Часть 1

Взрывы и грохот битвы. Обыденность вынужденного кровопролития. Мне осточертело, противно, но приходится. Снова. Без жалости, без пощады. Энергия цвета копоти не оставляет шансов. Мне даже не нужно вкладывать в механические отработанные удары желание убить. Всё равно фатально. Вправо, влево, за спину. Я не смотрел на них, не видел их лиц и глаз, полных ужаса и решимости, только пятнистые всполохи энергий, гаснущих во тьме, подобно звездам. Визг Чумы, радостный смех Войны, молнии и крики, запах крови. Лишь одно заставило остановиться, растеряться, удивиться, хоть это и сложно. Вики. Глупая, сумасбродная. Я только что выпустил её из темницы, приказав улетать, но кто бы сомневался: она здесь, в гуще кровавой бойни. Без сил, без возможности защитить себя. Отчаянно смелая и безрассудная. Держит меч Войны. Что-то шевельнулось в груди, разливаясь по венам обжигающей волной ярости. Шепот в голове усиливался по мере приближения к Всаднику, я с трудом контролировал себя. Но легко распознал новое чувство, не знакомое доныне, чужеродное. «Взять меч всадника может только тот, кто способен его убить», — подтвердил Война с мальчишеской беззаботной улыбкой, подойдя к Вики, чем заставил меня взглянуть на него по новому. «Если Война полюбит тебя, ты сможешь его убить». Я не винил её. Сам пошел на всё ради цели. Но мысли против воли осаждали голову. «Что она чувствует? Как далеко зашла?» Перед глазами замелькали образы: грубые руки всадника, сжимающие её бедра, его губы на её коже… Ненависть. Мне оставалось только медленно выдохнуть, хоть желание оторвать ему эти руки было сильно, как никогда. Выхватить у неё меч и проткнуть его насквозь, хоть знал, что не смогу. Глупо и пытаться. Война говорил с ней о любви. Беззастенчиво, открыто, словно они были наедине. И она… бросила меч, не сумев свершить задуманное. А мне показалось, что в этот самый момент его лезвие пронзило мою собственную грудь. Я слаб перед ним. Ничтожным, жалким, выдающимся лишь тем, что родился всадником. Это осознание душит, проливает яд в кровь, отравляет и разрушает. Как будто мне недостаточно вечной битвы собственных личностей? Противостояния света и тьмы, где на одной чаше весов мощная яростная и в то же время холодная, всесжигающая ненависть с примесью боли, одиночества, колючих ледяных шипов брони. Зачем оборонять крепость, если внутри неё уже бушует пламя мятежей? Философский вопрос. Если бы мог, затянулся сигаретой или выпил бутыль этого чертового глифта, лишь бы забыться, лишь бы не чувствовать. Нельзя. Сам же говорил, что равнодушие хуже всего, за него я и ненавидел Шепфа, а теперь избрал своим оружием и защитой. Идиот. Судьба всегда лупит по лбу раскаленной булавой собственных убеждений и табу. Окунает в чан тех пороков, которые мы так презираем в других, и держит там с головой, пока их отрава не впитается, вгрызется в кожу. Пока не станет с тобой одним целым. Война убивает меня одним своим присутствием. Чует мою слабость перед ним, смотрит с такой заинтересованностью, что мне с трудом удается сохранить лицо и не вырвать ему глаза. Чем он мог зацепить Её? Вопрос, что мучает сильнее влияния Всадника. Жжет по ночам мучительной ревностью. Уничтожает. Почему она не убила его, хотя могла? Купилась на банальные слезливые речи? Что было между ними? Что он себе позволил? А что позволила она? Рука невольно сжалась в крепкий кулак, побелели костяшки пальцев. Нравилось ей? Кого представляла, когда была с ним? Или отдавалась всецело? Остаётся только гадать и стирать с лица ладонью нелепое мучительное наваждение. Этого ещё не хватало: терзаться ревностью, когда сам своими руками и холодом оттолкнул Вики от себя. Глупо ждать лояльности и понимания… глупо надеяться… Я для неё монстр и предатель, пусть так. Я ведь в самом деле предал, поставил между нами точку, встал на сторону врага. Она имеет право не прощать. Имеет право увлечься другим… Тем, кто сможет окружить её любовью и нужной ей заботой. Но почему Война? Всё же Вики права: я не способен испытывать человеческих эмоций… а потому и не понимаю чужих чувств.