Глава 27, в которой обстановка накаляется (от лица рыжего таракана)

- Ты снова тут... - вздыхает Алекс. Будучи расположенным на его плече, отмечаю, как порядочный таракан, что действия, кажись вновь начинаются... - Может, в каюте поспишь? Уже второй день избегаешь Юласа... Думаешь, ему от этого лучше? Серёжа вяло открывает глаза. Спать на жёсткой палубе, видимо, не выходило, так что Алекс ему не помешал: - После того инцидента у него руки постоянно дрожат... - Видел. Алекс, не надо об этом. - Почему бы тебе просто не извиниться? - "Просто"... Как это будет звучать? "Прости, что сказал тебе самое страшное, что мог сказать, я был не прав"? - Хотя бы. Серёжа вздохнул: - Нет... Его глаза в тот момент... Теперь я понимаю, о чём говорил Ларенцо. Да, этот взгляд... Полный ужаса, слёз, но, при этом, такой детский... Разве "Прости" тут что-то исправит? - Кто знает... - Вот именно поэтому... - А если исправит? Ты просто упускаешь шанс. - Думаешь? - Уверен. - Я... Попробую. Алекс развёл руками, поднялся с палубы и направился к штурвалу (туда, где дул такой ветер, что меня почти сдувало с его плеча) А штурвал был закреплён, но Алекс всё равно подошёл к нему, постоял, подумал, и внезапно, кинув взгляд куда-то вбок, заявил: - Знаю, что ты здесь. Зачем? В ответ послышался глухой смешок, а потом: - Да так, сестру названую навестить... - Почему ты Мауру сестрой называешь? У неё не было сестры... - Гляди-ка! А ты знаешь... (Хе-кхе!) Не многим она открывалась... Я даже скажу больше... Никому не открывалась. До тебя. Зову я её так потому, что в последние десятилетия, мы частенько с ней пересекались. И не абы где, а именно в этом мирке. - Серьёзно? - Нет, конечно, я просто прикалываюсь, как прикалываются друг над другом старые друзья... - Допустим. Что тебе от неё надо? - Не бойся, я не по работе. Предупредить. Собственно, именно по этому я и трачу время на пустую болтовню с тобой. Тут она тенью скользнула к Алексу и аккуратно протянула руку, взяла меня двумя пальцами, стянула с плеча Алекса и посадила себе на голову, а потом так же бесшумно направилась в каюту, по которой Юлас наворачивал круги и что-то бормотал себе под нос. - Слышала, у тебя так себе настроение в последние дни... - начала ведьма. - Не могу на ребро выйти, слишком реальность тяготит... Может?.. - он протянул горной ведьме руку, - Проводишь меня? Та глянула на его дрожащую ладонь и твёрдо отрезала: - Нет. Лишь раз в жизни я могу проводить человека на ребро и ты... Я не хочу. - Тогда зачем ты здесь? - Маура. Ты её видел? - Да. Ты тоже сумеешь её увидеть, если обернёшься. Они с Ларенцо стоят возле письменного стола и шёпотом спорят, кому выпрашивать у меня пистолет. При этом каждый из них хочет его присвоить... Думают, я их не слышу. А зачем тебе? - Надо, - ведьма уж была развернулась и двинулась к замершему Ларенцо и восклицающей Мауре, "Кого я вижу!", но обернулась и быстро шёпотом спросила: - Сам-то как? - Ну... Так себе... - Это объясняет, почему твои руки трясутся. Что ж, держись... И, знаешь... Не я должна тебе это говорить, но больше некому. Береги себя, - развернулась к Мауре, и заявила: - Надо переговорить, - положила руку ей на плечо. - Хорошо. Только при условии, что ты не утащишь меня в другой мир, а во-вторых, не трогай меня. Ведьма убрала руку и направилась к выходу. Маура нехотя последовала за ней, проворчав, как только дверь закрылась: - Знаю, почему ты тут. Ты меня не переубедишь. Я должна это сделать, иначе вся моя жизнь - насмарку. Разве хоть раз я приближался так близко к цели? Никогда. - Поверь, ты не будешь рада... - Не буду рада? Не-е-ет... Я буду рада как никогда! Впервые в жизни рада по-настоящему! - Ты сойдёшь с ума, если... - Преувеличиваешь. - Но тебе самой сложно... Не уж то внутри тебя ничего не сопротивляется? Маура поджала губы и вдруг сказала почти шёпотом: - Не думала, что белобрысый тебе так важен. - Я не из-за него. - А... - Я уже всё сказала. - Вот и прекрасно. А теперь убирайся прочь. Ведьма глубоко вздохнула и растворилась в воздухе, бросив: - Я тебя предупреждала. А я остаюсь в этом мире и мягко планирую на палубу. Снизу видно плоховато, но слышно, как Маура усмехнулась и пошла в каюту, заложив руки в карманы. *** Весь этот день был овеян дурным предчувствием, а ближе к обеду произошло то, чего никто не ожидал. Когда все собрались на носу корабля, уселись кругом и принялись за еду, свет вокруг вдруг начал тускнеть. Сначала этому значения не придали: ну зашло солнце за тучу, каждый день такое наблюдается... Но свет всё редел и вскоре наступила кромешная тьма... Ну, ладно, не кромешная. Тут я переборщил, но она заставила путешественников с изумлением поднять головы и обнаружить... Что солнце закрыл чёрный диск. Разве что по краям можно было увидеть яркое светило... - Затмение, - шепнул Серёжа. Пара секунд молчания... - Подобное затмение называется кольцеобразным, - учительским тоном заявил Алекс, - длится оно будет порядка десяти минут. - Разве не три? - Три - неполное. Полное - минут семь, а кольцеобразное - до двенадцати минут. Вновь повисло молчание. Заворожённое молчание: спутники смотрели вверх. - У меня дурное предчувствие, - шепнул Юлас, будто просто так. Потом поднялся и пошёл на корму... Понимая, что сейчас произойдёт, я скользнул к руке Серёжи и вверх. Вовремя, однако. Он тоже поднялся, и, бросив: - Да, странно всё это, - направился следом. Пол пути он преодолел твёрдым шагом, но потом замедлился и пробурчал себе под нос: - Прости. Потом произнёс на другой лад, потом другим тоном, будто прикидывая что-то и, глубоко вздохнув, вышел на корму. Юлас стоял у штурвал, сжимая его в руках. Серёжа даже спрашивать не стал, какого кракена тот его отвязал, молча подошёл и заговорил: - Про... Юлас обернулся к нему. Серёжа скрестил руки на груди, глянул за борт... - Про... Проверни-ка штурвал. Криво идём. Юлас сжал кулаки, поднял голову, закрыв глаза, и вдруг заговорил: Наверное, эти стихи звучат сейчас глупо, Ведь многие пишут стихи, когда в жизни их глухо, Дабы разбавить пелену смутную серых дней, Отвлечь от мыслей себя и других людей... Право, не знаю я, Вроде ситуация подходящая В грудной клетке - пустота зудящая Но не снесу я более молчания, Хоть прочитать сейчас стихи - и не моё желание... Я удивляюсь, как это было быстро. Были близки. Вдруг слова, пауза повисла. И более взгляда не нахожу тёплого. Вот "ХЛОП!" и всё - в жизни больше тёмного... Сейчас ты взгляд отводишь, смотришь в пол, Я не могу понять, что чувствуешь, но Знаю, что слова слышишь эти корявые, Что в карманах ладони сжал шершавые. Нет, я тебя не корю, просто делюсь чувствами. Увы, но, вдохновенье льётся холодными сгустками. Я знаю, ты ненавидишь мои стихи Но переполнен ими я, прости... Чёрт, это мне не нравится: говорю слишком быстро, Будто уйти ты намерен, как в народе глаголют, по-английски И в то же время говорю я много. Стоило бы прозой сказать: в том больше толка. Почему стоим тут как чужие? Почему паузы меж абзацами глухие? Ах, людям знать на это ли ответ? Кому другому? Высшим, видно, дела нет... И я, наверно, совершил ошибку, Правда, не знаю, какую, Но нужно ли это шибко? Я не желал тебе зла, ляпнул что не то, А время слова мои украсило и понесло... А потом бросил штурвал и, скрестив руки, покинул корму. Серёжа не пошёл следом: перехватил руль, сжал его. "Жигмонт, хренов, - мелькнула в голове, - можно было и красивее псевдоним придумать"... Затмение заканчивалось. Свет вновь охватил пространство, но почему-то он не грел... *** Дельфины более не следовали за кораблём, зато вскоре в небе была замечена чайка. А это значит что? Верно. Что земля рядом. Алекс высказал предположение, что скорее всего это - малюсенький выступ среднеатлантического хребта. Заверил, что вряд ли там будут люди, но об этом кроме него мало кто думал.. *** В этот день, ближе к вечеру, на горизонте стало возможно различить очертания скалистого островка. Это был один из таких маленьких островов, что не имели и километра в диаметре, из-за чего не попавшие на карту. Однако, как обычно и бывает в океане, если ты видишь предмет, это не значит, что он близко, так что подпыли к нему уже к сумеркам. Причалили, дабы пополнить запасы провизии, а так же вспомнить, как оно - "ходить по земле". Оказалось, что столь полезный навык путешественники не утратили. После недолгих раздумий, Серёжа и Ларенцо пошли в обход островка. Серёжа в этот вечер был крайне не разговорчив, и шёл, тоскливо глядя под ноги, Ларенцо оглядывался по сторонам, а я, всё ещё сидящий у Серёжки на плече, занялся подробным изучением местности. Оказалось, что остров ещё меньше, чем я предполагал: полный круг мы, то есть, они (Серёжа и Ларенцо) прошли примерно за четверть часа. С восточной стороны этого острова был пляж, к которому мореплаватели, собственно, и пристали; с северной стороны - обрыв, а внизу - скалы. Разбиться о них - сущие пустяки, если броситься с обрыва, да и если не попасть на голые скалы, глубина у их подножия еле доставала до колен (именно там они и прошли, не забираясь вверх). С западной и южной стороны линия берега была сильно изрезана, да и сам берег не особо широкий; за ним - лес. Ближе к концу путешествия, Серёжа вдруг шепнул себе под нос: "Ладно, нельзя больше медлить сейчас вернусь и извинюсь. И всё будет хорошо." Вернувшись, обнаружили мирно лежачего на песке, картинно покачивающего ногами, изучающего карты Алекса и... больше никого. - Остальные где? - Серёжка с Ларенцо вокруг острова пошли, - не поднимая глаз, отзывается Уайлт, - Юлас - вглубь острова... А Маура... Следом вроде... - Куда?! Алекс замер, вскочил, воскликнув: - О, чёрт!.. Серёжа нервно прикусил губу. - Так, я иду следом, - Уайлт поправил шляпку-котелок, - Если услышите выстрелы... - Откуда?.. - шепнул Ларенцо. - Я видел, как ты ему передал пистолет. Так вот, если услышите выстрелы... - Выстрелы?! - ужаснулся Серёжа. - Алекс, - шепнул Ларенцо, - Пистолет с глушителем был... - Какой, кракен возьми, пистолет? - вспыхнул Серёжа, - Я не понимаю! - Не времени объяснять. Потом, Серёж... - Ну уж нет! - Сергей хватает Алекса за плечи, - Это опасно? - Да. Я бы даже выразился, "смертельно". Серёжа молча оттолкнул Алекса и кинулся вглубь острова. - Мне нужно было обратить внимание, на столь опасное уединение этих двоих, - сокрушённо проговорил Алекс, направляясь следом. - Бежим, мы... Обязательно успеем, - заверил его Ларенцо.