Глава 1. Stocking the Toybox

Погоня начинала раздражать Гермиону. Люциус Малфой, с его идеально уложенными волосами, безукоризненной мантией и неимоверным количеством денег — больше чем у любых трёх вместе взятых семей — всегда так или иначе находился рядом. Будь это нечаянная встреча в министерстве, в магазине в Косом переулке или светское мероприятие, где он танцевал с той или иной дамой. И всегда нечаянные встречи отличались обязательной репликой, вопросом или даже кокетливой беседой, чтобы увлечь ее хотя бы на минутку. Но еще лучше на пять. Поначалу это было лестно. Ее, Гермиону Грейнджер, которая девчонкой могла похвастаться ровно ничем, кроме густых волос, кривых зубов и выдающегося ума, преследовал сам Люциус Малфой. Но его самодовольная уверенность в том, что она, безусловно, упадет в его объятия и будет принадлежать ему столько, сколько он пожелает, действовала ей на нервы. Пришло время закончить эту игру раз и навсегда. И она приняла приглашение поужинать в Малфой-мэноре. Она смотрела на него поверх кубка, наполненного вином насыщенного бордового цвета — того же цвета, что и ее полупрозрачное платье. Соболиные карие глаза изучали его, ожидая, когда этот проклятый мужчина сделает ей предложение, от которого она «не сможет отказаться». Он был замечательным хозяином: пытался соблазнить ее вкусной едой и угощал невероятно дорогими винами, которые, даже на ее маглорожденный вкус, были высшего эльфийского сорта. Наконец, он присоединился к ней на диване, его взгляд задержался на тенях ее ореолов, прежде чем сфокусироваться на лице. — Моя дорогая Гермиона, — начал он низким, вибрирующим голосом. — Скажи мне, как заслужить поцелуй твоих очаровательных губ? Гермиона изогнула губы в очаровательной улыбке. — Как минимум, Люциус, ты мог бы рассказать, почему приложил столько усилий, чтобы… соблазнить меня. Люциус поднял ее свободную руку и нежно поцеловал костяшки пальцев. — Моя дорогая, блистательная ведьма. Ты обладаешь силой и престижем. Нет ничего соблазнительнее женщины, способной по прихоти завладеть целым миром. Гермиона рассмеялась и сжала его руку. Она смело отпила последний глоток вина, отставила кубок в сторону и повернулась к Люциусу. Обхватив его лицо свободной рукой, наклонилась и поцеловала его, а затем провела губами по его уху. — И ни слова о моей красоте? Тебя действительно привлекает только моя сила? — прошептала она ему на ухо прежде, чем вернуться в сидячее положение. Глаза Люциуса на мгновение наполнились холодным пламенем, но его взгляд быстро смягчился. — Гермиона, сила — невероятный афродизиак. Гермиона улыбнулась и встала. — Мне прекрасно известно, что сила может быть весьма привлекательной. Но, Люциус, меня не интересует твоя власть. Как ты сказал, мне достаточно своей. И признаюсь, — она драматично вздохнула, — не вижу причин разделять и властвовать вместе с тобой. — Не видишь причин? — удивился Люциус, поднимаясь с дивана. — Оглянись. После всего имя Малфоев по-прежнему ассоциируется с властью и вызывает уважение. Объединившись со мной, ты могла бы достичь любых целей. Гермиона лучезарно улыбнулась. — Это больше похоже на Люциуса Малфоя, которого я знала. Люциус вернул ей улыбку и снова взял ее за руку. — Итак, можем ли мы продолжить обсуждение нашего… союза в более комфортных условиях? Из груди её вырвался смех, сочный и искренний. — Не будь глупцом, Люциус. Мне ничего от тебя не нужно. Насмешка, которой она ждала, наконец-то исказила его аристократические черты. — Ах, ты маленькая гр… — Уверена, Люциус, тебе не стоит заканчивать это предложение, — посоветовала Гермиона, погрозив пальцем. Люциус глубоко вздохнул, и черты его лица разгладились. — Ты права. Боюсь, я просто немного… выбит из колеи твоими словами. — Чем? Что у тебя нет ничего, что бы ты, действительно, мог мне предложить? Но это правда, Люциус. Люциус притянул её за руку к себе и прошептал на ухо, прижимая ближе. — Совсем ничего, Гермиона? Она скользнула взглядом по его телу, отмечая заметное возбуждение, когда увеличивала расстояние между ними. — Ничего, Люциус. Мне не нужны ни твоя власть, ни деньги, ни влияние. У меня есть все. А что касается этого, — она указала на его пах, — ну, у меня есть игрушки, магловские игрушки, которые делают для меня столько же. Нет, Люциус, прости, но мне это не интересно. Люциус моргнул. — Игрушки? Она кивнула: — Любовные помощники. — Встретив его непонимающий взгляд, она продолжила: — Сексуальные помощники? Вибраторы? Фаллоимитаторы? Люциус отшатнулся, наморщив нос. — Ты, должно быть, шутишь. — Нет. Почему. У маглов столько игрушек с батарейным питанием — их собственная магия. Они сделаны так, чтобы точно доводить до… — И ты думаешь, что эти…магловские… игрушки могут сделать для тебя больше, чем я? — ахнул Люциус, на его лице был написан откровенный шок. Гермиона скрестила руки, грудь при глубоком вдохе поднялась так, что соски прижались к ткани платья. — Именно это я и говорю. — Тебе просто нужен… — Что? Какой-нибудь мужчинка, который покажет мне, чего мне не хватало все это время? Нет, не хочу. Уж точно не тебя. Люциус усмехнулся. — Я могу сделать для тебя больше, чем бесполезный магловский хлам. Гермиона склонила голову набок и посмотрела на него, обводя взглядом статную фигуру сверху донизу. Через мгновение она опустила руки и уперла ладони в бедра. — Докажи. Люциус не стал ждать. Он запустил пальцы одной руки в спутанные кудри, в то время как другой крепко прижал к себе, приникая к изогнутым в улыбке губам. Его бедра прижались к ней, язык проник в рот, и он услышал тихий стон, когда они поцеловались. Через мгновение он плавно завершил поцелуй: язык медленно прошелся по её губам. Гермиона тяжело дышала, и он ухмыльнулся. — Это очень мило, Люциус, — прошептала Гермиона. — Поцелуи, конечно, приятная вещь. Но я предпочитаю игрушки, когда дело касается оргазма. Он сердито посмотрел на неё, и Гермиона почувствовала, как в воздухе между ними нарастает раздражение. — Если только… — добавила она. — Если только что? — прорычал он. — Ты готов переубедить меня, Люциус. Докажи, что ты лучше моих игрушек. Он снова схватил ее, лаская спину через платье. — Если это все, давай поднимемся наверх и разберемся с этим прямо сейчас. — Пока нет, — возразила Гермиона. — Ведьма, — прорычал Люциус. — Нет, правда. Я хочу, чтобы ты доказал, что ты лучше игрушки, — возразила Гермиона. — Но кувырка в постели будет недостаточно. — Чего ты хочешь, брака? — спросил Люциус, в его словах слышалось разочарование. — О Мерлин, нет! С чего бы мне желать такой глупости? — поспешила заверить его Гермиона. — Нет, думаю, лучше показать тебе, что я делаю с игрушками, а затем посмотреть, способен ли ты сделать то же самое. В ухмылке Люциуса было слишком много ехидства. — Мне нравится твоя идея. Пойдем в спальню. — Конечно, — ответила Гермиона. Она позволила ему отвести себя наверх, в комнату в восточной части поместья. Комнату освещали свечи, подвешенные в воздухе высоко вдоль стен, заливая пространство рассеянным светом. В центре — массивная кровать, покрытая блестящими бледно-голубыми простынями с горой пухлых подушек. Рама из красного дерева поблескивала в свете свечей, массивное изголовье кровати украшали затененные насечки, намекающие на резьбу, изображающую флору и фауну — ту же тему, которую легче было разглядеть на изножье. Камин находился напротив кровати и был достаточно большим, чтобы у него могли разместиться три человека одновременно. Глубокое удобное кресло было отодвинуто от кровати вместе с маленьким столиком, чтоб удобно читать при свете камина. В углу у большого окна стоял роскошный письменный стол с откидной крышкой и придвинутым к нему мощным стулом. Гермиона оценила убранство и посмотрела на Люциуса, приподняв бровь. — Сойдет. Ей потребовалась вся воля, чтобы не улыбнуться, когда она увидела, как он подавил желание содрать с нее кожу за то, как холодно она оценила комнату, предназначенную производить впечатление. Сдерживая веселье при себе, Гермиона шагнула за спину Люциуса и обняла его за талию, позволив ладоням скользнуть ниже живота. Непроизвольное движение его бедер, искавшего более чувственного прикосновения и то, как быстро он развернул ее лицом к себе, — недвусмысленно намекало, что он все еще очень, очень заинтересован в ее предложении. Она позволила ему поцеловать себя, медленным, неторопливым поцелуем, призванным скорее соблазнить, чем возбудить. Одобрительно промычала, а после прервала поцелуй и выскользнула из его объятий. Взглянув на стул у письменного стола, волшебница ухмыльнулась и вытащила палочку из кобуры на бедре. Прежде чем Люциус успел отреагировать, она призвала стул и поставила его у кровати. Убрав палочку обратно в кобуру, она указала на стул: — Присаживайся, Люциус. Люциус подчинился с выражением легкого замешательства на лице. Он устроился в кресле так, словно это был трон, положив руки на подлокотники и выпрямившись на обитой золотыми нитями спинке. Гермиона глубоко вздохнула при виде этого зрелища. В таком виде он был безупречен. Она подошла к креслу и наклонилась, чтобы крепко поцеловать его. Его руки потянулись к ней, но Гермиона прервала поцелуй и, уклонившись от его хватки, присела на кровать. Когда Люциус хотел было подняться со стула, волшебница покачала головой. — Нет, оставайся на месте. Я хочу убедиться, что ты понимаешь суть предложения. Люциус откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся. — Гермиона, твое предложение было совершенно ясным. — Уверен? — спросила она с фальшивой искренностью. — Хорошо, не возражаешь, если я все хорошенько объясню, прежде чем мы начнем? Я хочу убедиться, что не возникнет никаких недоразумений. Когда Люциус ответил кивком, она довольно улыбнулась. — Я не собираюсь заниматься с тобой сексом этим вечером, Люциус. — Она сделала паузу, когда выражение его лица стало грозным. Подняв руку, чтобы пресечь его возражение, она продолжила: — Я предложила тебе посмотреть, как я использую магловскую игрушку, которую ты так презираешь, чтобы помочь тебе понять, с чем ты сравниваешь себя. Если после наглядного примера, ты пожелаешь доказать свое превосходство, что ж, мы сделаем это. Тебя устраивает такой расклад? Лицо Люциуса стало маской — пустой, не выражающей ни малейшего смятения, которое, как подозревала Гермиона, он испытывал. Она заставила себя откинуться на кровать и терпеливо ждала ответа, платье мягко обтянуло её тяжело вздымающуюся грудь. Молчание затягивалось. Гермиона изо всех сил старалась не сжимать атласные простыни — напряжение разъедало нервы. Больше всего на свете она хотела преподать ему урок — о стремлении к власти без последствий, о пренебрежительном отношении к маглам и их технологиям, о том, что нельзя, черт возьми, принимать отказ в качестве согласия. И, да, за то, что не хотел ее такой, какая она есть. Тяжело дыша, она заставила себя мысленно вычислить арифметическое уравнение, лежащее в основе первого закона Гэмпа, чтобы скрасить ожидание. Треск полена в камине напугал их обоих. Гермиона резко выпрямилась, сгибая запястья, чтобы снять напряжение, возникшее из-за ее позы. Взгляд Люциуса переместился с ее груди на лицо. Он облизнул губы, и Гермиона наклонилась вперед, максимально открывая декольте. — Ну что, Люциус? Ты согласен? — Хорошо, — согласился он, но его тон ясно давал понять, что согласие было в лучшем случае недовольным. — Отлично! — воскликнула Гермиона и, покачиваясь, поднялась с кровати. — Позволь кое-что сделать, — начала она, снова вытаскивая палочку из кобуры. Держа ее направленной над его плечом, Гермиона спросила: — Можно? Люциус усмехнулся и кивнул: — Просто продолжай. — Хорошо, — промурлыкала Гермиона с широкой улыбкой. Легким движением запястья Люциус оказался привязан к стулу — руки и ноги крепко зафиксированы. Закручивающийся водоворот магии лишил волшебника одежды, оставив его обнаженным и прекрасно возбужденным. Гермиона продолжила плести другое заклинание, но когда посмотрела на мужчину, остановилась на середине штриха. Она открыто любовалась им. Его тело было крепким и подтянутым, даже сидячее положение полностью не скрывало поджарый торс и четко очерченные мышцы. Ноги тоже свидетельствовали о физической форме, силе и мощи. Гермиона подавила смешок, представив, как Люциус катается на велосипеде, чтобы поддерживать форму. Его кожа излучала здоровье, от нее исходил легчайший золотистый оттенок — цвет, отметила Гермиона, не отличался даже на бедрах. А его член, частично возбужденный и подпрыгивающий вверх под ее пристальным взглядом, имел тот же оттенок. Люциус был натуральным блондином: его грудь была гладкой, но темно-русые завитки у основания паха убедили ее в этом. Она облизнула губы, весьма довольная тем, что обнаружила под мантией волшебника. С задумчивым вздохом она продолжила заклинание, взмахом палочки заставив волшебника замолчать, прежде чем он извергнул яд за то, что она привлекла его к демонстрации магловского мастерства. Чтобы игра казалась честной, Гермиона сняла туфли и развязала ленты, стягивающие платье на плечах, позволив тому соскользнуть в гранатовую лужицу у ее ног. Оставшись в одних трусиках, она призвала к себе подушку, трансфигурировав ее в фаллоимитатор примерно такой формы и размера, как член Люциуса. Подойдя к нему с волшебной палочкой в одной руке и трансфигурированной подушкой в другой, она посмотрела на его разъяренное выражение лица и нежно поцеловала в щеку. — О, Люциус, не сердись. Обещаю, тебе понравится. А теперь позволь убедиться, что я правильно подобрала пропорции. Она запустила палочку в волосы и присела на корточки между ног Люциуса с дилдо в руке, пока ее глаза не оказались на уровне его члена. — Люциус, я знаю, что твое эго не нуждается в подпитке, но должна признать, у тебя восхитительный член. Весьма, — она взялась за основание, осторожно приподнимая, чтобы почувствовать его тяжесть, — красивый. Черт возьми, он как сталь, покрытый шелком. Прости, но… Гермиона на мгновение замолчала, чтобы ее язык высунулся и попробовал его на вкус. Быстрого облизывания оказалось недостаточно. Она опустила голову, провела языком от основания до кончика, прихватив с собой каплю горького предэякулята, когда убрала язык. — Восхитительно, — вздохнула она и сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться, затем прикоснулась преображенной игрушкой к головке теперь уже полностью эрегированного члена Малфоя. Закончив подбирать каждую жилку и оттенок, Гермиона поднялась с озорной ухмылкой. Плавной походкой вернулась к кровати и положила рядом с собой преображенный фаллоимитатор, а затем повернулась и медленно стянула трусики, соскользнувшие по ногам, тем самым представив Люциусу, как она надеялась, соблазнительный вид сзади. Как только ткань достигла ее лодыжек, она сняла их и снова села на кровать, теперь такая же обнаженная, как и ее плененный зритель. Сжимая ноги вместе, Гермиона посмотрела на Люциуса и спросила: — Я привлекла ваше внимание, мистер Малфой? Выражение ярости появилось на его лице, когда он резко кивнул. — О, хорошо. Приступим к демонстрации, — довольно промурлыкала она. Уже возбужденная, Гермиона решила начать с игрушки, подняв ее с кровати и поцеловав кончик. Затем она высунула язык, чтобы попробовать его на вкус, и похотливо обвела языком стержень. Струйки слюны блестели в свете свечей. Она взяла игрушку в рот, позволив губам растянуться вокруг стержня, когда головка мягко коснулась задней стенки горла. Она подержала ее там мгновение, пока не сработал естественный рвотный рефлекс. Как только у нее перехватило горло, волшебница вытащила хорошо увлажненную игрушку изо рта. Раздвинув ноги так, чтобы Люциус видел не только ее щелочку, но и насколько она влажная, Гермиона провела головкой вниз по горлу, к груди, обводя сначала один возбужденный сосок, затем другой. Влажная игрушка оставляла на своем пути прохладные следы, отчего соски затвердели еще больше. Она застонала и протянула правую руку, чтобы слегка потянуть и ущипнуть их, когда опустила игрушку ниже. Из-под опущенных век Гермиона увидела, как губы Люциуса беззвучно шевелятся, и довольно ухмыльнулась. Шире раздвинула ноги, приоткрыв пухлые внешние губы. И как только прикоснулась игрушкой к маленькому твердому клитору, ее ресницы затрепетали, и Гермиона снова застонала. Она подержала фаллоимитатор на месте в течение минуты, просто мягко покачивая бедрами по твердому преображенному пластику, заставляющему ее стонать. Глубоко вздохнув, приподняла бедра повыше, полностью откинувшись на мягкое покрывало. В более удобной позе она начала дразнить фаллоимитатором вход, скользя кончиком вниз от клитора, чтобы просто коснуться внутренней поверхности губ и мягко надавить внутрь. Она ахнула от потягивания и вытащила игрушку, прежде чем снова нежно прижать ее к сердцевине, на этот раз немного глубже. Еще один звук вырвался из горла: скорее хныканье, чем стон, когда настало время мучительно медленных, неглубоких толчков, чтобы ввести игрушку в киску. Сантиметр за сантиметром она растягивалась вокруг дилдо Люциуса. Ей удалось ввести в себя ствол чуть более чем на дюйм, когда ее заклинание заглушения не сработало, и донесся хриплый голос Люциуса: — О Мерлин, ведьма, трахни себя уже. Она не потрудилась снова заставить его замолчать; скорее, его комментарий только усилил возбуждение. Глубокий стон вырвался из ее горла, когда игрушка полностью вошла в неё. Давненько у неё было настолько больших, как у Люциуса; стенки приятно растягивались. Со вздохом Гермиона убрала руки с фаллоимитатора, толстая основа которого торчала из ее киски, и взяла палочку. Она постучала по основанию пластикового стержня, и он начал медленно входить и выходить из нее. Они с Люциусом одновременно застонали. Отложила палочку в сторону, волшебница начала пощипывать соски, чтобы усилить возбуждение. Игрушка, входящая в нее, издавала громкий, хлюпающий звук. Еще один сдавленный стон ее плененного зрителя, и она шире раздвинула ноги, поставив ступни на край кровати и приподняв бедра навстречу мучительно медленному толчку зачарованной игрушки. — Развяжи меня, и я устрою тебе лучший секс в твоей жизни, Гермиона, — пообещал Люциус. — Тебе не нужна эта игрушка, ты можешь получить настоящий секс, просто развяжи меня. Гермиона застонала и нащупала волшебную палочку, другой рукой все еще играя с соском. Вместо того, чтобы освободить Люциуса, она дважды постучала по дилдо. Медленно движущаяся игрушка внезапно начала быстро входить и выходить из ее киски. Тяжело дыша от возбуждения, Гермиона опустила палочку и скользнула рукой вниз к клитору, поглаживая чувствительный бугорок, пока фаллоимитатор трахал ее по-настоящему. — Ах, боже, да, — закричала она, чувствуя, как нарастает оргазм. Ее пальцы порхали по клитору, другой рукой она ущипнула и грубо потянула за сосок, пока Люциус не прекращал проклинать её. — Ты, безумная ведьма, посмотри на себя, отчаянно трахаешься с бесполезным комком. Развяжи меня, и я дам тебе то, чего ты хочешь, то, что тебе нужно — настоящего волшебника между твоих ног, настоящий член в тебе, я вдавлю тебя в матрас и буду лизать, сосать и покусывать твои твердые маленькие соски — твоя игрушка способна на такое? — Да, черт возьми, да, — закричала Гермиона; когда ее накрыл оргазм, спина выгнулась дугой, а она с силой продолжала натирать клитор. Когда дрожь утихла, Гермиона нащупала на кровати волшебную палочку, коснулась фаллоимитатора, чтобы прекратить движения, и вытащила его из себя. Дыхание её стало более ровным. Мгновение волшебница рассматривала игрушку, восхищаясь ее контурами. Та влажно поблескивала на свету от ее соков. Одним взмахом волшебной палочки она почистила игрушку, а другим снова положила ее на подушку. Гермиона соскользнула с края кровати и лениво потянулась. После оргазма она чувствовала себя расслабленной, но разум был ясен. Чтобы привести себя в порядок не ушло много времени. Взмахом палочки одела Люциуса и освободить его от пут. Он вскочил со стула прямо к ней, но остановился, когда палочка нацелилась прямо ему в сердце. — Итак, Люциус, я понимаю, ты можешь быть немного разочарован, но, как я уже говорила, я не собираюсь спать с тобой этим вечером. Если ты попытаешься поднять на меня руку, обещаю, ты пожалеешь об этом, — предупредила она. Люциус сделал шаг назад и поднял руки. — Ну, ну, Гермиона, у меня нет палочки в руках. — Верно, но, ты — это ты, Люциус, — резко возразила она. Люциус ухмыльнулся, хотя на этот раз его взгляд был скорее удивленным, чем высокомерным. — Верно. — Он подошел к удобному креслу у камина и сел, повернувшись лицом к ведьме. — Теперь, хотя я должен признать, твое маленькое представление было заманчивым, я не уверен, что, по твоему мнению, оно доказало. Гермиона улыбнулась ему. — Я хотела, чтобы ты увидел, как я использую те игрушки, о которых ты так пренебрежительно отзывался. Как они могут вполне удовлетворить мои потребности. Думаешь, сможешь лучше? — Она бросала ему вызов. Люциус усмехнулся. — Конечно, могу. В конце ты была в отчаянии, издевалась над своими бедными сосками, натирала клитор до крови, и даже этому магловскому устройству потребовалась магия, чтобы доставить тебе удовольствие. — Итак, ты хочешь заменить мои игрушки, — заявила Гермиона. — Да, думаю, это может вылиться во взаимовыгодный союз, — заключил Люциус. — Как долго, Люциус? — спросила Гермиона, поглаживая пальцами гладкую поверхность палочки. — Один раз? Неделю? Месяц? Люциус моргнул. — Сколько потребуется, моя дорогая. Такие отношения, как правило, не завязываются с учетом даты окончания. — Но мы не говорим об отношениях, Люциус. Мы говорим о том, чтобы ты заменил игрушки в моей постели. — Гермиона подошла к Люциусу и встала за креслом, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо. — Ты пришел ко мне, предложил союз и секс в качестве уз. Я отказала тебе. Ты мне нужен не для секса. Мои игрушки отлично справляются со своей работой. Хочешь доказать свое превосходство, ты будешь моей игрушкой, Люциус. Я буду использовать тебя так же, как использовала «маггловское устройство». Ты только что увидел, что именно это влечет за собой. Ты действительно думаешь, что сможешь добиться большего? — Именно это я и говорю, — отрезал Люциус. — Тогда согласись быть моей игрушкой на некоторое время. Пока ты моя игрушка, мы можем заключить союз. Ты можешь связать мое имя со своим, — пробормотала Гермиона. — Все, что тебе нужно сделать — сказать «да» и ответить на какой срок. Она встала и отодвинулась от стула, отступив перед ним, чтобы увидеть реакцию. Несмотря на то, что по ее коже бежали мурашки, она знала, что выглядит спокойной, сильной женщиной, которой хотела быть прямо сейчас. И, несмотря на его маску, ее предложение настолько выбило его из колеи, что она могла видеть неприкрытое недоумение на его лице. Подбоченившись, она ждала. Молчание тянулось до тех пор, пока, наконец, Люциус не заговорил. — Очень хорошо, Гермиона. Давай попробуем. Я согласен быть твоей игрушкой в течение месяца. В течение этого времени мы с тобой будем работать над достижением общих целей. — Ты готов связать нас клятвой, Люциус? — тихо спросила Гермиона. Глаза Люциуса сузились, но он кивнул. — Готов. Дрожь магии опалила воздух, скрепляя обещание между ними. Гермиона позволила расцвести улыбке, полной, хищной и победоносной. — Тогда решено. Я сообщу тебе о моих текущих законодательных целях, в которых, думаю, ты сможешь мне помочь, и, конечно, дам знать, когда потребуются твои услуги. — Прости? — прошипел Люциус, поднимаясь с кресла. — Как ты думаешь, что ты делаешь, Гермиона? — Я говорила, что не собираюсь спать с тобой сегодня, Люциус. Хотя игрушки обычно не обязательно приносить, полагаю, на этот раз я позволю… — Игрушка! — воскликнул Люциус, прежде чем его прервала Гермиона, приложив палец к его губам. — Тсс. Игрушки не разговаривают, Люциус.