Часть 14

      Так, потеряв старых друзей (а были ли они друзьями?), не до конца обретя новых и обрастя новыми тайнами, Астра и ехала в Хогвартс.       — У тебя другие мозгошмыги, — ласково заметила Луна. — И ты подарила свою душу тому, кто когда-то дал часть своей души тебе.       Они с Луной были одни в запертом купе, наложили защиту от подслушивания.       — Я просто почувствовала, что ему это надо, — улыбнулась Астра. — Именно это. Совсем как ты говорила. Подожди… Так, нет. Ты сказала, он дал мне часть своей души?       — Ну да. — Луна блаженно улыбнулась. — Ты не знала?       Астра вздохнула.       — Я бы не удивилась, но ты сказала, что он сделал это «когда-то». То есть давно. Он сделал это давно?       Луна пожала плечами.       — Я всегда тебя знала вместе с ним. Ты всегда хорошо справлялась с его мозгошмыгами, а у него их много. Хотя сейчас всё меньше.       Астра вздохнула снова. Это был тупик. Луна говорила только то, что видела — а Астра не могла представить, когда они с Эстером могли встретиться в её детстве. Её родители не могли дружить с родственником Волдеморта, работающим на Пожирателей Смерти.       И вообще, что значило то, что он дал ей часть своей души? Часть — это что? Если бы Луна не сказала, что он дал ей её давно, Астра бы подумала, что это о любви. Но он влюбился в неё только сейчас. Значит, это было что-то другое.       — Не думай о том, что не можешь понять сейчас, — беззаботно сказала Луна. — Оно придёт само, позже. А если не придёт, то и не надо. Я вот никогда не думаю о том, что вижу.       Астра редко спорила с Луной. Она не любила этого делать, потому что Луна всегда оказывалась права. Поэтому она лишь улыбнулась.       — А о чём мне думать?       — Не надо думать. Лучше расскажи мне то, чего я не знаю.       — Я летом познакомилась с милым молодым человеком, — послушно начала Астра. — Я нашла его, когда заблудилась в лесу. Он так мило испугался, когда понял, что безоружен передо мой, а я с палочкой… Мы потом ещё с ним гуляли. Говорили о прошлом, и он вдруг понял, что не помнит ничего, что было во время войны. Ты знаешь, он не Пожиратель, но воевал за Волдеморта. Он вообще родственник Волдеморта. Но это неважно, он хороший… но он понял, что ничего не помнит. Я подумала, что Волдеморт мог ставить на нём эксперименты. Что-то вроде этого. А в конце прогулки он подарил мне букет цветов. Астр, как наши с ним имена, ведь я Астра, а он Эстер. А я почувствовала… я не знаю, я точно знала, что делать, хотя никогда такого не делала и даже не думала об этом. Я сплела ему венок из части этих астр и пожелала, чтобы моя душа всегда была с ним. Мне было… наверное, я просто знала, что мне надо сказать именно это. Вот.       Луна склонила голову, и сейчас был тот очень редкий момент, когда она выглядела серьёзной и задумчивой.       — Я дала тебе этот дар на счастье всех, — сказала она. — И на твоё счастье тоже. Если этот дар подсказал тебе именно это, то он не может быть неправ. Все дары имеют свою волю и свою правду. И он тоже. Значит, так было надо.       Астра улыбнулась.       — Спасибо, — ответила она. — Я надеюсь, это ему помогло.       — Ничего не бывает зря. Не помогло — так ещё поможет. — Луна вмиг растеряла серьёзность и беззаботно улыбнулась, смотря, по своему обыкновению, сквозь Астру. — А дальше что было? — спросила она совсем легко, даже по-детски.       — А потом на меня напали дементоры. А Эстер почувствовал, что я в опасности, и пришёл меня защитить. Со своим деловым партнёром, который оказался мистером Геллертом Гриндевальдом, но это не очень важно. Он так и сказал, что почувствовал, что я в опасности. А ещё он видел одно моё воспоминание. Это из-за души?       — Конечно. Вы ведь почти обменялись душами. Я думаю, ты тоже сможешь почувствовать, если он будет в опасности.       Астра просияла. Это именно то, что ей было нужно. Возможность помочь Эстеру — это было просто прекрасно!       — А дальше был суд, — вдохновенно продолжила она. — Министерство решило исключить меня из школы — я ведь им всем теперь не нравлюсь, страшно не нравлюсь. Так вот, я ведь пыталась вызвать патронуса, хоть у меня и не получалось, но я ведь всё равно пыталась, вызывала его. А это — магия вне Хогвартса, нарушающая Указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних. Они, видишь ли, не верили, что там были дементоры. Так вот, он явился свидетельствовать в мою защиту! Они с Дамблдором обвиняли министерство в том, что это само министерство послало дементоров! А министр потом обвинил его в том, что он пытался подлизаться к Дамблдору! Но на суде и выяснилось, что он — родственник Волдеморта. Правда, все подумали, что он и есть сам Волдеморт. Кроме Фаджа, который очень глупый, и поэтому не подумал. Но, в общем, он защищал меня… Но, к сожалению, мы не можем общаться. Я боялась, что миссис Уизли читала бы мои письма, поэтому я никому не писала. А мои письма от незнакомца она тем более прочитала бы.       — Откуда ты знаешь? — удивилась Луна.       — Помнишь, как ты сказала мне, что в моих письмах были чужие мозгошмыги? Когда я в прошлом году жила у миссис Уизли.       Луна снова склонила голову.       — Я тоже в прошлом году была внимательнее. Это не были мозгошмыги миссис Уизли. Это были мозгошмыги профессора Дамблдора.       Астра вздохнула.       — Тем более. — Потом встрепенулась. — Подожди, это значит, что моя Хедвиг сначала летела к профессору Дамблдору, а потом к тебе.       Луна поправила волосы и сделала странный жест рукой.       Сегодня её серёжки представляли собой два необработанных камешка, замысловато оплетённых простыми белыми нитками. Астра точно знала, что Луна делала эти серёжки сама, потому что почувствовала, что эти камешки хотят быть с ней.       — Хорошо, что для письма Эстеру я взяла сову Блэков… — пробормотала Астра.       Сову Блэков она нашла в совятне — она была очень старая и очень злая. Все эти годы за ней ухаживал Кричер, и она точно так же, как и он, всех ненавидела. Она исклевала Астре все руки, но не послушаться не могла.       Астра сказала миссис Уизли, что взяла сову Блэков, потому что её Хедвиг слишком приметная, и люди Волдеморта могут перехватить её и узнать, где живут её дядя с тётей. И прийти и их убить.       Но она плохо думала о миссис Уизли. Той и в голову не приходило читать её письма.       Это делал Дамблдор.       А ей самой даже в голову не пришло спросить у Кричера, как зовут спасшую её сову.       — Вы не можете общаться… — медленно сказала Луна, посмотрев в окно. — А почему ты не можешь прийти к нему в сон?       Астра не удивилась. Она знала, что Луна наверняка предложит что-нибудь такое.       — Я не умею, — сказала она. — Я не великий менталист.       Луна покачала головой и усмехнулась — как будто серебряные колокольчики зазвенели.       — Прости, — сказала она. — Я забыла.       Астра вздохнула.       — Я понимаю, что ты умеешь приходить в сны, — сказала она. — Но ты — это ты. А я — это я.       — Я не могу прийти к нему в сон, я его никогда не видела, — возразила Луна. — Однако ты права. У тебя свои дары, у меня — свои, и лишь каплей в море я могу поделиться.       — Это не слишком важно, — утешительно сказала Астра. — Я только недавно поняла, какая же я глупая. Я сначала страшно боялась, что он не поверит моему письму и подумает, что это я так не хочу с ним общаться и нашла дурацкий способ мягко отшить. И практически только что я поняла… Он понял, что я изображаю Гарри Поттера. Он не отвернулся от меня, даже узнав это, а я ещё беспокоилась из-за какого-то письма. Я… знаешь, я точно знаю, что он в меня влюбился.       Луна повертела в руках свою серёжку.       — Как его полностью зовут? — неожиданно спросила она.       — Эстер Салазар Гонт, а что?       — Я напишу ему. Мы вложим твоё письмо. Только у меня нет совы, а школьным совам я теперь не хочу доверять.       — Я дам тебе денег, — решила почти счастливая Астра. — Ты пошлёшь их своему отцу, он купит сову и отправит тебе!       Луна покачала головой.       — Ты не должна давать мне денег. Это же будет моя сова.       — Это будет подарок, — возразила Астра и тут же полезла за кошельком. — Сколько стоит сова?       — Не знаю? — чуть удивлённо отозвалась Луна. — Я никогда не думала о покупке совы.       — Держи десять галлеонов, — решила Астра. — Если будет не хватать, скажи, я дам ещё.       — По-моему, это даже много, — решила Луна.       Астра пожала плечами.       — Пусть твой отец купит самую лучшую, — просто сказала она. — Знаешь, мне ведь особо не на что тратить деньги. Сладости, мантии, учебники, подарки друзьям. Ну вот, это и подарок. — Луна убрала деньги в свой кошелёк. — Лучше расскажи мне, как прошла твоя поездка на Кольский полуостров. Вы нашли морщерогих кизляков?       — Нет, мы только отыскали их следы. Один раз мы его спугнули. Ты же знаешь, они очень пугливые. Мы шли по следу, по лесу, знаешь, там такие красивые леса…       ***       — Милорд, мы нашли нашего старого информатора из Ордена Феникса, Мундунгуса Флетчера. Он, правда, пытался удрать… — Питер Паркинсон нехорошо усмехнулся. — Конечно, есть и Северус, но, я слышал, вы ему не доверяете…       — Северус не позволит заблокировать себе воспоминания о нашем разговоре, и так или иначе поделится ими с Альбусом, — подтвердил Эстер. — Когда я выясняю от него всё, что мне надо, я просто стираю ему память. Давай сюда этого Флетчера, с ним очень неплохо бы пообщаться.       Паркинсон без лишних слов ввёл Флетчера. Тот был мрачен и недоволен, но не боялся. Он помнил, что в прошлом Тёмный Лорд его хоть и пытал, но за информацию платил.       — Добрый вечер, милорд, — поздоровался он.       — Очень добрый, — согласился Эстер. — Ты, говорят, снова вхож в некую пародию на тайное общество, называемую Орденом Феникса.       — Правильно говорят, милорд, — охотно подтвердил Флетчер. — Как вы воскресли, так меня Ремус Люпин и нашёл. Говорит, мол, собираем старую гвардию. А нет — так сотрём память и иди восвояси. А я что — дурак память терять? Мне моя память дорога как память, хе-хе. Ну, я и пошёл. К тому же, Дамблдор платит, а вы и того больше платите.       — А чего ты сбежать пытался, если я того больше плачу? — с усмешкой поинтересовался Эстер.       — Так, это, Дамблдор теперь не того требует. Раньше же ему надо было, чтобы я по Лютному шлялся да искал ваших поставщиков, россказни о том, у кого вы что купили, кто в ваши егеря подался… а теперь что? То Отдел Тайн поохраняй, то Гарри Поттера… А у меня, между прочим, тоже дела есть! Я бизнесмен, а не бездельник!       — Так, а причём тут я?       — А я подумал: а вдруг вы тоже… ну того… этого! Не того требовать будете? А ну мало ли?       — Не буду, — усмехнулся Эстер, делая вид, что поверил в его ложь. — Мне совершенно не нужно, чтобы ты что-либо охранял, с кем-либо дрался или занимался другими подобными вещами. У меня на это есть свои люди. А ты мне нужен ради информации. Садись и рассказывай мне, что вы там обсуждаете на собраниях вашего ордена. У вас ведь по-прежнему есть собрания?       — Есть, милорд, — закивал Флетчер, садясь в дорогое кресло поместья Малфоев.       — Вот и отлично. Рассказывай. Можешь не по порядку.       — Ну, милорд, основная задача Ордена сейчас, когда Гарри Поттер уехал в Хогвартс — охранять Отдел Тайн.       — Это я знаю, — заметил Эстер.       — Ну так откуда же я знаю, что вы знаете, а что — нет, милорд? До того мы ещё и Гарри Поттера охраняли, и я охранял… мне в этом его городке, Литтл-Уингинге, всё казалось, что он уж больно на девчонку похож, а как в штаб-квартире посмотрел — так нет, нормальный пацан. Кстати, милорд, за сто галлеонов я вам адрес штаб-квартиры сообщу, она под фиделиусом.       — И они хранителем тайны назначили тебя? — Эстер приподнял бровь.       — Нет, милорд, но я могу украсть бумажку с адресом, написанным рукой Сириуса Блэка. Сириус Блэк — хранитель тайны.       — Хорошо, — сказал Эстер. — Принесёшь эту бумажку — получишь сто двадцать. Что ещё интересного?       — Эстер Гонт, милорд. Новый заместитель министра. Вы ведь о нём знаете?       — Допустим. И что же с ним делает Орден Феникса?       — Орден Феникса не знает, кто это, милорд. Дамблдор сначала думал, что это вы, но потом Гарри Поттер убедил его, что это — ваш родственник. После суда над Гарри Поттером все только и делали, что обсуждали Эстера Гонта. На собраниях все простраивали возможное происхождение, цели и дальнейшие действия этого Гонта. Вам будет интересно об этом выслушать?       — Про происхождение — допустим, нет. А вот про всё остальное — более чем.       — Хорошо, милорд…       Раздался стук в дверь, вошёл Люциус Малфой. Оглядел Эстера, Питера Паркинсона и Мундунгуса Флетчера.       — Милорд, могу ли я присутствовать? — спросил он.       — Я бы даже сказал, что тебе желательно присутствовать. Мистер Флетчер желает сообщить нам мнение Ордена Феникса насчёт некоего Эстера Гонта.       Малфой посмотрел на Эстера удивлённо. Однако скрыл это как можно скорее и уселся на свободное кресло.       — Итак, мистер Флетчер? — Эстер пошевелил рукой.       — Да-да, милорд. Для лорда Малфоя повторю, что Гарри Поттер убедил Дамблдора в том, что Эстер Гонт — это не милорд, а его родственник. И Дамблдора очень волнует то, откуда этот молодой человек взялся, почему сам Дамблдор не помнит его по Хогвартсу, на чьей стороне он воевал и воевал ли вообще, почему защищал Поттера… И много чего другого.       — И какие же у Дамблдора аргументы против того, что это могу быть я?       — Вы не стали бы защищать Поттера, милорд. Ни от дементоров, ни, тем более, от министерства. Более того… Пожалуйста, не пытайте меня, милорд, я всего лишь хочу повторить вам слова Дамблдора, который повторил слова Поттера… Он сказал, что, когда Поттер видел вас на кладбище, когда вы только возродились… Он сказал, что вы настолько безумны, что оказались бы неспособны адекватно вести себя в суде. — Флетчер некоторое время помолчал, в страхе съёжившись, но быстро сообразил, что пытать и убивать его за такие слова никто не будет. — А ещё Поттер сказал, что Эстер Гонт залечил ему ссадину, чего вы бы точно делать не стали.       — Весьма чудесно, — заметил Эстер. — И какие же у Дамблдора мысли насчёт того, кто такой этот Эстер Гонт? Мой родственник, а дальше?       — В Ордене считают, что в Хогвартсе этот человек учился с другой фамилией и с другим вторым именем, поэтому Дамблдор его не помнит. После этого он уехал куда-то за границу, а сейчас вернулся. Зачем — не слишком ясно, однако Дамблдор считает, что в сложившейся ситуации Эстер Гонт хочет притвориться вами.       — О, как интересно. Только ещё более интересно то, почему я не узнал этого от Северуса…       — Потому он не верен вам, милорд, — с готовностью сообщил Флетчер.       Он явно хотел остаться единственным информатором милорда, чтобы требовать с него больше денег.       — Это я и без тебя знаю, — отмахнулся Эстер. — Беда в том, что всё, что он мне сообщает, он сообщает мне неосознанно и недобровольно. Так что мне интересно, что могло заставить его приложить дополнительные усилия к защите своего сознания.       — Страх за Люциуса Малфоя, милорд, — охотно продолжил всех сдавать Флетчер.       — За меня? — Малфой приподнял бровь.       Эстер усмехнулся.       — Ещё интереснее. Так, и, Люциус, что ты натворил?       — Самому интересно, — легко сообщил Малфой, уже почти до конца уверившийся в том, что обновлённый милорд пытать не будет. — Однако Северус и правда считает себя моим другом.       — А ты не считаешь? — уточнил Эстер.       — Смотря что требуется, — уклончиво ответил Люциус. Потом вздохнул. — Впрочем… Северус хороший друг. Он никогда не сделает ничего, что мне действительно помешает. И он достаточно хорошо меня знает, чтобы понимать, что действительно мне помешает.       Эстер усмехнулся веселее.       — Ну, так и что же натворил наш дорогой Люциус? — поинтересовался он у Флетчера.       Флетчер был тем хорош, что на Малфоя не оглядывался. Как нацелился всех сдать в угоду милорду, так и следовал намеченной цели.       — Дамблдор считает, что Эстер Гонт решил притвориться вами, и для этого собрал группу своих сторонников среди Пожирателей Смерти. Теперь эти сторонники, среди которых есть и Люциус Малфой, пользуются вашим незнанием ситуации в министерстве и распускают слухи о том, что Эстер Гонт — это вы.       — Какой он коварный, этот Эстер Гонт, — заметил Эстер, ухмыляясь. — Однако. И что же это воплощение коварства планирует делать дальше, когда убедит всё министерство в том, что является мной?       — О, милорд, он собирается тайно избавиться от вас. Скорее всего кто-либо из Пожирателей Смерти, из его сторонников, поднесёт вам яд. Мистер Гонт же не знает, что вы воскреснете ещё раз… Впрочем, если после этого все Пожиратели Смерти перейдут на его сторону, вас настоящего будут принимать за самозванца, и никто не будет вас воскрешать.       Однако Эстер подался вперёд раньше, чем Флетчер закончил говорить.       — Дамблдор сказал, почему я воскресну ещё раз? — резко спросил он.       Флетчер заметно растерялся.       — Нет, милорд… Он вообще упомянул это только мельком. Никто даже не обратил внимания…       — А ты обратил?       Цепкости Эстеру было не занимать.       — Нет, милорд. Я так, процитировал…       — Ладно. Так, значит, Эстер Гонт намерен убить меня, занять моё место, подчинить себе моих соратников, убедить всех, что он — это я… А потом захватить министерство и проводить свою политику, что наверняка уже начал делать. Я ничего не упустил?       — Нет, милорд.       — Отлично, а зачем он прямо сейчас вводит в заблуждение министерство, если ему надо вводить в заблуждение моих соратников?       Слово «Пожиратели» Эстеру теперь страшно не нравилось.       — Чтобы легче было вводить в заблуждение ваших соратников, — отрапортовал Флетчер довольно бодро. — И чтобы потом, когда он захватит вашу власть, ему было легче подчинять министерство.       — Весело, — прокомментировал Эстер. — Это всё?       — Всё, милорд. Какие будут указания?       — Пока что — после каждого собрания Ордена лично информируешь Паркинсона о том, что на собрании обсуждалось.       — Ясно, милорд.       — А теперь пошёл вон. Питер, заплати ему.       Когда они вышли, Эстер наконец не выдержал и расхохотался.       Люциус, наоборот, был страшно возмущён.       — Он при мне же совершенно не стеснялся меня сдавать!       Эстер Люциуса игнорировал.       Отсмеявшись, он обратился к ещё одному пустому креслу.       — Ну и зачем был маскарад с невидимостью?       В кресле появился весёлый Гриндевальд.       — Мало ли, твой Альбус всё-таки выпотрошит ему мозги.       — Чёрт, — подорвался Эстер. — Я забыл заблокировать ему воспоминания!       И он быстро вышел из комнаты, надеясь, что Паркинсон ещё не рассчитался с Флетчером.       Похоже, то, как много нового он о себе узнал, впечатлило его слишком сильно.