Нэн Ностраде

- Итак, - расплылся в приторной улыбке Хисока, - во что ты ввязался в этот раз? Вместо ответа Курапика разложил на столе несколько глянцевых фотографий хорошего качества. - У него столь желчное выражение лица, что он просто не может быть кем-то, кроме Материализатора. - На первый взгляд, Хисока говорил о запечатленном на фото человеке, но Курапика знал его достаточно, чтобы понять, что это камень в его огород. Однако как-то осаживать Хисоку он не стал, вместо этого спросил: - Почему ты уверен, что он владеет нэн? - Потому что все владельцы глаз Курута, с которыми мы уже сталкивались, им владели. - Звучит неубедительно, - поморщился Курапика, - пока мы имели дело только с тремя: с Неон Ностраде, с кретином, полагавшим глаза муляжом, и с офтальмологом-генетиком, изучавшим тайны глаз Курута. - О, помню-помню: тот, второй, даже не представлял истинной ценности глаз, но до последнего не желал их отдавать. Ну что за скряга! А со врачом вообще вышла умора, помнишь? - Не помню, - как можно равнодушнее отрезал Курапика. Воспоминания о враче, который как только узнав, что Курапика принадлежит клану Курута, с готовностью отдал ему искомое, но взамен обследовал его несчастные глаза вдоль и поперек, до сих пор вводили в уныние. Что ж, зато со врачом удалось обойтись малой кровью. Хисока поучительно поднял палец с заострённым лиловым ногтем и сказал, будто это всё объясняло: - Чутьё. Курапика скептически вскинул бровь. - Про обладание нэн владельцами глаз Курута я, может, и приврал для красного словца, но чутьё никогда меня не подводило. Он - Материализатор, точно говорю. - Не знаю, попал ли ты пальцем в небо или же у тебя и впрямь превосходное чутьё, но ты прав: Жан-Антуан Ностраде - Материализатор. - Ностраде? Еще один? А он сильный? - оживился Хисока. - Не знаю. В семье Ностраде было две ветви: главная и побочная. Жан-Антуан принадлежал к главной ветви, в отличие от Неон Ностраде и ее отца. Изначально все ветви обладали нэн, но потом у побочной ветви начались проблемы с его наследованием. Члены побочной ветви почти перестали его использовать и сделали ставку на преступный бизнес. Понятно, что члены главной ветви не соприкасаются с преступным бизнесом побочной ветви, они вращаются в более законных сферах. Меж тем, каждый из них - гений своего дела, думаю, понятно, по каким причинам. - Подбирали себе сферы деятельности исходя из нэн-способностей, это ясно как день. Но, милый мой маленький мститель, - по-отечески ласково пожурил его Хисока, - пора бы тебе запомнить, что нэн не наследуется. - Я тоже так думал. - Курапика впервые за долгое время их беседы взглянул Хисоке прямо в глаза. - Однако факт остаётся фактом: в главной ветви семьи Ностраде нэн-способность передаётся по наследству. Не знаю, как такое возможно, думаю, не обошлось без Условия и Клятвы. Кстати, по слухам, способность усиливается из поколения в поколение. Последним предложением Курапика забросил наживку; он знал, что одна только перспектива боя с сильным противником взбудоражит Хисоку. Хисока часто задышал, на его лицо вновь вернулось выражение восторга, не сулящее окружающим ничего хорошего. Действительно, возможность сразиться с потенциальным опасным противником гарантировала участие Хисоки в авантюре. Несомненно, это было на руку Курапике, у него почти не было рычагов воздействия на Хисоку. Ублюдок мастерски игнорировал все прочие попытки воздействия. То, что Хисока согласился вновь сотрудничать с ним после неудачи в Йоркшине, главной причиной которой был он, Курапика, было чертовским везением. Из 36 пар глаз они уже собрали 4 пары. Больше всего пришлось повозиться с самой первой, принадлежащей Неон. Курапика помнил, какой гнев испытал, впервые увидев лот с глазами Курута на аукционе Йоркшина. Он с трудом смог перебить ставку Зенджи и заполучить драгоценный лот. Отдавая глаза избалованной Неон, даже не догадывающейся, какая трагедия кроется за очередным её приобретением, Курапика разрывался на части. Однако вскоре ему удалось вернуть глаза: спустя несколько месяцев, через день после смерти Лайта Ностраде Неон сама пришла к нему и попросила о помощи. Инфантильная и несамостоятельная, практически ни на что не способная, без защиты отца и своего нэн Неон была обречена. Другие мафиози, не знавшие о краже Куроро способности Неон, пошли бы на всё, чтобы заполучить себе карманного Нострадамуса. Однако на возможном преследовании проблемы Неон не заканчивались: финансы Ностраде пели романсы, а приумножать их приходилось Курапике.       В один из редких проблесков сознания, перед своей гибелью Ностраде отписал своё имущество Курапике. Аргументировал он это тем, что его дочь не обладала финансовой грамотностью и умела только одно: тратить. Что ж, Неон предстояло значительно - если не сказать радикально - умерить аппетиты. Курапика не собирался взваливать на свои плечи помимо преступной империи Лайта ещё и его дочь, поэтому просто назначил ей скромное ежемесячное содержание. Кто-то другой мог жить бы на эти деньги не то что месяц, а пол-года, но Неон всё ещё не смирилась с ограничением в расходах, и потому выразила Курапике своё недовольство. Не учла она одного: перед ней был не папенька, а совершенно посторонний человек, вдобавок теперь не связанный с ней контрактом. В нескольких резких выражениях Курапика дал ей понять, что о коллекционировании частей тела теперь можно забыть, как и о ежедневных походах в дизайнерские бутики. Неон, против ожидания, не впала в истерику от его отповеди. Со смертью отца что-то в ней надломилось, и капризничала она уже словно по привычке. Курапика устыдился: он хорошо знал, что значить терять родных. Уже более мягко он сказал Неон, что будет ежемесячно выделять средства на ее содержание. Неон удивила его ещё раз - не восприняла обещание как должное, а, слабо улыбнувшись, поблагодарила. Курапика тогда отвернулся к окну, чтобы не сталкивался с ней взглядом. Потухшие, безжизненные глаза они без того видел в зеркале каждый день. Хлопнула дверь. Когда Курапика развернулся, перед ним стояла колба, наполненная формалином. В нем застыли глаза Курута: сероватые белки, ясно видимые кровеносные сосуды, багровая радужка. Больше он с Неон не виделся. Зато с Хисокой слишком уж часто. Пока Пауки путешествовали по острову Жадности в поисках изгоняющего нэн для поражённого Клинком Правосудия Куроро, лже-Паук оставался без достойных противников. По этой причине он ввязывался во все авантюры, что предлагал ему Курапика. Не стала исключением и эта: в проникновении в поместье Жан-Антуана Ностраде Хисоке отводилась важная роль. Перед Курапикой тоже стоял ряд задач, одной из которых было сдержаться. Вид глаз даже малознакомых Курута пробуждал в Курапике стыд, вину и всепоглощающий гнев. Какие чувства в нём пробудит созерцание тусклых и неживых глаз родителей, плавающих в формалине, Курапика предпочитал не думать. Дело осложнялось тем, что просто убить Антуана Ностраде Курапика не мог. Это было самым простым решением проблемы, пусть Курапика и не любил проливать кровь понапрасну, но прочие члены главной ветви не оставили бы убийство одного из Ностраде без внимания. Быть преследуемым пользователями нэн неизвестных уровня и способностей Курапике не хотелось. Существовала ещё одна причина нежелания Курапики убивать Антуана Ностраде: номинальное родство. После утраты Неон Ностраде своей способности, её отец, потеряв основный источник дохода и влияния, впал в безумие. Одним из его скоропалительных решений стало усыновление Курапики, который при первой встрече с Лайтом Ностраде представился сиротой. Не желая афишировать принадлежность к Курута, Курапика всегда представлялся по имени или же притворялся одним из дальних родственников Леорио. Однако тщательной проверки его легенда могла и не пережить. Предложение Лайта оказалось как нельзя кстати. После отхода Лайта от дел Курапика стал не только главой клана мафии, но и полноценным членом семьи Ностраде. Убить Антуана Ностраде значило стравить между собой главную ветвь и остатки побочной. Поэтому единственным возможным способом добыть глаза отца и матери заключался в их краже. - Не расскажешь об этом Ностраде подробнее? - Голос Хисоки вырвал Курапику из пространных размышлений. - Мне известно не так много. Антуан скрытен, не слишком общителен, его круг общения узок и туда не пробраться. - Не пробраться тебе? - сделал акцент на последнем слове Хисока. - Да. Но воспользовавшись сайтом Охотников для поиска информации об Антуане Ностраде, я наткнулся на его фотографию - точнее, серию фотографий, сделанных в разное время, - с одним человеком. Из достоверных источников я узнал, что этот человек является наемным убийцей. - И? - Он один из немногих, с кем Иллуми Золдик поддерживает приятельские отношения. Настолько, насколько наёмные убийцы вообще способны их поддерживать. - Курапика собрался было насмешливо усмехнуться, но затем вспомнил о Киллуа и его дружбе с Гоном, и усмешка погасла. - А я и не знал, что Иллу общается с кем-то помимо меня и своей семьи, - задумчиво проговорил Хисока. Тень, промелькнувшая в его глазах, явственно сказала Курапике, что и без того немногочисленный круг приятелей Иллуми обещает проредеть. Это было почти забавно: наблюдать подобное собственничество от ни к кому не привязывающегося ублюдка. Курапика допил остатки бурбона одним глотком, и потянулся за бутылкой. Разговаривать с Хисокой на трезвую голову ему не хотелось, да и подшофе Курапика обычно делался более благодушным. Возможно, это помогло бы ему пережить выходки клоуна. Курапика не боялся, что опьянение повлияет на ясность его мышления: ещё одним достоинством Курута, помимо алых глаз, являлся быстрый метаболизм. Алкоголь расщеплялся в его организме удручающе быстро, не давая забыться в стакане. Порой хотелось. В дождивые слякотные ночи, когда уничтоженный клан приходил к Курапике во снах вереницей обезображенных лиц, ему малодушно хотелось залиться алкоголем. Однако же блаженное забытье приносила только лишь работа на износ, и Курапика пользовался этим в полной мере: дневал и ночевал над документами, пытался расширить преступный бизнес Ностраде по продаже и производству оружия, мастерски увиливал от закона, заводил полезные знакомства. При одной из их редких встреч Леорио даже в шутку заметил, что Курапика словно был рождён быть мафиози. Курапика натужно рассмеялся: в шутке Леорио было слишком много неприглядной правды. - Эй. Э-э-эй. - Хисока помахал ладонью перед лицом Курапики. Тот моргнул, и его лицо приобрело осмысленное выражение. - Ты совсем не обращаешь на меня внимания, - укоризненно попенял ему Хисока и недобро прищурился. - Может, тебе не так уж и нужна моя помощь? По мере общения с Хисокой Курапика всё больше и больше сомневался в необходимости его участия. Выйти на Иллуми Золдика, через него на убийцу, общающегося с Жаном-Антуаном Ностраде, который, в свою очередь, мог вывести его на самого Жана, Курапика мог и сам. Зная об одержимости Иллуми Киллуа, Курапика рассчитывал обменять информацию о местонахождении Киллуа на знакомство с приятелем Жана Ностраде. Изредка слабыми уколами о себе напоминала совесть, но Курапика раздражённо от неё отмахивался: Киллуа был с Гоном и каким-то именитым охотником за драгоценностями, вместе они вполне сумели бы отбиться от сумасшедшего Золдика. Настроения убеждать Хисоку в его значимости не было совершенно.