Часть 3

      Шляться вне дома практически постоянно и абсолютно постоянно считать дни до днюхи было совершенно невыносимо. Мест я не знал, а потому пару раз был бит дружочками Дадли. Ничего-ничего, ещё посмотрим, кто кого – я-то прекрасно знаю, кто я есть, и не хуже них знаю, кто есть они.       Дурсли не особо меня удерживали – скорей они были рады, что я от них постоянно линяю. Мешковатая одежда нисколько не волновала – я и так практически никогда не носил ничего по фигуре, ещё с детства забивая на внешность.       Школу я закончил легко, хотя привыкнуть к английским порядкам было мне трудновато. Я чуть ли не спал на уроках – слышал всё это не раз и даже нарочно делал ошибки. Убавилось во мне за последние годы тяги к хорошим оценкам, а вот незаметным мне пока быть хотелось. Здесь я бобик, здесь мне лучше никуда не высовываться.       О чём я жалел – так об отсутствии нормальной (читать – любимой) музыки. До Элени Фурейры и прочих греческих и турецких певиц далеко, Сабатон за горами, да и наушников мне взять неоткуда. Да и из плеера, даже если достать, такое себе. Это ж почти как колонка, так же кринжово. Mūsica ē columellā perit: iuvenculī moriōnes idcum ambulant, как у нас (у меня, ни у кого больше) говорилось.       Хотел заняться физподготовкой, но я ж ленивое такое создание, что а-а-а… И ладно. Под конец я даже забил на ДЗ – чёрт с ним, всё одно в Хогвартс. Единственное, чем реально занимался я в школе – так это английской орфографией. Английское правописание – та ещё штука; я, несмотря на хорошее знание языка, имел её в проседающем виде в том числе из-за чтения англоязычных фанфиков в оригинале (вы же не полагаете, что они написаны грамотно?). Ну и потому что тут мне явно передалось знание инглиша только на уровне самого Гарри.       Язык нужно было подтягивать в любом случае, и я раздобыл у Дурслей книгу (нашёл в туалете, там ещё были страницы повырваны) про литературный английский язык, которую теперь везде носил с собой и почитывал, почитывал знатно. "Семья" пропажи не заметила.       Всё-таки попробовал поставить я голос. Делать это одному – такая идея, но что-то всё-таки получилось. Наверное, это выглядело странно – пацан, где-то в парке разговаривающий сам с собой и контролирующий произношение, выговор…       Я планировал играть голосом, обычно говорить несколько свысока, ленно, надменно, тягуче и сладко, для чего листал книжки – у Дурслей их было много, но выполняли они роль декораций – и цеплял красивые фразы. Даже анекдоты перечитывал, чтобы потом, будь случай, вворачивать.       Письмо пришло в день, когда Петунья решила покрасить старую форму Дадли в серый – для меня, как я понял. Смотреть на это без смеха было действительно сложно. Я чувствовал себя как в каком-то дурном сериале. Не совсем ощущал себя Поттером, скорее его тело – игрушкой для своего разума, и потому даже издёвки Дурслей не особо меня задевали. Я стоически терпел желание их подкалывать, благодаря чему относительно нормально питался. – Гарри, принеси почту, – скомандовали мне.       Я не стал огрызаться и сразу пошёл к ящику. Письмо было там. Я незамедлительно отложил его в сторону, и, сдав остальное, отошёл в угол комнаты и публично, театральным (или, как мне казалось), жестом, вскрыл его. – Мне написали из Хогвартса, – сказал я, нацепив нужное выражение лица и торжествующе улыбнулся.       Внутри меня бушевала настоящая буря чувств, я боялся дать петуха. – Что? Ты… – задохнулась Петунья. – И поеду я в Хогвартс, да-да, так что покраска одежды прошла впустую. – Откуда ты знаешь? – прошипел Вернон. – Оттуда. Я ж ненормальный, – ещё раз улыбнулся я, ошарашивая Дурслей резкой сменой поведения.       Пожалуй, в мешковатых донашиваемых шмотках Дадли я смотрелся комично – строил тут из себя величество. – Сову в ответ желают, ждём спама письмами, вестимо, – я предупреждающе поднял руку, когда Вернон попытался выхватить у меня письмо.       Мужик замер, когда я сделал вид, будто вот-вот щёлкну пальцами. Никогда не умел, кстати. – Ты ж стал нормальным, – прошипел он. – Я симулировал, поверь, – ухмыльнулся я и прошествовал в чулан, где закрылся на эдакую щеколду.

***

      Когда Дурсли чутка отошли, им пришлось переселить меня в старую комнату Дадли. Я совсем забыл об этом моменте. Знатно они обеспокоились узнаванием колдунами адреса, знатно. – Дурсли, милые, – речами я издевался как мог, а они все перемены в поведении списывали на изначальную ненормальность, – родители мои обучение там уже, скажу так, оплатили. И, если не явлюсь, поверьте, хуже – вам, – раскрыл я суть проблемы Дурслям.       Дурсли ожидаемо поистерили, но всё-таки согласились и принялись ждать Хагрида на мой день рожденья – я предсказал его появление. Тучи писем не было – видать, имелась магия, показывающая, в курсе ль ученик. – Давай и правда откроем, они могут, – Петунья висла на Верноне, не желающем отпирать дверь на ночь. – Ну, выбьет, – дёрнул я плечами, и мужчина всё-таки согласился.       Как и в каноне, явился он в полночь.