Визит вежливости

Континент Йорбия, Сагельта, Йоркшин Курапика нервно мерил аскетично обставленный кабинет шагами. Ублюдок опаздывал. Причём опаздывал на добрую четверть часа. С учётом постоянной нехватки времени у Курапики, немалую часть которого занимали главенство над кланом мафии, изучение нэн, сбор глаз и доскональная подготовка к убийству Пауков, подобная небрежность выглядела ещё одним актом пренебрежения. Ублюдок даже не пытался притвориться, что питает к Курапике хоть каплю уважения. Однако пока он был необходим, так что Курапика стискивал зубы и продолжал вынужденную прогулку по кабинету: десяток шагов до окна, разворот, пятнадцать до рабочего стола, пять до входной двери, а затем по новой. На очередном витке прогулки схема дала сбой: в дверь постучали. Негромко, с расстановкой. Не было слышно ни звука шагов, ни дыхания пришедшего. - Ты опоздал, - холодно констатировал Курапика. - Ох-ох, ну прости. Твоя грозная охрана не хотела меня пропускать, - сокрушенно покачал головой ублюдок. Вообще-то у ублюдка было имя, хотя по мере знакомства Курапика всё больше и больше убеждался в том, что оно было ненастоящее. Как и он сам, в общем-то. Периодически Курапика задавался вопросом, был ли ублюдок рождён человеком? Или же он сразу появился на свет блистательной, жадной до внимания и умопомрачительно опасной тварью? Видимо, Курапика неосознанно озвучил свою мысль вслух, потому что ублюдок принял вид оскорбленного праведника. - Между прочим, у меня был не лучший день. - Ублюдок преувеличенно-печально заглянул в глаза Курапике, ища сочувствия. - Сорвался поединок, не с Куроро, конечно, но тоже потенциально многообещаюший. Потом ещё твои мордовороты не хотели меня пускать. Пришлось преподать им урок хороших манер. А теперь ещё и ты вместо того, чтобы поинтересоваться моим настроением, обзыва-а-аешься. Курапика внутренне обмер. Он слишком хорошо знал, что такое урок хороших манер в исполнении ублюдка. - Что ты с ними сделал? Что ты с ними сделал, Хисока? Лицо ублюдка прорезала неприятная, хищная усмешка. Это была усмешка не человека, но животного, что уже утолило свою жажду крови. - Да так, ничего особенного. Возможно, немного испачкал тебе коридор. Курапика рывком распахнул дверь и выглянул наружу. В головном офисе Ностраде, была превосходная звукоизоляция, которую установил для пущей сохранности тайн ещё Лайт Ностраде. Именно она не давала Курапике услышать тихие завывания трёх охранников, обмякшими на полу. Их ахилловы сухожилия и запястья были перерезаны одной лишь картой - тройкой червей. Не хватало ещё одного охранника, но учитывая распахнутое настежь окно, было ясно, что ему пришлось пережить столкновением с асфальтом. Впрочем, кабинет Курапики находился на втором этаже, а все его охранники - и незадачливый летун в том числе - владели нэн. Обладание нэн не помогло им сдержать Хисоку, но хотя бы спасло жизни. - Смотри-ка, тройка, а бьёт четвёрку- самодовольно заключил Хисока и откуда-то достал ещё одну такую же карту, начал ею играться. Карта мелькала меж пальцев, становясь то королём, то тузом, то и вовсе несуществующей мастью, на рубашке которой пауки перемежались диковинными зверями. На мгновение Курапика отчётливо увидел тело лошади с человеческим лицом, и это стало последней каплей: его согнуло и вывернуло прямо под ноги Хисоке. Недавнее убийство Увогина, а затем и Пакуноды совсем разбередило сознание Курапики. Даже такой малости, как орошенный кровью охранников пол, хватило, чтобы вывести из равновесия человека, хладнокровно уничтоживших двух убийц своего клана. Хисока обеспокоенно оглядел свои щегольские туфли цвета марсалы, на которых по счастливой случайности не оказалось ни пятнышка. - Какой впечатлительный мальчик, - проворковал Хисока, больно вцепившись мозолистой ладонью в лицо Курапики. Из кармана жилета Хисоки был торжественно извлечен белый носовой платок, которым он небрежно вытер рот Курапики. Полюбовавшись его теперь уже чистым лицом, Хисока не глядя швырнул платок в одного из охранников, который, несмотря на ранение, сумел выхватить пистолет. Вложенная в ткань нэн Хисоки вязкой массой облепила пистолет и, спружинив, развернула его дулом к лицу охранника. - Ну же, - подбодрил его Хисока, - стреляй. Жми на куро-о-к. Охранника прошило крупной дрожью, он умоляюще глянул на Курапику, и этот взгляд загнанного животного привёл последнего в чувство. - Хисока. Воздух в коридоре внезапно стал душным и тяжким, ощутимо надавил на плечи. - Ты устроил здесь чёртов цирк, - голос Курапики крепчал и набирал силу, - ты ранил моих людей. Я начинаю терять терпение. Даже в полумраке коридора было отчётливо видно, как горят глаза Курапики. Хисока облизнулся: на территории, принадлежащей мафии, Курапика находился без привычных линз и ничто больше не мешало любоваться пожарным заревом, бушевавшим в радужках последнего из Курута. - Кажется, я начинаю понимать, почему за вашими глазами вели бесперебойную охоту, - елейно произнёс Хисока. - Может, мне тоже стоит получить парочку в коллекцию? Провокация сработала. Нэн Курапики вспыхнул, мгновенно обрёл плоть и форму. Воздух взрезало тяжёлое гудение цепи, Хисока не успел различить её и уйти с траектории удара, и массивный крест хлестнул ему по лицу. - Эта цепь у тебя для исцеления, если я не ошибаюсь, - захихикал Хисока, сглатывая кровь из разбитой губы, - интересно ты её применяешь. Курапика ничего не ответил, только блеснул алым из-под спутанной челки и вскинул руку. Стальной змеёй взвилась вторая цепь и обвила Хисоку в гротескном подобии любовного объятия. Ладонь Курапики сжалась, обе цепи задрожали и впились в тело Хисоки ещё сильнее. Тот ахнул, но не от боли: на его лице расцвела томная, тягучая улыбка. Хисока сжал звенья цепи ладонями, словно проверяя на прочность, а затем легонько провёл по ним пальцем. - Знаешь, я, кажется, могу подсказать тебе парочку применений твоих цепей вне боя, - пропел Хисока, и от взгляда, которым он его окинул, Курапике стало противно. Небрежным движением ладони он сбросил с Хисоки цепи, и те, глухо звякнув, развеялись. - Теперь, когда мы обменялись любезностями, можно и перейти к делу, - как ни в чём не бывало, заявил Хисока, растирая онемевшие от пут конечности. От такой резкой смены темы и от фантастической наглости Хисоки Курапике захотелось то ли засмеяться, то ли послать Хисоку к чертовой матери, но он был необходим для участия в авантюре, так что Курапика кивком пригласил его проследовать обратно в кабинет. Вернувшись, он прополоскал рот, а затем подошёл к рабочему столу и нажал что-то под столешницей. Хисока присвистнул: из части стены плавно выдвинулся встроенный бар, приятно удивлявший многообразием содержимого. Из него Курапика выцепил одну бутыль темного стёкла и два граненых стакана. - Бурбон трехгодичной выдержки. На гречихе. Будешь? - Не люблю бурбон, - капризно протянул Хисока. - Лучше налей мне газировки. - У меня её нет, - начал раздражаться Курапика. - Так попроси кого-то из своих мордоворотов за ней сбегать. Делов-то, - легкомысленно пожал плечами Хисока. Было отчётливо заметно, что доведя Курапику до всплеска ярости, он успокоился и словно бы повеселел. - Боюсь, мои мордовороты ещё долго не смогут бегать. По твоей, между прочим, вине. Так что пей бурбон, Хисока. - Курапика, не глядя, щедро плеснул бурбон в стакан. Добрая часть содержимого бутылки - упс! - оказалась на жилете Хисоки. Глядя на его вытянувшееся лицо, Курапика почувствовал отголосок мстительного удовлетворения. Правда, длился он недолго: Хисока применил свою нэн-способность для очистки жилета, и Курапике осталось только сожалеть о напрасно переведенном бурбоне и удивляться многозадачности Жвачки. Отобрав у Курапики бутылку, Хисока налил себе сам и опорожнил стакан в два глотка. - Неплохо, - удивлённо признал он. - Чей подарок? - Леорио. - Курапика пригубил бурбон и покатал на языке, улавливая древесные нотки. По словам друга, этот бурбон выдерживался в обоженных изнутри дубовых бочках. - Совсем не удивлен. Курапика скривился. Кто-то другой мог бы принять фразу Хисоки за вполне невинное замечание, но Курапика сотрудничал с Хисокой слишком долго, чтобы не суметь распознать двойное дно его слов. - Что ты имеешь в виду, Хисока? - А разве не очевидно? Дай угадаю, - прищурился Хисока, - ты так и не смог обрубить ту последнюю ниточку, что связывала тебя с миром? С миром обывателя, я имею в виду, где мафию упоминают только в телевизоре, где не знают о нэн и не вырезают целый клан только ради прихотей коллекционеров? - Да что ты знаешь о мире обывателей? - обозлившись, рявкнул Курапика. - О, - мечтательно прищурился Хисока, - иногда я мечтаю туда попасть. Стать одним из обычных людей. Поработать офисным клерком, завести золотистого лабрадора, проводить пятничные вечера в баре. Курапика против воли представил в голове эту картину и ужаснулся. Образ напомаженного Хисоки в тесном офисном костюме и ноутбуком под мышкой рушил привычную картину мира. - Но проблема в том, мой маленький милый мститель, что такие, как я, не умеют быть обывателями. И такие, как ты, - тоже Мы попросту не созданы для мирной жизни. Понимаешь, мы... - Хисока, - бесцветным голосом оборвал его Курапика, - мне напомнить, для чего я тебя пригласил? Для очередной сделки, для того, чтобы ты помог мне добыть глаза моих родителей. Пока что от тебя я получил только головную боль и пустопорожний трёп. - Молчу-молчу, - заулыбался Хисока. - Позволишь мне сделать напоследок одно невинное замечание? Одно - и я заткнусь. Курапика вяло махнул рукой, не ожидая ничего хорошего. - Ты мог излечить их. - Голос Хисоки лился медом и патокой. - Но ты уже забыл о них, верно? Об охранниках в коридоре? Мог применить на них свой... э-э, животворящий крест, но ты не стал. Как я забываю о своих жертвах через мгновение после их гибели, так и ты забываешь о людях, задействованных в своих многоуровневых планах. Они как мошки, верно, Курапика? Ты приманиваешь на них Паука, но не боишься ли, ступив на паутину, сам им стать? - Время разговоров под душам закончилось, Хисока, - уклонился от ответа Курапика. - Перейдём к делу.