Глава 31

В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье — такое относительное понятие! Кто это постиг, редко чувствует себя совершенно несчастным. Э. М. Ремарк

Белые стены, звуки работающей аппаратуры, торопливый шаг медработников, запах фенола. Все в точности как и два года назад. Та же больница, тот же этаж, те же коридоры. Только чувства в голове мужчины совершенно противоположные. В прошлый раз он был напуган, и мысль о необходимости спрятаться, исчезнуть, сделать все, чтобы жизни и безопасности девушки больше ничего не угрожало, подобно червю сжирала все его нутро заживо. Сейчас же Чонгуку хотелось держать ее за руку до самого конца и никогда не отпускать, быть рядом, поддержать, защитить, делать все возможное, лишь бы она, словно хрупкий мотылек, снова не упорхнула из его рук. Чон уже давно потерял счет времени. Все что он мог сейчас - это ждать и надеяться, что у девушки за тонкой больничной стеной хватит сил выкарабкаться. Ощущение беспомощности, невозможности хоть как-нибудь помочь, укладывало мужчину на лопатки, сдавливая грудь тяжелым гнетом. Хотелось, все крушить и ломать вокруг, разбивать кулаки в кровь, биться головой о бетонные стены, лишь бы не чувствовать свое бессилие. Хорошо, что Чимин все это время был рядом. Он единственный, кто мог успокоить бурю в душе Чонгука и на время привести в чувства. Несмотря на общую усталость от рабочего дня, и отсутствия сна Пак терпеливо поддерживал друга, взяв на себя все бюрократические вопросы. Принеся другу кофе, Чимин сел в кресло напротив, выдохнул и, закинув голову назад, закрыл глаза. Парень даже не успел провалиться в сон, как в коридор вышел врач-реаниматолог из палаты, где находилась Мэл. - Она выкарабкается? - сразу же выпалил Чонгук. Парня трясет так, что казалось, воздух вокруг сотрясается вместе с ним. Чимин это отчетливо видит, ему самому от этого все нервы выкручивает. - Состояние пациента крайне тяжелое. Внутренних переломов нет, но на теле многочисленные ушибы и повреждения от сдавливания элементами автомобиля, значительная кровопотеря. В добавок, есть черепно мозговая травма. Сейчас прогнозы давать слишком рано, но образовавшаяся гематома, сильно давит на мозг - последствия могут быть самые разные. Мы ввели пациентку в искусственную кому, чтобы избежать последствий болевого шока, это должно помочь стабилизировать состояние - Мужчина, лет пятидесяти выдохнул, и облокотившись на стену коридора, достал из кармана медицинского халата салфетку, которой промокнул лоб. Лицо казалось уставшим и вымотанным, но именно в нем двое парней, стоящих напротив видели и единственного спасителя и надежду - То что ее привезли к нам уже само по себе чудо. Я видел отчет офицера полиции, и, скажу вам честно, из таких консервных банок, в какую превратилась машина, живых обычно не достают. По телу Чимина и Чонгука от слов реаниматолога пробежали мурашки. За время, что они пробыли в больнице один раз сердце Мэл остановилось, заставив орать на весь этаж множество аппаратных сигналов. Пак и Чон даже не сразу поняли, что произошло, но вбежавшая в палату медсестра, в спешке не успела плотно закрыть за собой дверь. Оба мужчины никогда не забудут бледное тело девушки, подлетающего над койкой под ударами дефибриллятора. - Ну же, девочка, не сдавайся! - кто-то из персонала будто пытался достучаться до Мэл. Неизвестно, дошли ли слова до сознания девушки, но они точным попаданием разнесли на мелкие куски все самообладание Чона и Пака. - Прошу, детка! Не умирай! Пожалуйста, пожалуйста.. Я.. не смогу без тебя! - Схватившись за густые черные волосы на голове, Чонгук метался из стороны в сторону словно испуганный дикий зверь, загнанный в узкую клетку. Казалось, что тело парня буквально выворачивает наружу. Он уже один раз потерял Мэл, разбив ее и свое сердце, но недавно обретенная надежда на совместное счастье, словно по кусочкам вновь собрала их воедино, заботливо подула на каждую ранку, а потом когда никто не ожидал подвоха, когда парень почувствовал себя возрожденным из пепла, судьба со всего размаху разбивает его на мелкие осколки. Не сводя глаз с друга, Чимин обреченно рухнул в кресло. Сил не осталось чтобы справиться со своими эмоциями, не говоря уже о том, чтобы как-то помочь успокоится Чонгуку. Слезы одна за другой скатывались по щекам айдола, падая на дрожащие руки. И только услышав облегченные возгласы из палаты, Пак поднялся с места и обнял рыдающего друга. Это была длинная и очень черная ночь, словно утро никогда не наступит. Чимин то проваливался в сон, то, вздрогнув, просыпался и проверял все ли в порядке. Чонгук так и не смог уснуть. Парень сидел на одном месте, сверля дыру в стене взглядом. И только появление Тэхена заставило ребят немного взбодриться. - Чонгук, я привез тебе сменную одежду и все что может понадобится на первое время. Чимин, езжай домой, отдохни. Я побуду тут. Юнги друзья решили пока не говорить о случившемся, парень находился в рабочей поездке в Японии и, узнав о Мэл, тут же бы бросил все дела и прилетел в Сеул. Один-два дня в любом случае ничего бы не изменили, так что как только Мин приземлится в Инчхоне, Чимин сообщит другу все подробности, обратив на себя весь гнев музыканта. Через несколько дней состояние Мэл начало стабилизироваться. Угрозы жизни больше не было. Все это время, Чонгук находился рядом, взяв отпуск на пару недель. Врачи обещали со дня на день начать снижение дозы седативных препаратов, для плавного вывода из комы и парень хотел быть рядом, когда девушка придет в сознание. Главные опасения у специалистов вызывала гематома, давящая на мозг пациентки. Несмотря на то, что опухоль постепенно сходила на нет, никто из них не мог с уверенностью сказать, как это отразится на ее здоровье. В один из дней, из командировки прилетел Юнги. Как только он узнал от Чимина о случившемся, он тут же из аэропорта отправился в больницу. Найдя нужную ему палату, он осторожно вошел внутрь. Мэл лежала посреди комнаты, а из ее тела торчали куча различных трубок и проводов. Даже несмотря на исхудавшее, бледное лицо, на котором местами все еще оставались следы от порезов, Мин заметил насколько она выглядела спокойно и умиротворенно. Будто груз всего мира упал с ее плеч, позволив расправить спину и сделать вдох полной грудью. Разительная перемена с той Мэл, которая спала в больнице Лос-Анджелеса после нервного срыва. Тогда девушка казалась полностью напряженной даже во сне. Брови были нахмурены, губы поджаты и вытянуты в тонкую полоску, а на щеках не высыхали мокрые дорожки от слез. Юнги бросил взгляд на друга, что спал, сидя на стуле у кровати девушки, положив руки и голову на койку у ее ног. “Мне жаль, что тебе приходится снова через все это проходить, брат” Словно услышав слова друга, Чонгук поднял голову и еле заметно улыбнулся: - Хен! Хорошо, что приехал - поднявшись со стула, Чон подошел к другу и, обняв, похлопал по спине. - Я не уберег ее. Опять облажался… - Не вини себя, Чонгук. Подобное может произойти с каждым. Лучше благодари вселенную, что Мандаринка жива. Я принес завтрак и кофе, пойдем, расскажешь мне все. ___________________________________________________________________________ Сначала было очень-очень холодно. Грудную клетку сдавливало так сильно, что даже для маленького вдоха нужно было приложить максимум усилий. И я пыталась сделать этот вдох, только казалось, что вместо воздуха в легкие заливалось раскаленное железо. И тишина. Бесконечная, давящая, всепоглощающая тишина. А потом появилась она. Боль. Смотрит на меня своими бесстыжими зелеными глазами, ухмыляясь хватает за горло, и давит-давит-давит. “Думаешь избавилась от меня так легко? Ну и посмотри, к чему тебя это привело. Этого ты хотела?” Издав глубокий, грудной рык, я отталкиваю зверя от себя. Сквозь боль, пот и слезы я снова принимаюсь рвать, обвившие меня стебли. Но в этот раз растение не сопротивляется. Ярко зеленые ошметки разлетаются в разные стороны вместе с тонкими лепестками соцветий. Наконец, освободившись, я падаю на колени, опустив исцарапанные руки в прохладную воду. Сделав первый за долгое время вдох полной грудью, я истерично омываю кровоточащие раны, захлебываясь слезами и жадно хватая ртом воздух. А потом я открыла глаза. Словно тысяча маленьких иголочек покалывает мое ноющее тело. Голова немного кружится, а мысли спутаны в тугой клубок, я даже не могу понять где нахожусь и что было вчера, неделю, месяц назад. Во рту пересохло так, что даже голос подать сложно. Мышцы практически не слушаются. Не знаю сколько времени я смотрю в потолок, пытаясь хоть как-то понять что происходит. Шум в ушах постепенно угасает, расслаиваясь на самостоятельные звуки. Голоса. Медленно поворачиваю голову в сторону двух молодых мужчин, сидящих за столом. Некоторое время наблюдаю за ними, так как сил ни на что большее просто нет. В помещение заходят мужчина и женщина в белых халатах и подходят ко мне. - Уже пришли в себя, госпожа? С возвращением! - услышав голос мужчины, парни, сидевшие за столом в миг подорвались с места в нашу сторону, но юркая медсестра без слов остановила их порыв и попросила присесть на диван в углу комнаты. Слабость теплой волной накрывает мое тело. Даже думать очень тяжело — будто я плыву в тягучей и вязкой патоке. Самым простым казалось просто снова закрыть глаза. В следующий раз я открыла их через несколько дней. - Вы попали в автокатастрофу и сейчас находитесь в больнице. Если вам сложно говорить, пожалуйста, можете подать сигнал, кивнув головой или моргнув глазами. Хорошо? - за несколько дней я периодически приходила в себя, но через какое-то время снова проваливалась в сон. Со временем сил становилось больше, а сознание яснее. И чем лучше я осознавала происходящее вокруг, тем больше вопросов накапливалось в голове. Седовласый врач, в узких очках, улыбнулся мне и, проверив данные на аппаратуре, внес какие-то записи в электронный планшет. Только в этот момент я заметила, насколько современно и необычно была оборудована палата, больше похожая на хороший гостиничный номер, при этом с огромным количеством медицинского оборудования. - Скажите, вы можете назвать свое имя и год рождения? - Антонова… - закрыв глаза и собрав волю в кулак, я наконец смогла издать хоть какой-то звук. Голосом этот скрип назвать нельзя, нечто хриплое, еле слышное “что-то” выходило из моего горла, но каждое последующее слово звучало более звонко и уверенно - Антонова Милена. 1995-й.. - Хорошо - мужчина принялся рассказывать мне в особенности моего состояния. Медленно и с расстановкой, делая поправку на мое состояние, он аккуратно рассказывал о каждой полученной мной травме, ее последствиях и стратегии дальнейшего лечения. Пусть мой мозг и работает на пределе текущих возможностей, но каждый новый пункт рассказа все больше и больше повергает меня в шок. “Чудом выжила.” Мысли словно якорем зацепились за фразу врача и унесли меня в поток бесконечных размышлений. А что было бы? А как же родные, друзья, если бы я все-таки умерла? Наверное, им сейчас так тяжело.. Нужно срочно сказать, что все в порядке… - Милена, вы меня слушаете? - доктор явно заметил мое замешательство и негромко напомнил о своем присутствии, положив теплую руку на мое плечо. - Милена, я говорил о том, что первичная оценка состояния показала положительные результаты. Мы в ближайшее время проведем ряд исследований, чтобы исключить последствия комы и травмы головы. Но напоследок хочу задать вам ряд вопросов, чтобы проверить вашу память. Так как больше всего пострадала часть мозга, отвечающая именно за память. Какой, по вашему мнению, сейчас месяц и год? - Могу ошибиться в месяце, но насколько я помню последние события.. - я отчаянно пытаюсь найти в памяти хоть какие-то отрывки воспоминаний последних событий - .. февраль или март 2019-го .. В палате повисла длительная пауза. Врач, посмотрев на меня серьезным взглядом, начал что-то активно записывать стилусом в планшете. Медсестра, промывающая мне катетер, на миг замерла и помотав головой из стороны в сторону, продолжила выполнять свою работу дальше. - Милена, вы помните в каком городе вы находитесь? - Бер-лин? Мой ответ на этот вопрос прозвучал максимально неуверенно, словно я стою у школьной доски, пытаясь наугад ответить на вопросы сурового учителя. Насколько я помню, я с Анджело и Олегом сейчас должна была быть в Берлине, мы приехали сюда чтобы участвовать в фестивале, а после отправиться в Лондон. Но окружающая меня обстановка, и внешний вид окружающих заставляют сомневаться в себе и в адекватности восприятия. - Черт! - голос исходил из угла комнаты, где сидели два парня, как и впервый раз, когда я пришла в себя. Один из них, который скорее всего и издал возглас, облокотил голову на руки и неслышно бормотал себе что-то под нос. Второй, чуть похудее, неотрывно смотрел на меня, поглаживая подбородок. - Милена, вы сейчас в Сеуле. По видимому, черепно-мозговая травма и образовавшаяся гематома все-таки привели к частичной потери памяти. Мы проведем ряд дополнительных исследований, что бы поставить более точный диагноз. А сейчас, я прошу вас не волноваться об этом, и больше отдыхать. “Сеул? Южная Корея? Сюда-то как меня занесло?” Шок и страх. Первое, что испытывает человек, который не понимает каким образом он телепортировался во времени и пространстве. По идее я должна бы впасть в панику, или может быть даже отключиться, как обычно происходит со мной при сильном стрессе, но седативные препараты, все еще продолжающие поступать вместе с лекарствами в мой организм, действовали надежно и безотказно. Закончив с обследованием и пожелав мне хорошего дня, врач направился к выходу, но черноволосый парень резко подорвался с места и догнал его уже в коридоре. - Доктор, если Мэл не помнит, что с ней было в последние пять лет…Тогда как? То есть… дело в том, что в 2019-м она не знала корейский язык. И тут до меня дошло, что все это время я говорю на языке, который не должна была знать. Пять лет жизни испарились из моей памяти, не оставив ни малейшего следа. Что могло произойти за это время? Кто я теперь? Как оказалась в Сеуле? И кто мне эти двое, которые очевидно переживают за меня.. Друзья? Случайные знакомые? Коллеги? Сейчас я впервые бодрствую достаточное длительное время. Пытаюсь говорить, двигаться и осмысливать произошедшее. До этого, в короткие промежутки между снами, сил хватало лишь на то чтобы открыть глаза и осмотреться вокруг. Из-за сбившегося режима я часто просыпалась посреди ночи и долго размышляла о своем положении. Я вспомнила, как однажды проснулась, а за окном было совсем темно. Свет в палату поступал только из коридора. Но его было достаточно, чтобы разглядеть на диване спящего мужчину. Как я теперь понимаю - этот был черноволосый, что сейчас разговаривает с моим врачом в коридоре. Он был в палате каждый раз когда я просыпалась. Но именно в тот момент, когда на лицо спящего парня падал тусклый свет полной луны я могла рассмотреть его детально, не боясь столкнуться взглядами. Почему-то от его взгляда мне хотелось спрятаться. Тогда я впервые заметила, что испытываю к нему столь противоречивые и непонятные чувства. Он словно магнит, притягивает к себе, но одновременно с этим хочется бежать от него как можно дальше. Как только наши взгляды сталкиваются - мне хочется плакать, и тогда я отворачиваюсь, сглатывая ком в горле и обращаясь к своей памяти дать хотя бы маленькую подсказку: почему этот парень вызывает во мне такую сильную тоску, что я ощущаю ее в самом сердце? Поговорив с врачом, черноволосый подошел ко мне и, пододвинув стул, сел рядом. - Меня ты тоже не помнишь? - голос его прозвучал тихо, а карие, почти черные глаза смотрят то на меня, то чуть в сторону, словно их хозяин хочет скрыться от ответа, который сейчас прозвучит. Он сидит чуть ссутулившись, разминая пальцы на руках до хруста. - Прости… Ответ дался мне сложнее, чем я думала. Ощущение, будто я предаю его, делаю что-то плохое. Откуда это чувство вины? Я ничего не помню, и все эти люди должны казаться чужими, но видимо, мозг решил сначала вернуть мне чувства, а потом и воспоминания о событиях, пробудившие их. - Тогда это отличный повод познакомиться еще раз. Я - Юнги. И ты отшила меня ради этого олуха. - парень встал с дивана и разминая на ходу плечи подошел к нам. Мое удивление, видимо было настолько очевидным, что оба парня улыбнулись. - Ты сейчас только напугаешь ее. Нельзя же так сразу. Чон Чонгук. Так представился черноволосый. Вот причина, по которой я оказалась в Сеуле. Порой, меня навещали и другие. Чимин и Тэхен. Чувства к ним более понятны, как и к Юнги. Очевидно, что мы действительно близки. Видно было, что каждый из них искренне за меня переживает и готов помочь. Дни в больнице шли размеренно, по четкому расписанию, составленному моими врачами, которые были максимально заинтересованы в скорейшем моем восстановлении. Но больше всего я ждала встречи с ребятами, которые понемногу рассказывали о том, что нас объединяло. Парни старались не перегружать свои рассказы событиями по совету врачей, чтобы не перенапрягать мою нервную систему слишком сильно. Отпуск Чонгука закончился и ему нужно было возвращаться к работе, что на самом деле стало для меня некоторым облегчением. Парень не хотел оставлять меня в одиночестве, а мне трудно было находится в одном помещении с человеком, которого я узнавала заново. Присутствие Чона еще больше запутывало клубок моих чувств и с каждым днем я больше и больше ощущала себя потерянной. Но как сказать об этом человеку, который так много делает, чтобы я скорее поправилась? Еще больше я не хотела его обидеть. В один из дней память стала ко мне возвращаться яркими вспышками и неминуемой головной болью. Первым я вспомнила именно Юнги. Это были не воспоминания о каких-то конкретных событиях в прошлом, скорее я вспомнила то, как отношусь к парню, как ему доверяю и насколько он близок мне. Потом тоже произошло с Чимином и Тэхеном. Постепенно в голове стали всплывать и воспоминания о наших встречах, разговорах, о том как мы гуляли с Юнги по побережью, как искали дом, работали над музыкой в нашей студии. Я вспомнила и Еву и Кевина, ХенУ и Франсин. Но вот Чонгук все так же оставался для меня закрытой книгой. Он рассказывал мне о наших первых свиданиях, знакомстве с родителями, поездке на Чеджудо, но меня не покидало ощущение, что какая-то важная часть нашей с ним жизни все еще остается для меня тайной. Чон не спешил ей делится, а я почему-то не решалась спросить об этом именно его.