Часть 4

— Сидеть! — приглушенно рявкнула Паркинсон на Асторию сидящую рядом с ней, когда та протянула руку первой. Пенси даже чуть привстала, взмахнула вверх кистью, чтобы громко воскликнуть: — позвольте мне, профессор Дамблдор… Блейз как-то обреченно выдохнул, когда его подруга, даже не дождавшись ответа Дамблдора вышла вперед, чтобы стать помощницей сегодняшнего урока. Смежное занятие пришлось на конец учебного дня. Это радовало, ведь профессор предпочитал практику, нежели чем скучную теорию. Да и в классе было довольно шумно. Вообще Альбус шел в ногу со временем. Учил учеников, но и сам старался приобретать знания от молодого поколения. Нет, не магические. Например, совсем недавно у него появился мобильный телефон. Когда Паркинсон впервые увидела директора в коридоре с телефоном в руках, у нее клацнула челюсть, по рассказам ее друзей для Пенси стало приоритетом узнать номер Альбуса. — Он как мой дедушка от маминой линии, — шепчет Поттер чуть наклоняясь к Гермионе. — посмотри как он отвечает на сообщение. И правда. Дамблдор оперевшись бедрами о стол немного прищурившись тыкал в дисплей одним пальцем. Медленно. Словно эти маленькие кнопки на клавиатуре были для него серьезной помехой. — Давайте я вам помогу, профессор Дамблдор? — Пенси стоящая рядом с ним кивнула в его телефон. Но в этот момент Дамблдор все-таки справился отправив сообщение, сунул телефон в карман брюк. Он поднял голову, озираясь на класс и все, как по волшебству замолчали. Его авторитет перед учениками был чрезмерно высоким. — К вашему сожалению, сегодня у вас будет теория, — проговорил он улыбнувшись, когда весь класс замычал. — мне срочно нужно отправиться в командировку и вас, мисс Паркинсон попрошу меня заменить. Грейнджер еле сдержала улыбку, когда Альбус взглянул на Пенси. Гермиона может поклясться, что в этот момент Паркинсон считала секунды, пока Дамблдор обращался к ней отдав распоряжение присмотреть за классом. Директор обошел стол, взялся за пиджак висевший на стуле и закинул его на плечо, удерживая его за петельку пальцем. — Прошу соблюдать тишину, — попросил он уже у выхода из класса. — прочтите тему следующего урока, чтобы быть готовыми. До свидания. Дверь хлопнула. И так же Паркинсон хлопнулась прямо на стул Дамблдора чуть прикрыв глаза от удовольствия схватилась за телефон, чтобы начать делать селфи за столом директора. — Я щас сблюю, — проговорил Забини глядя на это. Конечно же никто не стал придерживаться наставлений директора. Класс загалдел через несколько минут. Но никто не выходил, дожидаясь окончания урока. Грейнджер вздохнула и поднялась на ноги, чтобы уйти в конец и оглушить пространство вокруг себя, чтобы прочитать тему, которую она уже знала. Она обошла всех, останавливаясь у столов расположенных у арочных окон и тут же замерла. Просто застыла глядя на эту картину. Он сидел на подоконнике спиной оперевшись о стену, высунув одну ногу на улицу. В его руке была зажата сигарета, для которой он должно быть и открыл окно. Глаза Малфоя были закрыты, а в ушах торчали белые капельки наушников. И как только Грейнджер сделала шаг вперед все заглохло. Драко оглушил этот кусочек пространства у последнего стола, чтобы оградиться от шумного класса. Не одной ей как оказалось хотелось тишины. «Когда он сделал пирсинг?» — думает Грейнджер глядя на его профиль. Вспоминает прошлый год. Если она не ошибается то у Малфоя тогда была проколота только мочка уха. Теперь же на хряще добавился гвоздик. Ей в голову приходят старые журналы, которые она возила в Хогвартс, чтобы поделиться с девочками и конечно же обсудить. Тогда, года четыре назад ей нравились вот такие проколы в ушах, татуировки и грозный вид парней. Гермиона садится на стул, открывая перед собой книгу. Солнце выглянувшее за эту неделю в первый раз заставляет прищуриться и даже встретить его взглядом. Так она и поступает. Ведет головой в бок и ударяется прямо в холодные ледянки серых глаз. Драко смотрит на нее сверху вниз. Молча. — Что слушаешь? — спрашивает и становится не по себе. Малфой не реагирует. Она приглушенно слышит как громко он слушает в наушниках музыку. Его взгляд падает на ее губы, заставляя Гермиону нахмуриться. — Ну и не надо, — отворачивается, перелистывая страницу. Нет. Однозначно с ним что-то не так. Что-то в нем поменялось. Ей никогда не было трудно общаться с Малфоем. И это даже немного обидно. Ведь по правде Гермионе нравились их придирки друг к другу и шутки, которые никогда не ранили. Просто было весело соревноваться в остроумии, а после сдерживаться, чтобы не засмеяться. Черт. Грейнджер всегда проигрывала… Она приподнимает взгляд смотря вперед на сокурсников. Блейз сидит на парте Рона и Гарри. Поттер внимательно слушает Забини, пока Уизли машет руками с чем-то не соглашаясь. Все заняты разговорами. Кто-то сидит в телефонах. И ни один не открыл учебник. Ей бы тоже стоило закрыть книгу. Грейнджер прочла ее еще летом и помнила наизусть. Хочется прикрыть глаза. Усталость давит на веки. Но Гермиона вдруг вздрагивает от того, как ее плеч касаются ладони. А следом… Она получает ответ на свой вопрос заданный секундами ранее. В ее уши вставляют наушники, и пока певец начинает петь, Малфой прежде чем убрать руку, заправляет прядь ее волос за ухо, садясь на стул рядом. Взгляни мне в лицо, затем еще раз, Мы уже не те, что прежде, мы изменились, Ты со своими россказнями и небылицами Не можешь дождаться. Ты хочешь начать все с чистого листа, на котором не будет вмятин, Найти место, куда можно спрятать свою боль, все последствия, Когда ты смотришь в зеркало, ты вообще видишь свое отражение? С каждым словом, которое она слышала по ее венам растекалась печаль. Слишком депрессивно, слишком невыносимо. Просто потому… Просто потому что строчки из песни так напоминали ей себя. Грейнджер вынимает наушники, протягивая их Драко. Благодарит его. И уже ощущает его будущее молчание, к которому привыкнуть бы пора. Но Малфой, пряча наушники в карман, расслабляет зеленый галстук на шее, вдруг начинает говорить. — Чем занимаешься в выходные? Его голос лишен тонов. Без эмоциональный. Пресный. И почему-то Грейнджер это цепляет. Это как синдром спасателя. Нужно найти проблему и помочь справится, чтобы вернулся тот прошлый Малфой… — Иду с Седриком в кафе, — отвечает она, как ответила бы другу. Как Рону, как Гарри, как Джинни или Пенси, если бы спросили. Ведь в этом ничего такого нет. Но Драко реагирует не так, как реагировали ее друзья, узнав эту новость. Малфой просто опирается спиной о стул и переводит слишком тяжелый взгляд вперед, уставившись на всю картину, что скрыта за оглушающим заклинанием. — Драко? Парень не реагирует. Смотрит перед собой на этот фильм без слов и прочих звуков. И, дьявол. С нее достаточно. Ее рука хватает Драко за предплечье резко и сильно дергая на себя. Будто бы намереваясь показать всю серьезность. Всю злость, что скопилась за эти дни. Все свое непонимание Грейнджер глазами выражает. — Что я сделала? Спрашивает. Смотрит ему в лицо. В красивое, с острыми скулами, темными бровями контрастирующими с белыми волосами. Она старается смотреть так, будто бы хочет прогрызть путь в самую душу. Увидеть ответы в радужках его глаз, до краев заполненных его личным адом. Ей не хочется задавать следующий вопрос. Ей страшно, что именно на него Малфой ответит. Именно в этом будет причина. Но Гермиона, спрашивает: — Это из-за того… — голос дрогает. — … того что мы сделали? Пожалуйста не отвечай. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожа…. — Ты должна забыть об этом. Вот теперь тон его голоса чрезмерно грубый. Пугающий и будто бы наступающий на горло. Наверное поэтому он сглатывает, ведет взгляд вниз на свое предплечье, которое Грейнджер до сих пор с силой сжимает. — Забыть? — злится. — Как ты сейчас? Лишиться чувств и стать такой же холодной и отстраненной, как ты? Ее несет. Даже несмотря на то, что ногти впились в рубашку на его руке, Грейнджер сдавливает сильнее. Она не замечает этого. — Да, Грейнджер, — он наклоняется к ней ближе, к самому уху, чтобы прошептать, хотя в этом нет необходимости. За заклинанием их все равно никто бы не услышал. Не услышал то, с какой остервенелой злостью он выплевывает слова: — я ни о чем не жалею. Ни о том что мы сделали. Ни о том что случилось. Ни-о-чем… Буквы, складывающиеся в такие ужасные слова выбивают почву из-под ног Гермионы, хотя она даже сидит, ей хочется упасть. Но вместо этого падает ее рука, наконец, расцепляя свою хватку на его предплечье. Грейнджер продолжает смотреть на Драко ошарашенным взглядом. Быть не может. Это просто не может быть правдой. Настолько отвратительной. Ее добивает ухмылка Малфоя рождающаяся на ее глазах. Все острее и насмешливее. Как сам дьявол. — Поверь, Грейнджер. Тебе ни о чем жалеть не стоит. Только не тебе. — добивает. Ломает. Ошеломляет своим безразличием. — Драко, как ты можешь такое говорить… — шепотом. Их взгляды приклеиваются друг к другу намертво. Даже моргать не хочется. Гермиона падает в дно чернильных зрачков, в его бездну разверзшуюся секундами ранее после сказанных слов. Будто эти предложения были заклинанием призывающих самого дьявола из преисподней. Кажется вот он, скоро выберется наружу можно уже услышать, как он скребет своими рогами, пробивая себе путь. В никуда. — Гермиона? Выдох. Наконец-то она может дышать, привлеченная голосом Рона вошедшего в круг их ада. Сумевшего это прервать. И больше нет дьявола перед ней. Драко уже в наушниках. Кивает Рону в приветствии и закрывает веки-врата, запечатывая преисподнюю. И шум возвращается. Колокол сигналит о конце учебного дня, Грейнджер поднявшись на ноги, улыбнувшись Уизли идет к своей сумке, слыша за собой диалог: — Что ты сделал? — спрашивает Рон, и садится на парту глядя на Малфоя сверху вниз. — Ничего. Видимо у нас разные предпочтения в музыке.