Глава 2. The Dildo

Когда Гермиона в первый раз позвала Люциуса, она немного нервничала. Конечно, она получила то, чего хотела, но знала, что должна заручиться его согласием. Люциус не был идиотом, но он также не имел реального представления о том, что такое мир маглов. Но если бы он согласился… Гермиона задрожала от возбуждения. Как было бы восхитительно, если бы Люциус Малфой находился под ее влиянием? Напевая, она достала самую простую игрушку, свой идеальный дилдо, и поставила его на видное место на низком столике в гостиной. Он стоял, мягко покачиваясь, его основание в виде присоски прикрепляло его к столу, как непристойную скульптуру, рядом с маленьким блюдом, где лежал сыр. Это должно привлечь его внимание. Гермиона только что закончила открывать бутылку вина — хорошего магловского шардоне, — когда услышала стук в дверь. Налив два бокала белого вина, она поставила их на стол рядом с сырным и главным блюдом и открыла дверь. — Здравствуй, Люциус, проходи! — Гермиона приветствовала его озорной ухмылкой. Люциус вошел в маленькую квартирку, в каждом его шаге слышалась снисходительность. Сделав три шага, ровно столько, чтобы Гермиона успела закрыть за ним дверь, он остановился как вкопанный. — Как… тесно, — фыркнул он, продолжая путь к дивану. Все еще улыбаясь, Гермиона села в кресло и взяла ближайший к ней бокал вина. Жестикулируя бокалом, она сказала: — Пожалуйста, наслаждайся. Вино и еда, тебе должно понравится. Люциус потянулся за другим бокалом вина и сделал маленький глоток. — Сносно. Гермиона сделала большой глоток. — От тебя это действительно высокая оценка. Глубоко удивленная дискомфортом Люциуса в ее магловской квартире с электрическим освещением, Гермиона потягивала вино и время от времени брала с блюда морковную палочку. Она позволила ему чувствовать себя некомфортно, не в своей тарелке в громком молчании. Он смотрел на дилдо, прикрепленный к столу. Ей показалось, что он как будто потянулся к нему, но передумал и вновь прикоснулся губами к хрусталю. Допив вино, она встала и убрала бокал в раковину. Вернулась в гостиную и прислонилась к стене, скрестив руки под грудью. Люциус, не двигаясь, сосредоточенно глядел на секс-игрушку. Теперь тишина раздражала ее. — Ты что же, Люциус, собираешься пялиться на него всю ночь? — язвительно спросила она. У другого, менее утонченного человека движение, сделанное Люциусом, выглядело бы «испуганным». Он сделал вид, что просто пошевелился, чтобы поправить мантию. Эта попытка «держать лицо» вызвала у нее глубокий горловой смешок. — Признаюсь, мне любопытно, чего ты надеешься достичь, оставив это на столе, — признался Люциус. — Я думала, это очевидно. Это для тебя, — ответила Гермиона с усмешкой. Она оттолкнулась от стены и прислонилась к спинке стула. — Для…меня? — Да. Хотела убедиться, что ты точно понимаешь, на что подписываешься. Понимаю, ты плохо разбираешься в мире маглов, Люциус, мое чувство справедливости, не позволит мне слепо воспользоваться тобой. — Ты? Пользуешься мной? — рассмеялся Люциус. Гермиона позволила ему. Когда он закончил, вытирая притворные слезы с глаз, она пожала плечами. — В таком случае, тебе не о чем волноваться, — мягко сказала она, слегка помахав игрушке телесного цвета, все еще прикрепленной к столу. Люциус откинулся на спинку, закинув ногу на колено, являя собой картину великодушного принца на досуге. — Моя дорогая девочка, хотя я не могу сказать, что у меня ограниченные и упрощенные вкусы, но, боюсь, у меня нет желания, чтобы ты применяла…это…ко мне. Гермиона наклонилась вперед, позволив взгляду Люциуса задержаться на ложбинке ее декольте, когда она ответила: — О, я бы никогда не использовала его на тебе, Люциус. Это только мой дилдо. Нет, он здесь в качестве наглядного пособия. Люциус издал звук, который у менее элегантного мужчины прозвучал бы фырканьем. — Уверяю, я знаком как с природой, так и с методом работы этого устройства. Благодаря тебе. Она ухмыльнулась той же озорной ухмылкой, что и в прошлый раз. — Тогда это все немного упрощает. Видишь ли, я хочу, чтобы ты занял его место. Теперь Люциус наклонился вперед и ухмыльнулся. — Я вполне согласен с этим. — О, замечательно! Я думала, мне придется уговаривать тебя побыть дилдо для меня, но если ты согласишься, все должно получиться довольно мило, — сказала Гермиона, слегка хлопнув в ладоши. Люциус моргнул. — Быть…дилдо…для тебя? — Ну, да! Я имею в виду, — заговорщически добавила Гермиона, — я, как и ты, не могу утверждать, что у меня узкие и упрощенные вкусы. Это было бы слишком скучным, не так ли? — спросила она с ухмылкой. — Нет, я предпочитаю контроль, Люциус. Люциус откинулся на спинку стула, его аура самодовольства вернулась на место. — Ты имеешь в виду, что тебе нравится командовать твоими любовниками. Какое разочарование. — В прошлый раз ты был иного мнения. Насколько я помню, тебе понравилось, — напомнила Гермиона. — Я не привык оставаться неудовлетворенным, мисс Грейнджер, — нарочито официально парировал Люциус, и в его тоне появилась нотка гнева. Гермиона улыбнулась ему. — Конечно, нет. Но, если наша игра настолько неудовлетворительна для тебя, тогда почему ты здесь, Люциус? — В надежде, что ты будешь достойной любовницей, — ответил Люциус, бросив сердитый взгляд на дилдо, все еще приклеенный к столу рядом с перевернутым блюдом. — Видимо, я снова буду разочарован. Жаль. Я надеялся на лучшее. — Что ж, если ты ожидал, что сможешь, приняв высокомерную позу, внушать мне благоговейный страх, чтобы я была податливой девочкой, греющей твою постель, тогда да, ты будешь разочарован. Еще раз. Однако всего один вопрос, Люциус. Как думаешь, что я имела в виду, когда сказала, что хочу, чтобы ты стал моим дилдо? Люциус посмотрел на нее, его лицо было невыразительной маской. После долгого молчания он глубоко вздохнул: — Должен признать, мисс Грейнджер, я не совсем уверен, что подразумевается под «твоим дилдо». — Я имела в виду именно то, что сказала. Я хочу, чтобы ты заменил дилдо в моей постели этим вечером. Как я уже сказала, мне нравится все контролировать. И я считаю, что волшебники, как правило, не поддаются такой дрессировке. Но тебе понравился наш предыдущий опыт — по крайней мере, я думала, что понравился. И ты казался таким уверенным, что справишься лучше любого магловского устройства в моей постели. Ты даже пообещал мне месяц, чтобы превзойти мои игрушки. Думаю, тебе стоит попробовать их самому. Это то, с чего я решила начать. Думаю, тебе понравится. Нет, я уверена, что понравится. Что-то в воздухе заставило Люциуса заметно вздрогнуть, прежде чем он кивнул. — Ты права. Я действительно обещал в течение месяца играть по твоим правилам. Очень хорошо, сегодня вечером я буду твоим дилдо. Гермиона улыбнулась и встала. — Я рада. Следуйте за мной, и мы начнем. — Она повернулась и направилась к короткому коридору, ведущему в спальню, но остановилась. Кивнув, она бросила: — О, и захвати еще дилдо, пожалуйста. Не дожидаясь, последует ли за ней Люциус, Гермиона вошла в спальню в конце короткого коридора. Взмахом руки включила свет, осветивший небольшое пространство. Позади себя она скорее почувствовала, чем услышала появление Люциуса в дверях. Волшебница села на большую кровать с балдахином, которая занимала почти все пространство. Кровать из массива дуба была окрашена в темный цвет и отполирована до блеска, цвет контрастировал с темно-синим покрывалом на большом матрасе. На тумбочке у дальней стороны кровати стояла массивная латунная лампа с простым серовато-белым абажуром, приглушавшим ее яркость. В ногах кровати едва виднелся деревянный сундук. — Добро пожаловать в мою спальню, Люциус, — провозгласила Гермиона, обводя рукой небольшое пространство. Люциус кивнул, выпрямившись в дверном проеме. — Заходи. Будет сложно использовать тебя в качестве моего дилдо с порога. Заметь, за магловской игрушкой снова превосходство: у нее есть присоска для размещения на стратегически важных высотах. Люциус осторожно вошел в комнату и с чопорным видом присел на кровать. Гермиона вздохнула и, призвав с кухни бокалы и открытую бутылку, поставила их на прикроватный столик, налила еще вина и насильно вложила бокал в руку Люциуса. — Послушай, если тебе неудобно, если это не то, чего ты хочешь, все в порядке, — заверила Гермиона, заставляя себя сохранять ровный тон. — Мне нравится контроль, но мне не нравится изнасилование или игра в изнасилование. Люциус сделал большой глоток, прежде чем ответить. — Я… не против, — неохотно признал он. Гермиона улыбнулась и убрала дилдо в тумбочку. — Тогда давай возбудим тебя. Скажи, Люциус, тебе понравился наш предыдущий опыт? Люциус опустошил бокал, и Гермиона осторожно забрала его, прежде чем забраться на кровать и опуститься на колени позади мага. Она убрала волосы с его шеи, чтобы коснуться теплым дыханием нежной кожи, и прошептала ему на ухо. — Тебе нравилось быть связанным, Люциус? Нравилось быть лишенным контроля, ожиданий и желаний; выполнять только то, чего я хотела — а я ничего не хотела. Скажи, чем ты занимался, когда я ушла? Сколько времени прошло до того, как ты обхватил рукой член и дрочил его, пока не кончил, тяжело дыша, постанывая и испытывая потребность? Что ты чувствовал? Насколько тебе было хорошо? Люциус застонал и наклонил голову, приглашая к еще большему поддразниванию. Вместо этого Гермиона запустила пальцы в его шелковистые волосы и нежно потянула назад. Люциус застонал, его бедра дернулись. Теперь его эрекция была заметна. — Боже. Тебе нравится, когда тебя дергают за волосы, Люциус? — Да, — прошептал он и был вознагражден новым, более сильным рывком. — Хороший мальчик. Теперь скажи мне, тебе понравилось то, что произошло в прошлый раз? — Да, — снова прошептал он. — Тебе понравилось быть связанным? — Да. — Тебе понравилось выполнять мои приказы? Люциус промолчал, и Гермиона дернула его за волосы достаточно сильно, чтобы заставить прошипеть. — Тебе понравилось выполнять мои приказы? — повторила она, позволив раздражению окрасить свой тон. — Да! — признал он. — Хороший мальчик, очень хороший, — ворковала она, теперь дразня кожу его головы пальцами, зубами царапая мочку уха. — Сними всю одежду, Люциус, — приказала Гермиона, убрав пальцы из его волос. Она наблюдала за тем, как он встал и начал раздеваться, отвернувшись от нее. — Непослушный мальчик, повернись. Ты снимаешь одежду для меня, а не для стены. Люциус повернулся лицом к Гермионе, его лицо странно покраснело, когда он ухмыльнулся ей. — Тебе нравится смотреть, Гермиона? — Мисс Грейнджер, — отрезала Гермиона. — В такие вечера ты будешь называть меня мисс Грейнджер. Ясно? Она наблюдала за тем, как дрожат его руки на пуговицах, пока ждала ответа. Пожалуйста, скажи это, думала она. Не заканчивай то, что не успело начаться. Наконец, он облизал губы и неохотно произнес: — Мисс Грейнджер. От облегчения у нее закружилась голова, и она решила вознаградить его. — Хороший мальчик. Я знала, что ты меня не разочаруешь, — проворковала она. — Хорошее поведение вознаграждается. Пока ты снимаешь одежду, я сниму кое-что из своей. Следуя его движениям, она расстегнула пуговицы на блузке, обнажив скрытый кремовый атлас. Люциус снова облизал губы и возобновил попытки раздеться. Она еще раз оценила рельефные мышцы, скрытые под тонкой тканью, пока он раздевался. Когда брюки соскользнули с его узких бедер, оставив его обнаженным, Гермиона пробормотала слова одобрения, а затем поднялась и сняла юбку, оставшись только в лифчике и нижнем белье. Улыбаясь, она подошла к Люциусу, провела пальцами по его груди, наслаждаясь шелковистой кожей, — сейчас он был возбужден лишь частично. — Давай подготовим тебя. Ложись на кровать. Люциус кивнул и устроился на кровати полулежа, его волосы рассыпались по груди. Гермиона подавила вздох и с рассчитанным презрением толкнула его на спину. Он выглядел так, словно хотел ужалить её, когда устраивался так, как она того желала. — Лучше. В следующий раз делай, как я говорю, — тихо пророкотала Гермиона. Люциус кивнул, но все еще выглядел немного упрямым. Гермиона склонилась над ним и прошептала ему на ухо: — Скажи мне, что ты понимаешь и согласен, Люциус. Гермиона долго ждала ответа. Вздохнув, она сделала шаг назад, но он быстро заговорил: — Да, мисс Грейнджер. Я понимаю. Гермиона снова улыбнулась. — Хороший мальчик, Люциус. Я не хочу делать то, чего ты не желаешь по-настоящему, поэтому, пожалуйста, сразу делай, как я говорю, или немедля скажи мне, почему ты хочешь остановить нашу игру. Снова мягко Люциус ответил: — Да, мисс Грейнджер. — Хорошо, — промурлыкала Гермиона. Она скользнула взглядом по его распростертому телу и была немного удивлена, увидев, что он был почти вялым. Подавив смешок, волшебница подошла к сундуку с игрушками у подножия кровати. Перебирая содержимое, она крикнула: — Не подглядывать! Ее подозрения подтвердились, когда она услышала, как он откинулся на спинку кровати и заворчал. Наконец, однако, она нашла инструменты, которые искала, и закрыла крышку над остальными. Люциус надменно приподнял бровь, когда увидел две плотные черные ленты и маленькую белую бутылочку в ее руках. Отвечая на его немой вопрос, Гермиона улыбнулась и положила предметы на кровать рядом с ним. — Быть хорошим дилдо — значит быть долговечным. Я имею в виду: мой дилдо никогда не бывает мягким, у него никогда не бывает вялого состояния, он никогда не гонится за собственным удовольствием в ущерб моему. Он трахает меня именно так, как я хочу, и когда я заканчиваю, он остается таким же эрегированным, как и в начале. Итак, я использую еще одну магловскую игрушку, чтобы помочь вам честно конкурировать. Поначалу это может показаться немного странным, но мне обещали, что это может быть довольно приятно. Гермиона взяла маленькую бутылочку и выдавила небольшое количество содержимого на палец. — Это смазка; как я уже сказала, в мои намерения не входит причинять тебе боль. Без запаха, гипоаллергенный. Потом его следует смыть. — Она взяла меньшую из двух черных лент и смазала внутреннюю сторону, прежде чем надеть ее на мягкий член. Повозившись с ним, она отрегулировала его и проверила пальцами, чтобы убедиться в правильной посадке, прежде чем смазать большую ленту и осторожно провести ею по мошонке. Убедившись, что кольца сидят плотно — не слишком свободно, но и не туго, Гермиона восхитилась работой своих рук: — Это эрекционное кольцо, ну почти кольцо, разница на самом деле небольшая. Оно предназначено для того, чтобы держать тебя возбужденным и готовым, откладывая оргазм до тех пор, пока кольца не будут сняты. Как только ты возбудишься и будешь готов начать, ты сможешь оставаться в таком состоянии, пока мы не закончим. Выражение легкого ужаса на лице Люциуса, когда он посмотрел вниз и коснулся резины, охватывающей его член, едва не заставило ее громко рассмеяться. — О, Люциус, все в порядке. Я обещаю. Это ничем не отличается от заклинания perikyklóno. Теперь погладь себя для меня, Люциус. Ты мне сильно нужен, если собираешься заменить мой дилдо этим вечером. Она уставилась на него, скрестив руки на груди, изо всех сил стараясь изобразить суровость, в то время как Люциус упрямо смотрел на нее. Как раз в тот момент, когда она была на грани того, чтобы спросить, хочет ли он все еще сделать это, глаза Люциуса закрылись, его руки потянулись вниз, и он начал дразнить член. Пока другая рука ласкала соски, слегка поглаживая и пощелкивая затвердевшие бугорки, пальцы другой играли с твердеющим стержнем легкими поглаживаниями вдоль выступающих вен до чувствительной головки. Гермиона облизнула губы, наблюдая, как он дразнит себя, поглаживая тремя пальцами твердеющий ствол, как отводит крайнюю плоть, обнажая головку, пока рука двигается от резинки к кончику. Когда член напрягся под его прикосновениями, другая рука оставила соски и перешла к яичкам, лаская их под толстой лентой. Его пальцы с явным восхищением поглаживали полуоттянутую кожу. Любуясь, как Люциус гладит себя, Гермиона чувствовала, как нарастает ее собственное возбуждение. Этот роскошный мужчина доставлял себе удовольствие ради нее. Он подчинялся ей. Почти бессознательно ее руки потянулись вверх, чтобы погладить груди, все еще обтянутые гладким атласом. Под гладкой тканью ее соски были твердыми. Она почувствовала, что становится влажной, наблюдая, как его член напрягается под черной резиной у основания. Она громко застонала, видя, как он закрывает глаза, а его хватка сжимается вокруг члена, пока бедра изгибаются в такт движению руку. Он был твердым, готовым и принадлежал только ей. — Прекрати, — приказала она хрипло. Под сдавленный стон его рука перестала двигаться, хотя и продолжала обхватывать румяный член. Невероятно красивый контраст — алебастровая кожа, черные полосы, красный член. Гермиона облизнула губы. Подошла к нему и погладила вену под лентой, прошлась по расслабленным кончикам пальцев и скользнула по прозрачному предэякуляту, вытекающему из головки. Она поднесла пальцы ко рту и позволила себе признательно застонать — достаточно громко, чтобы он услышал. — Хорошо, Люциус, — похвалила она, — очень хорошая работа. Посмотри на себя, такой твердый и готовый для меня. Приступим? Люциус кивнул, его идеальные волосы растрепались, когда он спешно кивал. — Ты был так хорош, Люциус. Только еще один момент, прежде чем мы начнем. Закинь руки за голову, — проворковала она. Его запястья были скрещены над головой и покоились у изголовья кровати еще до того, как она закончила предложение. Она взмахнула палочкой, чтобы закрепить их на месте, затем запечатлела нежный поцелуй в уголке его рта. Он тяжело дышал, хотя его губы оставались плотно сжатыми. — Идеально, — пробормотала она. И положив руку ему на грудь, почувствовала учащенное сердцебиение, жар его кожи. Облизнув губы, Гермиона сняла лифчик и трусики. Скользнула пальцами вниз к v-образной части бедер; она была достаточно влажной, чтобы намокли ее завитки. Быстрый изгиб бедер, и ее пальцы погрузились внутрь настолько, что вышли блестящими. Гермиона предложила их Люциусу, и он принял дар. Она вздрогнула от ощущения, как рот этого мужчины засасывает пальцы, как его язык скользит по каждому дюйму кожи, чтобы ощутить ее вкус. Передумав оседлать его лицо, она с хлопком высвободила пальцы. — Тебе понравилось угощение? — Мерлин, пожалуйста, Гермиона. Позволь мне обладать тобой, я буду поклоняться тебе как королеве, — его голос был хриплым от желания. — Ах, поклонение, — усмехнулась Гермиона. — Мы доберемся и до этого. Но пока… — Она взобралась на кровать и оседлала его бедра. — Я собираюсь насладиться своей новой игрушкой. Протянув руку между ног, она расположилась над членом, опускаясь все ниже, пока не почувствовала, как головка прижимается к входу. Одно только это заставляло ее дрожать. Она осторожно расслабила ноги, чтобы головка скользнула внутрь; чувство, как раздвигаются мышцы, было восхитительным. Они вместе застонали от острого ощущения. Как бы сильно ей ни хотелось насладиться этим моментом, Гермиона отчаянно хотела быть наполненной. Глубоко вздохнув, она приподнялась и опустилась вниз, пока не уперлась в резиновое кольцо у основания члена. — О Мерлин, как хорошо! — воскликнула она. Это было восхитительно. Затем ее игрушка вошла в нее и застонала. — О, да, ведьма, скорее, оседлай меня! — прорычал он. Со смешанным чувством удовольствия и раздражения Гермиона призвала палочку и заставила Люциуса окаменеть. — Непослушная игрушка. Дилдо не разговаривают, — прошипела она, а затем бросила палочку на кровать. Со вздохом она начала двигать бедрами, небольшими скользящими толчками внутрь и наружу, позволяя возбуждению восстановиться. Однако вскоре Гермиона стала делать более продолжительные и резкие движения: склонившись над его застывшим торсом, она трахала себя уже по-настоящему. Застонав, волшебница положила руки ему на грудь и села прямо. Так было намного лучше, намного глубже. Головка его члена ударялась о шейку матки при каждом резком толчке, заставляя ее вскрикивать каждый раз. — О боги, да, да, моя замечательная игрушка, — простонала она. Она осторожно оперлась одной рукой о его грудь. Пальцы свободной руки направились к набухшему клитору, поглаживая чувствительный бугорок в такт толчкам. — О! — воскликнула она. Теперь она переключилась обратно на более мелкие толчки, а пальцы задавали темп в преддверии приближающегося оргазма. Он нарастал в ней, сосредоточившись на скользкой, набухшей киске и ноющем клиторе. Ее пальцы были неистовыми, надавливали все сильнее и сильнее. Напряжение внутри и снаружи переплелось в один комок и резко взорвалось. — Черт, да, да, да, — кричала Гермиона от вспышки оргазма, раскачиваясь на замершем внутри нее члене и неподвижных пальцах. Наконец, она остановилась, дрожа, задыхаясь; ее волосы растрепались и окружили лицо ореолом. Гермиона лежала, тяжело дыша, на груди Люциуса, наслаждаясь тем, как галопирует его сердце в окаменевшем теле. Как только к ней вернулось дыхание, она нащупала на кровати палочку. Со знакомой рукояткой в руке Гермиона скатилась с Люциуса и сотворила заклинание, очищающие их обоих от пота и секса. Затем надела халат, туго завязав его, и отменила Петрификус на Люциусе. Люциус в отчаянии начал дергать за кольца, окружающие его член и яйца. — Ведьма, сними это с меня, чтобы я мог трахнуть тебя как следует, — потребовал Люциус. — Пошли, — сказала Гермиона, собирая одежду Люциуса, и вышла из своей спальни. Она чувствовала, как он следует за ней по пятам. Как только они оказались в гостиной, она активировала камин до поместья Малфоев. Прежде чем он успел возразить, волшебница швырнула одежду ему в грудь, призывая схватить ее или позволить упасть на пол. — Ленты снимутся, когда ты покинешь мой дом. Тогда ты сможешь позаботиться о себе, Люциус, — ухмыльнулась она. Скрипя зубами, Люциус прошел через камин к своему дому. Зачарованные кольца для члена исчезли с его паха. Когда связь прервалась, Гермиона добавила: — В конце концов, игрушки не приходят сами, Люциус.