Глава 21. Прозревший слепой (От лица Ларенцо).

Попытки видеть мир оставались попытками. Мне удавалось увидеть человека, или вещь, но любой объект влёк за собой уйму воспоминаний. Так себе воспоминаний. В еле уловимое мгновение, видений становилось больше, чем реальных вещей и я погружался в тёмную бездну прошлого. Пытался хвататься за края и выступы, но неведомая сила тянула всё ниже и ниже.. Ещё хоть как-то я находился в реальности, стоя за штурвалом. По крайней мере, я сжимал в руках руль, и, хоть я не видел, куда плыву, трепетный лучик надежды освещал моё сердце. В один из таких моментов ко мне подошёл Алекс и заявил: - Ты медленно заворачиваешь. Пожалуйста, выровняй штурвал. По привычке глянул вперёд, но ничего не увидел... Крутанул руль влево, на авось. - Не туда. Я испуганно вздрогнул. Исправился. - Ларенцо, - сказал Алекс и положил руку мне на плечо, - Что-то с тобой странное происходит. Я наблюдал за тобой сегодня. Ты будто слепнешь. Возможно, я говорю слишком прямолинейно, но... Нет, говорить тут - пустое дело. Я спрошу. Ларенцо, что с тобой? - Ничего! - почти инстинктивно воскликнул я. Кончики ушей предательски вспыхнули. Покраснели, наверное. - Нет. С тобой явно что-то происходит. Пойми, хранить всё в себе - дело дурное... Дай-ка штурвал. - Зачем? - Не туда ведёшь. Я отошёл и Алекс перехватил руль. - Если нужна помощь, обращайся. Стой. Посмотри мне в глаза. Тут стало страшновато. Я нехотя поднял взор, как мне казалось, на голос. - Что и требовалось доказать. Не туда смотришь. Поверни голову... Нет, в другую сторону. Ларенцо, что происходит? - Всё хорошо. Просто не выспался. Думаю, сейчас и исправлю это. - Как скажешь, - в голосе Алекса сквозило недоверие. Я развернулся и направился к каюте. Вскоре за спиной раздалось: - Дверь немного левее! И я врезался в стену. Отшатнулся и шагнул в сторону. - Лево не сюда... - Да не, Алекс! Я пойду... Пойду... И кинулся на носовую часть корабля. Однако на борт не наткнулся. Я уж начал сомневаться, туда ли я пошёл... Пробовал вернуться назад и с ужасом осознал, что ни на стены, ни на борт наткнуться не могу. Тогда припал к палубе... И усомнился, что это - палуба... Уж больно она сырая... Словно пропитана водой! Палуба, конечно, мокрая, но не на столько... - Ну вот, видишь? Ты уже на полпути... Поднимаю взор на голос. Ласковый голос, словно мелодия флейты. Да... Той самой флейты, что убивает всех, кто её слышит... Среди тёмного туманного пространства стояла девушка с белыми волосами... А оттенок её кожи... - Ты бледнее смерти! - Скорее, "бледна словно смерть"... Она рассмеялась: - Хотя... Пустяки. Формулировки и ничего более. Нет ничего глупее попытки перевести этот многогранный мир в массы символов!.. Кхм... Я тут не за этим... - А зачем? Она опустилась на колени, заглянула мне в глаза и улыбнулась. Эта улыбка, верно, хорошего не предвещала... Хотя... Давно я улыбок не видел. Мог просто с непривычки подумать о ней плохо... Подумать о ней плохо?.. О ней? Плохо? Как я мог?.. - Зачем ты тут? - возвращаюсь к своему вопросу. Глаза её зловеще сверкнули. - За тобой. - За... Мной? Она вскочила на ноги, откинула белые пряди с лица и протянула мне руку: - Да! Проблема в том, что прямо тут я не могу до тебя дотронуться. Тебе надо немного пройти самому... Ну же! Она протянула мне вторую руку и чуточку отступила назад. Неуверенно я поднялся на ноги. Шаг. Свет. Рука. Рука тянется к ведьме. - Давай! Не бойся! - ласково зовёт она. Шаг. Свет. Кость. Показалось? Её рука при вспышке не была обтянута кожей? Просто... Скелет? - Не переживай, - смеётся та, - Не суди по виду. Какое тебе дело до реальности? И впрямь... Нечего переживать, коль... Свет. Шаг. Борт. Упираюсь во что-то твёрдое. Преграда чуть выше пояса, перелезть - раз плюнуть. - Давай... Перейдёшь на эту сторону и дотянешься... Закидываю ногу. Свет. Океан. Стихия. Прямо перед глазами. На мгновение замираю. - Ну? - ведьма подходит ближе. Тянусь вперёд. Наши пальцы почти соприкасаются, как вдруг... Палуба уходит из-под ног. Сердце замирает... Внезапно кто-то хватает меня за футболку и швыряет назад. Я падаю, но уже в другую сторону. На палубу. На меня уставились широкие испуганные глаза и узкими зрачками. - Ларенцо! - меня хватают за плечи, за запястье, - Ты... Я не верю... Глазам не верю! Ларенцо, почему? Алекс? Алекс Уайлт... Какое ему дело до меня? Может, он догадался? Может, хочет спросить... Хотя, не похоже... Алекс смотрит в глаза и громко произносит: - Что происходит? Явно ведь происходит! Скажи... Я понял, что вряд-ли смогу всё объяснить, что не стоит даже и пытаться... А потом выложил всё. О том, как перестал видеть мир, как перестал понимать себя. О том, что пытался на мир смотреть, но не смог. О том, что объекты настоящего порождают бури прошлых воспоминаний... Алекс смотрел на меня круглыми глазами и, наконец, спросил: - И давно ли? - Давно... Что? - Прошлым живёшь? - С тех пор, как разучился жить настоящем. Я пытаюсь вернуться! Я пытаюсь открыть глаза, но не могу... - А ты пробывал смотреть в настоящее не через прошлое? - Не через... Кого? - Понимаешь... Опыт, который ты получаешь от жизни невероятно ценен и именно он формирует тебя, но если нести его весь... Это как будто с каждым шагом порастать новыми и новыми призмами и не сбрасывать старых... Новыми и новыми призмами... Призмами... - Алекс, простите... - Прошу. На "ты". - Прости. Мне пора. Я кинулся в каюту, схватил со стола зеркальце, что некогда притащил из города Юлас и обомлел. Из него на меня уставилось странное существо, отсвечивающее призмами разных цветов... Я в ужасе отбросил зеркало. Оно разлетелось на тысячи осколков... Испуганно отпрянул. - Поселилось в зеркале солнце, Средь гранёных осколков стекла. Смирилось, что не колыхнётся, Не оставив в пространстве пятна, - донеслось от куда-то сзади , - Но душа солнца яркая слишком - Выжигала сетчатку из глаз Забытого в призмах мальчишки, Что в зеркало глянул лишь раз, - этот голос я узнал. Юлас. Видите ли, провидец, - На коленях, вижжя от обиды, Закрывая руками лицо, Ожидая своей панихиды, Проклинал верных солнцу певцов... И я пытаюсь ответить Юласу, и мои слова, к удивлению, тоже складываются в стихотворные строки: - Но неужель нет выхода из положенья? Не уж то вечность порознь они - Тот юноша в оковах сожаленья И вечное светило утренней зари? А Юлас отзывался: - Нет третьего ли в отношениях этих? Не скрыт ли где-нибудь подвох? Но слеп тот юноша и не заметил Мышленья своего дурных даров. Лучи того светила преломляли Цветные призмы прожитых им дней. Они фотоны через себя пропускали И делали лучи в разы сильней. А в зеркало взглянуть хоть раз охото, Но, к сожалению, пока призм всех не содрать, Всё будет крайне тщетная забота: Попытки видеть мир, не увядать... Стихи Юласа прервал неразборчивый шёпот. Я опустился на колени и принялся собирать осколки разбитого зеркала, и чем больше осколков я собирал, тем громче становился шёпот: - Красивый мир мы видели в детстве, не так ли? А что же теперь? Неужели он гниёт? И внезапно я ему ответил: - Нет... В детстве мы видели самый настоящий мир, но с каждым годом обрастали всё новыми и новыми призмами. Даже самые яркие из них, накладываясь друг на друга, становились тёмными. Увидеть реальность можно лишь соскоблив с себя призмы, даже если их придётся вырывать с кожей! Пока не избавишься от костяного нароста прошлого, жизнь не увидишь такой, какая она есть... Однако после того, как это поймёшь, невольно задашься вопросом: "А хорошо ли это - видеть реальность такой, какая она есть?" Тут мой монолог стал походить на диалог: - А есть ещё вопрос. Я, то есть ты... Нет, я. Я сказал что призмы нарастают на кожу. - Я для образности. - Знаю. Но что, если человек полностью состоит из призм? - Интересная мысль. - Да... В таком случае вопрос лишь в количестве этих призм. - Нет, скорее в умении вовремя к ним обращаться, но не видеть их, когда находишься в моменте. И на этом этапе диалога с самим собой... Нет, монолога. Диамонолога?.. Кхм... И на этом этапе беседы я запустил пальцы под призмы, что покрывали веки. Раздался громкий треск, а потом звонкое: "Дзынь!" И я открыл глаза. Открыл! По-настоящему! И я увидел каюту. Увидел глядящих на меня спутников... Впервые... Впервые за долгие дни! Да что там дни! Время для меня тянулось годами, но теперь... Будто сорвалось с катушек и с радостным нетерпением закружилась на месте, запрыгало, завертелось! И я был рад этому. *** Следующим утром я не объявлялся в каюте. Наблюдал рассвет, распахнув глаза, приоткрыв рот и вывернув навстречу солнцу свою душу. Некогда искажённая страхом и скорбью душа покрывалась бутонами, а на губах застыла добродушная, чуточку изумлённая улыбка. Такая, какая бывает у слепых ранее людей, внезапно прозревших. Какая бывает у ребёнка, познающего мир... Ребёнка, которого радует и лучик света, застывший на стене, и гроза, и птичьи трели, и даже... Какой-то рыжий таракан. Какая бывает, когда серый вечером доходишь до какой-то глубокой истины. Истины, что внезапно озаряет пространство, вливается в него и ты видишь мир, как в первый раз. Я хватал всё, что попадалось под руки, сжимал, желая убедиться в реальности происходящего и лишь улыбался... Я был счастлив осознавать, что ныне мир не отделён от меня плотным стеклом... Я был счастлив осознавать, что ныне мир... Я был счастлив осознавать... Я был счастлив!.. Я был.