Часть 2. Светопреставление.

Голод вслушивался в стук собственных плавных шагов, который переодически разбавляли свистящие звуки затяжек. Он завернул в дальний коридор темницы, щелчком пальцев, призывая факелы вспыхнуть с новой силой. Языки пламени резко взмыли к потолку, но спустя секунду чуть поугасли, тускло мерцая в сыром мраке подземелья. Нет на свете ничего скучнее, чем неприкрытая нагота мира. Голоду вселенная ещё с рождения предстала абсолютно обнаженной. Поэтому большую часть жизни он предпочёл пробыть в небытие. Темнота его сна не требовала образов или мыслей. Он был поглощен космическим забвением, утопая в пустоте. А в редкие моменты бодрствования страдал безразличием. Побывав на Земле, он проникся им ещё больше. Людская суета поначалу была любопытна, но быстро надоела ему наравне с остальным. Дела Небес и Ада также были пресны и унылы. И даже Великие войны Преисподней и Рая были интересны лишь перед самым накалением страстей, а позже становились такими же тусклыми, как и свет факелов в темнице Чумы. Скука Голода была смешна. В последнее тысячелетие его существования она достигла библейских масштабов. Из-за неё он начал курить, чтобы занять своё время, но лишил сигареты вкуса, чтобы и он не успел приесться. Голод мог отнимать любые чувства. Боль, радость, грусть, но был не в состоянии лишить самого себя хандры и томления жизни. Может, поэтому он решил вернуться. Может, пленница смогла пробудить в нем призрачный намек на интерес. А может он просто делал это от безысходности. Вырвавшись из круговорота бесплодных мыслей, Всадник различил в густом сумраке дальней камеры светлый силуэт. Вики сидела на полу в позе лотоса, блаженно прикрыв глаза. Её ладони лежали на коленях. Окровавленная разодранная туника задралась, оголяя бледные бёдра. Приглядевшись, Голод не различил на них синяков и порезов, как и на остальном теле. За исключением прохудившейся накидки демоница была цела и невредима. Всадник замер напротив двери камеры, откидывая щелчком пальцев тлеющий фитиль сигареты. Вики лениво распахнула глаза, уставившись на посетителя заинтересованным взглядом. Её губы растянулись в улыбке. — Ты пришёл, — довольно объявила демоница. — Ты ждала, — сухо заключил Всадник. — Я сижу за решёткой. Ожидание меня развлекает. Щелчком пальцев Голод открыл замок и распахнул дверь камеры, заходя внутрь. Вики со всей доступной ей галантностью сдвинулась в сторону, уступая Всаднику чуть более сухой участок пола, но вместо того, чтобы сесть, Голод оперся плечом на стену камеры и полез в портсигар за новой порцией табака. Вики задумчиво склонила голову набок. Её волосы спадали на хрупкие бледные плечи, а глаза мерцали, отражая огонёк тлеющей сигареты. Голоду они показались чересчур красными, даже для демона. Пульсирующий в алой радужке зрачок расширился, когда Вики перевела взгляд к чернеющему потолку. — Пришлось залечить раны…— отстраненно пробормотала она, вглядываясь в одну из трещин камня, — Они мне надоели. Боль, к слову, тоже, так что я буду признательна, если ты сейчас не станешь меня пытать. Голод выдохнул очередную порцию густого дыма, отстраненно произнеся: — Это по части моей сестры. Меня чужие страдания не веселят. Вики резко повернулась в его сторону. В её глазах сверкнул огонёк веселья. — Что на счёт твоих? — спросила демоница. Всадник не потрудился изобразить на лице хоть какое-то подобие выражения и коротко ответил: — Высшие их не испытывают. Вики звонко усмехнулась, поднимаясь на ноги. Цепь на её ноге, шурша звеньями, заскользила по полу. — Ты ведь пришёл сюда из-за них. — Разве скука это страдание? — докуривая сигарету, спросил Голод. — Одно из самых изощренных его разновидностей, — сообщила Вики, делая шаг в сторону Всадника, — Говорю это тебе, как демон, в чьи обязанности входит умение различать все оттенки мучений. К слову, скука всегда была серьёзной проблемой рода людского. Ибо со скуки совершается по крайней мере половина всех грехов человечества. Голод перевёл взгляд на её худую лодыжку. Оковы болтались на ней на подобии браслета. При желании она могла бы стащить их с ноги, но, видимо, не решалась, боясь лишить своё заточение должного антуража. — Знаешь, чтобы не скучать, первое время я представляла, как медленно у мучительно убиваю твоих братьев и сестер. — И как? — Быстро надоело. Думаю, как и тебе в своё время. — Так бывает, когда знаешь, что именно нужно делать, — вскинув бровь, заключил Голод. Вики довольно рассмеялась, вновь опускаясь на пол. — Меня легко раскусить, просто никто особо не старается. Голод не удивился её осведомленности. Он также и не испугался. Его жизнь была слишком пресной, чтобы переживать о её завершении. — Если ты знаешь, как убить нас, почему сидишь здесь? — спросил Всадник, устраиваясь напротив пленницы. — Жду прекрасного принца, который вызволит меня из заточения, — саркастично произнесла Вики. Голод пожал плечами. — Твой принц сейчас сидит у подножья трона и лижет пятки Чуме, как преданный пёс. Демоница улыбнулась и зеркально приподняла плечи, вторя его действиям. — Толку от него не много, скоро твоя сестра это поймёт. А мне некуда торопиться. Распри творящиеся наверху забавны, вдобавок ещё и весьма продуктивны для моего дела. — В духе демона, — заключил Голод, просовывая между губ новую сигарету. Он не спешил поджигать её, растягивая момент. Демоница была права. Торопиться было некуда. — Пожалуй, не стоило убивать Сатану. Кажется, от него-то я и подцепила этот дух, — задумчиво пробормотала Вики. — Я думал, вся прелесть демонизма в его добровольности. Пленница весело ухмыльнулась: — Так нам и внушают Бессмертные, на деле же, многие Непризнанные выбирают его, чтобы позлить родителей. В стенах камеры ненадолго повисла пауза, пока Голод поджигал новую сигарету. — Но я выбрала тропу Ада, потому что она значительно веселее. Плюс мне был доступен какой-никакой карьерный рост, пока я усиленно соблазняла Люцифера. — Как видно, не слишком мастерски, раз он тебя предал, — выдыхая облако дыма, подметил Голод. — Я не виню его. Весь наш мир крутится между любовью, скукой и сумасшествием. Он лишь поддался его импульсу. — Разве он любил тебя? — усмехнувшись, спросил Всадник. — Любил настолько, насколько ему позволяла его природа, — гордо улыбнувшись, ответила Вики, — Думала, уж ты в силах это понять. — Любовь слишком избитая тема, не находишь? — делая глубокую затяжку, спросил Голод. — Самая скучная и избитая тема может приобрести значительность при надлежащем искусстве собеседника, — парировала Вики, расслабленно откидываясь на выставленные за спиной руки. — Ты слишком самоуверенна. — И тем не менее ты здесь, — ехидно ухмыльнувшись, возразила Вики. Демоница наклонилась вперёд, приблизившись к бледному лицу Всадника. Её алые глаза запылали с новой силой. — Голод, ответь себе на вопрос… Насколько сильно ты отчаялся, раз коротаешь вечность в обществе своего будущего убийцы? Всадник приподнял уголок рта в ухмылке. Он отбросил в сторону потухший окурок и произнёс: — Скука бывает смертельной. Услышав его ответ, Вики разразилась хохотом. Мелодичные переливы голоса отражали между пустых стен коридора, плясали на языках пламени факелов и ударялись о потолок камеры. Голод заметил с какой силой бьётся жилка на её шее и как раскраснелись некогда бледные щеки. Её волосы разметались вокруг шеи, отливая мягким золотым блеском. Жадно ловя ртом воздух, она всё же умолкла. Туника окончательно соскользнула с её плеча, оголив контур проступающей ключицы. Всадник не поверил её хрупкости, переводя взгляд на румяное лицо. Придя в себя, демоница неожиданно спросила: — Окажешь мне услугу? Голод вопросительно приподнял бровь. Этот приступ веселья, он вполне мог счесть за предварительную лесть, но не почувствовал в демонице намека на ложь. Сверкающие воодушевлением глаза выдавали её с потрохами. Она была права, её действительно легко было читать. — Принеси мне лимонные пирожные. Голод непроизвольно усмехнулся, но несмотря на это движение его лицо осталось пустым. Оно ничем не выдавало удивления. — Я в силах уничтожать целые миры, подчинить волю любого создания, а ты просишь это? — уточнил Всадник. Вики утвердительно кивнула. — Раз тебе это подвластно, думаю, выпечку ты добыть в состоянии. Произнеся это, демоница взмахнула рукой. Голод обернулся, наблюдая за тем, как дверь камеры с лёгкостью растворилась. Металлические прутья решётки беззвучно ударились о стену. — Как видишь, остальное я могу сделать сама,— очаровательно улыбнувшись, сообщила Вики.