Пролог: Старая крепость (Redux)

      За окном проносятся деревья, покрытые белым одеялом. Вот уже несколько часов я от скуки смотрю в окошко автобуса, где начинают мелькать редкие столбы ЛЭП. «Я подъезжаю к посëлку… — промелькнула мысль в голове, а через некоторое время за окном уже начали виднеться первые дома этого посëлка. — Наконец-то!» — воскликнул я в глубине своего сознания, прислонившись к окну, как маленький ребёнок. Я ощутил холод стекла кончиками пальцев. Отстранившись от окна, я почувствовал, что мои пальцы как будто отклеились от стекла.       Оторвав свой взгляд от окна, я начал рассматривать салон автобуса: длинный коридор, который с одной стороны кончается водительским местом, а с другой — рядом из четырёх сидений. А вдоль автобуса — слева и справа — ряды из двух сидений. Все кресла мягкие и сидеть на них долгое время удобно, только если ты не сидишь тут шестой час, как я. Внутри автобуса... в целом, чисто. Но конешно на некоторы сиденьях и стенах виднеются разные надписи из трёх букв и разного рода рисунки.у На некоторых из сидений сидят уставшие люди, которые выглядят как ходячие мертвецы. Кто-то, не выдержав дороги, уже находится в царстве Морфея. Я бы сам не против поспать, но я понимаю, что уже почти приехал, поэтому спать будет большой ошибкой.       Автобус начал снижать свою скорость. Вместо редких домов за окном стоит стена из этих самых домов. И вот транспорт, наполненный людьми, что уже давно спят на ходу, окончательно остановил свой ход. Двери открылись со знакомым всем звуком выпущенного воздуха. Дорога ждёт, а я ведь мало чего знаю про этот посëлок. Единственное, что я знаю, так это то, что теперь я буду тут жить. Жить в доме, где когда-то жила моя бабушка. Я еë мало помню из-за амнезии. Что-то у моих родителей было с бабушкой, но что? Что за конфликт такой? Ведь по моим воспоминаниям они хорошо общались, а потом раз… и ты больше не видишь своего родственника и даже не можешь к нему приехать. После случается то, из-за чего все разногласия забываются, а человек обхвачен вниманием. То, после чего ты больше никогда не увидишь свою родную душу… Смерть.       Меня всегда слегка трясло от упоминания этого. Ведь человек буквально перестаëт существовать. Его просто… больше нет и он никогда больше не увидит своих родных. Тех, кого он любит. Даже боюсь представить, что чувствует человек, когда… Так! Надо начать думать о чëм-то другом. Ах да! Я же приехал! «А зачем?» — спросил я сам себя.       Точно! После похорон бабушки я начал видеть сны и видения с какой-то девушкой, чьего лица я не знаю… Или просто не могу вспомнить? В каждом сне вместо лица девушки я вижу что-то тёмное, словно тень. Я вижу её каждую ночь, но… Не могу вспомнить... Почему я начал видеть её только тогда? Внезапно заболела голова. Я промычал от боли, потирая виски двумя пальцами.              С тяжестью во всëм теле, я отклеил себя от сиденья. Так не хочется вставать и куда-то идти, но надо. Хорошенько закинув рюкзак на спину, я делаю пару шагов и уже стою на скрипучим снегу, а морозный воздух бьëт мне в лицо. Постояв так несколько минут, я начал идти в предполагаемую сторону моего дома.       Во время ходьбы я решил осмотреть посëлок. Несмотря на пустоту на улице, она выглядит довольно живой. Я снова стал осматривать дома и вижу, как некоторые кардинально отличаются друг от друга. Где-то обычные деревянные одноэтажные или двухэтажные дома, а где даже трёх, а где-то дома кирпичные или бетонные, и выглядят так, будто там живëт какая-то большая шишка, скорее всего, так и есть. Некоторые фонарные столбы, что стоят вдоль дороги, кривые и плохо светят. Вскоре я начал растирать свои ладони в меховых перчатках, ибо мороз сильный и я уже начал замерзать. Я остановился, увидев распутье. Дорога теперь ведёт в две стороны — налево и направо. Постояв и подумав, я пошёл налево. Не знаю почему, но мне кажется, что вроде сюда.              Подул сильный ветер, и маленькие снежинки большой кучей попали мне на лицо. Я остановился и, зажмурив глаза, снял очки с переносицы и протёр их замёрзшими пальцами в перчатке. Затем вернул очки на их законное место и продолжил путь. Но холод берёт своё и мне захотелось побыстрее добраться до дома, поэтому я ускорил шаг.

***

      Я шёл долго. Сначала я прошёл посëлок, а после того как я прошёл старый деревянный мост, я уже шёл по лесу и… просто остановился. Замёршая река завлекла меня, но нужно идти. Я продолжил путь и осматривал местность. Лес действительно очень красивый, даже зимой, но что-то не даёт мне покоя… Такое чувство, будто на меня кто-то смотрит. Вдруг раздался шум где-то в лесу. Я остановился и стал вертеть головой по сторонам, дабы найти кого-нибудь, но ничего… Только стволы деревьев. Наверное, просто звери. Но тут я услышал поблизости хруст ветки. Переведя свой взгляд в сторону звука, я увидел снежинки, которые веют в воздухе. «Кто-то явно следит за мной», — От такой мысли волосы встали дыбом. Я начал медленно продолжать свой путь, постепенно ускоряясь.       Вот он… Стоит, как старая крепость, которая ждëт своего хозяина. Прогнившие доски, мох и разные заросли, ржавый водосток, предбанник или тамбур, что уже чуть ли не развалилось, низкий забор, который уже покосился. Подойдя к двери, я увидел, что еë сильно замело снегом. Я встал на колено и стал откапывать дверь руками. Закончив со снегом, я поднялся и отряхнул перчатки, а после понял, что руки уже окоченели. С трудом открыв карман куртки, я начал копаться в нëм в поисках ключей. Нащупал их, я засунул ключ в замочную скважину, и сделав пару оборотов… я понял, что ничего не произошло. Ничего не щёлкнуло, я не почувствовал механизма при оборотах. Взявшись за вертикальную железную ручку двери, я потянул её на себя. Тяжёлая железная дверь открылась с дичайшим скрипом. Замок сломали, значит, в дом забирались. Ну конечно, как же ещë! Я быстро ворвался внутрь дряхлого строения, а дверь за мной громко хлопнула. Хорошенько осмотревшись, я понял несколько вещей: Во-первых: в доме достаточно холодно. Во-вторых: очень пыльно и грязно. Ну и в-третьих: я хочу есть.       Пройдя, как я понял, на кухню, я увидел среднюю комнату четыре на четыре метра или... Ах, не важно. Напротив входа находятся шкафчики, которые висят криво, а их дверцы отломлены. Ржавая белая плита. А слева в углу стоит старый советский холодильник, что сохранился лучше всего. На нём даже осталась надпись "ОРСК". Возможно, если будет электричество, то он будет работать. Слева окно, у которого стоит стол и несколько стульев, два из которых сломаны, но ещë целы. Остальные же стулья разгромлены. — Вандалы, — тихо буркнул я и сел на один из целых стульев, попутно снимая с себя рюкзак и кладя его на стол. Стул затрещал и я уж было подумал, что он сейчас развалится, но нет. Он еле как, но всё же выдержал меня. Я открыл средний отдел рюкзака, достал оттуда развалившуюся и уже давно холодную шаурму и начал уплетать свой «ужин» за обе щёки. «Лучше уж что-то, чем ничего», — приободрил я себя.       Я посмотрел в окно и увидел два светящихся глаза, но как только моргнул, они исчезли. Это… странно. Наверное, я сильно устал… Закончив с трапезой, я поднялся со стула, накинул рюкзак на плечо, и вышел из кухни. Я зашагал по лестнице, ступеньки которой скрипели, причём каждая. На верху было несколько комнат: Комната родителей — когда мы приезжали, то они всегда спали там. Она была первой и находилась слева. Далее родительской, была комната Оли — с розовыми обоими и некоторыми еë вещами. Мы с ней любили смотреть мультики, поедая свежий, как я люблю, хлеб с сгущёнкой и тёплым чаем. И, конечно, моя комната — всегда, когда мы приезжали, то я спал тут. Она была ровно напротив лестницы, а справа была ванная комната.       Войдя в свою комнату, первым делом, что меня привлекло — это кровать без матраса, лишь так называемы в детстве «пружинки» что натянутые от одного края кровати до другого. Кресло в углу комнаты, что стоит поодаль кровати. Окно с видом на лес. И, конечно, письменный стол. Ох, сколько я просидел за ним, рисуя… Но что рисуя? От попыток вспомнить снова заболела голова. Всегда, когда я пытаюсь… вспомнить… — М-м… — промычал я, хватаясь за голову рукой. Положив рюкзак возле стола, я спустился вниз, преодолевая скрипучие ступеньки. Казалось, что какая-нибудь из ступенек сломается под моей ногой. Спустившись, я вышел из дома, с трудом открыв дверь. Выйдя на улицу, я слегка вздрогнул от холода. «Да сколько градусов на улице?!» — мысленно негодовал я. Я пошёл на задний двор, утопая в снегу. Я чувствовал, как снег забирается в ботинки и понемногу начинает таять. Обогнув дом, я увидел сарай бабушки, он был не в лучшем состоянии, но тоже ничего. Подойдя к сараю, я увидел, что замка не было… И тут постарались… Открыв дверь сарая, я видел, что тут была одна железная лопата для снега и… всё. Буквально тут больше НИЧЕГО НЕТ! Я со всей злости захлопнул дверь сарая и крикнул: — Сука! — мой крик эхом разнёсся по окрестностям. Я сел на корточки и облокотился о угол сарая. Сделал выдох и смотрел на пар, выходящий из моего рта. — Ха-х, — ухмыльнулся я. А ведь в детстве, это было забавой. Я снял шапку и начал трепать её в руках от злости. Зачем я сюда приехал? Из-за снов?! Человеку всякий бред может приснится и я в это поверил! Подумал, что приеду и найду ответы… на сны! На, сука, блядские сны! Я псих что ли? Со злости я кинул шапку недалеко от себя, она чуть утонула в сугробе. Я сделал глубокий вдох и долгий выдох… После чего стал смотреть на звёздное небо. Космические огни ярко светили, а некоторые образовали созвездия. Если, конечно, приглядеться. «Что же делать?» — проговаривал я про себя, схватившись за голову. Я опустил взгляд и посмотрел на забор. «Ну, хоть что-то…» — сказал я себе, вставая на ноги. Я взял свою шапку и натянул на свою пустую голову. Подойдя к забору, я стал его ломать, бить о землю, держать ногой и тянуть на себя, деревяшку за деревяшкой. Это было не сложно, ибо доски забора уже дряхлые и ломаются легко. В конце-концов я добыл немного «дров», но этого ещё мало, да и они сырые. Что ж… Надо ещё…

***

      Захлопнув дверь в доме, в котором ещё царил холод, я уже стоял в прихожей. — Бр-р-р… — я задрожал и застучал зубами. Пройдя в гостиную, я дошёл до печи и положил рядом дрова. Достав зажигалку из кармана я понял, что мне нужен розжиг. Нужны сухие дрова. Точно! На кухне есть сломанные стулья. Положив зажигалку возле печи, я прибежал на кухню и доломал полуживые стулья, в итоге на кухне осталось — два стула. Класс… Чувствую, что потрачу все свои деньги на новую мебель. Хотя зачем? Я будто тут на долго останусь? Хотя… Это дом бабушки… Да и комфорт нужен. Чуть-чуть… Немножко…              Взяв обломки, я мигом направился назад к печке. Положив новоиспечённые дрова, я стал их класть в печь. Закинув дров сколько получилось, я взял рядом лежащий календарь с надписью «1994 год». Разорвав его, я в положил куски бумаги в печь, после я снял перчатки и положил их в карман. Далее взял зажигалку и стал зажигать бумагу. Получилось это не с первого раза, то бумага тухла, то зажигалка не зажигалась, но всё же получилось. Я встал и открыл створку, чтобы в дом не шёл дым, а после просто лёг возле у открытой печки. Жар и тепло поступали ко мне… И мне было хорошо… Я просто лежал на боку и смотрел, как сгорает дерево, как языки пламени танцевали свой опасный танец. Танец, что может стирать леса с лица земли. Мои мысли поначалу были забиты тем, чем бы мне стоило заняться завтра, а именно: Первое: привести дом в порядок. Второе: подать документы на… на… на поступление в местную… шш-школу… Третье: найти ответы… Ответы…       Измучанный дорогой и мини-приключением, мои глаза стали понемногу закрываться… Как же хорошо… Как же тепло… Царство Морфея… Забрало меня.

***

      Лес… Лето?.. Да. Летний лес, в котором поют птицы, журчит ручей, шелестит трава и трещат стволы деревьев. Я был с девушкой. Она меня вела куда-то за руку. Куда не знаю, но меня это не волновало. Меня тянуло к ней. Хотелось обнять её и никогда не отпускать. Но почему? Её голос… Голос который я знаю, но я не помню… Она повернулась ко мне, но лица я не видел, лишь размытое теневое пятно. Но волосы ярко-рыжие, как огонь, и длинные, что покрывают всю её спину. Я помню их. Она заключила мои ладони в свои и приближалась ко мне. Лес исчез, вместо него лишь тьма, но из-за спины девушки стал гореть желтовато-оранжевый свет, будто горел огонь. Она обняла меня, так крепко, но так нежно, и что-то говорила, но я лишь только услышал: «Мой милый. Хи-хи-хи», — этот смех он такой знакомый… И такой приятный. Звонкий, словно колокольчики.       Кто же ты? Почему я тебя вижу? Кто ты для меня? Почему я помню твой мелодичный смех? Твой звонкий и ласковый голос? Твои нежные прикосновения? Твоё горячее дыхание? И твои… губы?.. Почему? ПОЧЕМУ Я ЭТО ПОМНЮ?! Почему я не могу вспомнить твоего лица? Или имени? ПОЧЕМУ?! Как же я хочу тебя вспомнить… Мне… Мне плохо без тебя. Не знаю почему, но это так. «Мы всегда будем вместе…», — слышу я, но… что значат эти слова? Снова вопросы… ТОЛЬКО вопросы и никаких ответов… Что же делать?.. Я… всё… Кто я? Я — это я? Или уже кто-то другой? Моя память… Чья она теперь? Я не понимаю…

***

Не плач и не грусти.

Я рядом. Я близко.

Я думала, что потеряла тебя.

Что ты не вернёшься. Но понимаю, что…

Ты здесь. ТЫ пришёл ко МНЕ.

Это моя вина. Прости…

Ты такой холодный. И такой взрослый.

Я тут… Навсегда. И ты тоже… так ведь?

***

Алиса:

      Я шла по лесу и думала: «Как хорошо прошёл день». Ночной лес Тайги будоражил сознание, расслаблял и давал насладиться зимой в прок. «Я наконец-то чувствую его!», — радостно воскликнуло сознание. Уже очень давно Антон уехал. У нас была с ним связь… Но… Я… Тогда всё потеряла… Потому что было тяжело. И никто не помогал… О чём я думаю. Сама ведь не говорила никому. Всё же, с недавних пор я чувствую Антона. Я звала его. И вот — он тут. Но он меня не помнит. Он не помнит почти ничего.              — Сука! — прозвучало где-то вдалеке. У дома Тошеной бабушки. Я помню её. Она было доброй и вкусно готовила. Антоше сильно нравилась её выпечка. «Интересно, когда-нибудь я смогу повторить её выпечку?» — задалась я вопросом. Антоше бы сильно это понравилось. А может и поможет вспомнить что-нибудь. Аккуратно ступая по хрустальному снегу, я приближалась к дому, где сейчас Тоша. Интересно, чем он сейчас занят? Ну раз он кричал «с.ка», то явно не тёплые времена вспоминает. Что же ты, Тоша?       До дома осталось два прыжка, один ползок и пару шагов на цыпочках, а Тоша уже похоже дома. Я всё вспоминаю его. Каким он был раньше. Какой была я. Мы были другими. Стали ли мы лучше? Я не знаю. Я, как будто, стало только странной. Затворница. Живу одна в лесу. Оградилась почти от всех. Людей, оборотней. Хотя с Леной я часто вижусь, да и с Димой иногда. Но родителей я не видела с того дня. Мне нужно обо всём ещё подумать… Хотя я уже думаю три года. Никак не надумаю. Но…       Но недолго думая я зашла в дом. Тяжёлая железная дверь открылась со скрипом, но Тоша не пришёл на звук. Почему? Внутри дом был пыльный, грязный, в углах была паутина, где-то даже была плесень. Ужас… Пройдя чуть глубже в дом, я посмотрела в строну гостиной и увидела, как Тоша лежит возле открытой печи. Я стала медленно подходить к нему. Очень тихо… Гостиная была большой и пустоватой. У окна стоит пыльный диван, а напротив стоить тумба на которой раньше стоял телевизор. С потолка свисала люстра в виде цветка. Вряд ли она работает. Подходя к Тоше, я слышала как он сопел. И, наконец, дойдя до него, я просто стояла и смотрела на него. У меня застучало сердце как бешеное. «Это случилось наконец-то!», — ликовало моё сознание.       Я присела на колени возле его головы, сняла шапку и стала гладить его по голове. Мой хвост вилял, как будто это быстрый маятник. Слёзы радости выступали из глаз, а дыхание было частым и сбитым. Я всё гладила его по голове зарываясь ладонью в его белоснежные волосы. Я стала рассматривать его. С начало лицо, оно было всё так же красиво, но возле скулы был синяк. Я стала повнимательней осматривать Тошу. На руках у него были мозоли, а костяшки были синеватые. Ох, ну ты и настрадался. Я взяла его руку, она была чуть холодной. Печка согреет его, но как только огонь потухнет… Надо найти чем бы его накрыть. Я поднялась на ноги и стала обыскивать комнату на наличии одеяла или пледа. В гостиной — пусто. Может на кухне? Это вряд ли. «Надо искать!», — с этой мыслью я пошла наверх.       В первой комнате — ничего, лишь шкаф, и тот на полу лежит. Далее комната с розовыми обоями, наверное Оли, очень даже мило, но тоже ничего, зато игрушки какие-то есть, старые и забытые. И на конец комната Тоши. Войдя внутрь, я стала искать чем бы укрыть моего Антошу и увидела рюкзак у стола. Тут. В рюкзаке я нашла одеяло. Класс! Я взяла его, закрыла рюкзак и пошла к Тоше. Вернувшись к Тоше, я увидела, что он перевернулся на спину. Тихо подойдя к нему, я накрыла его одеялом. И снова села возле него. — Тоша, наконец-то мы снова вместе, — шëпотом сказала я, приблизившись в лицу Тоши и поцеловав его в лоб. После этого Тоша забавно поморщился во сне. — Спи спокойной, сладенький. Завтра — мы снова встретимся, — я сидела и просто гладила Антона по голове. Я уже хотела лечь и обнять его, но тут же услышала хруст снега за окном. На макушке головы резко возросли лисьи уши. Здесь… Кто-то… Есть… Пахнет… Волком. Денис.       Встав на ноги, я вытерла слёзы и пошла к двери. До того, как я дошла до двери, я почуяла ещё и запах запёкшийся крови. Он кого-то убил. Уже стоя у двери, я сняла перчатки и положила их в карман шубы. Открыв дверь, я увидела Волчика. На лице появился широкий оскал. Выпустились когти. Я медленно отворила дверь. ОН стоял там. Лунный свет вырисовывал его волчий силуэт. — Зачем ты пришёл сюда?! — злобно спросила я. В моих глазах читался гнев. Денис лишь ехидно улыбнулся и стал смотреть на окно гостиной. — Да так… Новое мяско увидел. Стало любопытно, — Денис сделал пару шагов ко мне. Я быстро обернулась и посмотрела в коридор. Там, в гостиной сейчас спит Тоша. Я не позволю его даже пальцем тронуть! Я снова стала смотреть на Волчика. Какой же он противный. Я вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь. — Сам ты, кусок… гнилого мясо! — выкрикнула я. Денис тихо прорычал и пнул сугроб. А я прислушивалась и следила за тем, чтобы Тоша не проснулся. — Ой, как обидно-то, — Денис посмотрел на лес, тяжело вздохнул, а после снова посмотрел на меня с широкой улыбкой. — Так, я могу перекусить? — после его слов я ушла с крыльца на белый скрипучий снег. — Только через мой труп, тварь! — я уже хотела вгрызться ему в глотку, но он этого и только ждёт. Я бегло осмотрела окружение. Вроде он один. Я стала медленно подходить. — Да ладно тебе! Зачем он тебе нужен? — Волчик махнул рукой в сторону дома. — А, я проголодался-я-я, — он облизнул свои клыки. Тихо… Без эмоций… Спокойно. — Ну давай Лиса! — он резко приблизился ко мне. Из рукава я аккуратно достала небольшой ножик, перо, метательный. По размеру он сравним с моей ладонью. — Уходи. Сейчас же, — он смотрел мне прямо в глаза. И он словно почти не дышал. Что-то обдумывал. — Ты в хорошей форме? — сказал он посматривая на дверь. — Ну, сейчас мы это и выясним, — Денис резво побежал к дому. Стой! Я быстро схватила его за хвост и со всей силы швырнула его в обратную сторону. Он пролетел где-то метров три, а я побежала на него. Из-под шубы я достала мачете. Теперь я полностью готова. — Эй, откуда это у тебя? Не честно! — выкрикнул Денис уклоняясь от моих атак. Я слишком медленная… Не хватает сил. Денис отходил всё дальше в лес, пока он неожиданно не прыгнул на дерево и не достал из ствола короткий меч. Поход на меч страхи Хозяина Леса. Я метнула перо в Дениса, он, конечно, отбил, но он отвлёкся. Мне хватило времени, чтобы забраться на ветвь дерева. И хорошенько размахнуть им. К сожалению, я лишь немного порвала его куртку. Он спрыгнул. Я кинула ему вдогонку ещё одно перо. Оно слегка прошлось по его нахальной морде. — Блядь! Сколько их у тебя, Алиса?! — его голос был немного раздражённым. Я спрыгнула с ветки дерева и подняла снежную завесу. Сразу же метнула ещё два пера. Одно отбил, второе нет. — На тебя хватит, — завеса спала. Денис стоял передо мной и держал в руке окровавленное перо, а сама кровь шла из правого предплечья. Не долго думая, я стала наступать, делая акцент ударов на его раненую руку. Но он всё ещё быстрый. Быстрее меня и выносливее. Мне не хватит сил. Нужно что-то придумать.       Наш бой шёл долго и безостановочно. Наш бой привёл нас на небольшую поляну. Отлично. Мы далеко от Антона. Я почти вымоталась, но я ещё пару раз его ранила. Два раза левую ногу и немного морду. Он всегда был самым слабым… Благодаря этому над ним часто издевались. Но не мы. Ни я. Ни Лена. Ни Дима. Но для него мы уже не друзья. Я немного отвлеклась. Денис пнул меня и я отлетела в дерево. По телу прошлась резка боль. Я упала на четвереньки, но надо вставать. Вставай! Давай же! Он доберётся до НЕГО! Вся спина болит, но я на ногах, в руке оружие — значит всё хорошо. Так меня учил отец, мама, дедушка и бабушка. — Слушай, а чего ты не сражаешься в виде оборотня? — его вопрос был для меня неожиданным. — Все же знают, что когда ты оборотень ты сильнее. Что с тобой? Боишься чего-то? — он стал медленно подходить, а его вопросы срезонировали в моём разуме. Но я уже знаю ответ. Я встала в боевую стойку. — Ого, даже намёка не дашь? Или ты просто… может, ты просто не хочешь быть оборотнем? Тебе больше по нраву быть человеком? Вот почему ты цепляешься за того белобрысика? — Денис сыпал меня вопросами. И пусть. Мне всё равно. — Замолчи уже. Да, мне больше по нраву быть человеком. Я не чувствую себя как оборотень, но я не отрицаю свою часть, что любить быть зверем. А ты? Ты же отрицаешь человеческую сущность оборотня! Считаешь её не нужной! И вот кем ты стал, — от моих слов он застыл на месте и стал внимательно меня рассматривать. И смотреть в глаза. — В твоих оранжевых лисьих глазах, есть красные нотки… Нотки крови. Присущие только кровавым ведьмам. А эту свою сторону ты приняла, а? А? — он держал долгу паузу. А я стала опускать руки. Я не приняла эту часть… Это сложно… Она несёт только смерть и разрушение… Всё во мне не совместимо… Слишком не такое… — Не-а… Что-то мне подсказывает, что нет, — последние его слова в этом бою. Он накинулся на меня. Я не успела он ранил меня в живой. Но воспользовавшись случаем, я ответила ему тем же, а потом ещё, ещё и ещё. Отец учил меня: «Не прекращай бить, пока враг жив!».       Денис быстро отскочил назад, пытаясь закрыть все четыре раны рукой. Его пасть уже была наполнена кровью, которая текла, словно очень маленькая речка. Мне нравится. Я даже начала слегка улыбаться. А он по началу не улыбался, лишь потом его улыбка стала такой большой, что уголки начали медленно рваться. — Я буду жив. Не переживай… Хах-ха-ха… А ты может и нет. Клинок отравлен. Живи с этим… или не живи, — медленно пятясь назад, он исчез в темноте. А я вытащила меч из живота. И что? Отравлен и отравлен. У меня есть козыри… И они идут… Рычат… Воют… Хотят мяса… Жаждут добычи… Но они не понимают… Здесь в этом лесу. На этой поляне… Добыча не я, а они…       Я поднесла свою окровавленную ладонь к рту. И лизнула немного. А потом ещё. И вот у меня вся ладонь чистая… Даже столько крови. Даже учитывая, что она моя. Я начинаю чувствовать… себя… свободнее… Я чувствую кровь в своих венах. Кровь по всему телу. Как она движется от сердца до кончиков пальцев. Я укусила себя за основание большого пальца и стала высасывать немного крови… Чуть-чуть… Совсем немного… Потому что помогает не сильно… Нужна чужая. Но всё равно. Довольно вкусно. Вокруг меня собралось куча волков и немного оборотней волков. Он подчинил себе обычных животных? Интересно. Не смотря на то, что я сделала ЭТО раны не затягиваются. Вот что делает яд. Ну и ладно... Мною медленно что-то овладевало. Или это кто-то? А может это просто новая Я? Может быть… всё, что угодно…       Я со всей силы швырнула меч, которым сражался Денис, куда-то в сторону. Лес поглотил меч. Хорошо. Он мне не нужен. С ним я всё только испорчу. Я взяла мачете покрепче, так словно это уступ, за который я держусь, чтобы не упасть в бездонную пропасть. Они приближались. Их оскал был как у зверя, который заболел бешенством. Ещё чуть-чуть… Ближе… Да, ещё… Ко мне…

Один… Два… Три… Четыре… Пять…

Шесть… Семь… Восемь… Десять… Десять.

      Я набросилась на ближайшего оборотня. Воткнула лезвие ему прямо в шею, а потом провела влево. На меня хлыну фонтан крови. Сладкой крови… Я быстро слизала кровь с лезвия, ведь на меня уже наступают. Я поймала прыгнувшего на меня оборотня за горло, а оборотня просто пнула, он улетел в рядом лежащий камень. И, кажется, умер. Обычному волку я сломала шею и отпрыгнула в сторону. Укусив его в шею, я стала нещадно пить из него кровь, но на меня уже нападают.              Я кинула волка в кучу и стала… Резать. Царапать. Кусать. Наслаждаться. Для меня нет больше. Страха. Слабости. Есть только Я. Я рвала их на пополам и подносила куски тела ко рту, чтобы испробовать вытекающую кровь! Я протыкала их тела на сквозь и вырывала сердца полные кровью! Я разрубала их как нож масло! И чувствовала себя прекрасно! Кровь текла рекой! И я испивала всё! Всё до последний капли… Некоторые стали убегать. Куда же вы? Я не закончила! Стойте! Ещё! Ещё крови! Ещё! Ещё! БОЛЬШЕ! МНЕ НУЖНО БОЛЬШЕ! МНЕ НИЧТО НЕ НУЖНО! ТОЛЬКО КРОВЬ И…

Тоша…

      Я потеряла чувство времени… Прости… Я потеряла контроль… снова… Когда я осознала всё происходящее… Я уже стояла на залитой кровью небольшой поляне. Везде были тела. Киски кожи, плоти… зубы и даже кости. На одном их деревьев висел оборотень. Я насадила его на ветку. Могла ли я справится без этого. Скорее нет, чем да. Определённо — нет. Я бы умерла. Это было не обходимо, но я должна была быть сдержаннее. Я убрала мачете обратно под шубу, в специальный «карманчик».       Медленно переваливая ногами, я уходила с этого места. Подольше. К Антоше. Уже начинало вставать солнце. Уже утро. Проходя между деревьев, я корила себя в том, что снова могла потерять контроль и… Страшно представить, чтобы я успела натворить до прихода Стражи Леса.       Я шла и шла, иногда опираясь на деревья, но в конечном итоге, я упала на снег. Я больше не могу идти. Я устала. Я потеряла много крови. Я получила слишком много ран. А снег такой мягкий. Интересно, а во что мы могли бы поиграть с Тошей с таким снегом. В снежки уж точно не смогли бы, снег слишком рыхлый, а вот снежного ангела смогли бы сделать. Целую поляну. Антоша... Мне нужно к нему! Он дома совсем один. «Не можешь идти — ползи, но не оставайся лежать раненая на земле», — говорил мне отец во время тренировок. И я поползла. Но нет сил… Надо… Стать маленькой… лисичкой. Стать Лисой.

***

Что Вы чувствуете?