Эпилог

Весна пришла рано. Птицы щебетали в лесу, что сбрасывал оковы зимы, готовясь вновь красоваться зеленью пышных деревьев и красками красавиц-цветов. Семидесятая весна без нее. Через двадцать лет после боя возродилась Сэйрю - Сусаноо, так и не смирившись с потерей истинной любви, не отходил от нее ни на шаг. Они растили двух милейших дочек, скрывшись от всего мира в одном им известном месте. Такое радостное событие для Тэнгу стало как удар под дых. Нет, он не смирился с утратой и не перестал горевать. Но Сэйрю, все с той же залихватской улыбкой встретившая его в один прекрасный день, подарила ему самое ужасное - надежду. Юмэй больше не мог спокойно уйти из этого мира, как хотел раньше. Надежда, гадкая, гадкая тварь, уже расправила крылья в его грудной клетке, ломая ребра. Он не мог и жить. Не мог даже дышать без нее. Если бы Камико знала, как он ненавидел ее! За то, что ушла не попрощавшись, за то, что вообще пришла в его жизнь, за ее улыбку и смех, что снились ему каждую ночь. За то, что позволила наконец почувствоать, что такое любовь. За то, что отняла это так же быстро, принеся лишь боль такую, что не вынести даже принцу теней. Инари и Эми, Сарутахико и Узумэ, и даже Сусаноо и Сэйрю заглядывали в царство Тэнгу стабильно раз в год, привозя подарки, рассказывая истории и надоедая постоянным шумом. На самом деле все они проверяли, не свел ли великий полководец счеты с жизнью. Нет, черт возьми, он не мог! Не мог, и ненавидел, и боялся, и надеялся. И было так больно, постоянно, чертовки больно. Днем, когда шелестела листва и пел ветер. Ночью, когда Камико во снах улыбалась, смеялась и целовала его и когда плакала, кричала от боли и умирала на его руках. Он не знал, какие сновидения доставляли ему большую боль. Однажды Эми и Инари приехали не одни. Они не посещали Тэнгу три года, хотя в его обители время текло незаметно. Вместе с вечно веселым куницуками огня - в присутствии Юмэя, даже слишком веселым, - и будто светящейся изнутри Эми, в комнату, держась маленькими ручками за родителей, вошла маленькая девочка. С белоснежными волосами, темно-карими глазами, пухлыми губами и двумя очаровательными лисьими ушками. А улыбалась она точно как Инари - хитро, но так очаровательно. - Знакомься, это дядя Юмэй, - при подобном обращении Тэнгу скривился. - А это наша дочь, Камико. Принц теней вскинул голову. Впервые за пятьдесят лет он позволил себе небольшую улыбку.

***

Камико уже исполнилось двадцать. Она бегала быстрее отца и затмевала красотой даже мать. Тэнгу часто навещал их, дарил подарки, но не оставался. Чужое счастье, как бы мелочно это ни было, приносило не успокоение, а горе, так и не притупившееся временем. После одного из таких визитов, в начале весны, Юмэй сидел в живописном месте на краю своих владений. Отсюда, с невысокого холма, открывался завораживающий вид на поле, усыпанное цветами. Несколько проворных ручейков сбивались, чтобы стать полноценной горной рекой, гордо несущей свои кристальные воды. На холме раскинулся гигантский, величественный дуб. Под ним и нашла свое последнее прситанище первая любовь Тэнгу. Не найти лучше места для той, что боялась навсегда остаться в четырех стенах. Что улбылась восходам и любовалась звездами. Солнце как раз начинало очередной поход по небесам. Золотые рассветные лучи падали на надгробие. Простое, без помпезности. Только для них двоих. Юмэй ведь тоже лежал там, внизу, рядом с ней, даром что пустая оболочка все еще шаталась по земле. - Знаешь, я все еще тебе ненавижу, так что не обольщайся, - Тэнгу смахнул пару листков с могилы. - И не знаю, сколько еще выдержу. Даже Узумэ не говорит ничего ободряющего, а значит, надежды нет. Так почему я все еще здесь? Почему добровольно живу в аду, скажи? Слова, не громче шепота, вырвались изнутри, от глубин измученной души. - Почему, любовь моя? Юмэя накрыла вековая усталость. Не выдержав, он осторожно прилег под дубом, одной рукой все еще поглаживая холодный камень.

***

Его разбудил дикий гвалт. Тэнгу не был уверен сколько часов, дней или месяцев он провел в одной позе, у могилы Камико. Но теперь он, наконец, будто очнулся от очень долгого сна. Карасу видись вокруг него несобранной стаей, наперебой крича так, что в ушах стоял звон. Его сила на них не действовала. Они бесновались, кружили из стороны в сторону и будто звали его глубже в лес. Юмэй не сопротивлялся. Повинуясь какой-то невидимой силе, он, неуклюже ступая, побрел в чащу, будто во сне. Снова был восход. Деревья только-только распускались. Получается, он пролежал совсем недолго, или прошел год? Он шел и шел, потеряв счет времени. Сквозь густые чащи, глубокие овраги и шустрые реки. Почему не полетел? Такая мысль даже не пришла ему в голову. Наконец, стая карасу разлетелась в стороны, открывая взору Тэнгу маленькую, уютную поляну. Весь лес враз замолчал, прислушиваясь к дыханию мироздания. Но поляне, в окружении цветущей вишни, стояла она. В белом платье, с длинными каштановыми волосами. Абсолютно зеленые глаза смотрели прямо, не отрываясь. От тела все еще исходило почти незаметное свечение. Тэнгу знал, что оно означало. Так выглядели те, кто только возродился. Но он не мог, не хотел поверить в то, что видел. И тем не менее не мог не верить. Камико выглядела точно так же, как в их последнюю встречу и в то же время совершенно иначе. Из взгляда пропала затравленность, страх и нервозность. Лицо разгладилось, избавляясь от вечной морщинки между бровями. Камико больше не горбилась. Но самое главное было не это - она улыбалась. Спокойно, умиротворенно, тепло. Так, будто наконец нашла покой. Будто наконец стала именно той, кем всегда должна быть. - Я слышала, как ты меня звал, - голос был ее, хоть слова и давались девушке с трудом. - И я пришла так быстро, как смогла. Юмэй не верил, что возможно было познать такую боль, что терзала его на протяжении семидесяти лет. Но познать такое счастье? Это было чуть ли не больнее. Принц теней, великий полководец, Тэнгу, вселяющий ужас, наконец проснулся от долгого сна. И улыбнулся так, как не улыбался никогда - открыто, не скрывая эмоций, так, что появились морщинки вокруг глаз и ямочки на щеках. Теперь он тоже был тем, кем всегда должен был стать.