Глава 23

Камико не нужно было слышать шаги или видеть смятение на лице Узумэ, чтобы понять, что он здесь. Она ощутила это так же явно, как ветер на разгоряченной коже и шелест ветвей, когда они вместе с куницуками леса мчались в сторону поляны. В глубине души девушка всегда знала, что ей не сбежать от него. Будь то в кошмарах по ночам, в ее мыслях днем или наяву, как сейчас, он всегда ее находил. В привычку Верховного входило никогда не сдаваться. И всегда получать свое. Но как он понял, где ее искать? Юмэй бы точно почувствовал слежку, а единственных рискнувших бросить ему вызов уже давно занесло снегом в милях отсюда. Как, как, как же? Мысль вертелась на задворках сознания, все ускользая в туман волнения и страха. - Что произошло? - Узумэ, несмотря на тревогу в голосе, спокойно и элегантно остановилась подле мужа, из ниоткуда доставая красивый, богато украшенный темно-зеленый веер. - Люди, - Сарутахико сказал это слово так, что по спине Камико поползли мурашки. Как будто выплюнул что-то противное. - Они здесь. Сусаноо у них. По-военному коротко и информативно. Никаких расшаркиваний и нежностей. Узумэ кивнула - мягкие черты заострились выражением воина, бывшие еще секунду назад распущенные волосы на глазах собрались в тугую косу. Тэнгу стоял подле, с черным крыльями за спиной и посохом цвета ночи. По правую руку куницуками огня - за спиной развивались девять огромных белых хвостов, мерцающих голубым пламенем. Рядом с ним была Эми - спина прямая, цепкий взгляд темно-карих глаз устремлен вдаль. В руках лук, за спиной колчан со стрелами. Камико, чуть не добежав, остановилась, не в силах отвести от них взгляда. Это были те самые существа из легенд, великие мира духов и богов, изображенные на фресках - единые, могучие, непобедимые, прекрасные. У девушки перехватило дыхание, и она снова почувствовала себя чужой. Что делать ей, недочеловеку - недоёкаю, среди куницуками и ками? На секунду в глазах снова потемнело, и девушка покачнулась. Всего мгновение, но рядом тут же оказался Юмэй. Заботливо поддержав под руку, он вопросительно заглянул ей в лицо. Отчуждение и одиночество покинули Камико, как только она заглянула в серебристые глаза, ставшие такими родными. - Ты в порядке? - шелест листьев, порыв ветра. Вопрос только для них двоих. Камико кивнула. Они переживут этот бой, и тогда она ему расскажет. Не сейчас. Точно не сейчас. Тэнгу еще секунду смотрел на нее так, словно видел насквозь, а после, словно через силу, разорвал зрительный контакт. - Камико, - голос, что способен двигать горы. Кожа Сарутахико странно поблескивала, выглядя, словно камень. - Тебе есть, что еще рассказать нам перед боем? - Опасайтесь их оружия. Человек, что будет держаться позади и не показывать своего лица - Верховный. Он опасней их всех, - часть нее все еще считала, что это предательство. Камико поджала губы, загоняя маленькую напуганную девочку, безоговорочно верившую Верховному, подальше внутрь себя. Куницуками одновременно подняли головы, будто к чему-то прислушиваясь. Мгновением позже почувствовала и Камико - воздух будто наэлектризовался, застыл, а после ощутимо дрогнул. Подул холодный северный ветер, принося снежинки из мира извне. Птицы в волшебном лесу перестали петь, а вместо запаха цветов и свежести почувствовался смрад крови и пыли. Верховный был здесь.

***

Тэнгу участвовал в бесчисленных сражениях, видел столько лидеров империй, что сейчас лежали в руинах, тех, кто мнил себя выше богов. Тех, что не чурался никакими методами, лишь бы получить свое. Тех, что готов был отправить своих же людей на растерзание, лишь бы выиграть себе хоть минуту жизни. Тех, кто искренне верил в свою правоту. Поэтому принцу теней не составило труда узнать такого же человека в Верховном, как только он и его отряд ступили на землю Сарутахико. Высокий крепкий мужчина, облаченный в длинный черный плащ с капюшоном, скрывающим почти все лицо, оставался позади своего отряда. Его охраняли еще трое, вооруженные до зубов. Впереди шли двадцать человек ровными колоннами. На поясе у каждого было человеческое оружие, но выглядело оно не так, как то, что использовали люди, пришедшие за Камико. Оно было более смертоносным. Это доказывал Сусаноо - его волокли двое, куницуками, великое божество-дракон, едва пребывал в сознании, из раны на груди сочилась кровь в перемешку с чем-то отвратительным, черным и едко пахнущим. На секунду сердце Юмэя дрогнуло от этой картины. Они давно обсуждали это с Сарутахико - когда-нибудь их век, век великих воинов, сказочных существ и чудовищ из кошмаров подойдет к концу. Неужели этот момент настал? Вперед, как хозяин этих земель, вышел Сарутахико. Тэнгу тут же стал тем, кем он был всю свою жизнь - верным полководцем, призванным до последнего вздоха защищать куницуками гор и мир ёкаев. Разве что теперь он всегда держал в поле зрения и одну маленькую девчушку с медовой кожей. - Вам здесь не рады. Вы вторглись на наши территории, и вам не будет пощады, - голос Сарутахико разнесся на многие мили, сотрясая недры земли. Любое разумное существо склонило бы голову перед его могуществом. Ни Верховный, ни люди, служившие ему, разумом не отличались. Кто-то из солдат усмехнулся, кто-то с издевкой рассматривал диковинных существ. Хамада Риота тоже усмехнулся, хоть этого и не было видно за тенью накидки. - Неужели вас не научил прошлый опыт, господин Верховный? - Юмэй лихо усмехнулся, немало удивив этим Инари. - Кажется, прошлых ваших посыльных вам пришлось забирать по частям. Он тянул время. Потратив слишком много сил на карасу, он нуждался в восстановлении. Вороны были уже в обратном пути, но все еще слишком далеко. - О, уважаемый Тэнгу, великий полководец, - голос, тихий и скрежещущий, забирался в разум, словно змея, ища слабые места. Верховный говорил с конца поляны, все еще не решаясь выйти вперед. - Опыт всегда учит, а плохой опыт учит вдвойне. Как вы видите, мы усовершенствовали наше оружие. Мужчина лениво, не торопясь, указал на Сусаноо, чьи нежно-голубые волосы слиплись от пота и крови. Кажется, он что-то бормотал. Чье-то имя. - А, Камико, подойди, неужели не хочешь поздороваться со старым знакомым? - лица не было видно, но теперь Верховный смотрел точно на девушку, цепким взглядом проходясь по ее телу. Юмэй плавно шагнул в сторону загораживая ее собой, но Камико вышла вперед, хоть девушку и била крупная дрожь, а лицо стало совсем бледным. Она будто боролась сама с собой, тратя на это последние силы. - Почему они не нападают? Чего ждут? - Инари уже не терпелось вступить в бой, но без сигнала куницуками гор он выступить не мог. - Вижу, ты завела себе друзей, - тем временем продолжал Верховный как ни в чем не бывало. Замечал ли он, что Узумэ, тихо пробравшись в подлесок, уже плела свой заговор? - Правда, неподобающих, но я все понимаю, переходный возраст, все дела. Мужчина неприятно, глухо рассмеялся, но звук был странный, словно он давно забыл, что такое настоящий смех. - Больше не тебе решать, что мне можно, а что нет, - выплюнула Камико, сжимая руки в кулаки. Девушка сморгнула слезы, что предательски наворачивались на глаза. - Я больше тебе не служу. Слова не произвели должного эффекта. Верховный не разозлился, не закричал. Он медленно откинул капюшон, являя солнцу красивое лицо мужчины средних лет. Его можно было бы назвать привлекательным, если бы не темные глаза, будто стеклянные, как у мертвеца. А после он улыбнулся самой очаровательной из своих улыбок. Подошел ближе, будто вовсе не замечая обступивших Камико куницуками. - Разве, Камико? - голос проникал глубоко, оставляя порезы на самой душе. - Но ведь ты выполнила свое предназначение. Привела меня к логову ёкаев в сердце гор.

***

Мир остановился. Время - следом. Камико больше не дышала, не моргала, не жила. Она стала словами, произнесенными таким знакомым и ненавистным голосом. ты выполнила свое предназначение - Ты правда думаешь, что я промахнулся, тогда, в день побега? Думаешь, я тебя пожалел? - улыбка, казавшаяся красивой, вдруг стала уродливой, будто маска клоуна. - В твоем теле жучок, дорогая. Ты либо вспомнила бы, в чем твой долг, и убила бы всех сама, или струсила бы и привела меня прямо к этим монстрам. В любом случае я бы остался в выигрыше, а ты умерла бы через пару недель отсутствия. Как и полагается оружию, пришедшему в негодность. Ты ведь знаешь меня, Камико. Я никогда не проигрываю. Девушка не успела переварить сказанное. Никто не успел, настолько стремительно произошло нападение. Первые три выстрела пришлись в Сарутахико. Где-то в лесу, почти закончив плести магический узор, вскрикнула Узумэ, отчаянно и испуганно. Взметнулся голубой огонь, в небе закаркали вороны. Просвистели стрелы, обмотанные оберегами и заговорами. Началась битва. Камико потребовалось пару секунд, чтобы прийти в себя. Чудо, что ее не задели с обоих сторон, но сейчас девушку это волновало мало всего. Она чувствовала много сильных, обезоруживающих чувств, но такую ярость - сжигающую все на своем пути, одурманивающию и лишающую контроля - еще никогда. Он отобрал у нее детство. Право выбора. Счастье. Умение смеяться без оглядки на страхи прошлого. Но она не позволит ему отнять у нее эти две недели свободы, любви и робких улыбок. Ни за что. Камико закричала - громко, до срывающихся голосовых связок и боли в груди, так, что, кажется, весь мир замер, прислушиваясь. А после вступила в бой. Добраться до Верховного было ее целью, как - неважно. Девушка убивала солдат направо и налево, но их количество не уменьшалось. Он явно привел больше людей, чем показал. Карканье воронов становилось все громче. Камико на секунду повернулась - и увидела Тэнгу, объятого, словно черным пламенем, кружащимися воронами. Они двигались все быстрее, отдавая принцу теней свою силу, и с каждым вздохом тело Юмэя менялось. Вскоре над поляной, развернув огромные иссиня-черные крылья, парил ворон невообразимых размеров. Снизу люди, обезумевшие от ужаса, палили в него из винтовок, но были бессильны. Камико никогда не видела эту его ипостась. Тэнгу был прекрасен, ужасающе великолепен. Сражение богов и людей, хоть и было ожесточенным, подходило к концу. - Монстры! - Верховный, видя, что больше не пред кем держать лицо, взвыл. - Вы противоестественны! Вас не должно существовать! Вы убийцы, безжалостно разорвавшие молодую беременную женщину ради веселья! Камико не успела добраться до мужчины. Разглядела лишь в его глазах, впервые за все время их знакомства сбросивших пелену забвения, боль. Такую чистую и ошеломляюще всеобъемлющую, что она не оставила места никаким иным чувствам. Обычный человек, что бы он ни делал, так и останется никем, пылинкой перед глазами вечности. Кажется, Хамада Риота наконец это понял. Когда последний воин людей пал, буквально выгорев изнутри, Верховный выстрелил. Как всегда, очень точно. Сарутахико поддерживал раненную Узумэ. Инари оттащил Сусаноо подальше, пытаясь привести того в чувства. Тэнгу добивал последних последователей Клана Света. Лишь Эми, красивая и невероятно сильная, бежала на помощь Камико. Ей бы никто не успел помочь. Даже куницуками не мог двигаться быстрее пули. В воздухе повис полный ужаса крик Инари. Время будто замедлилось, перед глазами Камико пробежала вся ее безрадостная, но полная надежды жизнь. Боюсь, что это не предположение, а факт, дитя. Ты умираешь вдали от того ужасного места, и лишь они могли поддерживать в тебе жизнь. Ей все равно не жить. А у Эми и Инари впереди вечность. Камико, не задумываясь, сделала шаг вперед. Она даже не почувствовала боли. Последнее, что девушка увидела - голубое небо и ворона, летевшего все выше и выше.

***

Эми остановилась как вкопанная. Рядом застыл Инари, опоздавший лишь на один миг. Пуля, что должна была войти в тело бывшей богини, вошла, словно нож в масло, в плоть, прорывая медовую кожу девушки рядом. Это не было как в фильмах, что Эми и Инари любили смотреть по вечерам. Ни грустного, долгого прощания, ни обещаний не забывать друг друга. Когда Камико упала на зеленую траву, она была уже мертва. Верховный, все еще держа пистолет, оторопело смотрел на свой великий эксперимент, в который он вложил все свои умения. Потом захохотал - отрывисто, хрипло, так, будто лишился последней капли разума. Эми не заметила, когда рядом приземлился Тэнгу. Он, не совсем пройдя перевоплощение, как-то по птичьи склонил голову. Потом присел, медленно, неспеша, смотря на девушку, что еще секунду назад дышала, надеялась, любила. Что не дожила до конца боя совсем чуть-чуть. Эми не раз сталкивалась со смертью. Она дышла ей в лицо, следовала по пятам. Девушка даже видела смерть любимого человека, казалось бы, что может быть страшнее? Но взглянув на Юмэя, Эми поняла, что может. Он не плакал. Не кричал, не отводил глаз. Он просто смотрел на Камико, на то, как ее хрупкое тело распростерлось на поляне, пропитавшейся кровью, под каким-то странным углом. Чужеродное. Будто поломанная кукла. Глаза, ставшие полностью карими, смотрели в небо, но больше ничего не видели. Кровавое пятно на кимоно расползалось, земля вокруг была уже мокрой от крови. Тэнгу просто смотрел. Ни один мускул на лице не дрогнул. Но Эми видела его взгляд. И от этого у нее все похолодело внутри. Как может древнее существо испытывать такую боль? Или вечность учит и такому? В серебристые глаза было невозможно смотреть. Иначе напорешься на осколки боли, такие острые, что умрешь от одного прикосновения. Эми не сразу заметила, что на поляне стало заметно темнее. Инари прижал ее ближе, закрывая собой. Вскоре уже было не различить даже собственных пальцев. Девушека испугалась, что ослепла. А после раздался крик - ужасный, дикий, душераздирающий. Будто бы чужеродный для человеческого горла. Кричал не Юмэй. Эми не знала, сколько это продолжалось, девушку трясло, она спрятала голову на груди у Инари. Даже вечно расслабленный и готовый ко всему лис на этот раз был напряжен, как струна. Наконец тьма начала отступать, неохотно, хватаясь когтями за все, до чего могла дотянуться. Эми выглянула из-за Инари. Юмэй все так же сидел рядом с телом Камико. Кажется, ничего не изменилось. - Не смотри, - шепнул до странного серьезный куницуками огня. Но Эми уже посмотрела. От того, кто раньше был гениальным ученым, любящим мужем и страшным тираном, ничего не осталось. Ну, если не считать ошметки мяса и плоти, валяющиеся по всей поляне, вперемешку с частями тел его солдат. Повезло, если у кого-то из них сохранилась хотя бы часть туловища. Вся поляна, что раньше была усыпана редкими благоухающими цветами, теперь была мертва. Вместо бутонов на ней распускались все оттенки красного, а земля пропиталась болью, кровью и отчаянием. Девушку затошнило. Она отвернулась, снова пряча голову в груди любимого, оплакивая потерю той, кого даже не знала толком, но кому была обязана жизнью. Юмэй не двигался. В небе все кружил черный ворон, будто не находя сил улететь.