Часть 4

      Хагрид был… Широким. Высоким, но при этом ещё и широким. Он говорил с заметным акцентом – не тормознуто, не как придурок, а именно с заметным акцентом. Учитывая, что он человек Дамблдора, я сделал вид, будто ничего не знаю и о волшбе узнал впервые из письма. Дурсли сразу же возмутились, но Хагрид принял их утверждения за попытки отговориться.       С нескрываемым удовольствием и улыбкой я слушал его рассказ, в который раз перечитывая уже затёртое мною – я чуть ли не в обнимку с ним спал – письмо и список требуемых принадлежностей. Вернон – моё внушение удалось – рыпаться даже не думал.       Я спал у себя в кровати, и разбудил меня стуком в дверь с утра рано Хагрид – он устраивался внизу, на диване. Петунья, завидев то, морщилась – не шибко был чистым.       Мы обсудили наследство родителей Поттера – моих, поправил я себя, всё ещё вживаясь в роль – я "предположил", что мне что-то осталось. Потратили немало времени на то, чтоб упаковать в здоровенный чемодан мои скорбные пожитки - помнится, мне туда ещё котёл пихать, в чемодан этот, а котёл... В общем, это котёл. Учитывая, какой ужасный хабар у меня тут... Придётся заказывать нормальную одежду по почте. Вряд ли, конечно, у Малкин продаётся всё, что мне надо; придётся выкручиваться. Надеюсь, существуют каталоги для совиной почты.       По пути в Лондон я расспросил Хагрида о Министерстве; пришлось безразлично кивнуть, когда Хагрид сказал о том, что магам лучше скрываться.       Маги умеют размножать продукты и сидят по своим норам, пока кое-где магглы пухнут от голода. Да-да, лучше. Опустим момент, что проблема могла бы решиться перераспределением уже произведённых продуктов и то, что корень её в финансовой невыгодности такого распределения, ибо даже небольшая группа магов могла бы сделать такое перераспределение для на него способных куда более, признаться, заманчивым. Займусь на досуге?       "Дырявый Котёл" лично я бы назвал "Дырявой Дырой". Местечко выглядело откровенно помойно. Узнавшие меня волшебники бросились пожимать руку; как бы не оторвали! С взрослыми я не зарывался и сцен не устраивал – просто вежливо уделил время каждому. – Это – профессор Квиррелл...       Я посмотрел на носителя Володи и выдохнул, понимая, что этого бобика мне придётся наверняка угандошить. – Очень приятно, – ответил я, улыбнувшись, и мы распрощались.       Смотрелся Белкин паршиво. Не смешно, как можно подумать, а прямо паршиво. Не знаю, почему так многие находят смешными дёрганность и заикание, но лично я в них смешного не вижу. К тому же, знаю, что Квиррелл лишь очень правдоподобно всё симулирует. Не очень ясно, правда, с какой он делает это целью – что изменилось бы от того, что он вёл бы весь год свой предмет как нормальный препод? Волдеморт приказал испортить подготовку первакам? Правда?       Слишком поздно я вспомнил, отвлёкшись на мысли о Квиррелле, то, что надо б запомнить входной код в Переулок. И я не понял, запомнил его я или всё-таки не запомнил. В любом случае, я был уверен, что код забуду.       Больше всего Косой мне напомнил базар. Я по-настоящему страстно озирался по сторонам, ловя и впитывая в себя всё увиденное – волшебники, ещё только начинавшие утром собираться в толпу, уже торговали вразнос и с прилавков, перекрикивали друг друга и торговались подобно настоящим арабам. Всегда мечтал побывать на настоящем восточном базаре и поторговаться. Чую, что будет у меня тут такая возможность.       Носили колдуны и колдуньи кто что горазд. Большинство – мешковатые мантии-робы, и не очень ясно, было ли что-то под ними, некоторые – подобия халатов, плащей или чего-то более современного. Мелькали цветастые колпаки и шляпы; практически всё тут было по-средневековому пёстрым, попугаечным. Я видел нескольких учеников Хогвартса; часть из них носила чёрные школьные мантии. Никакого галстука, как в фильме, на них и в помине не было, но имелись нашивки с именами.       Я улыбнулся, увидев за витриной котёл из чистого золота – сразу ясно, такой для работы с кислотой нужен.       Явились мы в Гринготтс. Кривокосое здание держалось, впрочем, явно не на соплях и не магии – было видно, что оно отстроено таким совершенно намеренно. Гоблины смотрелись… Отталкивающе. Сразу было видно, что они – живые. Не куклы, не графоний, как в фильмах. Из-за степени детализации они вызывали "эффект зловещей долины". Я малозаметно тряхнул головой, когда представил, что они могут сделать своими зубами.       Первый раз в жизни катался на американских горках. Нет, повторять мне не хочется. – Ло-о-о, – протянул я, оглядывая открывшийся сейф. – Скажите, Крюкохват, а это ведь всё, что оставили родители, верно? – Верно, мистер Поттер. Доступ к сейфу Поттеров был передан вашему отцу вашим дедом Карлусом Поттером незадолго до его смерти, и сразу же после вашего рождения ваш отец приказал сделать вам ключ.       Золотишком любовался я с нескрываемым удовольствием. Здесь и сейчас начиналась, как думалось мне, казна возрождённой Республики.       Галлеон весил где-то под пять грамм. На одной стороне – прикольный дракошка и серийный номер, на другой – "Гринготтс" кельтским шрифтом и чья-то морда в профиль. Кстати, отмечу, что курс 17 серебра к золоту – штука весьма историческая. Учитывая, что миг магов, как видно, живёт ограниченным количеством металлов или же, пожалуй даже скорее так, имеет лишь ограниченное кол-во металла в обороте (то есть галлеон стоит не столько же золота, сколько весит, а куда больше), то бишь ограниченную денежную массу, сохранение ещё республиканского курса времён эдак Зенона выглядит логичным. Золото не особо было в ходу за пределами Ромеи, и потому даже в веке пятнадцатом, когда вроде бы и был принят Статут, курс был где-то пятнадцать к одному. Вот с кнатами всё сложнее, тут уже действительно не ясно, что они курили. Я решил спросить. – Мистер Крюкохват, а вот галлеон – он стоит столько золота, сколько содержит? – Галлеон стоит дороже содержащегося в нём металла, – гордо ответил гоблин. – Любой гоблин способен отличить настоящий галлеон от поддельного. – То есть нельзя просто так обменять галлеоны на маггловские фунты, купить золото и получить больше галлеонов, чем было изначально? – Мы не простофили, мистер Поттер, – оскалился гоблин довольно. – А вы занимаетесь инвестициями? – Мы не торгаши, мистер Поттер, мы – хранители золота, – кажется, он обиделся.       Меня передёрнуло. Мало ли, ещё укусит, зараза. – И содержание сейфа наверняка стоит денег? – Десять галлеонов забираются из вашего сейфа на связанные с содержанием сейфа расходы ежегодно. – Благодарю, мистер Крюкохват. И никаких, – я показательно, но изображая натуральность, хихикнул, показав кавычки пальцами, – "проверок крови" на наследство вы, конечно же, не проводите. – Что за вздор, мистер Поттер. Волшебники никогда бы не подпустили гоблинов к своей крови. Тем более, – мне показалось, или гоблин скривился, – чистокровные.       Хагрид удивлённо наблюдал за нашим разговором. – А ты смышленый, оказывается, Гарри. Во-от что знаешь. Всё, хватит, тебе будет достаточно. – Хагрид, – покачал головой я. – Я лучше запасусь заранее. Да и у меня даже нет нормальной одежды. – О, – только и ответил мне Хагрид.       А чё? Он привык, он маг, он не понимает, что на мне надеты как бы обноски и что собирали в чемодан мы кое-что, мягко говоря, малочисленное и ненормативное. В общем, уболтать его на сумму побольше оказалось раз плюнуть. Он поворчал о том, что я прогуляю наследство родителей и сказал быть аккуратнее с тратами, но в целом не мешал – уважает здоровяк права личности.       И ещё это убедило меня в том, что я всё же в каноне. Не дамбигаде. Нет, Дамблдор, конечно, гад, что, будучи президентом МКМ проводит слишком беззубую политику и не использует свой потенциал для прогресса, но деньги из сейфа он вряд ли ворует (плюс я ещё не знаю его реальных возможностей, мало ли, он действительно напрягается?), никаких "взрослых сейфов" не скрывает и никаких распоряжений держать меня в нищете не давал. – Ну, пойдём тебе за одеждой и формой… Ты сам сходишь? – спросил Хагрид.       Его, бедняжку, неслабо тошнило после тележки. Бледный был, как поганка. – Конечно, Хагрид. – Едем учиться в Хогвартс? – спросила меня мадам Малкин, стоило мне войти в лавку. – Ты по адресу, у меня тут как раз ещё один клиент к школе готовится. – Именно та-ак, мадам Малкин, – кивнул я, улыбнувшись. – Но не только. Я бы хотел приобрести и простую одежду. Скажите, вы шьёте на заказ?       Всяческих трусов и носков в магазине не было, а жаль. Просить пошить на заказ ещё и их? Увольте, Малкин явно этим не занимается. На крайняк завалюсь к Дамблдору и потребую на день отпустить меня за вещами к магглам, если уж ничего этого заказать совой невозможно. – Конечно. А что тебе нужно? – Я бы хотел чёрную, белую и… А вышивку делаете? – За плату. – Конечно. И тогда чёрную с белым отшивом. И серебряными пуговицами. Рубашки это. И штаны. Шаровары себе представляете? – Скажи, что именно тебе нужно. – Широкие штаны, тоже шёлковые. Чёрные. Три пары. Там главное – резинки, – кажется, она не поняла, что такое резинка, – хорошо, завязки на поясе и на каждой из ног снизу, на щиколотках. – Я поняла. Чары комфорта, чистоты, прочности, самопочинки? – Все перечисленные. – Прекрасно. Сейчас вас измерят.       Я стоял ровно, пока вокруг меня летала одинокая рулетка. – Ещё бы пояс парчовый. Парчу имеете? – Сейчас принесу, выберете, – мадам Малкин отлучилась. – Привет! – услышал я голос Малфоя. – Тоже в Хогвартс?       То ли он переигрывал, то ли действительно имел насто-олько надменный голос. Сам-то я пытался говорить скорее сладко и немного игриво, по отношению к сверстникам – вот сейчас на нём проверю – снисходительно, а этот… – Воистину, – я улыбнулся. – Мой отец, – Малфой явно гордился своим отцом, с таким почтением и чувством превосходства были сказаны эти слова, – сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки… – дальше он вещал, что хочет потащить родителей за мётлами и возмущался, что первакам нельзя их иметь. – А у тебя есть своя собственная метла? – Обязательно будет, – ответил я. – Метла – не роскошь, а средство передвижения.       Малфой хмыкнул. – А в квиддич играешь? – вот тут я посмотрел на него мило-мило, как на какого-то простофилю и идиота: – Квиддич? Это игра, где исход во многом зависит от случайной траектории полёта снитча, а все игроки являются придатком к ловцу?       Малой внезапно задумался и резко замолчал. Кажется, он хотел сказать, что играет, но заподозрил что-то неладное. – Как тебя зовут? – Я Гарри Поттер, – с безразличной улыбкой ответил.       У того челюсть выпала на пол. – А.. А я.. Я – Драко Малфой. – Ты играешь в квиддич? – спросил я его. – Дурная игра, и опасная, – через силу выдавил он, явно стремясь угодить национальному герою. – Игра-аешь, – я улыбнулся, немного плотоядно показав зубки.       Белобрысого пробрало. – Ладно, – махнул я рукой.       Мычал уже Малфой. Я вышел победителем. Даже заметив Хагрида, он промолчал – заработали в головушке шестерёнки, понял, что великан со мной, что великан мне явно понравился и что великан-то немножечко великан, а он ему – так, козявка. – Встретимся в Хогвартсе, – я кивнул, когда Малфой на негнущихся ногах пошёл на выход.       Я ликовал. Поставил на место этого бобика. Помнится из канона, он тут про Слизерин заливать собирался. Не стал, милый, отказался от планов моего попуска, ибо сам был попущен. – Ваша парча, – подошла мадам Малкин.       Я выбрал серебристую с чёрным, красную с золотом и фиолетовую с серебром и золотом. – Давайте вот эти три. И тогда ещё одни штаны, белые. Можно ещё, помимо школьных мантий, одну чёрную шёлковую, с узким поясом, тоже парчовым, и ещё белую с вышивкой? И тобу. Она же дишдаша. Представляете? – Белую арабскую тобу? – я поддакнул. Мадам Малкин удивилась такой просьбе от школьника, но кивнула. – Можно. С вас… – я пропустил число мимо ушей, ибо денежки были, – галлеонов. – Вам ещё понадобятся именные таблички. Вы, мистер… – Поттер, я Гарри Поттер, – кажется, улыбка становилась моим фирменным приёмом.       Я искренне надеялся, что она выглядела не дебильно. – Рада вас видеть, – искренне сказал мадам Малкин, но раболепства и восхищённости не стала выказывать.       Уважаю.       Зачарованная иголка сама вышила на бирках моё имя, а потом пришила их к мантиям. – Ваш заказ будет доставлен совиной почтой в течение недели, – я отчитал галлеоны из кошелька, радостный и довольный. – Отлично. Всего вам хорошего, мадам Малкин! Спасибо!       Я вышел к Хагриду, и мы принялись за мороженое.