Глава 11 : ℭ𝔥𝔞𝔭𝔱𝔢𝔯 ℑ𝔛

༶•┈┈⛧┈♛Деймон♛┈⛧┈┈•༶

— Я хочу мужа, сильного, красивого, мужественного… такого, как ты, кепа, — пробормотала Дейнейра в пьяном беспамятстве. Она закрыла глаза, обвив его шею руками, пока он нёс её в покои. Сир Аррик следовал за ними, а две её фрейлины плелись позади, пошатываясь и опираясь друг на друга. — Мужчину, который сможет любить меня с такой же страстью, как я его… — Она наклонила голову к плечу дяди, её полуприкрытый взгляд был затуманен. — Моему мужу никогда не придётся искать куртизанку, он никогда не ляжет в чужую постель. Я стану солнцем, освещающим его жизнь, и подарю ему столько детей, что он не будет знать, что с ними делать. Я сделаю его счастливым, и он будет обожать меня до самого своего последнего вздоха. — Она вздохнула, снова смыкая веки. — Как бы я хотела, чтобы этим мужчиной был ты… Деймон поблагодарил богов, в которых даже не верил, за то, что нёс её на руках: ткань её платья и само её тело скрывали его мучительную эрекцию, вызванную пьяными откровениями девушки. Когда он снова взглянул на лицо племянницы, она уже спала. Принц оставил её на попечение леди Аманды, которая с оттенком ласкового упрёка заметила, что принцесса раньше никогда не пила, и выразила надежду, что утренняя головная боль послужит ей уроком. Старшая сестра Эйммы улыбнулась ему, поблагодарив за то, что он в целости доставил племянницу в её покои.

‧͙⁺˚*･༓☾　☽༓･*˚⁺‧͙

— Назови мне имя мастера над шептунами, — потребовал Деймон у сира Бейлона, как только служанка вышла из комнаты, оставив кувшин с вином и кубки. Они сидели на балконе — так было меньше риска, что кто-то подслушает за закрытой дверью. Принц наполнил оба кубка, поднёс один к губам и жестом предложил другу взять второй. — Ты не поверишь, — усмехнулся темноволосый рыцарь, делая глоток и вскидывая брови от высокого качества вина. Не то чтобы принцу раньше доводилось пить плохое вино, но даже Деймон признавал: качество напитков в его покоях значительно улучшилось. Он связывал это с отсутствием Отто Хайтауэра и распоряжениями своей племянницы. О Деймоне никто так заботливо не пёкся со времён смерти его бабушки. Принц вопросительно выгнул бровь, глядя на сидящего напротив мужчину. — Ваша старая знакомая, Леди Погибель, — с кривой усмешкой произнес сир Бейлон. — Именно её сир Отто называет Белым Червём. Белый Червь. Боги, ревнивая шлюха — худший из врагов. Он вспомнил: именно Белый Червь был тем шпионом Отто, из-за которого его в последний раз отправили в изгнание после слуха о том, что он якобы обесчестил Рейниру в борделе. И за всем этим стояла Мисария. Его бывшая любовница. — Кто бы мог подумать… — Деймон встал, опираясь на перила, с которых открывался вид на сады его племянницы. — Моя не такая уж и простая шлюха. Племянница, которую он желал. Племянница, которая практически призналась ему в любви, пока он нёс её в покои прошлой ночью. Его прекрасная и желанная Дейнейра, которая сейчас лежала на траве, облачённая лишь в шёлковый халат. Её ноги были обнажены; рядом был принц Дейрон — мальчик положил свою платиноволосую голову на живот сестры, а та перебирала его светлые пряди. — Что ты намерен делать? — спросил сир Бейлон. Десять лет назад он бы насадил её голову на пику, а остальное скормил Караксесу. Но теперь он мог использовать это в своих интересах. Отто, запершись в башне брата, ещё не знал, что Мисария раскрыта. — Где мне её найти? — спросил он, не оборачиваясь и не сводя глаз с девушки, играющей с младшим братом. — Там же, где и раньше, — сообщил Бейлон с серьёзным лицом. — Теперь она там хозяйка. Спроси любую девку о Леди Погибели.

༶•┈┈⛧┈♛Дейнейра♛┈⛧┈┈•༶

В очередной раз в своей жизни Дейнейра поблагодарила богов за то, что у неё есть Серра — преданная служанка приготовила чай от головной боли ещё до того, как принцесса проснулась. Серра поступила к ней на службу, когда у принцессы случилась первая лунная кровь. Она была родом из Лиса, говорила на валирийском, умела смешивать косметические средства, разбиралась в чаях и снадобьях и справлялась с женскими недугами куда эффективнее Великого мейстера. Принцесса выпила отвар, не вставая с постели, и не выбиралась из-под одеяла до тех пор, пока боль не утихла. Утро она провела в садах в компании Дейрона, который сбежал от уроков и нянек. Дейнейра отвечала на письма и передавала их служанке, чтобы та относила их мейстеру. Принцесса часто переписывалась с семьями своих фрейлин, чтобы держать их в курсе дел: лорда Тарли она расспрашивала о возможности прислать леди Сэм ко двору в качестве спутницы для леди Бейлы и леди Рейны; лорду Селтигару сообщила, что за Прунеллой ухаживают наследник лорда Маллистера и молодой лорд Фоссовей из Сидр Холла. Также она ответила своему стюарду и отправила письмо архимейстеру Вейгону, своему двоюродному деду, с которым переписывалась каждый месяц. Остаток утра она провела на балконе в окружении своих дам, занимаясь шитьём для сирот. Дейнейра считала глупым притворяться, будто они шьют для себя, ведь их наряды создавались лучшими швеями столицы, а мелкие прорехи заделывали служанки, куда более опытные и искусные в таких делах. Не было смысла часами вышивать и знаки отличия — за исключением Талии и Джейни, которые расшивали платки для своих женихов. Матушка Нистерия предоставила ей образцы одежды: вещи были великоваты, но Нистерия заверила её, что они сами подгонят их под детей — такой крой просто позволял одежде дольше оставаться в пору. Дейнейра старалась занять голову делами, чтобы отогнать прочь... иные мысли. Мысли о её красавце-дяде, о его сильных руках, обнимающих её за талию. И самый странный сон в её жизни — а к странным снам ей было не привыкать. Принц Деймон, более... счастливый, чем она когда-либо его видела. Он был очень похож на себя нынешнего, только волосы чуть короче, а на голове — венец из золота и рубинов (украшение, обычное для принцев Таргариенов, но которое Деймон носил редко). На руках он держал пухлого младенца, прекрасного, со всеми чертами дома Таргариенов, у его ног играли крепкие близнецы, и он пел им на высоком валирийском. Дейнейра проснулась как раз в тот момент, когда во сне появилась взрослая Бейла под руку с Эймондом, у которого над глазом виднелся шрам, прикрытый повязкой. Она изо всех сил старалась не думать об этом сне, потому что чувствовала: те дети были её собственными. Это пробудило в ней тепло, которого она никогда раньше не знала. Она хотела этих детей. Она хотела Деймона. В конце концов, кто более достоин дракона, чем другой дракон? Эта мысль была откровенной, внезапной и в чём-то естественной. Разве она не заявила свои права на этого человека, когда ей едва исполнилось пять именин? Она всегда была собственницей по отношению к Деймону, даже в младенчестве, если верить словам отца: она успокаивалась и мирно засыпала только на руках у дяди, а едва научившись ходить, требовала, чтобы он носил её на руках. А затем был случай, когда она объявила семье и всем, кто готов был слушать, с серьёзностью, не подобающей пятилетнему ребёнку, что выйдет замуж за Деймона, когда подрастёт ( унеё также случилась недостойная вспышка ярости, когда она узнала о его браке с леди Лейной). В их семье браки между дядями и племянницами не были чем-то неслыханным, хотя подобных союзов не случалось с тех пор, как Таргариены приняли Веру — впрочем, она полагала, что принц Эймон был женат на Джоселин Баратеон, своей тётке по отцу. И она станет для Бейлы и Рейны мачехой лучше, чем любая другая леди, которая лишь попыталась бы вытеснить падчериц. Мысли о дорогих кузинах напомнили ей о разговоре, который предстояло завести с отцом. Она была уверена, что произошедшее — лишь досадное упущение, вероятно вызванное тем, что за последнюю луну слишком многое изменилось. Лорд Стронг, при всей его доблести на посту Десницы, был слаб в вопросах тончайших деталей этикета и придворного декорама королевской семьи. А её мачеха, которой следовало бы лучше направлять мужа в подобных делах, несмотря на то что вполне освоилась в роли королевы, не была рождена для этого положения и страдала от предвзятости, неизбежной, когда в семью входит чужак (к тому же Дейнейра подозревала, что неприязнь королевы к принцу тоже сыграла свою роль — эта обида, если девушка была верно осведомлена, досталась той в наследство от сира Отто). Её удивляло, что никто до сих пор не обратился к королю по этому вопросу, даже сам принц. — Кепа, я хотела бы поговорить с тобой кое о чём, — произнесла она смиренным тоном, нарезая мясо на тарелке отца во время их еженедельного обеда, который они всегда проводили только вдвоём. Она привыкла проводить с отцом по многу часов в день, будучи его чашницей — обычно во время заседаний Малого совета, — но там они всегда были окружены людьми, и им никогда не выпадало возможности поговорить наедине. — Хм? — Король взглянул на неё, приподняв брови, подцепил вилкой кусочек мяса и отправил его в рот. Почувствовав молчаливое дозволение, Дейнейра продолжила: — Я заметила некое упущение в протоколе. Если я перехожу границы, пожалуйста, поправь меня, папа. — Она отложила приборы. — Вот как? — Визерис с удивлением посмотрел на дочь. — Речь о Бейле и Рейне, твоих племянницах, — сказала принцесса. — Поскольку принц вернулся ко двору по твоему зову и получил прощение за все прошлые прегрешения, а девочки были представлены знати, мне кажется, им недостает должного признания. Как дочери королевского принца из дома Таргариенов и благородной леди безупречного происхождения — нашей кузины, по сути, они являются плодами законного союза. — Дейнейра не сводила глаз с отца. — Разве их не должны признать принцессами Королевского дома? В конце концов, это их право по рождению. Принцесса Летнего Замка наблюдала за тем, как отец на несколько мгновений задумался, после чего одарил её снисходительной улыбкой. — Что ж, дорогая моя, это очень заботливо с твоей стороны — беспокоиться о вещах, которые ускользнули от внимания моих советников и меня самого, — король похлопал дочь по руке. — Как ты предлагаешь нам поступить? — Официального объявления во дворе перед лицом лордов и писем, разосланных Хранителям и верховным лордам, должно быть достаточно. А после можно устроить небольшой обед в саду, чтобы отпраздновать это событие, — предложила Дейнейра. — Полагаю, принц Деймон и принцесса Рейнис будут безмерно счастливы такому повороту событий. — Полагаю, так и будет. И Корлис тоже, — согласился Визерис.