Глава 14, Новая гостья и старая символика (От лица рыжего таракана).

На следующее утро море было спокойное, как это и бывает после недолгой бури. Двуногие продолжили плаванье. За штурвалом, как и полагалось, гордо расправив плечи и глядя вдаль, прищурив один глаз, стоял Серёжа. Вид у него был такой, будто в этой позе он провёл три века и три года и не меньше планировал простоять ещё. Алекс и Ларенцо приводили в порядок каюту, в которой, вчера, во время шторма, все вещи внезапно осознали, что лежать на месте - полная дрянь, а как известно, после мыслей следует и действие, им соответствующее, так что уборка была необходима. Юлас, как ни в чём ни бывало, наворачивал круги по палубе, нараспев зачитывая стихи, а Маура сидела рядом с вещами и украдкой косилась на меня. Стоп. Косилась на меня?.. Какое ей дело до таракана? Впервые будто в своей жизни тараканов видит... Я поспешил забиться в щель меж рюкзаками, да долго просидеть мне там не удалось. Вскоре я оказался зажат меж тонкими пальцами, и два любопытных узких чёрненьких глаза с интересом принялась меня изучать. Маура рассматривала меня молча, крайне равнодушно, будто держала в руках не Самого Рыжего Таракана, а такого... Тараканчика... Н-да уж... Уж больно я привык, что самое опасное существо на корабле (Ларенцо) меня остерегается. А тут на те - Маура! И что делать? Тут уж не меня бояться будут... Тут я бояться начну! - Зачем ты таракана так держишь? - Юлас объявился, словно почувствовав мой страх. - Да так... Думаю, насколько мне выгодно откусить ему голову, - задумчиво отвечает Маура, - Авось, мне станет противно? - А зачем тебе чувствовать противность? - Тут - главное слово ‐ чувствовать, - таинственно ухмыляется Маура, - Именно чувства делают людей людьми... Наверное. - Так ты воистину ставишь чувства выше разума! - Юлас сияет, - Неужели... - Нет, нас нельзя считать единомышленниками, - отмахивается Маура, так и не разжимая цепких пальцев, - Ты сам это понимаешь. - Хорошо, не буду, только... - тут Юлас мрачнеет, - таракана отдай. - Ну уж нет, - Маура приносит меня к уровню глаз, - Я его съем. - Пожалуйста! - Посмотрим. Стихи прочитай и, может, отдам. Юлас глянул вверх, наморщил лоб, будто припоминая что-то и нараспев прочитал: - И убивая ради зрелищ, Она тушила твой надежды огонёк. И ей плевать, что ты там мелешь. Внутри затух последний фитилёк. Что побудило сунуть нож в чужие рёбра? Какая сила движет тварью во плоти? Заденет ли её твоя молитва, Что так упорно ты сочинял в ночи? Нет, она безжалостно растопчет уголёк, Лежащий у сгорающих убежищ. Она изрежет твоей жизни стебелёк, Ведь убивает эта тварь лишь ради зрелищ. Маура ухмыльнулась: - Иронично. Кто автор? - Жигмонт. - Странное у него имя. Как кличка таракана. Эээ! А я тут при чём? Пытаясь выбраться из плена пальцев и кричу: - Уважайте чувства тараканов! Не сравнивайте их с писателями! Но меня никто не понимает. Маура лишь поднимается и направляется в сторону штурвала. - А таракан? - обиженно доносится ей вслед. Маура остановилась, схватила проходившего мимо Ларенцо, сунула ему в руки таракана и толкнув в сторону Юласа, направилась к каюте. Ларенцо сделал пару шагов. Остановился. Осознал произошедшее и... - А-а-а! Паук! - Это сэр Рыжий Таракан! - возражает Юлас, подбегая и выхватывая меня. - Убери, - требует тот, и стремительно удаляется. - Вот странный, - бубнит Юлас, поносит меня у глазам и шепчет, - Я... Давно хотел тебя спросить. Почему ты на ребро не ходишь? Можешь ведь, я уверен! Внезапно понимаю, что ответ "Да просто дела мне до твоего ребра нет" не подходит и я ляпаю: - Да схожу когда-нибудь... Юлас верит на слово. Радуется, будто я уже много раз побывал на ребре, будто сам меня там видел, опускает на палубу и, расправив руки, кружится на месте. Осознав вскоре, что он забыл обо мне так же быстро, как и вспомнил, я пополз в каюту. Двое людей, собравшихся там меня одновременно и напрягали и интересовали. *** Под дверью щель была большая. Туда проникнуть было легко, а далее - дело за малым: притаиться в углу и наблюдать. За столом сидел Алекс и перебирал документы. Те самые документы о прошлом Мауры, о прошлом Ларенцо. Не думаю, что он их изучал. Он прочитал их уже давно, а теперь перебирал, удивляясь тому, что каждое предложение знает почти наизусть. Кажется, он понимал, что занят бесполезным делом, но продолжал перебирать листы. Алекса ни капли не смущало что, Маура стояла за его спиной и тоже изучала бумаги. Мауру ни капли не смущало, что Алекс её уже давно заметил. Если взглянуть на всю картину в целом, Алекс просто показывал Мауре документы о её прошлом, только не знал, что Маура понимает, что он это делает нарочно. Наконец, долистав до конца, он гордо поднял глаза: - Мотивация. Какова твоя мотивация? Маура облокачивается на край стола: - А вы... - Ты, - поправляет Алекс. - А вы и впрямь догадливы, - упорно не меняет местоимения Маура, - Так неужели вы не можете предположить?.. - Я не могу? Смеяться изволишь... - Так предположи, - Маура снимает шляпку-котелок с Алекса, напяливает на себя и, подражая своему зрителю, замечает, - Однако у тебя не так уж много зацепок. Три попытки! Алекс откинулся на спинку стула: - Зависть? - А кому мне завидовать? Нет... Мимо! - Импульсивность? Ты вспыльчива? - Наоборот... - Месть? Маура сдвигает шляпку на глаза и нараспев произносит: - Лишь один раз. Но ведь вы и сами знаете, что моими руками было совершено куда больше преступлений. Вы всё ещё далеко, Алекс. Метод случайного тыка тут не подходит, и вы сами это понимаете. Хотите подсказку? - Нет. - Отлично. Тогда просто наблюдайте. Нацепила шляпку обратно на Алекса, развернулась и вышла. Повисла немая тишина. Внезапно слышу звуки. Ноты. Они появились в моих мыслях далеко, там, где вечно висит смутная пелена рамок мирского сознания, и внезапно начали приближаться, разгребая пустоту: Топ. Топ. Топ. Тон. Тональность вы-ыше. Быстрее, громче! Поверх вдруг - звук. И снова звук. И этот ритм ведёт на встречу. На встречу душам. Быстрее, друг! Пронзительно, за свиристелью я поднимаюсь. Сердца стук. Не уж то это - вдохновенье? Иль столь обманчивый недуг? Над чёрной лагуной, над пропастью, дюной быстрее и выше есть верхнее дно. Над плачущем камнем, над садом туманным, над нами средь неба сверкает… Ребро?.. Улыбкой встретила меня тамошняя хозяйка - горная ведьма-луна. Протянула руки, поймала мой дух и закружила тревожным чётким вихрем. И как со стороны я видел нас - две души, танцующие среди тумана - два символа. Шаг, шаг, поворот... - Ни уж то не знаешь ты, с кем танцуешь? - спрашивает она. Её улыбка кажется одновременно и самой доброй, которую я когда-либо видел, и самой жуткой. - Знаю. - Так почему же ты всё ещё тут?.. Вокруг них кружатся вороны, исписанные листы, а мелодия тут ныне тревожная. Хотя нет, мелодия та же. Просто души воспринимают её как тревожные постукивания барабана, завывание скрипки и ветра. Шаг. Шаг. По-во-рот... - Почему я танцую с тобой? Сложный вопрос... Просто давно не виделся с такими как я. С символами. - Символами? - в такт в волосах её проскакивает грозы. - Ну конечно. Туман невероятно густ и души летят над пропастями ребра, хранимые лишь чудом, верой и мелодией. - Так мы похожи? - Отчасти. Однако разница есть: лиши символики меня и я просто не буду проникать в эту историю, потому что я есть не только в этом мире. Лиши символики тебя и ты перестанешь существовать. Потому что ты - и есть символ. Горная ведьма-луна лишь смеётся в ответ: - То явление, что я символизирую невозможно избежать. Оно есть в каждом из нас и когда-нибудь возьмёт власть над телом каждого. Шаг, шаг и поворот. Поворот перед бездной. Секундная пауза и мелодия продолжается и мы летим в другую сторону. Далее диалог лишь немой. Души смотрят друг в друга, видят насквозь... "Рано тебе ещё..." Нутро её не такое уж и чёрное... "Знаю я, знаю..." А мелодия берёт своё: Пронзительно, за свиристелью не опускаюсь. Сердца стук. Не уж то это - вдохновенье? Иль столь обманчивый недуг? Быстрее: шаг и шаг, опять! Смелее: шаг и шаг опять! И громче, громче до предела! Не угасай, мелодия! На смерть ли ты пародия? Иль на любовь пародия? Не угадать! Разноголосые, пепел, прах Рассыпаны в твоих мечтах, Затёрты, залиты в лучах И всё горят во всех сердцах. И шаг влечёт за собой шаг. И шаг влечёт за собой шаг. И снова шаг, и снова шаг, И снова… - И снова? - переспрашиваю я, неспешно вращаясь на крутящимся стуле. Осознаю, что не заметил, как покинул историю. Ухмыляюсь. Зато я знаю, от чьего лица вести повествование.