Часть 17. Ловушка

      Счастье — эфемерное и размытое понятие, однако каждый вкладывает собственный смысл в столь простое и вместе с тем нужное слово. Для кого-то это — здоровье близких и долгие годы их жизни, для другого — безграничная власть, а для третьего — друзья, ставшие второй настоящей семьей.       Многое зависело от взглядов и целей человека.       Для Норико оно заключалось в бабушке, горячо любимом сенсее и команде. Она никогда бы не посмела бросить никого из них, даже если бы от этого зависела её собственная жизнь.       Позорно убегать от опасности или проблем, а не пытаться решить их. Норико привыкла решать проблемы — такое правило зародилось ещё в то время, когда она жила в приюте. Далеко не все дети относились к ней благосклонно, и куноичи пришлось научиться защищаться, ведь в противном случае об неё стали бы вытирать ноги, а генин не желала быть в роли тряпки.       Не всегда к тебе будут добры или милосердны.

      ***

      — Вот мы и пришли! — Норико распахнула перед друзьями дверь и приглашающе взмахнула рукой. Но поскольку ни один из них не двинулся с места, она закатила глаза и подтолкнула обоих в спину — легко и одновременно настойчиво. — Не сильно уж и изменилась моя комната, да? — хмыкнула она и закрылась, когда Кийоми с Даичи окончательно пересекли порог.       На самом деле ей нравилось то, как комната выглядела сейчас, и менять что-либо особо не хотелось: низкая незаправленная кровать, будто она вот совсем недавно встала, хотя на самом деле прошло достаточно много времени; встроенный шкаф-купе, в котором находились вещи Норико и который сливался со стеной; кольцо лежало под вещами, точно позорное напоминание о прошлых связях с тем, по кому всё ещё тосковала; многочисленные рисунки, наклеенные на стенах — бабушка дала разрешение, и её даже не пришлось уговаривать, поскольку женщина прекрасно знала, что творчество являлось ещё одной её страстью, помимо изучения медицины и всего, что с ней связано; но самым главным достижением являлись многочисленные шкафы, находящиеся вплотную к стенам и заполненные книгами, свитками и томами разного объёма — находились как тонкие книги, так и достаточно весомые, — подобную литературу нужно было читать в разы дольше, — возможно, несколько недель или месяц.       Когда Норико училась в Академии, то читала такую литературу долго — требовалось пару месяцев, ведь помимо хобби нужно было ещё добывать дополнительную информацию, касающуюся ирьёнинов, и тренироваться для отточения навыков. Хоть, конечно, и сейчас генин много чего не знала — не помешал бы мудрый наставник, — да только вот, назревал вопрос — где учителя достать?       — Как будто вернулись в прошлое… — задумчиво и по-философски заметила Кийоми, подойдя к одному из шкафов и с интересом изучая корешки, иногда останавливаясь на тех, которые показались ей наиболее интересными.       — Или вовсе никуда не уходили, — подхватил Даичи и остановился перед рисунками. Он спрятал руки за спину и приподнял голову, пока Кийоми продолжала всматриваться в книги и иногда прикасаться к стеклу, а Норико с хитринкой в глазах наблюдала за ними и время от времени вышагивала по комнате. — Норико? — позвал он подругу и услышал весёлое:       — Да? — Шаги стихли — должно быть, Норико перестала проделывать в полу дырку, а то ещё немного — и втроём рухнули бы вниз. Он мысленно хмыкнул — скажи такое вслух, наверняка бы прилетело — и не факт, что чем-то мягким.       Даичи кивнул на приклеенные рисунки и заинтересованно спросил:       — Ты продолжаешь рисовать? — Даичи считал — у Норико это довольно хорошо получалось. Линии ровные — невооружённым глазом видно, что рука не дрожала, а водила по бумаге уверенными и плавными движениями, из-за чего и рисунки получились невероятно четкими, словно фотографии. — Ты ведь не забросила? — с надеждой сказал он и прикоснулся к одному из рисунков кончиками пальцев, точно тянулся к дикому зверьку.       — Ну-у-у… — Норико встала подле Даичи, немного прижавшись к его плечу своим — щёки генина в очередной раз вспыхнули, однако внешне он не выдал себя. Ему ещё непривычно быть к ней настолько близко — да, в детстве тоже бывало. Правда то — ребяческие времена, сейчас они стали взрослее, и чувства словно обострились. — Иногда меня посещает вдохновение, но реже, чем во времена жизни в приюте. — Она безразлично махнула рукой, дав явный намёк, что более не желает вести разговор о прошлом. На то оно и прошлое — а вот сегодня нужно жить настоящим. — Ты там что делаешь, Кийоми? Нашла что-то интересное? — произнесла генин и чуть обернула голову — ответа не последовало, из-за чего девушка пересеклась взглядом с другом и театрально закатила глаза к потолку, мол: «И вот как думаешь — чем сейчас наша Учиха занята, раз ответить не может?»       Даичи ухмыльнулся на неозвученный вопрос Норико — объяснений не требовалось, так как оба понимали: главной сокровищницей для Кийоми в комнате являлась небольшая библиотека, чьи полки с книгами так и приковывали всё внимание Учихи, не позволяя той думать ни о чём другом, кроме получения новых знаний. Пожалуй, данную деталь можно считать той самой, которая объединяла подруг, ведь, по словам Ёсико-самы, она нередко не в силах была оттащить внучку от очередной медицинской книги или свитка.       Признаться, в определённом смысле Даичи завидовал Норико — та чётко знала, кем хочет стать в будущем, и у неё имелся расписанный план на предстоящие годы; она не терялась в бесконечных сомнениях, как в лабиринтах, вот он… Смысл говорить про будущее, если парень ничего не загадывал на завтрашний день и жил сегодняшним моментом, — плыл по течению, что являлось не очень хорошим качеством, пусть сам он обладал целеустремлённостью и упрямством.       Разумно ли строить тысячу и миллион догадок, когда один день способен изменить целый уклад жизни? — причём в негативную сторону. Не ровен час — какая-нибудь деревня решит устроить войну с Конохой, и тогда мирного быта населению больше не видать, точно так же как и прежней жизни.       Даичи ненадолго зажмурился и резко тряхнул головой, отгоняя мысли. Нельзя думать о столь ужасных вещах! Да и к тому же — пока ещё есть возможность свободно дышать чистым воздухом, а не гарью и пеплом, нужно ей пользоваться. Иначе потом пожалеешь.       «Интересно, как скоро Какаши и Атсуко-сенсей возвратятся?.. — Даичи потёр ладони друг о друга, будто окунул их в ледяную воду и силился согреть. Как говорил Хокаге-сама: «Все ниндзя Деревни Скрытого Листа обладают волей огня». Но где вот его огонь находился и существовал ли, поскольку нередко генину чудилось, что вместо пламени — внутри осколок льда, хотя родная деревня — Коноха. — Надеюсь, с ними всё в порядке…» — Он знал, что у миссий были ранги и, соответственно, разный уровень опасности. Только вот поход в другую деревню тоже мог обернуться чем-то большим и стать едва ли не трагедией. Разное происходило — на то и непредвиденные ситуации на миссиях. И стоило ему утонуть в подобных размышлениях, как генин лишь краем глаза — и то в последнюю секунду — заметил Норико, которая неторопливо и бесшумно подходила к Киойми — та держала в руках книгу в тёмно-зелёной обложке и постепенно перелистывала страницу за страницей, не замечая ничего и никого вокруг. А вот это уже не очень хорошо и в каком-то смысле опасно! Киойми может неосознанно воспринять Норико в виде угрозы из-за выработанных инстинктов, присущих большинству натренированных шиноби.       Даичи тут же двинулся с места и протянул руку, дабы притормозить Норико, однако ладони девушки оказались на худых плечах Киойми, и подбородок лёг на ладонь. Сама она бойко и оживлённо проворковала:       — Нашла что-то любопытное, Киойми? — Норико мельком посмотрела на страницы и сразу поняла, о чём была данная книга: в ней говорилось о разных видах ядов — начиная с самых обычных и заканчивая невероятно редкими, также о способах извлечения яда и антидотов, тоже отличавшихся по степени сложности приготовления или нахождении нужных трав и иных вещей для изготовления. Одна из любимых книг — наверное, куноичи перечитывала её десять раз, а то и больше. — О! Мне тоже нравится это издание. Особенно те разделы, в которых говорится, откуда и из каких мест растения. Из каких деревень берутся яды. Занимательная литература. Хочешь, я одолжу?.. — Генин шумно ойкнула; пальцы её моментально разжались, будто по ним сильно ударили; зрачки дрогнули и сузились от подступившего испуга.       Секунда — ледяное лезвие куная остановилось в паре жалких дюймов от шеи Норико, едва не царапнув нежную кожу и не пустив первую каплю крови; краем глаза она увидела Даичи, готового в любой момент встать между ними, подобно негласному стражу; после посмотрела на отражение и увидела в нём собственное лицо — искажённое от удивления и страха.       Норико подняла руки, будто перед ней стояла не давняя подруга, а опасный враг, и произнесла — спокойно, не позволяя дрожи пробраться в голос; взор она опустила вниз, не решаясь посмотреть в Мангекё Шаринган, — как ни крути, сила глаз Учих велика, и мало кто мог бы поспорить с данным фактом.       — Кийоми?.. — Норико сглотнула — так, чтобы случайно не оцарапать горло. — Я не хотела напугать тебя. Прости.       — И опусти кунай, — прибавил Даичи и ступил чуть ближе. — Пожалуйста, Киойми. Ты ведь знаешь — мы единая команда… — Тут он невольно запнулся, но добавил с режущей хрипотцой, точно насильно выталкивал из себя слова. — Семья. Мы всегда защитим друг друга, как это было раньше. Ты ведь наверняка помнишь, Киойми? — Генин приподнял уголок губ в слабой улыбке, хоть тоже не решился пересечься взглядом с подругой. Нередко и без «особого зрения» Учихи могли поставить человека на место или вызвать ужас в его сердце, а тут не просто глаза — совсем иной уровень.

***

      У всего существовала цена.       Сила — в том числе. Она недешёвый эквивалент, и порою приходится оторвать от себя слишком много, дабы расплатиться. После подобного то, что казалось даром, обращается в жестокое проклятье. И избавиться от него ты уже не можешь — оно часть тебя — навечно, точно ожог от раскалённого металла или, по-другому, клеймо. В такие моменты человек быстро перестаёт ценить силу и желает вовек забыть о ней.       Кийоми никогда не грезила о Шарингане и уж тем более о чём-то другом: Мангекё Шарингане, ведь прекрасно понимала, что далеко не все в её клане владели им — он пробуждался лишь у некоторых и, по словам отца: «у самых сильных и достойных». Поэтому, невзирая на ежедневные и усиленные тренировки, Учиха не питала ложных иллюзий — она привыкла относиться ко всем как к равным и воспринимала силу не как данность, а как то, чего добиваются многие годы или даже лета.       Но… Так уж вышло, что она стала одной из тех Учих, чьё зрение обрело остроту. Да только вот, с учётом всех сложившихся обстоятельств, Кийоми предпочла бы вместо Мангекё Шарингана — живых родителей и любимого Итачи в деревне. Будь возможность — с удовольствием совершила бы такой обмен.       Кийоми открыла шкаф и прикрыла веки; втянула запах, исходящий из него — так могли пахнуть лишь книги — стариной, знаниями и местами лёгкими древесными нотами, из-за чего Учиха довольно улыбнулась и потянулась наугад к одной из книг: решила проверить интуицию. Тонкие пальцы пробежали по всем корешкам, лишь иногда ненадолго задерживаясь; остановились и схватили книгу — толстую на ощупь, стоило чуть детальнее пробежаться по ней пальцами, — и вытащила.       Кийоми распахнула глаза и внимательно оглядела книгу, на обложке которой красовалось название: «Всё о ядовитых растениях и способах защитить себя». Учиха тихо хмыкнула и открыла её в самом начале — не любила начинать с середины и уж тем более заглядывать в конец, после чего положила палец, словно закладку.       Слово за слово.       Предложение за предложением — и тот мир, который она знала, полностью растворился, словно размытые краски на холсте художника; глаза жадно впились в содержимое книги; губы время от времени трогала скромная и вместе с тем радостная улыбка, как при прочтении сказки или получении письма Итачи; пальцы ласково гладили бумагу; лёгкие, казалось, наполнил лишь древесный запах вперемешку со стариной, унося Учиху в отдельный и неизведанный мир.       Кийоми обожала читать.       Пожалуй, это единственное занятие, в котором её поддерживали оба родителя — даже суровый отец. Бывало, во время того, как мать или она сама обрабатывала раны, он подходил к ней и протягивал новенькую книгу, точно подобным образом извинялся за оставленные синяки. Бывало, и перед сном тоже — отец давал ей разную литературу — обычные рассказы, художественную и в том числе, что уже больше было в его характере, — военную, где важными факторами были стратегия и тактика. Отец хотел, чтобы она изучила хотя бы основы, и не раз говорил ей жёстко, сурово и бескомпромиссно: «Войны никогда не заканчиваются, дочь. Ты должна думать наперёд и предугадывать шаги соперника, иначе уже через несколько минут попадёшь в ловушку, из которой не выбраться».       И Кийоми, как послушная дочь, штудировала такого рода книги и едва ли не заучивала наизусть, а после применяла сведения на практике. Возможно, именно поэтому у неё в Академии были высокие оценки — хоть, по правде, Учиха ими совсем не гордилась и не понимала тех косых взглядов одноклассников — она получала хорошие баллы не за красивые глазки и не за подхалимство перед учителями. Потому что прилагала немало усилий для достижения поставленных целей. У одноклассников же было совсем иное мнение, с чем куноичи никак не собиралась бороться — это их дело. Тем более, жизнь дальше рассудит.       Книга захватила всё внимание Кийоми, будто в руках Учиха держала магический и неизвестный артефакт, отнимающий всю волю и превращающий свободного человека в послушную куклу. На деле же она внимала буквально каждому слову, из-за чего в определённый момент накопившееся раздражение спало. Но…       Лишь на время, ведь буквально в следующую минуту чувства Кийоми обострились, в том числе и реакция.       Мурашки пробежали по всему телу.       Дыхание замедлилось.       Сердце гулко застучало.       Рука громко захлопнула книгу и быстро вернула её на место.       Пальцы выхватили из сумки на ноге кунай и обхватили рукоятку, подобно последнему спасению.       Резкое движение.       Клинок чуть не оцарапал шею Норико — оставалось всего пара дюймов, которых вполне могло и не быть, будь Норико менее расторопной, а Учиха — подняв лезвие чуть выше.       Но самым главным изменением стали глаза: центр их стал похож на зрачок-каплю чернил, от которого разошлись три изящные, ломаные линии, — будто трещины на старом фарфоре или ветви сакуры; пространство между линиями заполнено более тёмным, бархатно-красным оттенком. Учиха смотрела на Норико — и видела не подругу, возможную угрозу. Не двигалась и упорно держала кунай в том же положении, но их речи — без злобы или осуждения, полные спокойствия и умиротворения сумели пробить появившуюся ледяную стену и оставить внушительную брешь.       Кийоми глубоко вдохнула и закрыла глаза. Мысленно считала — это помогало успокоиться быстрее.       Дойдя до трёх, Кийоми открыла глаза — на сей раз обычного цвета — глубокого чёрного, и, сведя брови к переносице, с искренним сожалением произнесла:       — Норико?.. — Кийоми опустила руку и убрала кунай обратно в сумку, позволив Норико облегчённо выдохнуть и потереть шею. — Даичи? — Учиха посмотрела на друга — тот ободряюще улыбнулся, а подруга неопределённо хмыкнула. — Боже… Я ведь едва не… — Она передёрнулась всем телом, ощутив целый океан отвращения по отношению к себе и совершённому поступку, будто её облили помоями. — Простите меня! Я не хотела… — Кийоми сделала шаг назад — по направлению к двери, точно хотела сбежать.       — Куда это мы? — Не медля, Норико ловко подхватила Киойми под локоть и повела её в середину комнаты. — Ничего страшного ведь не случилось, Киойми. Вот — видишь, — она ткнула пальцем себе на шею — там, где мог находиться порез, однако кожа осталась нетронутой. — Со мной всё в порядке и я не истекаю кровью. Так что расслабься. — Куноичи потрепала её по голове — обожала делать это и слышать возмущённый писк Учихи, — вот прям как сейчас. — А книгу я тебе одолжу, раз ты так хочешь. Хоть я думала, ты её уже читала. — Генин задумчиво постучала по подбородку.       — Вы… — просипела Киойми, всё ещё испытывая дикий стыд за произошедшее. — Не обижаетесь? — Учиха посмотрела сначала на Норико, следом — на Даичи, и каждый из них увидел столько затравленности в её взгляде, что сердца у обоих невольно сжались от жалости. Друзья ведь прекрасно знали о её привычке держать всё под контролем. Ещё одна особенность Учих — те терпеть не могли неожиданности, из-за чего практически всегда существовал чёткий распорядок или план, а также дополнительные. — Правда?       Норико недовольно цыкнула языком и осторожно толкнула Киойми в плечо.       — А ты сомневаешься? Вот значит — какое мнение о нас. — Норико остановилась посередине комнаты и лишь тогда отпустила Киойми — впрочем, не забывала на всякий случай присматривать за ней. — Придумала — фантазёрка. — Куноичи увидела приоткрытый рот Киойми и её слегка расширившиеся глаза, потом — Даичи бережно похлопал Учиху по плечу, словно при обращении с хрупким стеклом и произнёс — тон его был ровным и располагающим, — таким, что в груди у Кийоми появилась приятная теплота и ощущение нужности хотя бы кому-то в мире.       — Ты, конечно, здорово нас напугала. — Даичи покачал головой и снова улыбнулся — невероятно светло, будто внутри у него находилось Солнце. Или словно он сам им являлся, озаряя всё вокруг. — Но мы всё равно любим тебя и дорожим тобой, Киойми.       — И готовы любому зад надрать ради тебя! — воскликнула Норико и вскинула кулак ввысь, став внезапно той самой девчонкой из Академии — шабутной и неконтролируемой, пока бабушка не отчитает.       Даичи покачал головой и с мнимым укором произнёс. В груди у него зарождался задорный смех.       — Повезло, нас не слышит твоя бабушка, а то бы т-а-а-ак влетело, — протянул Даичи и хмыкнул.       Норико надула щёки и оттянула нижнее веко, показав Даичи язык и всё же выудив из него смешок.       — Я сейчас передумаю и выгоню тебя из дома, Даичи! — шутливо пробурчала Норико и осеклась — до слуха донёсся тихий всхлип, отчего брови куноичи поползли на лоб. Она повернулась к Киойми, которая стояла к ним спиной — причём слегка ссутуленной. — Кийоми?.. — растерянно позвала она подругу — явно не ожидала такого.       — Эй, — мягко произнёс Даичи и суетливо поджал губы, ступив к Киойми ближе. — Ты чего, Киойми? Всё ведь хорошо… — Сердце генина сжалось от сочувствия к подруге, и в горле немного запершило — с детства эмпатичный и остро воспринимал чужие эмоции и чувства, словно те были его собственными.       Сердобольность?       Возможно. Но это черта его характера — даже после плена у Орочимару и многочисленных экспериментов доброту из него подлый змей не смог вытравить, как и сочувствие с возможностью давать шанс; протянуть руку тем, кто нуждался в помощи. Если в их команде Киойми — мозг, Норико — интуиция, то он — сердце, способное вместить в себя мир, насколько бы тот ни потонул в хаосе и чужой крови.       — Ты плачешь? — забеспокоилась Норико — уже не на шутку и совершенно серьёзно, будто Кийоми ранена и отказывалась принимать помощь.       Киойми дёргано пожала плечами и промямлила:       — Всё в порядке, Норико… — Кийоми опустила плечи ещё ниже, точно стремилась стать совсем крохотной, чтобы просочиться сквозь пол и исчезнуть. — Правда.       — Ага, конечно. Так мы тебе и поверили, Киойми. — Норико нахмурилась и посмотрела на Даичи — тому и слов не надо было, — друг кивнул и вскоре они одновременно накинулись на Кийоми, заключив вредную Учиху в крепкие и едва ли не удушающие объятия, заставив девушку закряхтеть и схватиться за них. — В моём доме никто не смеет плакать! — уж тем более в моей комнате! — пробурчала она и ещё сильнее стиснула подругу, отчего Киойми резко выдохнула и произнесла что-то невнятное.       — И помни: мы всегда будем с тобой, Кийоми. Никогда не оставим, — дополнил Даичи — он обнимал Кийоми не столь крепко, дабы та могла дышать, — хотя бы немного, за что Учиха благодарно ему улыбнулась и похлопала Норико по плечу, прося ту ослабить хватку. Учиха боялась, что её просьбу проигнорируют, однако подруга смилостивилась.       — Перестала грустить? — Норико упёрла кулаки в бока и забавно поиграла бровями, на что Киойми фыркнула и процедила — с уже привычной колкостью и язвительностью, отчего они не удержались и широко заулыбались.       Норико так и вовсе ехидно посмеялась.       — Благодаря вашим усилиям, ребята. — Киойми прикрыла глаз и прокашлялась. Да, хватка у них — особенно у Норико — то, что надо. А ведь выглядела подруга хрупкой и миниатюрной!       Норико кивнула. Даичи показал Киойми большой палец вверх.       — Вот и отлично. — Норико воодушевлённо сверкнула глазами и потёрла ладони друг о друга. Она закрыла за Киойми шкафчик и вернулась к друзьям, потянув руки к потолку и хрустнув поясницей. Много физической активности — обычная жизнь для шиноби, но вот бытовые травмы никто не отменял. Радовало, что ирьёнины могли залечить раны — не все, поскольку часто зависело от мастерства, навыков и умений ниндзя, однако профессиональный ирьёнин был способен справиться со многими травмами и операциями — в том числе самыми сложными, где обычные врачи побоялись бы и шагу сделать. А Норико собиралась стать не каким-то дилетантом — мастером своего дела. Именно это являлось главной целью в её жизни, пусть параллельно куноичи изучала всё, что связано с куклами, бабушка помогала ей в подобном деле. — Вы уже решили, чем хотите заняться в дальнейшем? — поинтересовалась у друзей Норико и взглянула на них — Кийоми всё так же стояла, а Даичи уселся на одну из подушек и положил ладони на колени. — Всё же, у нас наверняка будет экзамен на джонина и мы попросту обязаны принять в нём участие — на сей раз подготовлены как нельзя лучше. Но хорошо бы иметь хоть какие-то планы, верно? — весело и беззаботно говорила она, не сразу приметив, как брови подруги сошлись к переносице; тень легла на лицо друга, подобно тучному облаку в погожий денёк.       Никто из них не отвечал.       Комната погрузилась в тишину — давящую и невероятно тяжёлую, из-за чего запал Норико быстро погас, и она с беспокойством оглядела друзей: Кийоми продолжала хмуриться и постукивать ногой по полу, Даичи рассеянно водил пальцем по коленке, словно находился вовсе не здесь — по крайней мере, разумом.       Норико не решилась заговорить, поддавшись внезапному страху. Даичи нарушил её первой, по-прежнему смотря вниз и не поднимая головы.       — Я ещё не решил… — Но на самом деле он имел в виду совсем иное: «Я не готов заглядывать настолько далеко вперёд». — Я бы продолжил быть ниндзя — защищал бы деревню от врагов и оберегал мирных жителей. Ну, или в крайнем случае… — Он задумчиво дёрнул уголком губ и взъерошил волосы — ярко-рыжие, подобно пылающему огню. — Учителем. Знаете — таким, как Ирука-сама. — При воспоминании об Ируке губы парня тронула искренняя улыбка, полная тоски по прошлым временам — когда всё было легко и им не нужно было задумываться о чём-то серьёзном; позволялось побыть детьми — хотя бы чуть-чуть.       — Учитель — тоже достойная профессия, Даичи, — Норико согласно кивнула и в ободряющем жесте сжала плечо Даичи, из-за чего тот благодарно посмотрел на неё и ненадолго накрыл ладонь подруги. — Ну а ты, Кийоми? — Кийоми встрепенулась и резко повернула голову; лицо — прежняя маска — суровая и с ожесточившимися чертами. Учихи редко когда в полной мере показывали эмоции — чаще всего проявлялось в сдержанной форме, в каком-то смысле скупой. Норико и Даичи могут подтвердить. — Ты присядь — чего стоишь, как не родная? — Куноичи указала на бордовую мягкую подушку — к счастью, Учиха решила не ёрничать и послушно уселась. — Ты не думала стать членом АНБУ? Ты бы вполне подошла им — есть многое, что они так ценят, — пожала плечами Норико.       Насколько Норико помнила, АНБУ смотрели на навыки и умения, которыми обладал тот или иной шиноби.       А с учётом того, что Кийоми всегда стремилась к совершенству и являлась негласным лидером в их команде — и вполне заслуженно, поскольку многое у неё находилось на высоком уровне: начиная с физической силы и заканчивая стальной волей, которую не смог бы сломить даже опытный следователь, — она стала бы ценным воином в данной организации. Да и они успели пару раз увидеть, как Учиха использовала… Как же это называлось? — «Аматерасу», пусть, по словам подруги, силу глаз и тем более техники, присущие её клану, использовать слишком часто нельзя, иначе можно ослепнуть в кратчайшие сроки.       Ни один мускул на лице Кийоми не дрогнул. Зато вот в глазах отразилось ярое отвращение к произнесённой затее, из-за чего Норико и заодно Даичи сильно побледнели, будто подруга собралась совершить харакири.       — АНБУ? — холодно переспросила Кийоми — слишком, отчего даже температура в комнате понизилась на десять, а то и двадцать градусов — впору было бы одеться во что-то теплое, словно они втроём очутились в Деревне Скрытого Снега. — Я лучше себе глаза выколю и отдам тебе на хранение, нежели по доброй воле отправлюсь в кишащее змеями логово. — Вежливость, привитая чуть ли не с пелёнок, уступила место откровенному омерзению вперемешку с ядовитым пренебрежением. Учиха не пыталась скрыть истинные эмоции, годами гложущие и съедающие её изнутри.       Глаза Норико округлились от столь смелого заявления подруги; челюсть Даичи едва не познакомилась с полом, словно мышцы ослабли и уже не могли её удерживать.       — Почему, Кийоми? — максимально осторожно и аккуратно спросила Норико, дабы не разозлить Кийоми и не вывести ту на эмоции. Она ведь искренне считала, что у Кийоми есть все задатки. И дело не только в силе глаз и в том, что она Учиха. — Если боишься, что у тебя не выйдет, то очень даже зря. Уверена — ты бы отлично справилась с испытаниями. — Она склонила голову набок — Кийоми дёргано повела плечом и криво ухмыльнулась, следом — прозвучал бескомпромиссный тон, будто они находились на миссии и строили дополнительные пути для отступления.       — Забыли про Данзо? — Кийоми иронично выгнула бровь — Даичи неловко почесал макушку и потупил взор, Норико виновато поджала губы и наскоро пробормотала извинения. — Шимура — глава подразделения «Корень». Он испытывает зависть и ненависть к Учихам — к моему клану. Как сейчас, пусть нас осталось всего лишь… — Учиха запнулась, будто её внезапно ударили в солнечное сплетение или по темечку. Она быстро задышала и, когда привела сердечный ритм в норму, продолжила как можно ровнее — по крайней мере, генин старалась сохранять мнимое спокойствие. — Нас осталось очень мало. — Куноичи увидела появившееся сострадание в глазах у верных друзей, однако отчего-то ей стало неприятно, и она уселась поудобнее, слегка поморщившись, как от зубной боли. — Вряд ли Данзо позволит Учихе стать членом АНБУ. Он, как и после, так и до случившегося, особо не жаловал клан. — Тут Кийоми фыркнула и безразлично махнула рукой, мол: «не нужно более упоминать его». — Да и не особо мне хочется в «Корень». Хватает миссий. Мы ведь уже много раз выполняли задания высокого ранга. — Пусть пока им не доверяли миссии ранга S, но зато остальных было предостаточно, — в том числе ранга A. И ещё ни одна проведённая миссия не унесла ни одного из членов команды — благо, совместная работа отработана и отточена, подобно клинку в руках умелого кузнеца.       — А… — Даичи покашлял в кулак, привлекая внимание. — Что ты собираешься делать? Есть планы?       — Или наброски? — подхватила Норико, желая принять участие в разговоре.       Кийоми прикусила щеку изнутри и подняла глаза к потолку. Учиха прищурилась, точно искала ответы, которые не могла найти вот уже несколько долгих лет, пока ногти неосознанно впились в колени. В таком положении она просидела несколько минут, после чего обратила взор на друзей и открыла рот, из которого прозвучал надтреснутый хрип:       — Найду Итачи и наконец-то получу ответ, почему он решил убить весь наш клан и оставить в живых меня. — Про Саске не было смысла гадать — он ведь младший брат Итачи, Кийоми прекрасно видела, как сильно он любил и дорожил им. Она же… Да, полюбила ещё будучи девочкой, но не надеялась на взаимную симпатию, хоть Итачи всегда был добр и приветлив с ней. Иногда и вовсе нежен. Или куноичи принимала желаемое за действительность, и на самом деле только она любила его всем сердцем и душой? Навредить ведь никогда бы не посмела — тем более убить. Тут уж скорее велик у него шанс нанести решающий удар, несмотря на то, что после той ночи Итачи и без того вырвал и забрал большую часть сердца.       — Кийоми?..       Кийоми горько и вымученно хмыкнула. Да, хорошо, что рядом нет никого постороннего. Лишь с ними она могла быть предельно честной.       — Понимаю, Даичи. — Кийоми тяжело вздохнула. — Звучит как безумие. Причём — полное, ведь для его поисков мне нужно будет уйти из деревни, а это значит — стать отступницей и навсегда забыть о Конохе… — Учиха потянулась к заколке, открепила её. Повертела в руке, изучая, точно древний и пыльный свиток. — Но как я получу информацию, если никто из верхушки не желает говорить правду и пичкает откровенной ложью? — Она сжала украшение в кулаке, однако вовремя ослабила хватку, дабы случайно не сломать, и протянула её сосредоточенной Норико. — Я доверяю вам, ребята. Вы — мои друзья и та семья, о которой и мечтать не смела. И поэтому рассказала об этом, но знайте: вы совсем не обязаны помогать или следовать за мной, если всё же произойдёт худшее. Не хочу, чтобы и вы подвергались опасности. — Генин говорила предельно серьёзно, в то время как напряжение вынудило поднять плечи и пристально следить за ними. Признаться, она ожидала услышать согласие или нечто похуже, ведь многие точно посчитали бы её после таких речей чокнутой, но вместо осуждения или упрёков Даичи добродушно хмыкнул и заметно расслабился, а Норико прицыкнула языком и покачала головой. — Вы чего это?       — А ты чего? — вернула она ей вопрос. — Правда думала, ты испугаешь нас, и мы перестанем любить тебя? Или станем смотреть как на монстра? — Норико потянулась к протянутой руке Кийоми и нежно — можно сказать, по-сестрински — накрыла её ладонь и сомкнула пальцы Учихи. Настойчиво отодвинула руку от себя и помахала пальцем. — Оставь её себе. Она очень идёт тебе, Кийоми. С ней ты выглядишь ещё красивее, чем раньше. — Куноичи подошла к подруге и села позади неё; положила подбородок на плечо и солнечно заулыбалась, ласково приобнимая и удерживая, игнорируя возникшее бурчание Учихи. — И тебе так идёт румяне-е-ц! — пропела девушка, отчего получила тычок локтем и шутливо сморщила нос от мнимой боли.       — Ой, помолчи, Норико! — пробормотала Кийоми и деловито скрестила руки на груди. Правда вот, Учиха всё равно прицепила заколку на волосы — пальцы потянулись к ним сами собою. — А то использую на тебе Мангекё Шаринган.       Норико захихикала и игриво подмигнула.       — Я найду способ выбраться.       Даичи шутливо и показушно закатил глаза, в то время как уголок губ то и дело поднимался вверх. Каждый вдох и выдох — подобно глотку долгожданной свободы, где нет места страхам перед отцом и его побоями, а также иными видами насилия. Было время, когда он пролежал в больнице очень долго — вроде, год или чуть больше. Это было после освобождения из плена Орочимару. Когда глаз едва не задели, пришлось задержаться в ней несколько недель. Поначалу ирьёнины думали, придётся сделать что-то и с глазом, но всё обошлось — глазное яблоко осталось цело. Везение, никак иначе.       — Девчонки — такие девчонки, — произнёс Даичи и тут же услышал требовательный возглас Норико:       — Иди к нам, Даичи! Чего ты в стороне? — Норико освободила ему место подле себя, придерживая Кийоми за плечи, словно у той в планах было вырваться из захвата и покинуть дом. — Ну вот и отлично, — она хмыкнула, когда друг примирительно поднял руки и направился к ним. Сел рядом. — Вся семья в сборе! — Норико обняла его второй рукой и притянула поближе к себе: она умостила свой подбородок на левое плечо Учихи, Даичи положил голову на правое. — И мы всегда будем на твоей стороне, сестрёнка. Запомни.       Кийоми прикрыла веки и вдохнула неторопливо, следом совершила громкий и шумный выдох, будто эти незамысловатые с виду действия причиняли невыносимые страдания; жжение в глазах, с которым она не сумела совладать, — из-под ресниц выкатились две крохотные слезинки, подобно маленьким драгоценным камешкам; улыбка, на сей раз искренняя и по-настоящему счастливая, озарила лицо куноичи.       — Я люблю вас, ребята. Вы — лучшее, что у меня есть и будет.       — Как и мы любим тебя, — Норико ласково погладила её по коротким волосам.       Даичи похлопал подругу по ладони.       — И очень ценим.       А дальше…       Никакие иные речи не нужны были — они находились в своём мире, который так долго и тщательно строили. Три детские души, и каждый из них понёс потери, хоть они и не ведали, какие испытания встретят их впереди, но они нашли друг друга среди всей тьмы мира и стали единым целым, даря свет и делясь согревающим теплом.       Они — не просто команда.       Они — нити, упорно держащие друг друга и не позволяющие никому провалиться в жуткую агонию прошлого.

***

      — Её здесь нет! — Короткий взмах — мешающие ветви упали на землю.       — Девчонка должна быть тут, — отчеканил ещё один охотник-ниндзя, поправляя маску. — Продолжаем искать. — Не просьба, а приказ.       — Как у неё вообще получилось сбежать — и ещё так далеко? — устало проворчал третий — они искали её вот уже пару часов.       Второй охотник — мужчина в маске с синими волнами — вздохнул и произнёс:       — Мы её недооценили — всё просто. — Он глянул на товарищей и процедил: — Хватит болтать. Поищем в той части. — Он указал впереди себя и махнул рукой, из-за чего остальным ниндзя-охотникам пришлось послушаться и поплестись следом.       Удаляющиеся шаги.       Дальше.       И ещё дальше.       Лишь после этого маленький и неподвижный комок дёрнулся; сухие губы приоткрылись, сделав крохотный и жадный выдох; тело наконец-то расслабилось, поскольку девочка позволила технике прерваться — и не зря, — большинство чакры оказалось израсходовано, и продержись она ещё чуть-чуть, охотники точно бы её нашли.       Что же — не зря родители внимательно следили за её тренировками и развитием в управлении Стихией Воды: с помощью «Водяной пелены сокрытия» уставшей девочке удалось скрыться от охотников, — облачко пара обволокло её, заставляя очертания поначалу дрожать, как воздух над раскалённым камнем, а затем слиться с окружающим фоном. Полезная техника, ведь вступать с ними в открытый конфликт было бы слишком опасно.       Атсуко вжала грязные ладони в землю — и не только: одежда тоже не отличалась первой свежестью, пара прядей слиплись, но когда на кону стояла жизнь, внешность быстро переставала иметь ценность.       Атсуко вытерла взмокший лоб тыльной стороной ладони и зажмурилась; грудь её быстро опускалась и поднималась; в солнечном сплетении заболело от погони — ей много пришлось петлять и использовать некоторые обманные маневры, чтобы хоть немного выиграть фору. Отдохнуть бы, но…       «Нельзя», — напомнил разум, вынуждая Атсуко издать хриплый и натянутый смешок.       Атсуко потянулась к плащу и отцепила от пояса фляжку с водой. Она открутила её и сделала небольшой глоток — нужно беречь воду, а то слишком часто набирать из ручья тоже не вариант; следом вытащила из поясной сумки булочку, чьей традиционной начинкой являлась паста из красных бобов; отломила небольшой кусок и закинула в рот, тщательно жуя, и лишь вновь прислушавшись, она решилась выйти из укрытия и отправиться в дальнейший путь.       Оказаться где бы угодно — но только не вернуться в Деревню Тумана! Остальное — абсолютно неважно!

***

      Но…       Истории суждено повториться.       Единственное отличие: ставки повысились, и сейчас на одной чаше весов была не одна жизнь, несколько — и самых близких для неё людей, из-за чего, невзирая на острую боль и пульсацию в порезанном предплечье, из которого наверняка ещё текла кровь, Атсуко всеми силами держалась за нить, дабы остаться в сознании и не окунуться в спасительную тьму.       Атсуко оперлась на правое колено и стиснула челюсти, не желая показывать слабость перед детьми. Она хотела было встать, но тело плохо поддавалось контролю, что лишь сильнее бесило джонина.       «Проклятье! — нельзя сдаваться».       — Не нужно, Атсуко-сенсей! — заговорил кто-то из детей… Вроде — это был Наруто?       Низкий смех огласил всю местность, заставляя Атсуко впиться взглядом в Забузу, подобно насекомому; мурашки пробежали по её телу; плохое предчувствие вновь кольнуло, заставляя быть настороже; странная теплота, окутавшая бок — она мельком посмотрела и увидела, как Наруто прижался к ней, — но мальчик не выглядел испуганным, скорее решительным.       Атсуко слабо покачала головой и мимолетно похлопала Наруто по плечу, выражая признательность за самоотвержение, после чего сосредоточилась на Забузе и Какаши.       — Всё ведь закончилось, Атсуко-сенсей?.. — шёпотом вопросил Наруто, тоже поглядывая за Какаши-сенсеем, как и остальные товарищи по команде: в том числе Тазуна-сама.       «Вряд ли, Наруто, — но произнести вслух столь неутешительную мысль Атсуко не решилась. И без того дети сейчас напуганы — не нужно лишний раз добивать их. Наоборот — лучше верить, что победа будет на их стороне. — Ладно, Атсуко. Спокойно. Без паники. Ещё есть шанс».       — Хороший план, но… — Забуза не повышал тона, будто не у его горла находился кунай. Момочи повернул голову — всего лишь на миллиметр, — и Атсуко тут же пробрала дрожь, сердце сжалось от дикого и в каком-то смысле животного испуга за Какаши. — Я тоже не так прост. — Стоило им всем, — детям, Тазуне и Какаши моргнуть, поддельный Забуза обратился в воду, в то время как настоящий очутился за его спиной, сжимая меч и поднимая его.       — КАКАШИ! — закричала Атсуко, сама того не ведая. Она привыкла сдерживать любые чувства и эмоции ради безупречно выполненной миссии — со временем и вовсе научилась отключать их, однако стоило ей увидеть сверкнувший Кубикирибочо, как прошлые установки моментально рассыпались. — ПРИГНИСЬ! — Какаши тут же опустил голову — лезвие отрезало пару белоснежных волосинок с причёски Хатаке, отчего девушка втянула воздух расширившимися ноздрями, чувствуя усиливающееся напряжение в каждой клеточке тела — плохое решение, ведь тогда огромен риск раскрыть рану ещё шире, но куноичи волновала лишь безопасность лучшего друга.       Сталь вонзилась в землю.       Глубокая вмятина — точно по ней ударили кулаком, покрытым электричеством, как это произошло в Конохе во время тренировочного боя.       Резкий разворот.       Нога Забузы ударила по животу Какаши — удар вышел настолько сильным, что Хатаке отлетел в сторону. Атсуко так и порывалась вскочить с травы и вмешаться в драку, чтобы хоть чем-то помочь ему.       Забуза схватил рукоять Кубикирибочо и вырвал оружие из земли, стремительно побежав к Какаши, но остановился — перед ним лежали макибиши. А вот тут Хатаке знатно просчитался… Момочи повернулся к воде спиной и тут же нырнул в неё — это стало последней каплей, заставившей Атсуко моментально встать на ослабевшие ноги и часто задышать, тщательно ища Какаши — того, кто прочно поселился в сердце и чью смерть попросту не могла допустить, ведь иначе отправилась бы вслед за ним.       «Ну где же ты, Какаши?! — Атсуко попыталась замедлить быстрое дыхание — не вышло, — грудь также часто и быстро опускалась, подобно разъярённому животному от вкуса крови в воздухе. — Давай же! Покажись!.. — Она не подпускала к себе негативные мысли — думала лишь о том, что скоро увидит столь родное и полюбившееся лицо Хатаке. — Не смей покидать меня, проклятый ты упрямец, Хатаке!»       — Какаши-сенсей! — радостно заголосил Наруто и ткнул пальцем в воду — в то место, где появились пепельные и прилипшие к лицу волосы. — Какаши-сенсей! Вы живы!       Короткий миг облегчения был подобен долгожданному наступлению мира между враждующими сторонами — тревога перестала царапать сердце; разрывать душу и собирать по кусочкам, словно она — игрушка для баловства; эйфория едва не сбила её с ног, заставив колени стукнуться друг о друга, однако Атсуко устояла.       «С Какаши всё хорошо… — Атсуко хотела было улыбнуться, как озарение моментально ударило её по затылку. — Стоп. Забуза ведь только что прыгнул в воду. А это значит!» — Вот и последствия мнимого выигрыша — концентрация по щелчку пальцев рассеивалась, что непозволительно для ниндзя, особенно — для джонина.       — Вылезай из воды, Какаши! — Атсуко яростно замахала руками, силясь привлечь внимание лучшего друга. — Сейчас же! — добавила она не менее громко, чем до этого, будто их разделяли метры. Но стоило увидеть позади Хатаке Забузу, ярость разлилась по венам куноичи, и руки её задрожали от сдерживаемого гнева и желания как можно суровее расправиться с Момочи. — Какаши! — предприняла она новую попытку.       Забуза неоднозначно ухмыльнулся, глядя на Атсуко и детей, которые цеплялись за её одежду и вынуждали остаться на месте. Видать, Момочи не ошибся — Хатаке и отступница близки, — возможно, даже в несколько ином смысле, чем он изначально предполагал.       — Поздно. — Забуза сложил печати. — Техника Водяной Тюрьмы! — Водяная сфера тут же заключила Какаши в «объятия», из-за чего они оба дёрнулись — Атсуко в порыве вступить в схватку и вытащить Какаши из тюрьмы, Хатаке — от того, что в сфере было невозможно двигаться, — чрезмерно тяжела вода. — Теперь ты полностью в моей власти, Какаши. И как жалко, что ты расстроил свою возлюбленную. — Со злой насмешкой изрёк Момочи, отчего Какаши одарил его уничтожающим взглядом.       — Хоть пальцем тронешь её — пожалеешь, Забуза. — Какаши не боялся за себя — такое чувство у него давно атрофировалось, пусть и самоубийцей не назвать, но вот рисковать или играться с жизнью Атсуко не собирался.       — Как мило, Какаши, — хмыкнул Забуза и приложил два пальца к губам. — Техника Водяного Клонирования.

***

      Интуиция никогда не подводила Атсуко — сегодняшняя битва не стала исключением.       Атсуко уверенным движением вырвала руки детей из хватки и оттеснила их, вынудив встать позади неё и поближе — практически прижаться, будто дети — котята. Она гордо вскинула подбородок и выступила вперёд, готовясь в любой момент выхватить кунай. Воспользовалась бы катаной, но для лучшего контроля не помешало бы залечить предплечье.       — Не высовывайтесь, — произнесла Атсуко таким тоном, что дети поняли — лучше не спорить, и поспешно кивнули. — Запомните: это не ваш бой. Так что незачем рисковать. — Нельзя им пока ввязываться в драки, где есть подобные соперники. Пусть выпустились из Академии, нужно набираться опыта, но она не позволит им сражаться с Забузой.       — Защитная повязка на лбу, символ настоящего ниндзя, — Забуза склонил голову набок и прищурился, точно разглядывал тараканов — правда, одного из них нужно было оставить в живых. — Вы ведь это знаете, да? — Не дожидаясь ответа, Момочи продолжил, не убирая ладони из водяного кокона, в котором находился Какаши. — Настоящий ниндзя — это тот, кто выдержал многочисленные стычки со смертью. Впрочем, искать подтверждение моим словам можете у своей дорогой наставницы. — Мужчина посмотрел на сосредоточенную Атсуко — та следила за каждым его движением, вплоть до самого неприметного. Похвально — не растеряла хватки. Есть в ней стержень, который дала Деревня Тумана и то испытание.       Атсуко хотела прервать монолог Забузы, но пока повременила. Она сделала ещё шаг вперёд, перед этим дав знак детям, чтобы те не смели расслабляться и не отходили далеко от неё. С Момочи нельзя играть — ошибка будет стоить слишком дорого.       — Одним словом — когда вы будете достаточно хороши, чтобы быть записанными в моём справочнике. — Абсолютные непоколебимость и решимость в победе отражались в каждом действии и слове Забузы. Он чувствовал себя победителем, ведь один джонин по собственной глупости попал в ловушку и находился у него под контролем, а вторую стоило ещё немного измотать, и можно будет без особого сопротивления схватить. — Помимо Какаши, ты тоже была в этом списке, отступница.       — Какая честь, Момочи, — озлобленно прошипела Атсуко. Если бы не Проклятая Печать и её влияние, она бы попыталась применить ещё одну технику! — Может, перестанешь болтать и к делу перейдёшь? — Она мельком посмотрела на водяного клона Момочи. Что же — несмотря на положение, у них ещё оставался шанс освободить Какаши. Пусть техника обездвиживала, в ней существовал нюанс: если оригинал перестанет касаться водяной тюрьмы, а это являлось обязательной частью для удержания Хатаке в ловушке, им нужно прервать физический контакт, и тогда он вырвется на свободу. Осталось придумать, как именно это сделать…       — Как скажешь, отступница. — Забуза снова приложил пальцы к губам и прошептал технику — рассеявшийся туман вернулся и окутал местность; щупальца его ползли по земле, подобно водяному кракену, вынуждая детей плотнее сомкнуть круг вокруг Тазуны; Атсуко чертыхнулась и бегло огляделась.       «Вот как мы играем, Забуза, — Атсуко бегло вытерла с предплечья кровь и небрежно отёрла её о синие штаны; спина выпрямилась; плечи опустились; дыхание замедлилось, удары сердца сократились до нескольких ударов в минуту. — Ну хорошо, Момочи. Я принимаю игру». — Она приложила кулак к груди и закрыла веки, концентрируясь на чувствах и бегающей по венам чакре, пока разум обретал ясность и твердил об одном: «потеряешь контроль — уже никого не сумеешь спасти». И сейчас она с ним полностью была согласна — в суматохе даже опытный джонин способен совершить немало ошибок. Стоило вспомнить уроки из Академии.       Вдох.       Выдох.       И так несколько раз — пока эмоции не остыли, обратившись в угли, а сознание не обрело потерянный холод.       Атсуко совершила шаг вправо и отвела плечо в сторону — удар прошёлся мимо.       Атсуко резко отступила назад и пригнулась — лезвие прочертило в воздухе дугу, и она услышала характерный свистящий звук.       Атсуко не переживала — она была подобна мирно текущему ручью в лесу — тихому и стремительному, из-за чего большая часть ударов Забузы так и не смогла до неё достать. Джонин точно обладала даром ясновидения и подсмотрела их заранее, по крайней мере, до того момента, пока до ушей не донёсся пронзительный мальчишеский крик, который она узнала бы из тысячи.       Он ударил прямо в грудную клетку Атсуко, разрушив возникшую гармонию и заставив её распахнуть глаза.       — Наруто! — воззвала Атсуко к мальчику, посмев забыть про Забузу.       Зря.       Удар пришёлся по предплечью — там, где находилась рана, выудив из Атсуко непроизвольный болезненный вскрик.       Ещё один громкий возглас — спина Атсуко ударилась о дерево. Она схватилась за предплечье и сжала его, будто подобное действие могло помочь остановить кровь. Она прикусила язык — металлический привкус заполнил рот, голова повернулась к детям и Тазуне-саме — Наруто лежал на земле. Джонин заметила, что тот без повязки, и обратила взор на Момочи, точнее на его ноги, под которой находился протектор Узумаки, и которую он прижал к земле.       Атсуко царапнула землю ногтями и оперлась о дерево, чтобы встать на ноги и вернуться в строй. Дети и Тазуна-сама, увидев живую наставницу, тут же подбежали к ней — Саске и Сакура положили обе руки Наруто себе на плечи, помогая ему. Когда расстояние между ними сократилось, она первым делом осмотрела Узумаки — слава богу, на нём не было серьёзных ран.       — Жив? — прохрипела Атсуко, мимолётно прикоснувшись ко лбу Наруто.       — Жив, д-д-датебайо, — пролепетал Наруто, во все глаза смотря на клона Забузы. Атсуко проследила за направлением его взгляда и сморщила нос — точно так же, как делал Орочимару, когда эксперимент проваливался.       — Мы в тяжёлом положении, да? — с натянутым смешком спросил Тазуна, чувствуя мандраж во всём теле.       — Ничего, Тазуна-сама. Уж как-нибудь прорвёмся. — Атсуко не позволит этому упырю удерживать Какаши! Она сделает всё, чтобы остановить его, но не бросит лучшего друга в беде, пусть даже придётся разбиться в лепёшку или отдать жизнь! — вырвет из водяной тюрьмы.       Забуза хмыкнул.       — Посмотрим, отступница. — Клон Забузы краем глаза посмотрел на Какаши, на лбу которого уже билась венка от переживаний вперемешку с напряжением. — Попытаешься спасти своего драгоценного дружка?       Какаши отрицательно покачал головой, тщетно дёргаясь в попытке хоть немного ослабить давление воды.       — Водяной клон не может далеко уйти от реального тела! Так что сейчас же берите Тазуну-саму и убегайте, пока ещё не поздно! — Но Какаши видел по взгляду Атсуко — та ни за что не отступит — бесполезно её просить об этом. — Атсуко! Ты меня слышишь?! Бросай меня и убегайте! Помни — ему нужна ты тоже! — Хатаке не сомневался в силе подруги, однако разве мог намеренно подвергать её опасности или уж тем более — наблюдать за тем, как Момочи измывается над ней? От одной лишь мысли об этом мужчине плохо становилось, и её боль словно ему передавалась, как по тонкой нити.       Атсуко пересеклась взглядом с Какаши.       Немой диалог, длящийся минуту — Какаши обречённо закрыл глаза; Атсуко встала в боевую стойку и произнесла с несгибаемым железом:       — Продолжаем, Забуза. — Атсуко не заметила, как Саске тоже встал в позицию, готовясь вступить в схватку.       Учихи — никогда не сдавались добровольно, — они смело встречают опасность и борются с ней.