2

Уже в сумерках (а в этой части материка они бывают довольно прохладными) Му выползла на финишную прямую — ещё немного, ещё совсем чуть-чуть и она будет в каньоне... А там ей останется всего ничего: пересечь реку по небольшому перешейку, проползти по её тропе до Скорнякова края, потом добраться до северо-восточной его окраины, — там, где её с Ранэ база, — и она будет дома. От осознания этого её вновь задушили солёные реки, на какое-то время было прекратившие течь. Она трижды истечёт кровью или попросту выбьется из сил к тому моменту. Еду было негде взять, энергию ей было брать неоткуда. Единственным способом было хорошенько выспаться и попробовать продолжать путь уже потом, но кто гарантирует, что она не проснётся с перерезанным или перегрызенным горлом? Вот бы попался труп какого-то незадачливого торговца с хоть парочкой жевательных палочек в рюкзаке... Стремительно темнело. Му уже едва могла разглядеть в хотя бы малейших деталях скалы правого берега пограничной зоны, лежавшие за каньоном. А ведь ей ещё оставалось ползти так далеко... Она подползла ещё ближе к каньону, и тут узнала по очертаниям скал, которые ещё худо-бедно прослеживались в полумраке, что здесь спускаться было опасно — здесь в каньоне как раз был тот участок побережья реки, который был крайне щедро покрыт колючими растениями, гравием и прочим, и проползти здесь ей не удалось бы даже с большим трудом. Девушка практически наверняка разодрала себе грудь и живот до самых костей и осталась бы лежать там, истекая кровью и умирая от голода. А потому она, развернувшись и отползя от спуска в каньон, взяла курс на Хаб. Ближе к нему, примерно на полпути, был другой спуск, в более безопасный участок побережья, где она могла бы проползти без особых проблем. Там также был гравий, но по крайней мере почти не росли колючки. Правда, перешеек от того спуска был намного дальше, но до него хотя бы был шанс добраться. Отдохнув ещё немножко и собрав все силы в кулак, слыша лишь шорох изорванной косухи и стук собственного сердца, отдававшийся в висках, подобно грому литавров, она поползла дальше, полна воодушевления. Слёзы уже давно высохли на её щеках, и сейчас у неё была одна лишь цель и мысль: ползти! Она уже почти смирилась со своим бедственным положением и отогнала мысли о том, что всё могло бы выйти иначе... Она была полна решимости и была уверена, что победит в этой неравной борьбе со своими травмами... Хотя с каждым рывком по остывавшей земле она и ослабевала, равно как и ослабевала её решительность и надежда. Тьма уже полностью заволокла окрестности, и Му ползла на ощупь. Несколько раз она натыкалась на кустики колючей стелющейся травы и, шипя, отдёргивая руку, тут же принимаясь выдёргивать крупные колючки, и ползла дальше, лишь для того, чтобы ещё раз наткнуться на такой-же куст чуть поодаль. Её мышцы налились тяжестью и она чувствовала себя так, будто потяжелела на добрые двести килограмм. Каждый перерыв, который она брала, был длиннее предыдущего, равно как и каждый участок суши, который она проползала между перерывами, становился всё короче и короче. Так продолжалось до тех пор, пока она не стала делать перерыв буквально каждые несколько минут, за который она едва проползала восемь с лишним шагов. —Нет... Последняя капля запала и надежды улетучились. Теперь она трезво понимала, что не дотянет не то чтобы до её базы в Скорняковом крае, но даже, возможно, до спуска в каньон...Силы уже покинули её, а из глаз вновь потекли слёзы. Она сделала ещё несколько движений, прежде чем ей вновь понадобился перерыв. Это усугубилось ещё и тем, что она, судя по тому, что вырисовывалось перед ней в тусклом свете лун, подошла к холму, и теперь ей придётся ползти вверх по наклонной. —Я отсюда не выберусь... — всхлипнула она, перевернулась на спину и, закрывая лицо рукой собиралась разрыдаться. Однако тут она услышала, как со стороны раздаются шаги, издаваемые явно не одним человеком. Кроме того, шли явно босые люди — песок под сапогами хрустит не так. —Бле-е-а... У м-ня уж' требуха к хребту приклеилась, ёбана... Не видно там никого?.. — раздался до неё сиплый голос, прервавшийся кашлем. Она собиралась вскрикнуть от испуга и досады, но зажала рот руками. Шли прямо к ней, но были довольно далеко. Эту встречу с голодающими она точно не переживёт. А если и переживёт, то наверняка впадёт в кому, в которой проваляется до того, как не умрёт с голоду или пока её не найдут рабовладельцы. От такой участи у неё пошли муражки по коже. Уж лучше смерть! Собрав остатки силы и выносливости в кулак, зеленоземка поползла дальше, вгору. Царапая руки о камни и развивая смехотворно низкую скорость, она, тем не менее, двигалась дальше. Шаги и перешёптывание приближались, а она ползла и ползла, надеясь, что её не заметят в свете луны. Четверть холма покорилась ей, потом треть, потом половина... —Я забираю твою еду! — раздался пронзительный рёв, а голодающие перешли на бег, и бежали явно к ней. —Не дайте ему уйти! Задыхаясь, она ускорилась. Косуха разодралась и сложилась в складки на животе, в некоторых местах оголив его, и мешала ползти. Штаны и вовсе были уже превращены в простую груду тряпок, намотанных вокруг ног. Ладони были практически освежёваны, но девушка продолжала ползти. Наконец, до верхушки холма оставалось всего ничего. В её сторону полетели камни. Один попал в ногу, прямиком в то место, где кость была сломана, и вырвал из неё стон. Следующий камень прилетел по голове, но она уже почти не чувствовала боль. Ещё чуть-чуть... И она была на холме. Дальше ползти у неё не осталось силы. Она не могла даже пошевелить рукой. И что она будет делать дальше? Почему она видела в верхушке холма такую надежду? Заползти за холм имело смысл когда бандиты ещё не заметили её, но сейчас... Из её глаз уже в который раз за день брызнули слёзы осознания своей печальной участи. Теперь она лишь надеялась, что смерть придёт к ней быстро. Однако тут же вдалеке, как раз возле того места где, предположительно, находился спуск в каньон, Му рассмотрела огонёк, возле него палатку, а также сидящий у костра силуэт, не очень обративший внимание на крики голодающих. Потом она разглядела его рогатую голову, лежащий рядом громадный меч — явно составной топор... И узнала в силуэте, в его плавных, спокойных движениях, когда он чистил топор, свою напарницу Ранэ. Это сто процентов была она. -Ранэ! — выкрикнула Му, прочистив пересохшее горло. Крик вышел хриплым, негромким, но Гигант, непривычным для неё движением резко повернула голову в ту сторону, а потом вскочила. Зеленоземка никогда не видела, чтобы шекская воительница на что-то так реагировала, но сейчас она не смогла осознать это. Она пыталась отползти поближе, чтобы напарница, если то была напарница, а не плод её возбуждённого воображения, быстрее добралась к ней... и спасла. Первые голодающие подскочили к Му и начали безудержно бить. Она выставила левую руку над головой, чтобы защитить голову, но это не помогло. Удары все равно приходились и на ноги, и на туловище, и на голову, и на вторую сломанную руку и на эту, уцелевшую. Тут же прибавился ещё с десяток синяков. Через несколько секунд (хотя ей они показались десятками минут) удары прекратились. Неосторожно приподняв голову, девушка увидела, что Ранэ спешит к ней на помощь со своим нелепо-громадным мечом, который сама Му не смогла бы и поднять, причём бежит довольно бодро. На ней была её латная куртка, слегка отражающая свет луны, и штаны самурая. Бандиты сочли, что это была более серьёзная цель, и, соблазнившись непокрытой головой шечки, по которой так удобно было бить дубинами и посохами, а также мечом, которым она конечно же не сможет размахивать, как кинжалом, и побежали на неё всем скопом. Их было что-то вроде пятнадцати человек. Первая шестёрка подбежала к ней — Ранэ попятилась, замахнулась мечом, когда те ринулись в атаку, и одним ударом разрубила половину из них ровно надвое, а половине распорола животы, заставив, корчась в муках и визжа, опуститься или рухнуть на землю. Остальные бандиты на секунду остановились, но голод взял верх и они побежали дальше. Первых двух Ранэ убила играючи, подпуская одного за другим. Остальные же также подбежали, и, как и свои собратья, были выпотрошены одним-единственным ударом. Многие голодающие продолжали истекать кровью на земле или даже пытаться подняться. Ранэ опустила меч на землю, достала из ножен имперский меч и добила каждого из них, орудуя мечом, как кинжалом. Маленькая рукоять меча, рассчитанная для деликатных ручек дворян Союзных Городов, тонула в её громадной лапе. Когда она проткнула каждого лежащего на земле бандита, некоторых даже по нескольку раз, Ранэ вытерла меч об обноски ближайшего из них и громко произнесла: —Гладкокожая? — ответа не последовало. Женщина повторила, обернувшись, на лежавшую на животе зеленоземку. —Гладкокожая... Ранэ спешным шагом подошла к ней, села на корточки и перевернула на спину. Одежда изорвана, на оголённых участках кожи сплошь синяки и порезы. Несколько есть и на лице. Слипшиеся от крови волосы, съехавшая на затылок железная шляпа. На подбородке — след от вгрызшейся туда лямки от шляпы. Глаза полуприкрыты. Вторая рука неестественно выломана и болтается. Гигант осторожно прикоснулась к ней и попыталась надавить на мышцу. —А-ай... — проскулила в ответ на прикосновение, словно сквозь сон, Му, а Ранэ отдёрнула руку, будто испугавшись, и тут же сжала её в кулак, пытаясь побороть волнение, которое прохладно лизнуло ей мозг и обожгло затылок. —Ты как? Терпишь? — беспокойно справилась Ранэ, раскрывая ей косуху на груди и слегка ослабляя полотенце, туго обёрнутое вокруг груди, чтобы ей было легче дышать. Весь её живот, всё тело было покрыто ранами, наспех забинтованными и пропитанными кровью и пылью, и свежими, открывшимися и выпускающими ручейки крови. Ранэ и не думала, что человек, не шек, может пережить такую взбучку. Она приоткрыла рот, хотев что-то сказать, и, помедлив, потрогала её за плечо. —Гладкокожая? Я с тобой говорю. Зеленоземка не отвечала. Ранэ стянула с руки перчатку, прислонила ладонь к животу, потом к сердцу, потом к шее, и прислушалась к её дыханию. Редкое и тихое. Пульс был слабым. Сама Му, видимо, потеряла сознание. Вновь надев перчатку, Гигант крайне осторожным и даже немного причудливым положением рук, чтобы не тревожить сломанные конечности (простой человек или нетренированный шек не смог бы таким хватом даже оторвать её от земли) подняла её, словно пушинку, и отнесла в лагерь. Рюкзака нет... Сбросила по дороге?.. А как далеко она ползла?.. Надо пройти по её следам и разыскать... Ранэ, вернувшись к своей палатке, положила внутрь, на подстеленный на землю толстый ковёр, свою напарницу и стянула, насколько то было возможно, местами просто разрывая ткань, чтобы та сходила лучше, её одежду, оставив её по итогу в одних только обмотках и трусах, достигавших колен. Потом, покопавшись в свёртке, который она запрятала в углу палатки, она достала бинты и какой-то раствор, купленный ею в Скуине ещё очень давно. Кажется, он был привезён каким-то торговцем из Акулы. Она сбрызнула её раны водой из своей фляги (грязь и пыль всё ещё оставалась, но в темноте её было не разглядеть), обработала её раны раствором, стараясь не очень тревожить девушку, осторожно перевернула на живот, обработала раствором ещё и спину, перевернула Му обратно и плотно задёрнула вход в палатку. Следом она прошла к месту битвы с голодающими. Все, как один, лежали на земле на своих местах, с которых подвинуться их теперь могут заставить лишь пришедшие на трапезу хищники. Без труда Ранэ в лунном свете нашла то место, с которого она подняла Му, а после и борозду, которую оставляла она за собой, ползя по песку, и шекская женщина пошла по ней, не отрывая взгляда от земли. Кое где, где песка не была, а была лишь твёрдая почва, борозда обрывалась, но она без труда отыскивала продолжение. Приблизительно через пять минут ходьбы она заметила четырёх костепсов, обнюхивающих борозду, видимо, почуявших запах крови, которой та была в некоторых местах сдобрена. Расправиться с ними не составило проблем для Ранэ, которая просто разрубила волков одного за другим, залив песок кровью. На сумку она наткнулась позднее. Она лежала, нетронутая, возле небольших лужиц крови а также скорченных тел, принадлежащих очевидно голодающим бандитам. Их было немного, но все погибли явно практически сразу, от одного удара, а не от кровотечения или от рук своих сородичей, так как все раны были сделаны колюще-режущим оружием. Видимо, Му сражалась до последнего. Гигант вскинула её на плечи и ради интереса проследовала дальше по борозде, постепенно перешедшей в следы ног (кое-где их явно подволакивали), по итогу дойдя до того поля битвы возле шекских руин. Гора трупов пыльных бандитов вперемешку с голодными привлекла её внимание первее, и она тут же определила, что они перебили друг дружку. Однако чуть левее она также увидела и нескольких мёртвых пыльных бандитов с ранами от сабли. От них и тянулись те следы, по которым она пришла к полю боя. Очевидно, тоже работа Му. Удовлетворив своё любопытство, Ранэ вернулась назад. Её уважение к этой девушке-зеленоземке явно возросло. Может, она была чересчур груба с ней изначально? Всё таки, она всеми силами пыталась понравиться Ранэ, угодить ей, подружиться... Да и дерётся она не так уж и плохо после путешествий с Гигантом, быстро учится, как для зеленоземца, тем более женского пола. Нет, глупости... Она была настоящей занозой в заднице. Доставучей, болтливой и постоянно пытающейся подшутить или перевести разговор на ту тему, о которой Гигант не желала даже слышать. Впрочем, может у людей так заведено и она делала всё это во благо, а не для того чтобы досадить? Ранэ отлично умела определять и различать хитрость и желание надуть роев, подхалимство жженоземцев, подлость (впрочем, крайне редкую) в словах обесчещенных шеков-безрогих, работающих продавцами в магазинах или служащих в государственных учреждениях, и, особенно сильно, скрытую агрессию и колкие шутки людей-зеленоземцев. В словах девушки Ранэ ни разу подобного не замечала, и поняла это только сейчас. Даже в перепалках, которые между девушками иногда вспыхивали на самые разные (в основном касающиеся боя) темы, Му всячески старалась прекратить спор, согласиться с доводами Ранэ и отступить, пускай и нередко соскальзывала, продолжая перечить. От этого ей стало немного стыдно — это было не то чувство, к которому предрасположены шеки, если оно, конечно, не связано с бесчестием на поле боя. Да, она действительно была с ней груба... Кроме того, именно она послала её за этими медикаментами в почти приказном тоне. И даже увидела, как в её глазах промелькнула радость. До этого всё, что она делала, она делала будто бы независимо от Му, и та была вольна выбирать, следовать ли за ней в очередной поход или нет. Лишь иногда она говорила своей напарнице, скажем, остаться дома и сторожить его. А сейчас она обратилась к ней с приказом, явно дающим понять ей, что она на неё рассчитывает, что она хочет пойти в следующее путешествие в северные земли именно с ней, а не в одиночку, — именно хочет, а не предоставляет ей негласное разрешение идти с ней. Девочка, наверное, очень торопилась поскорее принести медикаменты и угодить ей. Каменное сердце Ранэ начало... нет, не таять — сердца шеков устроены несколько иначе, чем у людей, и не способны на такое — но саднить. К уважению добавилась и симпатия, какую обычно испытывают наставники по отношению к своим ученикам как только те становятся для них чем-то бóльшим, нежели просто приживалами, пьющими из них соки и пытающимися вытянуть из них хоть какие-то знания для своей дальнейшей никчёмной жизни. Она испытывала к ней нечто подобное и раньше. Она уже привыкла к её болтовне и к их регулярным перепалкам, и потерять её было бы для неё тяжёлым ударом, пускай это и, наверняка, быстро забылось бы в дальнейшем. Именно поэтому она так и отреагировала, услышав в ночи её крик о помощи. С такими мыслями Гигант вернулась к лагерю. Хищников определённо привлечёт запах крови, даже если она сожжёт все трупы. Да и бандиты могут сюда наведаться. Так что Ранэ решила, что было бы лучше переселиться в менее приметное место. Вытащив всё ещё лежащую без сознания Му из палатки, она быстро перенесла палатку вниз, на берег реки. Там как раз было удобное место между камнями, расположенное так, что ни с этого возвышения, ни с противоположного (с правого берега Пограничной Зоны) его не было видно из-за скал и, собственно, возвышений. Увидеть их можно было лишь взобравшись на скалу по ту сторону реки, либо на возвышение на этом берегу, под которым и располагалось это местечко. Ранэ подметила его ещё по пути сюда, но не думала, что ей доведётся воспользоваться им. Когда палатка была перенесена, Ранэ перенесла также и зеленоземку, и затушила костёр. Му проснулась, когда луч света пощекотал ей ноздрю. Не удержавшись, она чихнула, и чих болью отозвался в груди и животе, отчего она ойкнула. С трудом разлепив глаза, она инстинктивно попыталась протянуть к ним правую руку. Слёзы навернулись на глаза, но она быстро вытерла их левой рукой и приподнялась на локте. Постепенно к ней возвращались события предыдущей ночи... Всё это было словно несколько минут назад. Она будто вновь почувствовала прилив адреналина, слёзы потекли из глаз с новой силой, и она, с трудом сев и так и не осмотревшись, зарыдала, закрывшись рукой... Ранэ сидела напротив палатки у камня и не спала уже как два часа. Её доспехи и оружие (равно как и железная шляпа и сабля Му) лежали рядом, а сама она оставалась лишь в кожаной майке и штанах. Она проследила за тем, как Му проснулась и хотела предложить ей еды и воды, беря во внимание её ранения, но, увидев, как та, едва продрав глаза, зарыдала, осеклась. Да, такие ранения были для человека уже слишком — неудивительно, что она так разревелась. Сперва Гигант хотела подождать, пока девушка наплачется и успокоится, но уже через три минуты её терпение лопнуло. Подобравшись поближе, она положила ей руку на плечо. Та дёрнулась и, убрав ладонь от лица, посмотрела на Ранэ как-то испуганно. Красные, несмотря на истощение, щёки, красные глаза, размазанные по всему лицу слёзы и сопли... —Р... Ранэ... — произнесла она севшим голосом. Тут же её начал душить новый приступ рыданий, слёзы потекли из глаз сильнее, губы задрожали. Ранэ не могла себе в этом признаться, но ей было больно и неприятно видеть эту болтливую нахалку в таком виде. Немного помявшись, Ранэ слегка подтолкнула её к себе за плечо. Этого хватило, чтобы Му, сперва просто потеряв равновесие, а потом подавшись к своей напарнице самостоятельно, уткнулась ей в плечо и зарыдала ещё сильнее. Её чёрные волосы немного скользнули по груди и руке шечки, пощекотав твёрдую кожу. —Так... больно... — произнесла она сквозь рыдания, судорожно хватая ртом воздух, и вновь заплакала, буквально давясь слезами. —М... м... моя рука... —Ну-ну... Спокойствие... Не хнычь, гладкокожая... — пыталась приободрить её Ранэ, немного грубовато поглаживая по спине правой рукой и положив левую ей на голову. Её голос сделался низким и ласковым. Му никогда не слышала её такой. —Рука заживёт... Всё уже позади... Я с тобой. Я тебя защищу... Всё будет хорошо. Тише... Му плакала ещё пуще. Ещё недавно она вступала с Ранэ во всяческие ссоры, боялась, что та как-то ущемит её по прибытию, а теперь рыдает у неё на плече, а та успокаивает и нежит её, как ребёнка. Впрочем, этот странный переход не был ею замечен. Она была всецело поглощена своей болью и событиями прошедшей ночи. Так продолжалось весьма долго. Ранэ эти минуты показались часами. Спустя время зеленоземка положила шечке левую руку на плечо, будто пытаясь приобнять или опереться. Ещё спустя время рыдания сходили на нет, становились реже и тише, после перешли в мелкие вздрагивания, пока, наконец, она полностью не успокоилась. Сняв руку с плеча Ранэ, она отстранилась, и тут же её глаза расширились, она прижала, шокированная, свою руку к груди. Кровь бросилась ей в щёки, рот приоткрылся от удивления. Только сейчас она всё поняла. Так они смотрели друг на друга минуту, пока Ранэ не ухмыльнулась, что случалось с ней крайне редко вне битвы. Она слегка наклонилась вперёд и, сама от себя того не ожидая, нежно потрепала подругу (теперь уже подругу!) по щеке, произнеся: —Спокойствие. Всё нормально, гладкокожая. Му попыталась улыбнуться в ответ, но у неё это едва получались. По переменам в её мимике было ясно, что в её голове кипели мысли. Какое-то время они сидели так, в молчании. Гигант, и сейчас это было отчётливо заметно, полностью оправдывала своё прозвище. Она была высокой (даже по меркам шеков), почти на две головы выше Му, да и в целом выше многих мужчин и женщин человеческой расы. Она слегка возвышалась над девушкой, даже когда сидела вот так. Решив разорвать неловкую паузу, Гигант сняла с пояса увесистую продолговатую флягу. Она была сделана из особого сплава по очень хитрому рецепту и имела довольно замысловатую конструкцию, из-за чего весила она очень много. Ранэ специально заказала себе две таких у одного из мастеров Адмага, чтобы демонстрировать всем свою недюжинную силу. Она весила столько, что, при особом желании, ею можно было орудовать как дубиной, а если ещё и заполнить её песком или камнями, то даже без особого желания. Давать такую тару в руку ослабшей Му было бы плохой затеей. Она и в здоровом состоянии не смогла бы нормально из неё пить. Она протянула её ей, предварительно откупорив с характерным звуком, и поднесла к губам. Та охотно открыла рот и позволила понемногу вливать в неё живительную влагу, придерживая флягу, будто чтобы убедиться, что Ранэ не выльет столько воды, сколько она не сможет проглотить за раз. Она выпила всю флягу досуха, несмотря на то, что она была полной, и выпила бы ещё столько же. Вытерев рот, она, видимо, впервые обнаружила, что была в одних только обмотках на груди, слегка ослабленных Ранэ для того, чтобы она могла свободнее дышать, из-за чего её молоденький, подтянутый бюст слегка колыхался при движениях, ещё сильнее ослабляя обмотки. В одних только обмотках на груди а также трусах, грязных и, кажется, немного подмоченных в то время, когда её били, а оттого ставших немного прозрачными. Еле-слышно ойкнув и вновь покраснев, она рефлекторно прикрыла декольте рукой. Ранэ уже давно стёрла ухмылку с лица и вынимала из лежащего в углу палатки свёртка половину шаурмы, купленной Му ещё в Плохих Зубах, неподалёку от которых они остановились во время своего самого последнего похода. Пускай это была лишь половина, но тамошние булочники не жалели на шаурму ни мяса, ни овощей, ни хлеба, а потому им можно было наесться и человеку более голодному. Гигант передала ей свёрток, Му взяла его рукой, вынужденная оторвать её от декольте и начала есть, с каждым укусом всё прибавляя темп. Вчерашний "голодный день" давал о себе знать. Сама Ранэ тем временем вынула из свёртка плотно замотанную в ткань миску с варёными овощами, кусочками съедобного брикета и жареного мяса и также принялась уплетать еду. К тому моменту, как Му прикончила всю свою порцию и сидела, переваривая пищу и размышляя, потупив взгляд и более не прикрывая грудь (возможно, потому что она понимала, что "и то, и другое" ей прикрыть не удастся, а возможно просто поняв, что перед ней свои, и стыдиться их не стоит, так как выглядело это комично), Ранэ закончила половину миски, завернула её назад, вытерла руки о ткань и сложила назад в свёрток, где ещё оставались несколько бутергробов и жевательных палочек на всякий случай. Проверив всё досконально, Ранэ, не теряя больше времени, указала ей: —Ложись. Надо проверить твои раны и заменить бинты. Му помялась и легла на спину, не стараясь возразить. Она не смогла бы одной рукой сменить повязки или даже размотать себя как следует. По крайней мере, без риска тревожить сломанные конечности. А её раны чесались и саднили от попавшего туда песка и пыли, и их было нужно обязательно промыть. Ранэ склонилась над лежащей Му и начала разматывать бинты. Её лицо с тонкими чертами, кое-где покрытое костяными наростами, в особенности на надбровных дугах, которые плавно переходили в длинные и острые рога, выражало лишь ледяное равнодушие врача-циника, хотя на самом деле Му могла чувствовать и в её нежных прикосновениях, и в её всяческих попытках причинять девушке как можно меньше неудобств, что делает она это от чистого сердца. Кое-где они присохли к ранам, и их приходилось отрывать, из-за чего зеленоземка скулила и иногда тихо вскрикивала, однако руки шечки оставались твёрдыми, как и движения. Скоро она очистила от бинтов её живот, бока и ноги. Большинство ран, обработанных тем раствором, уже слегка затянулись. Они будут болеть ещё долго да и шрамы также будут сходить дольше, чем если бы им дали зажить самостоятельно, но это было лучше, чем риск подцепить какую-то заразу, к которой так уязвимы люди. Синяков и вовсе было без счёта. Они покрывали всё тело Му, начиная с её головы (на лице был лишь один синяк под глазом), заканчивая, понятное дело, ногами. Самый большой поместился на плоском животе, прямо рядышком с удлинённой расщелиной пупка. Ранэ внимательно всё осмотрела, и, покачав головой, подняла Му, заставив ту ойкнуть, и перевернула на живот, проделав такую же операцию и там, убирая развязанные бинты и снимая прочие повязки, которые можно было развязать лишь здесь. История была та же. Удручало и количество грязных ран - на очень многих налипла пыль, песок, и их было необходимо промыть. Ранэ ожидала, что грязных ран, не терпящих промедления в промывке, будет немного, и что их она сумеет промыть водой из своей второй фляги, либо притащив воды из реки. Однако их было намного больше, и обойтись этим не удастся. Как тогда быть? —Помыться бы тебе, гладкокожая... — словно в задумчивости произнесла Ранэ. Му грустно улыбнулась, тем самым подтверждая её слова, приняв вопрос за риторический. И действительно: как она будет мыться? Это было невозможно в её состоянии. Гигант поднялась. "Пошла на разведку", — на автомате подумала Му. Ранэ всегда делала, после их пробуждения, прогулку по окрестностям, когда они просыпались в палатке, дабы разведать возможные опасности, и каждый раз у зеленоземки появлялась эта мысль. Забавно. Однако Ранэ не уходила далеко от палатки. Встав напротив входа, возле сложенных у камня своих доспехов, она начала... Раздеваться? Му прикусила язык, хотя не хотела ничего сказать до того как сообразила, что же собирается сделать Ранэ. Она быстро стянула кожаную майку (она стояла не лицом к палатке, а немного под углом, глядя в сторону и сделав опору на правую ногу), бросила её на дсопехи и мигом развязала тряпки на грудях, обнажив их, немного колыхнув. Любопытный взгляд Му тут же был к ним прикован. Большие, наверное, раза в два больше чем у неё (хотя до "доски" зеленоземке было далеко), но такие же налитые и упругие на вид, не обвисшие ни на миллиметр. Аккуратные тёмные соски, с, пожалуй, чересчур большими и некрасивыми (впрочем, для кого как, ведь они были большими лишь относительно таковых у Му) ареолами венчали груди Ранэ. Тослтый костяной нарост (или уплотнение кожи, напоминающее его? Му не могла сказать наверняка, не разбиралась в анатомии шеков) покрывал ключицы, плечи, частично — руки (в основном в локтях) а также всю грудную клетку, потом "раскалывался" животом и сползал вниз к бёдрам по бокам. Чуть позже взгляд девушки-зеленоземки скользнул на подтянутый, мускулистый живот её напарницы, с восемью большими проступающими "кубиками" и двумя косыми линиями, стремящимися к промежности. В животе Ранэ не было, такое чувство, ни милиграмма жира, как и в её больших, но не чрезмерно, и сильных руках, мускулы на которых бугрились, всё ещё налитые кровью после вчерашней битвы, и напоминали переплетение стальных канатов с кое-где проступающими из-под грубой кожи венами. Из бёдер торчали, смотря назад, рога, притуплённые и толстые, в то время как из плеч торчали более тонкие и заострённые. Закончив со своим туловищем, Ранэ расстегнула ремень, бросила его, вместе с дребезжащими на нём флягами, на доспехи и стянула штаны, нагнувшись (в это время её груди слегка обвисли, похотливо качнувшись), обнажив такие-же мускулистые и стойкие, длинные ноги, которые частично также покрывали костяные наросты, самый толстый из которых приходился на колени, из которых, торча в стороны, как и все прочие подобные наросты на теле, расходясь в стороны и не мешая ложиться или садиться, расходились рога. Также Ранэ мельком, слегка повернувшись, дабы сбросить штаны на груду доспехов, продемонстрировала и свои атлетичные, с ямочками, ягодицы. Потом она стянула трусы. Эта часть тела интересовала Му в самую первую очередь, но, увидев её "киску", она мгновенно утратила к ней интерес. Она была точно такой-же, как и у неё самой. Разве что, она была гладко выбрита (вернее, просто была безволосой), в отличие от её собственной, покрытой густыми зарослями кудрявых волос. И только сейчас Му удалось соскользнуть в своей голове с мыслей о том, какую бы часть тела получше рассмотреть у своей подруги. Она поняла, почему Ранэ раздевалась. Видимо, она собиралась помыть её в реке. Её догадка подтвердилась. Гигант подошла к ней и начала стягивать сперва грязные тряпки на груди, которые годились теперь лишь в мусор (Му заметила, что шечка ненадолго задержала на мягких и округлых грудях зеленоземки взгляд и украдкой, сделав вид, что всё это случайно, стягивая тряпки, коснулась пальцем), а потом стянула также и трусы. Запашок оттуда, пропитавший особенно сильно покрытый густыми волосами лобок, стоял тот ещё, и Му густо покраснела от стыда. Ранэ поняла это и не стала морщиться, а лишь проговорила. —Не переживай, гладкокожая. Бывает. Тут же Му заметила, что и от Ранэ пахнет не очень-то и незаметно. Смесь запаха пота, крови, типичных для всех рас выделений из интимной зоны и ещё чего-то, свойственного только шекам... Был бы на её месте какой-нибудь мужчина-шек, или пускай даже человек, то Му уже давно возбудилась бы как самая последняя бесстыдница. Впрочем, даже сейчас она была недалека от этого, несмотря на то, что перед ней склонилось существо её же пола. И тут её снова посетили мысли о том, что им предстоит мыться вместе... Вернее, Ранэ будет мыть её. Гордая Ранэ будет мыть её непутёвую напарницу-зеленоземку, попавшую в передрягу, из которой она же её и вытянула, без намёка на то, что делает ей одолжение. Му была глубоко тронута такой заботой, на её глаза в очередной раз навернулись слёзы. Гигант, не замечая этого, подняла её над землёй уже отработанным движением и положением рук и вынесла из палатки. Му положила свою рабочую руку ей на плечо, немного прижав к нему голову. Ей было больно держать её вот так на весу от всех тех ударов, которые до сих пор ощущались у неё на шее. Зеленоземка млела, ощущая, как её несут могучие и мускулистые руки её напарницы, с ощущающимися кое-где костяными наростами. Она будто бы получила так долго желаемое ею мужское внимание и заботу. Хотя внимания от Ранэ она желала ничуть не меньше — она хотела стать с ней подругами и всё таки достучаться до её сердца. Держа подругу на руках, шечка вошла в воду по колени, потом, прижимая Му к себе, будто боясь выронить. Груди Ранэ еле-еле болтались при ходьбе над грудью зеленоземки и у самой её головы, пускай Гигант и не хотела её смущать и старалась не касаться её своими "женскими местами". Пройдя по гравиевому дну, постепенно сменяющемуся песчаным, она, наконец, дошла примерно до середины реки. В этом месте вода едва доставала до груди Ранэ, хотя Му, наверное, покрыла бы до ключиц или даже больше. Сейчас её ноги и, кое-где, спина, а также чёрные волосы касались тёплой воды. Му слегка склонила голову, глядя на водную гладь под ними, и немного сильнее взялась за плечо Ранэ, давая понять, что готова к процедурам. Присев, шечка окунула Му в воду полностью, заставив ту громко ойкнуть от прикосновения воды, оставив над водой лишь её голову, и потом распрямила ноги. Она ещё пару раз так окунула свою напарницу, а настроение у той приподнялось от водных процедур и выглядела она намного счастливее. Казалось, она забыла даже о своих травмах и немощности. От такого и Ранэ не удержалась и мягко, по-матерински, улыбнулась. Закончив с этим, она отнесла Му на камень, находящийся на самом берегу реки. Он был плоским и абсолютно гладким (возможно, в прошлом это был кирпич) и лежал слегка под углом. Ранэ уложила Му на него, словно на операционный стол, следя, чтобы она не ударилась головой о твёрдую поверхность, и, преодолев брезгливость, хорошенько вымыла её интимную зону. Му до последнего старалась сохранять самообладание, следя за тем, как покрытая двигающимися и "играющими" мышцами рука Ранэ, зарытая в волосы у неё на лобке, ходит то вверх, то вниз, вычёсывая грязь из волос и то и дело покрывая всю киску зеленоземки. Наконец, не выдержав, она непроизвольно выгнула спину, закатила глаза, а левой рукой схватилась за предплечье Гиганта и хныкнула, прижав её руку и ладонь плотнее к себе, насколько то позволяли её силы. Шечка отреагировала не сразу и лишь через несколько секунд оторвала руку, испугавшись, что сделала гладкокожей больно, и увидела, как та извивается на камне, отчаянно шаря второй рукой, которой ей пришлось отпустить предплечье Ранэ, по камню, будто пытаясь за что-то схватиться. Гигант перевела взгляд на свою руку, измазанную в чём-то, что явно не была ни грязь, ни вода и растянула пальцы, увидев, как это "что-то" тянется у неё между пальцами, словно слизь. Видимо, только что она принесла своей напарнице облегчение... сексуального характера. И она позволила себе дать выход таким эмоциям, когда ей помогала помыться её подруга от чистого сердца! От этой мысли она перевела на Му метающий молнии взгляд. —П-прости... Прости, пожалуйста... — залепетала она в тот же момент, словив на себе взгляд Ранэ. С её лица всё ещё не сошёл розоватый румянец, а глаза сначала виновато смотрели на шечку, а потом девушка потупила взгляд. Руку она прижала к ключицам. Она была виновата, она дала волю эмоциям, и осознавала это. Это видела и шечка. Со вздохом она заставила своё лицо принять обычное выражение и провела испачканной кистью по воде, смыв соки Му. В её голове промелькнула мысль, что она должна была быть готова к этому, и что зеленоземка не так уж и виновна. Всё же, она действительно полезла в её самую заветную область чересчур грубо и бесцеремонно, не стараясь даже обойти эрогенные точки, надеясь закончить всё быстро, а получилось вот так... Они обе друг друга стоили. —Грх... Ничего, гладкокожая... Забудем это. Если я принесла тебе... лёгкость, то всё нормально. Правда, — сказала Ранэ, сразу же после этого нависнув над Му и взяв её на руки, пройдя, снова, к середине реки и вновь проделала с ней ту процедуру, что и в самом начале, окунув её несколько раз, дабы смыть новообразовавшуюся "грязь". Когда и с этим было покончено, Ранэ вынесла подружку на сушу. Вода стекала с них обоих ручьём, и ветерок приятно морозил кожу. Му всё ещё была вся пунцовая и уже не прижималась к напарнице, вместо этого кусая ноготь на большом пальце. Ранэ прошла к палатке, вытащила из неё, не выпуская Му из рук, лишь двумя пальцами, покрывало, на котором до этого лежала Му, а также ещё одно, расстелила оба на песке возле ближайшего камня, расправила ногами и села, уложив человеческую девушку так, чтобы её голова лежала у неё на мягкой стороне бедра, а волосы лежали, для лучшего просыхания на второй, дальней ноге. В который раз девушка была тронута тем, как заботилась о ней эта железная воительница, которая раньше даже едва ли смотрела в её сторону и которая обращалась с ней как начальница с подчинённой низшего порядка. Она была тронута тем, как ласковы были её движения (хотя в них то и дело сквозила шекская грубость, которую Ранэ не удавалось до конца унять — привычка), как близко с собой она разрешала ей быть, как простила ей ту выходку в реке, как снимала бинты, как поила, как приободряла и утешала, поглаживая по волосам... С каких пор в их отношениях всё стало настолько радужно?.. Или это всё шекская импульсивность?.. Делают что-то спонтанно, подчиняясь сиюминутной прихоти или эмоции, а потом меняют своё отношение на прежнее? Ей не хотелось в это верить. Ей хотелось, чтобы они и дальше были такими подругами. И ей хотелось отблагодарить Ранэ хоть как-то за всю эту заботу, которую она к ней проявила, хотя была абсолютно вольна просто перебинтовать раны и отнести на форпост, швырнуть на кровать и оставить заживать в одиночестве. Вскоре Ранэ начала осторожно водить рукой по расстеленным на её ногах волосам Му. Еле-улыбнувшись, она произнесла: —Красиво. Красивые волосы, гладкокожая. —Спасибо, — умилившись от такого невинного комплимента произнесла Му. —А у тебя красивые рога. М-можно потрогать? Гигант поначалу опешила, но не прошло и десяти секунд как её лицо вновь приняло ласковое выражение. Она улыбнулась ровно на столько же, насколько и в прошлый раз. Уголки её губ будто не были способны растягиваться в более широкую улыбку. —Согласие. Будь на твоём месте хоть кто-то другой, гладкокожая, я бы вырвала ему язык за такие слова и намерения. Но ты... Ты можешь сколько угодно... Му протянула руку, но в таком положении она могла коснуться лишь самого основания рогов. Ранэ склонила голову, позволив Му прикоснуться к её рогам получше, и даже провести по всей длине. На ощупь они слегка напоминали рога козлов, но чувствовались совершенно по-другому. —Нравится? — негромко спросила Ранэ. —Да... Зеленоземка провела по ним несколько раз, общупывая, потом погладила, и, наконец, когда её рука затекла, положила её на место. Ранэ села по-прежнему, продолжив поглаживать Му по волосам. —Р... Ранэ, — обратилась к подруге зеленоземка спустя время. —А как быть с нашим... походом? — осторожно спросила она. Больше всего она боялась того, что Ранэ пойдёт без неё... Оставит её... Это будет означать, что Ранэ относится к ней так же, как относилась и прежде — как к прихлебательнице, не как к напарнику. Даже не как к оруженосцу. —Отложим. Отложим, пока не заживёшь... А потом пойдём туда вместе. Ты и я... — когда Ранэ произнесла эти слова, из глаз Му брызнули слёзы. Она была права! Это не было импульсивной выходкой. Ранэ действительно стала относиться к ней по-другому. —Гладкокожая? Что случилось? Не хочешь?.. —Н-нет... Нет... Очень хочу! Я просто... просто... — Му закрыла глаза рукой, вытирая их. По щекам текли слёзы, капая на ногу Гиганта. —Думала, что я пойду одна? — улыбнулась Ранэ чуть шире, чем до этого. Му убрала руку от глаз, не веря своим ушам и тому, что шечка так быстро разгадала причину её радости. —Глупая гладкокожая... Очень глупая... Му продолжала хныкать и утирать солёные капли с лица, пытаясь улыбнуться. Ранэ продолжила гладить её по волосам. —А перед походом... Я научу тебя кое-чему, что я знаю сама. Касательно... битвы. —П-правда?! — почти взвизгнула Му. —Спасибо! — она положила левую руку на плечо Ранэ и упёрлась личиком ей в бок, а та тихо расхохоталась. Ресницы Му забавно щекотали ей кожу, когда та часто моргала, всеми силами пытаясь остановить поток слёз. —Спасибо... Ранэ всё так же гладила по волосам, не переставая, свою новоприобретённую подругу. Теперь уже действительно подругу. Она гладила её, пока та потихоньку переставала хныкать ей в живот и пока её дыхание не выровнялось. А потом она ощутила на своём животе, помимо прикосновения её влажных щёк и подбородка, а также щекотных пушистых ресниц, ещё и резкое прикосновение к коже её живота чего-то... другого... чего-то, что через несколько секунд после того как прижались к животу, отстранились от него. Это было другое прикосновение, нежели прикосновение кожи, весьма странное... Вероятно, это были губы.