Часть 8

– Гарри! – офигел Рон, когда я купил с тележки на нас всего понемногу. – Бери, – я покровительственно улыбнулся, невзначай потрепав рыжего по макушке.       Вот к этому надо было приучаться; трогать людей в прошлой жизни я просто так не умел и крайне стеснялся. Исключением была, конечно, всяческая групповуха. Ещё после попадания я порешил, что пока все тут ещё мелкие, надо максимально внагную, не получая ответки и вне любой сексуализации заломать личные границы всем, кого хочу видеть в своих рядах. Такое – если регулярно практиковать – должно ставить меня в позицию взрослого по отношению к неразумным детишкам, или в позицию хозяина по отношению к всякой домашней скотине.       Не шибко приятно, мне в том числе, но для дела поможет.       Всё-таки очень удобно попасть в избранного, которому все изначально, пусть раз-два, но в рот смотрят. Даже если отбросить наличие наследства (видно, что не самого большого, но достаточного) и – предположительно – сильную врождённую магию (если сила магии вообще врождённая штука; терзали меня сомнения, ибо система маггл-сквиб-колдырь уж очень схожа с работой рецессивного гена, и в таком случае от ДНК зависит лишь факт наличия колдовства), возможностей у меня было гораздо больше, чем в случае попадания в кого угодно другого. Ну, может быть, кроме Дамби, Люциуса или Волди, хотя последний – под огромным вопросом, ибо уже конченый маргинал. – Она всегда забывает, что я не люблю копчёную говядину… – Рон достал бутерброды. – Меняемся, – я передал ему пирожок и с удовольствием забрал суховатый бутерброд.       Соусы я любил очень ситуативно, а потому Ронина еда мне зашла на ура. Тем более, с копчёной говядиной.       Я садистски схватил за лапку шоколадную лягушку и медленно зажевал по частям. – А у магглов, кстати, изображения на фотографиях не двигаются и никогда не исчезают, – я показал вкладыш с Дамблдором, который поспешил исчезнуть. – Правда? – Рон вылупил зенки. – Кривда, – усмехнулся я. – У магглов кроме фотографий, где ничего не двигается и не исчезает, есть ещё видео. Чтоб его смотреть, нужен специальный экран, но он показывает когда-то совершённые движения и воспроизводит записанный ранее звук. Его можно останавливать, прокручивать заново… А лет через тридцать магглы научатся брать фотографию, и, используя специальный алгоритм – программой зовётся – превращать её в видео с персонажем, говорящим нужным голосом нужные слова и нужным образом двигающимся. – Ва-а-ау. – А ещё лет через сто эти экраны станут такими тонкими и дешёвыми, что их можно будет носить или вклеивать, как фотографии. Цивилизация, Рон.       К драже со случайным вкусом я решил не прикасаться вообще. Ещё чего, жрать вероятностные козявки. Мне вот интересно, а если у кого аллергия на, скажем, апельсины, а попадётся апельсиновое – оно её вызовет?       В купе зашёл пухловатый пацан, готовый расплакаться. – Извините, – замялся он. – Вы тут не видели жабу? – Здравствуй, Невилл, – мило поприветствовал его я. – Попробуй спросить у старост. Наверняка они смогут воспользоваться манящими чарами. – Точно! – просиял он и метнулся кабанчиком. – Голова-а-а, – протянул Рон, когда затворил за Невиллом дверь, на которую я мимолётно показал – "закрой, мол, сделай доброе дело". – Не запирай, к нам ещё подойдут, – я улыбнулся. – Может, она давно померла, а может, и спит… – Рон потряс свою крысу. – Разницы никакой. Выглядит одинаково, – он испытывал к Коросте-Петтигрю явное отвращение, ещё не успел привязаться, и это было хорошо, учитывая, что скоро со своим питомцем он явно расстанется. – Вчера я пытался её заколдовать, чтоб она стала жёлтого цвета – подумал, что так она будет смотреться поинтереснее. Но… Ничего не вышло. Я тебе сейчас покажу, смотри, – он полез за палочкой в чемодан.       В чемодан, Карл! Не в карман, в чемодан. Нет, понятно, что пользоваться ей он ещё не умеет, но у меня уже складывалось впечатление, что он всё-таки фанонно-туповат. Или это все маги туповаты, во что тоже верилось довольно охотно. Оно и понятно – наличие сложнообъяснимой силы под рукой, которая не поддаётся нормальному научному изучению, напрочь отбивает желание применять научный метод и логику, вызывает их атрофию в обществе. Вы не сможете узнать законы физики и даже подметить их существование, если перед вами есть крайне сложная штука, которая постоянно их нарушает, даже разучитесь мыслить в том направлении. Вы бы не научились математике, если бы при сложении в кучку двух и двух яблок перед вами в пятидесяти процентов случаев из ниоткуда возникало бы пятое. – Я куплю тебе новую. Сомневаюсь, что тебе эта подойдёт, Рон, – вздохнул я, глядя на то, как он пытался запихать внутрь палочки вылезающую шерстинку единорога. – Никто не видел старост? – внезапно открылась дверь купе, и внутрь заглянула…       Вот тут я выпал в осадок, пусть и с трудом того не показал. Гермиона всё-таки была темнокожей, но не выглядела, как стереотипная афроамериканка с теми чертами, что ошибочно приписываются всей негроидной расе. Будь я сильнее в этнологии, сказал бы, откуда именно у неё предки; вроде бы как-то похоже смотрелись малагасийцы, но это не точно. Может, просто мулатка.       Это чё значит? "Дитя" – канон? Если так, то это убивает всю логику работы Маховика и херит практически что угодно. Я очень-очень надеялся, что это попросту совпадение и отклонение от книг, в которых – я точно помнил срачи по этому поводу – один раз всё-таки упоминалось, что Гермиона была, видимо, светлокожей. – Невилл потерял жабу, и теперь ищет старост, чтоб они помогли ему её искать. – Ах-ах-ха-ха-ха! – я рассмеялся.       Вот это номер, конечно. – Прости, Гермиона, я не знаю, где старосты. Это я посоветовал Невиллу к ним обратиться, – девочка немного офигела от того, что я знаю её имя. – Заваливайтесь. Найдётся ваша жаба прямо перед Большим залом, в котором потолок зачарованный, – я нахально (надеюсь, вышло) подмигнул Гермионе. – Мы встречались? – заинтересовалась она. – Не-а. Но я много что знаю. – Гарри много что знает, – кивнул Рон. – Рад познакомиться, Гермиона Грейнджер и Невилл Лонгботтом. Имя мне Гарри Поттер, – я сдвинулся к окну и похлопал рукой рядом с собой. – А я – Рон Уизли, – представился рыжий. – Ты действительно Гарри Поттер? – Гермиона на него даже не посмотрела, ожидаемо уставившись на меня. – Можешь не сомневаться, я всё о тебе знаю. Я… – Ты купила несколько книг вне списка, в которых упоминалось моё имя, – я кивнул. – Не уверен, что всё в них написанное – настоящая правда. Зато я знаю, что ты – дочь стоматологов, без каких бы то ни было магов в семье, была приятно удивлена, получив Письмо. И знаю, что ты уже выучила наизусть все учебники, – будто бы извиняясь развёл я руками. – А вот этого уже не написано ни в каких книгах.       В этом мире – не написано, не поймаете! – Ты читаешь мысли? – Гермиона вскинул бровь. – Нет. Я просто очень много знаю, о-о-очень много. Ты можешь считать меня тёмным богом, убившим текущего тёмного лорда чтобы стать следующим, – я сдержал смех; Гермиона улыбнулась, показав крупные зубы. – Так что я хочу себе огромный молоток и корону с тремя камнями. – Я тоже читала Сильмариллион! – воскликнула Гермиона, оправдав мои ожидания. – Дай пять! – мы хлопнулись ладонями, и она уселась рядом.       Никто уже и не помнил о жабе. – А Рон собирался показывать придуманное своими братьями заклинание перекраски вот этой крысы, – поделился я. – Оно ж не сработало, – потупился он. – Я хочу посмотреть, – категорично заявила Гермиона. – Покажи ей, Рон, – уже почти скомандовал я. – И мы тоже посмотрим. Правда ведь, Невилл?       Тот мелко закивал. – Глупая крыса, перекрасься в жёлтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет! – Рон неумело махнул палочкой.       Ничего не случилось. – Это, очевидно, неправильное заклинание. Я уже опробовала некоторые заклинания, и они все подействовали, – Гермиона не хвасталась, а просто надменно сообщала факты. – На какой факультет собираешься попасть, Гермиона? – Я хочу верить, что буду в Гриффиндоре, – ответила она. – Похоже, что это лучший вариант. Ладно, мы пойдём искать старост. – Ну, удачи вам в поисках, – я развёл руками.       Хотел было их удержать попробовать, но вряд ли бы вышло. Потому лучше не пытаться. Да и вещи они в своём… Своих? Купе явно оставили. Гермиона и Невилл ушли. – Не знаю, на каком буду я факультете, но… – пробурчал Рон. – На Гриффиндоре, конечно же, с братьями, – встрял я. – …Но, надеюсь, мы с ней окажемся на разных… – он пихнул палочку обратно в чемодан. – Теперь мне кажется, что Джордж нарочно его придумал, чтобы надо мной подшутить. – Воистину так.       Мы помолчали. – А за какую команду по квиддичу ты болеешь? – Я не азартен, – ответил я обтекаемо, ибо знал, что Рон к квиддичу привязан и сейчас критиковать игру – значит вступать с ним в лишний конфликт.       Тема, к тому же, совершенно пустяковая. Мы пялили в окно, когда дверь купе открыл Малфой. – По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Это верно, – блондин хмыкнул, оглядывая меня.       Решимости у него явно прибавилось. – Крэбб и Гойл, – я вольготно кивнул, не вставая с полки, – Драко. Ро-он, – протянул я, когда тот закашлялся, скрывая смех, – не стоит смеяться над чужими именами. К сожалению, мы крайне редко их по-настоящему выбираем.       Драко, хотевший было сделать выпад, замялся – он явно не понимал, защитили его или же оскорбили. Проглотив пассаж в адрес Рона, он обратился ко мне: – Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всём разобраться, – он протянул руку для рукопожатия. – Буду рад твоей помощи, Дра-ако, – я проигнорировал руку и похлопал его по плечу, отчего лицо Малфоя пошло едва заметными розовыми пятнами.       Знали б вы, чего мне это далось – при наличии тут двух бугаёв-то. Как бы сейчас не зарваться… Впрочем, я знал, что они трусливее, чем выглядят. – Вот только я сам выбираю свой Внутренний Круг, – как невзначай я заметил, – и за непрошенные советы можно… – я поднял брови; дальше будущие слизеринцы додумали сами, тут же побледнев.       Вроде бы Драко должен был говорить что-то про то, что мои родители не знали, на чью сторону встать. Была не была! – Я, признаться, я немножечко не пойму, – я легонько повёл подбородок, – вы жаждете общения с победителем Тёмного Лорда, но, кажется, считаете его противников "не той стороной". Не находите странностей? Дра-ако?       Они побледнели ещё сильнее. – Вы подумайте, подумайте над моими словами. Я впустую не говорю, ребятиш-ш-шки, – с лёгкой улыбкой я прошипел. – Отребье очень легко меняется с высшим классом местами, тебе ли не знать, милый мальчик. А присоединяться – присоединяйтесь. С книгами и с деньгами. Особенно – книгами. Спроси, Драко, отца – есть у него одна такая, пустая тетрадочка, неприметная… Принадлежала… Кое-кому. Непременно спроси! – крикнул я ему вслед.       Младопожиратели попытались вроде как с достоинством удалиться, но не особо-то получилось. – Ты дружишь с Малфоем?! – возмутился Рон.       Я плюхнулся на полку. – Рон, Рон, – покачал головой. – Я – не дружу. А вот он уж очень хочет общаться с тем, об кого убился хозяин его белобрысого батюшки. И я собираюсь тем по-ользоваться, – я растёкся усмешкой. – Смекаешь? – Ты хочешь выглядеть тем-кого-нельзя-называть! – с восторгом понял Рон. – В его глазах. Побудет на моих побегушках. – А что за тетрадка? – Дневник Неназываемого, – легко ответил я. – Опасный тёмный артефакт, dēlendus 'st. Должен быть уничтожен.       Тут вошла Гермиона. – Мы всё уже уладили, – пояснил я. – А ещё нам лучше бы поторопиться переодеться. Ты была в кабине и балакала с машинистом. – Отку… – Я много знаю. Много. Отнюдь не всё. Так что, позволишь переодеться? А ещё у Рона грязь на носу. Вот тут, – она действительно там была. – Он знает.       Главное не заиграться, вызывая вот такой вот суеверный ужас. А то потом начнут требовать предзнания о ситуациях, которые я не помню, или тех, что пойдут, когда мы изменим ход событий. Быстрее бы поставить себя в положение настолько высшее, чтоб никто даже не думал с таким обращаться ко мне. Не факт, что получится, и вот тогда… Это был самый спорный момент, признаться.       Гермиона вышла. Мы натянули школьные мантии; поезд замедлял ход. Близился Хогвартс.