Глава 15. Невидимая тьма солнечного дня (от лица Ларенцо)

Никогда. Никогда не любил я судьбу с её дурацкими шутками. Кем?.. Кем надо быть, чтоб столкнуть меня с ними?.. (Ладно Юлас... Но Маура...) Не думал что ещё когда-нибудь... Надеялся, что больше никогда не увижусь с ней. Рыжая ведьма. Нить прошлого. Живое воспоминание, давно захороненное на окраине моего мировосприятия, теперь восставало из пепла, продираясь через толщу отрицаний, тянулось своими тонкими пальчиками к поверхности. На озёрах рассудка хрустнул лёд. Пошли трещинами надежды забыть былое, пошёл трещинами весь мир, воздух, да и я сам... Я хватался за воспоминания, но в них не было и капли хорошего, а разве может быть лучше, коль в жизнь мою вернулась она?.. Бесчувственный человек, умеющий слишком хорошо играть. Одержимый человек, словам которого сложно не подчиниться. Человек... А... Человек ли? До сих пор ли она ищет то, чем ей не суждено обладать? До сих пор ли придерживается своих теорий? Смирилась ли она с тем, что я ушёл? Хотя, впрочем, всё равно... Всё равно... Ах, всё ли? Боясь поднять взгляд на треснувший мир, на ощупь пробираюсь куда-то... Куда-угодно, лишь бы сгусток живого воспоминания не был близок ко мне... Однако вскоре на моё плечо опускается рука. Холодная рука, холоднее которой не бывают даже стальные тесаки. А ведь так много их побывало в этой руке... Холоднее этих пальцев может быть разве что душа. Душа человека, в человечности которого я сомневался. - Я и слова не сказала, а ты уже боишься, - сетует Маура, - Ты как переживал вечно по мелочам, так и переживаешь... Стискиваю зубы. - Говорят, что преступление - как верёвка, связывающая людей. - Не похоже, что ты скована какой-либо верёвкой. - Очевидно, произошла ошибка и повязали тебя и только тебя. - Или я сам себя повязал? - И пол века не прошло. Умные мысли. Надо-же! - а далее её голос звучит совсем близко, - Уже не веришь всем теориям которые я выдвигала... Затыкаю уши. Что-нибудь полезное из разговора с Маурой я вряд ли бы вынес. Иногда хорошо быть немного знакомым с человеком. Сразу понимаешь, чего от него ждать... Иду вперёд, но что-то мне подсказывает, что не так уж и просто от неё отделаться, вот она и догоняет меня: - А ты всё так же веришь всему, что слышишь? Ты так же... Послушай! Я с тобой разговариваю! Ты так же введёшься на шантаж? - Кто, кто, а вот спутники наши ведутся. Велись, - говорю себе под нос, но Маура всё равно меня слышит: - И даже Алекс? Серёжа? Что-то не верится... С чего ты взял? Проверял что-ли? Не уж то... Поток воспоминаний проскальзывает через черепную коробку. Меня передёргивает: - Хватит, Маура. У тебя есть стоящие мысли? Ты можешь сказать хоть что-то дельное? Повисает тишина. Пытаюсь держаться холодно, но время тянется как смола, и вскоре становится страшно. - Кое-что дельное у меня есть, только оно тебе не понравится, - наконец нехотя, равнодушно говорит Маура, - только открой глаза. Невольно размыкаю веки. Реальность пошла рябью, чёрными и серыми точками, что слились в причудливые узоры и силуэты. В мою руку опускается пистолет. - В нём три пули, - свидетельствует голос где-то вблизи, - Чтобы закончить "дело". - "Дело"? - Самое последнее наше совместное дело. - Ты... - заглатываю воздух, как рыба, - Ты... Тварь! - Тихо. В наши отношения не должны вмешиваться посторонние. Особенно, Жигмонт. Дыхание и пульс резко возвращается в норму. - Жигмонт? Ты хочешь сказать, что Юлас - и есть тот самый... - Именно. Пистолет выхватывается из моих рук. И силуэт исчезает среди точек. Вновь закрываю глаза, остаюсь в полной темноте. В какой момент я перестал видеть мир? Как только вернулась Маура? Раньше? А видел ли я его хоть когда-то таким, какой он есть?.. Видел, наверное. В детстве. Тогда, когда я, не задумываясь, взирал на реальность, широко распахнув глаза... Потом всё усугублялось, но было терпимо. Да и все вокруг говорили, что с возрастом восприятие мира меняется... Так почему сейчас по наклонной всё поехало? От чего я сейчас не могу как раньше? Вот возьму и смогу! Приоткрываю глаза, цепляюсь взглядом за ближайшие предметы, и так, шаг за шагом, по памяти и интуиции бреду к месту хранения вещей: углублению в палубе перед штурвалом, где мы любили беседовать или просто проводить время. Вот и сейчас там собрались все как-то не сговариваясь, от нечего делать. Это было лишь предположением: я видел только четыре размытых силуэта, но и они лучше, чем бесконечная тьма. Опускаюсь рядом и вслушиваюсь в разговор. Сергей говорил, что прошло больше недели. Гибралтарский пролив должен был быть пройден дня два назад, но он так и не показался на горизонте. Мои спутники были крайне обеспокоены. Все, кроме Юласа. Он подбадривал остальных стихами, в которые я, признаюсь, не вслушивался. Смотрел на них, но не видел. Ничего не видел. Не осознавал, что происходит. Будто во сне... Смутно осознавая, что дальше так продолжаться не может, закрываю глаза и пытаюсь сконцентрироваться на том, что слышу. Это всегда получалось лучше, чем воспринимать мир какими-либо другими способами. - Серёж, показания компаса верны? - Вероятно. - Уверен? - Уверен. - Тогда почему?... Почему столько дней прошло, а мы... А где мы? Что не так с расчётами?.. Небольшая пауза. Пустая пауза. - А не могли ли мы ночью пройти Гибралтарский пролив? - поинтересовалась Маура, - Дня четыре назад туман был густой. Течение шло на нас, так что могу предположить, что это было Канарское. Вода холодная для Средиземного моря, да и для океана; а Канарское течение холодное, может, мы идём против именно Канарского течения? Долго ли? И все снова молчат. Я не понимаю почему, не могу вникнуть в суть разговора... - Четыре дня как, - рассёк тишину Сергей. Да о чём они? О чём, accidenti?! Это ведь должно быть просто для восприятия, но чём больше я пытался понять, тем непонятнее звучала их речь... Как будто меня накрыли стаканом: не слышно, не видно... Только бейся о стены, подобно мотыльку... Решил, что всё-же слушать у меня не получается. Тогда решил на ощупь. Так или иначе, достоверное чувство - осязание. Так мне казалось, пока не нащупал что-то странное. Что-то живое. Похожее на лапу огромного существа. Твари, имеющие такие лапы обычно плотоядные и холоднокровные. Лишь секунда требовалась чтобы среагировать. Я отпрянул, открыл глаза, но не обнаружил ничего. То есть вот прямо вообще ничего. Тьма, покрывшаяся серыми точками. Чувствую, что дышу всё быстрее и быстрее. Но что-то же я трогал? Или это... Это... Это не хорошо! Это плохо! Явно плохо. Вскакиваю и несусь прочь, прочь от этого места!.. Бегу, путаясь в чёрной паутине тумана, не понимая где я и почему. Бегу осознавая, что неведомое существо гонится за мной. Или нет?.. Хотя, впрочем, какая разница? Всё равно я буду бежать пока не налечу на преграду. Но ничего не преграждало мне путь. Я понимал, что это невозможно, но продолжал бежать, задавая локтями углы тьмы. Кромешной тьмы, состоящей из точек - стёртых в порошок ломаных линий... Эти точки одна другой оседали на пол, издавая глухие звуки. Они не меняли тональности или громкости и раздавались через одинаковые отрезки времени... Ритмично... Слишком ритмично! Хоть сейчас сходи с ума...