Часть 1. Армагеддон.

Судя по сладковатому запаху разложения раны от вырванных крыльев начали преть. Вики поглубже вдохнула аромат собственной гниющей плоти, с иррациональным любопытством ребенка, вновь и вновь сдирающего образовавшуюся на царапине корку. Её туника промокла и липла к и без того ледяной коже, по ощущениям больше походившую на застывший воск, чем на некогда теплую мягкую плоть. Ей нравилось чувство того, как выпирающие кости исхудавшего тела встречаются с твёрдой поверхностью пола. Это напоминало ей о собственной хрупкости, которую все принимали за чистую монету. Открыв глаза, Вики продолжила бездумно изучать трещины на потолке темницы. Расползающиеся по отсыревшим стенам черные пятна плесени походили на отрисованные на карте участки суши. Перескакивая взглядом от одного островка к другому, демоница всё же повернулась лицом к решётке, сквозь прутья которой виднелся угнетающий мрак коридора. Вдалеке послышались глухие шаги. Спустя мгновение в отдаляющемся тоннеле темницы нарисовались черные контуры двух силуэтов. Вики их узнала. Раньше она бы испуганно зажмурила глаза и напряглась, пытаясь отползти подальше, в самый угол камеры, в надежде, что её не заметят. Но сейчас она лишь сонно улыбнулась, раскинув руки по сторонам. Щелчки каблуков массивных кожаных сапог тем временем становились всё отчётливей. За ними последовал скрежет замка камеры. А после весьма предсказуемый, но сильный удар металлического набалдашника в живот. Вики поморщилась, сжимаясь в комок, вокруг пульсирующего источника боли. Всё её действия были отточены на подобии механизма. Каждое движение было проекцией давней реакции, она отыгрывала заранее изученные движения и реплики собственного тела. Временами ей казалось, что даже текущая из ран кровь была частью грима её маленькой постановки. Именно сейчас, скукожившаяся и трясущаяся, лежащая на каменном полу камеры, покрытая десятками ран, порезов и кровоподтеков она была уверена в себе, как никогда прежде. — А вот и моя любимая игрушка, братец, — довольно проворковала Чума, со всей силы ударяя каблуком сапога по беззащитно выставленному боку демоницы. Послышался омерзительно громкий хруст рёбер. Вики не нашла в себе сил на очередной крик, она представляла, что её легкие эта меха в кузне, пропускающие сквозь себя плавящий, горячий воздух. Каждый новый вдох требовал усилий, но эти механические движения грудной клетки позволяли ей не соскользнуть в густую темноту обморока. Демоница дернулась в резкой конвульсии, встретившись взглядом с возвышающейся слева фигурой всадника. Голод рассматривал её, но без всякого интереса. Словно изучал собственное отражение в зеркальной поверхности растекшейся на земле лужи. Где-то на задворках дрейфующего сознания Вики услышала истеричный смех Чумы. Он походил на предсмертное сипение, переходящее в истошный приступ кашля. Голод проигнорировал её хищническое веселье и достал из складок мантии серебряный портсигар. Изящный футляр поблескивал в тусклых лучах настенного факела. Вики прищурилась, наблюдая за тем как блики металла перепрыгивают с крышки на стену, отпечатываясь на поверхности бледными пятнами света. Почему-то она вспомнила о светящихся лампочках и зеркалах карусели, расположенной в парке, недалеко от дома её детства. Ей так и не удалось на ней прокатится, хотя она уже выбрала себе лошадку. Она была белоснежной, со сверкающей сбруей, украшенной дешевыми стразами, половину из которых благополучно ободрали другие дети. — Ты никогда не умела находить своим вещам достойное применение, — с ноткой раздражения произнес Всадник, обращаясь к сипящей от восторга сестре. Чума окинула его приторно спокойным взглядом, но выдала себя трясущимися от злобы руками. — Я буду делать с ней всё что захочу, — поцедила Всадница, с силой пропихивая каждое слово сквозь сомкнутые зубы. Голод поджёг щелчком пальцев кончик зажатой между губ сигареты. Вики ожидала, что по камере постепенно распространится запах табака, но не почувствовала ни единого намека на знакомый аромат. В темнице по-прежнему пахло сыростью, холодом и гнилью. — Война ждёт тебя, — выпустив в воздух расплывчатую струю дыма, огласил Голод. Его сестра истерично втянула носом порцию затхлого воздуха и стремительно вылетела из камеры, громко захлопнув решётчатую дверь. Её шаги постепенно удалялись, а позже и вовсе растворились в звенящей тишине коридора. Вики несколько раз кашлянула, пытаясь освободится от булькающего чувства в гортани, и сплюнула на пол порцию кровавой слюны. Голод тихо усмехнулся и неожиданно опустился на пол, присаживаясь в метре от скукоженного отголосками боли тела. — И долго ты ещё планируешь разыгрывать этот спектакль? — спросил Всадник, делая очередную затяжку. Тлеющий кончик сигареты сместился ближе к фильтру, а взгляд Вики ближе к его лицу. — О чем ты? — слабо прохрипела демоница, наблюдая за опадающей на пол горкой пепла. — То что мои брат с сестрой верят в твои мученические кривляния, не значит, что поверю я. Вики улыбнулась. Она устало прикрыла глаза, чувствуя, как на языке кляксой застыл соленый металлический привкус. Она не спешила с ответом. Нет смысла. Время здесь тянется бесконечно и безразмерно, поэтому переживать о минутной паузе бесполезно. Она предвкушала начало беседы, задумчиво постукивая кончиками пальцев по скользкому камню пола, а спустя мгновение тихо произнесла: — Не стоит так за них переживать, я дурачу их в меру их потребностей и своих возможностей. Голод откинул в сторону тлеющий окурок сигареты. Фильтр приземлился в углу камеры, закатившись под один из выпирающих камней стены. — Ты в силах залечить свои раны. Зачем тогда валяешься в луже крови? — без должного интереса спросил Всадник, наблюдая за тем как демоница закинула руку за голову, пытаясь смягчить поверхность. — Может я мазохистка, — усмехнувшись, отмахнулась Вики. — Я способен различить голод по боли. Но в тебе его нет, — сухо заключил Всадник. — Если дальше не последует комплемента, то я разочаруюсь в твоих дипломатических способностях. Голод вновь усмехнулся, уголок его бледных тонких губ на секунду подлетел вверх, но это больше походило на бессмысленный рефлекс, чем на искреннее проявление эмоций. — Надеешься на возможную договоренность? Я думал ты умнее. Вики перевернулась на живот и принялась легко болтать пятками в воздухе, заставляя кандалы на лодыжке звонко греметь. Устав от шума, она плавно опустила подбородок на перекрещенные ладони и обмякла. — Договоренность состоит в том, чтобы гладить собаку до тех пор, пока намордник не будет готов, а я, как видишь, уже заперта. — Символически заперта. Демоница тихо рассмеялась, встречаясь с пустым взглядом Всадника. — Можешь запихать меня в Железную деву или сундук из адской стали, если тебе будет так спокойнее. — Меня не волнует твоё заточение. — Насколько я могла заметить, по-настоящему оно вообще никого не волнует. Благодаря этому у меня теперь столько времени на раздумья, — пожав плечами, заключила Вики. — Планируешь свой кровавый пир? — вынув из портсигара очередной бумажный свёрток табака, поинтересовался Голод. — Моя фантазия достигла новых горизонтов в отсутствии препятствий, — саркастично вскинув бровь, заявила демоница. Голод поджег сигарету и сделал первую глубокую затяжку. Полы его мантии успели отсыреть от соприкосновения с полом камеры. — С чего ты взяла, что я тебя не остановлю? Вики очаровательно улыбнулась, смахнув со лба надоедливую прядь волос. — Они для тебя, как слепые безмозглые котята. Что твои брат с сестрой, что ангелы, что демоны. Всё они суетятся и копошатся у тебя под ногами, мешая жить в твоё удовольствие. Голод неопределенно хмыкнул, выпуская в воздух идеальное кольцо дыма. Оно плавно скользнуло вверх и разбилось об угрюмо нависший потолок. — И что же после? — всё так же равнодушно спросил Всадник, не удосуживаясь посмотреть в сторону пленницы. — Вы Высшие такие забавные, Шепфа наделил вас бессмертием, а вы цепляетесь за какие-то планы. Вечность, знаешь ли, распорядка не требует. Ещё несколько мгновений Голод молчал, наблюдая за тем, как тлеющий огонёк сигареты постепенно затухает и растворяется в сумраке камеры. Вики зарылась лицом в собственные ладони. Каскад волос оградил её от поблескивающих отголосков света факелов. Она закрыла глаза и мерно вдохнула. Всадник тем временем поднялся на ноги и вышел за дверь камеры, демонстративно щелкнув замком. Демоница не среагировала на звук, продолжая неподвижно лежать на полу камеры. Голод развернулся и медленными шагами направился вперед, вдоль тёмного прохода. Он не обернулся, услышав голос очнувшейся от забытья демоницы. — Приходи ещё, — сипло произнесла Вики, — Мне бывает скучно.