – Итачи-сан. При этом, у него более или менее понятные цели, не имеющие ничего общего с организацией. Да и знаю я о нем больше остальных. -Просто признай, что сталкеришь за ним,- фыркнул Лис. Он никогда не понимал людей, и, похоже, так и не научится. -Ку-нии, ты же прекрасно знаешь, что Учихи вызывают у меня только одно желание, какими бы писаными красавцами они не были. Хотя, если он когда-нибудь останется без драгоценных глазок, я, так уж и быть, подумаю о сталкерстве. Наруто засмеялся, все еще занимаясь с кунаем. У него действительно пока было плохо с чакрой. Свою-то он, с горем по полам, подчинил, но вот Ку-нии… здесь по сложнее. Хотя, всяко лучше, чем тыкаться слепым котенком. Дни в Акатсуки проходили весело. Наруто усиленно обучался: после недели с Итачи, начались тренировки с Сасори и Дедарой – кукольник и подрывник гонялись за ним со своими искусствами, заставляя уворачиваться. Правда, все это каждый раз превращалось в битву за искусство, за которой оставалось только с интересом наблюдать. После этого шла очередь Кисаме с Самехадой, откуда Наруто чаще всего выходил еле живой. Ведь тяжелый меч потому и тяжелый – драться с таким кунаями - верх сложности. Оставшись в живых через еще одну неделю, он перешёл под управление Зетсу, который поделился приемам скрытности. Конечно, до «алоэ», как его часто звал Хидан, ему было далековато, но уже неплохо. А потом за дело взялись жнец и скряга. Это было чем-то на подобии игры – убей Хидана за неделю, пока Какузу будет нападать всякий раз, как видит тебя. Естественно, жертва будет сопротивляться… в общем, лучше бы эти двое зомби ушли на задание или легли по гробам. Такого потока брани Лис не слышал от Наруто никогда. Впрочем, он мог его понять. Ну а после курса молодого шиноби, Узумаки был назначен напарником «одинокого и брошенного всеми, милашки (как выразился он сам) Тоби». И, казалось бы, самое худшее позади – ему даже ногти покрасили – в ярко-ярко желтый. Но все было с точностью да наоборот. Каким бы инфантильным раздолбаем не был Тоби, в первую очередь он – шиноби отступник. И в полной мере Наруто понял это на своей первой «миссии». Вырезать маленький храм в стране Воды – самое простое, что могла выдать ему организация. И все бы ничего, но… Наруто уставился на ланьи глаза, полные страха. Девчонка – не старше 15ти Лицо бледнее смерти, дыхание вперемешку с ужасом. И повсюду кровь, кровь, кровь. Наруто впервые дрогнул. Тоби наблюдал испод маски так, словно выбирал, кто выживет. Узумаки еще пристальнее вглядывался в чужой испуг. Его месть не стоит и половины чьей-то жизни – он понимал это. Его жалкая душонка не достойна даже касаться таких чистых глаз – он знал это. И все равно смотрел. Смотрел и, не отводя взгляда, срубил маленькую головку. Для него будет два ада, а такие, как она отправятся на небеса. -Молодец, Наруто-кун,- протянул Тоби,- с боевым крещением тебя. Раны уже зажили, сердце все еще саднило, но Узумаки улыбался. Залитый кровью и ошметками плоти. Если уж помирать, так с музыкой.