Часть 1

Говняный вечер. На работе было все через жопу, задержался и потому не попал в зал, жрать хочется, но не понятно, что именно. Запиликал телефон, я подхватил его с пассажирского сиденья, и стеклянная падла выпала из руки куда-то прямо мне под ноги. Я уже пробирался по дворам, так что начал притормаживать и наклонился за ним. Выпустил пространство перед капотом из виду буквально на пару секунд — и рефлекторно топнул по тормозу, почувствовав удар. Сука. Вот же сучье блядство. Машины впереди точно не было, значит, что-то живое. Говняный, говняный вечер! Сбросив вызов с незнакомого номера, наверное, рекламный, я попытался прикинуть, сколько мне этот дозвон будет стоить. Если собака какая-нибудь, то не особо много. Если ребенок — мне пизда. Тачке и месяца нет, ну что за еб твою мать! Выдохнув, я глянул по зеркалам. Уже темно, никого вокруг нет, если только из окон ближайшего дома видели. Воплей тоже не слышно. Не убил же я никого, да? Там было километров десять в час, от силы. Ладно, глянем дерьму в лицо. Я спокойно открыл дверь, спокойно вышел. Перед передним бампером расселась девчонка, молоденькая совсем. Я наклонился, щурясь на свету фар и пытаясь разглядеть, каким местом ее ударил, нет ли коцки или вмятины. Хотя, скорее уж, трещина пойдет. На абсолютно новом моем бампере, когда я уже записал машину на обтяжку бронепленкой на следующей неделе! — Ну конечно, я тут ещё полежу, не торопитесь, — язвительно хмыкнули слева. Ну, трупы и тяжело раненые не пиздят так невозмутимо, значит, жить будет и не сильно пострадала. Оно и к лучшему, кину ей на лапу немного деньжат и домой пошлю. Тачка тоже, вроде, цела; если бы было что-то серьезное, на черном сразу бы разглядел, так что особо ничего заметного и завтра под лампой не найду. — Схера под колеса прыгаешь? — я повернулся к ней и понял, что на лапу дать не получится. Тут, объективно, только лапка. Сколько в ней, полтора метра хоть есть? Сопля такая, ветром сносить должно. А моська вполне взрослая на вид, так что договоримся. — Сильно ушиблась? — Вроде, не очень, — на удивление адекватно ответила она. Я протянул руку, чтобы помочь ей встать, и обратил внимание, что мы, вообще-то, на пешеходном переходе, причем без освещения. Если решит учинить скандал, я огребу по самые гланды. Девчонка ухватилась за мое запястье, плавно и уверенно поднялась, а потом вдруг ухватила меня за плечо, — ого, вот это бицепс! Я отдернул руку и поспешно отошёл на шаг. Ну нахуй! Бля, такое странное чувство, будто она меня за жопу схватила. Жуткая малявка, надо быстрее уже распрощаться. Обычно девушки со мной как-то настороже, ебало у меня вечно с противозачаточным выражением, а вот таких вот лапаний сходу и вовсе не припомню. Впрочем, она не обратила внимания на мой маневр, поднесла ближе к фаре левую ногу и задрала широкие джинсы, осматривая красное пятно на голени. Ну, искривлений не видно, кровища не хлещет, стояла она на ней нормально, так что реально обошлось. Лишь бы ещё ее родня не начала возбухать. — Больно, — хныкнула она, сморщилась, опуская ногу, — до дома не подкинете? Тут рядом. — Бессмертная? — поинтересовался я, почесывая затылок. Я, конечно, мужик порядочный, но вот о чем эта сопля думает, собираясь сесть в машину к виновнику аварии и просто взрослому и здоровому мужику, а? Есть ли ей чем думать-то? — А вдруг перелом? — она так спокойно приподняла брови, что у меня зачесалось где-то в районе копчика, где живёт интуиция. — Так ещё и на пешеходном переходе, ужас какой, я так перепугалась. А говорит-то таким обычным тоном! Вот же хитрожопая, а! Все-то она знает и просекла возможные последствия для меня, шантажистку в себе откопала, ну просто отлично, что ещё сказать. — Садись, дурища, — вздохнув, я вернулся машину, включил на потолке фонарик, чтобы не ехать с ней в темноте с интимной красной подсветкой. А то ну нахуй, не отмоюсь потом, если ей мало лет. Правда, когда залезала на пассажирское сиденье, она душевно приложилась виском о раму, — может, хватит бить мою машину? — Больно, вообще-то! — прохныкала девчонка, придерживаясь за пострадавшее место. Снова вздохнув, я плавно тронулся. Что я тут могу сказать, если она пиздося? Судя по тому, куда она шла, ее дом где-то слева, как и мой, так что туда я и свернул. Она ещё немного пошипела и успокоилась. Подсказывала мне, куда ехать, потирала висок и пялилась на меня. Видимо, сама думала, что смотрит украдкой и незаметно, но, вообще-то, настырно пялилась на руки и торс. Базара нет, я над ними много работал, но как-то аж не по себе, может, это не ей изнасилования бояться надо? В итоге, сопля тормознула меня у моего же дома, только через подъезд. Пиздец, ещё и соседи. — Погоди, — я дёрнул ручник и повернулся назад, чтобы дотянуться до куртки. Брал ее утром, потому что было прохладно, а вечером было душно, да и в машине комфортно. А теперь вот она чуть ли не с открытым ртом таращится на мою грудь, аж прикрыться захотелось. Нашарив в бумажнике пятерку, я протянул ее девчонке. Чтобы уж точно замять это происшествие, умаслить собственную совесть и намекнуть ей, что не собираюсь я участвовать в разбирательствах с дядями в форме. А она опять брови подняла, и где только стырила такой снисходительно-саркастичный жест? — Компенсация физического и морального ущерба, — пояснил я, потому что она не торопилась брать купюру. — А можно в качестве компенсации мускулы пощупать? — с очаровательной улыбкой попросила нахальная малолетка. — Уебывай из моей машины, — так же мило улыбнулся я. Наглая сопля все же забрала деньги и вышкреблась из салона, не забыв при этом довольно-таки гнусно хихикать. И с каждым звуком этого не особо приятного смеха мне все сильнее хотелось напиться. Впрочем, я просто припарковался на своем месте напротив подъезда, замкнул машину и пошел домой, надеясь принять горячий душ и максимально быстро заснуть. Завтра надо покататься по работе, какой мне нахуй алкоголь. Утром я выбрался на короткую пробежку, поплескался в душе, заскочил плотно позавтракать и чувствовал себя вполне добротно настроенным. Если ещё получится вечером заехать в гости к железу, то будет вообще хорошо, но это вряд ли, потому что я заебусь за сегодня, скорее всего. Так и получилось. Я гонял по магазинам и базам, продлевая истекающие контракты, потом немного поработал, хотя этого меньше всего ожидал, думал, что парни без меня справятся, но вылезла одна сварка. Потом с фонариком облазил весь передок, но ничего не нашел, так что и помыл заодно машину на радостях. И, вроде, страховку никто не отменял, но мы ж нихуя не регистрировали, да и вопросы бы возникли, кого это я такого сбил. Зато вечером я решил вознаградить себя походом по бабам. Заехал домой переодеться, заодно зашёл в секс-шоп, недавно открывшийся в цокольном этаже моего же дома. Соседи стенали, что это разврат, дети же увидят и все такое, но вывеска неброская, окна все наглухо затонированы, так что дети без своего ярого желания сами ничего не узнают. А мои любимые резинки в аптеках не найдешь, заказывать каждый раз надо заранее, зато здесь нашлись, что меня предельно устроило. Я зашёл через тугую дверь и сразу направился к стенду с резинками, попытался взглядом сразу найти свои, но пришлось притормозить, видимо, с прошлых двух раз они что-то переложили. — Я могу хоть тысячу раз вам повторить, что отказываюсь, — так, стоп... Обернувшись, я увидел вместо хмурого парня, которого встречал за кассой в прошлые разы, вчерашнюю соплю. — Да бля, — не сдержавшись, я вздохнул и опять повернулся к стенду, удачно наткнувшись взглядом как раз на нужные упаковки. Прихватив одну, я двинулся к кассе. Похоже, быстро не будет, там какой-то спор над открытой коробкой с немаленьким таким черным дилдо. — Да ладно, я просто хочу, чтобы ты проверила, все ли с ним в порядке, — какое-то у этого парня нездоровое придыхание в голосе, — просто возьми его в руки. Фу, господи, что за... Может, пизды ему дать? Ежу понятно, что он сейчас пытается создать себе образ для вечерней дрочки, и вряд ли будет пихать этот конский хер себе в жопу. — У меня руки грязные, а он вам для интимного проникновения, — с беззаботной улыбочкой отказалась девчонка. Молодец, хорошо держится, это явно уже давненько длится, — согласно правилам нашего магазина, я могу отказать вам в любой просьбе, если она кажется мне домогательством. Правила магазина? А, да, вот, прямо у нее за спиной на большом плакате. Тут и что трогать персонал запрещается, и то правило, которое она сказала, и что товары обмену и возврату не подлежат. — Ну просто дотронься до него, — чувак уже облокотился на высокий прилавок и наклонился к ней. Вмешаться, что ли? Самому мерзко на это смотреть, приебался к связанной корпоративной этикой девчушке, ублюдок конченный. — Я могу дотронуться до вас этим, — с совсем уж сладкой улыбочкой предложила девчонка, доставая из-под прилавка массивный шокер, даже продемонстрировала довольно длинную дугу, — это парализатор, феерические ощущения гарантирую, потеря сознания до двадцати минут, как раз успеет приехать наряд из нашего частного охранного предприятия. Уёбок что-то пробормотал и исчез чуть ли не со скоростью звука. Шокер вернулся на свое место, меня встретили приветливой улыбкой. Я положил пачку на прилавок, чтобы не передавать из рук в руки. — И часто так? — чтобы не особо нервничать от того, что она меня узнала, я решил сделать вид, что мы вполне знакомы и все нормально. — Не очень, но извращенцы попадаются, — она, похоже, совершенно не волновалась из-за произошедшего, — одну секунду, — закрыв коробку с дилдо крышкой, она наклеила сверху стикер и что-то на нем черканула, а потом убрала под прилавок, — о, М, чудесный размер. Я почувствовал, как отвисает челюсть, но сделать с этим ничего не смог. Размер моего члена сейчас похвалила полутораметровая и, в лучшем случае, восемнадцатилетняя сопля? Это ещё что за нахуй такой, я не понял? Это был подкат? Если уж учитывать, что вчера она бесстыже просила пощупать мышцы — похоже на подкат. Фу, кошмар, бля. Ещё вот такие вот ко мне не клеились, ну нахуй. — С каких пор несовершеннолетним можно работать в секс-шопах, — буркнул я, пытаясь контратаковать, пока она крутила упаковку перед сканером, а чертова хуйня никак не хотела считывать штрих-код. — По закону вполне можно, — усмехнулась она, подтверждая только, что ещё мелкая, — я тут подрабатываю, это магазин моего брата. Видимо, с ним я и общался в свои прошлые визиты. Не, наверное, я больше сюда не приду, в пизду. Лучше уж буду заказывать и ждать по несколько дней, чем вот этот вот... Контакт. Вроде, ничего она мне не сделает, но почему-то от ее внимания к моему телу и члену мне неуютно. Я расплатился, забрал свою покупку, получил ехидное пожелание приятного вечера в спину и свалил, стараясь не показывать поспешности. Знала бы она, что нихуя у меня приятного вечера не получилось! Я только сидел и потягивал пиво, а вместо поиска приятной компании думал. Не мог избавиться от дурацких мыслей и думал об этой сопле. О том, какая у нее неприятная работа, как забавно и эстетично смотрелся черный шокер в ее тонких бледных пальцах. Как по-детски она выглядит со своими волосами до плеч и веснушками на носу и щеках. Вообще-то, я весьма люблю веснушки. Люблю хрупкие фигурки, люблю интересные характеры и открытость, без всяких попыток строить недотрогу. Правда, вот так вот домогаются до меня впервые, это немного пугающе, но тоже прикольно. К концу третьего бокала я смирился, что самую малость в ней заинтересован. Больше из-за веснушек и забавной наглости, чем по какой бы то ни было ещё причине. Но эту заинтересованность можно хоть в жопу пихать, потому что ей нет восемнадцати, для меня это непреложное табу. Да и сама она явно просто угорает надо мной прикола ради, на кой ей взрослый мужик? Так я решил, прожевал эту мимолетную увлеченность образом и думать бы о ней забыл. Если бы она не лезла в мою жизнь с завидным упорством. Машину пришлось оставить дальше обычного, так что до подъезда я шел пешком. Но быстрым шагом, потому что моросил не особо приятный холодный дождь. И в свете тусклого фонаря разглядел, что на лавочке у подъезда через один от моего кто-то сидит. И было бы это вообще не мое дело, если бы это тело не подняло голову и не оказалось той самой соплей. Улыбнулась мне даже уголком губ, насквозь вся мокрая. У меня аж где-то в груди кольнуло от того, что она вся дрожала, губы, кажется, посинели, ну как есть одинокий брошенный котенок. — Ты чего тут сидишь? — я не мог не остановиться, ну не мог. — Домой пиздуй. — Ключи потеряла, — виновато улыбнулась дурища, которая не сообразила даже под деревом встать, где не так капает, а то подъезды у нас дурацкие, без козырьков, — а через домофон меня не пустили. — Ну ты ж не одна живёшь? — я ладонью смахнул мешающие капли с лица. Вообще, у меня в машине валяется зонтик, я просто не стал его брать, тут только зря его мочить. Если уж такая пляска, может, ей отдать? Или хотя бы в свой подъезд впустить? — Брат на свидании, не буду беспокоить, — беспечно отмахнулась она. Чего, блять? Дура, да? Да, просто безмозглая дура, лучше уж сидеть под дождем неизвестно сколько! — а к вам нельзя? Я аж поперхнулся своей нотацией. Чокнутая, что ли? Как ещё ее назвать, если на ночь глядя просится в гости к совершенно незнакомому мужику? Или это мне надо ее бояться, а? — Бессмертная, — вздохнул я, почесывая затылок. — Да ладно, вы же добрый, ничего мне не сделаете, — смеясь, она даже встала, показывая намерение идти за мной, ну вот больная, не? — а если и сделаете, я, может, и не против. Пиздец. Ебаный армагеддон! Да вот как раз могу ничего не сделать, а потом хуй докажу, что реально не сделал! Ну и на улице ее бросить жалко. Что-то разрывает меня между пресловутой добротой и реализмом. У нас над головами глухо громыхнуло, и я счёл это за знак. Как бы не пожалеть потом, ох и аукнется мне это дерьмо... Она бодро шлепала за мной, а я только вздыхал. Ну дура, как есть дура. Сколько она собиралась тут сидеть? Со свидания можно и утром вернуться. Надеюсь, этот самый брат ей хорошенько вломит, когда узнает о таком героизме. У нее вообще никакого инстинкта самосохранения, похоже, не наблюдается. И у меня тоже с ним проблемы, удумал вот, ищу себе проблемы на копчик, идиота кусок. Помоги мне господь пережить эту ночь спокойно... Дома я запихал ее в ванную, выдал ей свою футболку и шорты бывшей. А то она у меня так шустро выпуливалась, что шмотья целая полка осталась, но все больше зимнего. Я как-то не выбрасывал, на всякий, вдруг назад потребует, но сейчас, спустя полтора года, она вряд ли беспокоится об этих шортах. Пока мелочь купалась и грелась, я поставил чайник, откопал в шкафчике подарочные конфеты — наверняка ж сладкое любит, а я уже давно сахар стараюсь не есть. Усевшись за стол, я потер макушку. Пора бы опять стричься, ёжик уже отрастает. И порядок в жизни пора навести, разучился отказывать всяким милашкам. Ругаю ее, что доверчивая и наивная, а сам? А ну как я засну, а она ночью откроет дверь и с какими-нибудь дружками все ценное спиздит? Или разбудят меня менты с обвинением в изнасиловании несовершеннолетней? Или сама она меня изнасилует? Обколет наркотой, свяжет и будет тискать мышцы, пока руки в кровь не сотрет. Нервно хмыкнув, я встал, достал кружки, приготовил себе кофе. Какие-то ебнутые мыслишки в голову лезут. Идиот, что с меня взять вообще. — Я так замёрзла! — радостно объявила девчонка, плюхнулась на стул, растирая волосы полотенцем. Волосы потемнели от воды, от этого светлая кожа стала ещё светлее. А на покрасневших от горячей воды щеках так ярко проступили веснушки, с ума сойти. И глазищи большие, блестящие, губы подвижные и вечно с улыбочкой. Крошечная такая в моей футболке, хрупкие ключицы торчат, запястья чуть костлявые. Сука, какая милая малявка. — Чего к подружке не пошла? — проворчал я, поспешно отворачиваясь. Не хватало ещё засматриваться. И уже даже переживаю, что она не испугается моего внимания, а воодушевится им. — Телефон разрядился, а ещё намок, сдох, наверное, — совершенно беззаботно поделилась она, подперла голову кулачком, — перекантуюсь, брат обещал на день рождения новый подарить. — И долго ждать? — на автомате переспросил я, поставил на стол наши кружки, подтолкнул к ней корзиночку с разными чаями, у меня коллекция немаленькая разных вкусов. И спустя секунду до меня дошло, что именно я спросил. — Всего месяц, — мило улыбнулась девчонка, немного наклоняя голову и смешливо щурясь, — мне исполняется восемнадцать через месяц. — Поздравляю, — сухо обронил я и уткнулся в кружку. Боже, ну что за создание, с ума меня сведёт! Такое ощущение, что это я тут в неоднозначной ситуации, а не она. Конфеты она уплетала с удовольствием, тут я угадал. Чай зелёный пила, ногами под столом болтала и все больше молчала, что удивительно. Я хотел немного отдохнуть, расслабиться как-то после длинного дня. Обычно в такой ситуации я делаю несколько подходов отжиманий, без спешки, в удовольствие, но, чудится мне, это все равно что догола раздеться перед гей-парадом. Так что я уселся перед теликом, вытянул ноги и включил себе бокс. Мелочь приползла следом, попросила зарядку и пыталась добиться взаимности от телефона, но он был глух к ее попыткам. Тогда она пошла на кухню, похлопала там шкафчиками, беспардонная сопля, и вернулась с контейнером, полным риса, сунула туда телефон. Ну... Если реально промок, то может и сработать, я такие видео не раз уже смотрел. Осознав, что пялюсь на нее, я поспешно перевел взгляд на экран. Она сидела на корточках, немного сгорбилась, мелкая и худая, так ещё и в моей футболке, длинной настолько, что короткие шорты даже не было видно. Ножки красивые, стопы маленькие, а ещё она сосредоточенно заправляла за уши постоянно выпадающие волосы. Милаха, бля, хоть убейте меня, все равно милаха. Пока рот не откроет. Вставая, она въебалась макушкой в край шкафчика и аж вскрикнула, опять присаживаясь и хватаясь за потенциальную шишку. Захныкала, потирая голову, сжалась вся в комочек, даже жалко. — Живая? — вздохнул я, не собираясь ее серьезно жалеть. Сейчас она кажется мне такой милой и привлекательной, что не стоит даже пальцем касаться — мало ли, что может случиться. Ещё и с этой ее весьма ярко выраженной заинтересованностью. — Угу-у... — проскулила она, на корточках отодвинулась от опасного места и все же встала. — Я постоянно бьюсь. Я уж заметил. А ещё, когда она уселась рядом со мной, я заметил большой сине-желтый синяк у нее на голени, как раз на высоте бампера моей машины. И ведь ни слова больше про это не сказала, хотя до сих пор должен болеть. Малявка заинтересовалась правилами бокса, я в общих чертах рассказал ей, ориентируясь на происходящее, она покивала, сосредоточенно наблюдая за боем. А потом отвлеклась, заметив шлем на комоде. — О, у тебя есть мотоцикл? — с нездоровым оживлением поинтересовалась она, даже с ногами на диван забралась, ко мне всем телом повернулась. Я неохотно кивнул, понимая, что за этим последует. — А покатаешь меня? — Села — дала, — я спокойно озвучил вечное правило. Она открыла было рот, но я прибавил: — у несовершеннолетних не беру. — Тогда через месяц покатаешь? — ни капли не засомневалась, даже на секунду не задумалась! Я некоторое время смотрел на нее, пытаясь понять, как в этом крохотном тельце помещается столько наглости, а потом просто выключил телевизор и встал. — Спокойной ночи. Она ещё там что-то пыхтела мне в спину, но я ушел в спальню. Достал из шкафа зимний плед, потому что она же тощая, должна легко мёрзнуть, стащил с кровати одну из своих подушек и отнес ей это все на диван. Потому что даже мысли не могу допустить о наличии семнадцатилетней извращенки в своей койке. А потом, пытаясь уснуть, все думал об этом предложении. Если бы мы встретились реально через месяц, я бы, может, меньше мучился из-за своей зарождающейся симпатии. Ну серьезно, она милая, забавная, физически мы друг друга, вроде, устраиваем, почему бы не попробовать? Но вот годом выпуска она подкачала. В жизнь мою влезла, мучает меня, засранка... Утро было довольно приятным. По случаю отсутствия будильника я никуда не торопился, к груди прижималась тепленькая девушка, все отлично. Я погладил ее по боку, чуть надавливая на тонкие ребра, скользнул ладонью на спину, под одеяло, и уже совсем собрался полезть ниже, к филею, когда вспомнил кое-какой важный факт — к себе домой я баб уже очень давно не вожу, как и не сплю с ними рядом всю ночь. Я немного отодвинулся, соседка по койке приподняла голову и мило мне улыбнулась. — Да бля, — вздохнул я, откидываясь на спину. Не запер дверь в спальню вечером — вот и забирается в кровать пакость всякая. Ну, в смысле, не пакость, симпатичная веснушчатая малявка, но вот над характером надо бы еще подумать, как бы хоть одно цензурное слово для его описания подобрать. Хорошо хоть, что я одетым спать лег, на всякий случай, а не в трусах, как обычно. — Ну просто я раньше всегда спала одна, было интересно, — прохихикала она, пристроила подбородок у меня на груди и тихонько зевнула, — тем более, ты такой большой и сильный, прям ух. — Не лезь на меня, пока восемнадцать не исполнилось, — проворчал я, не купившись на комплименты, спихнул ее с себя и сел. Может, потому она и доверчивая такая, что опыта нет и обидеть никто не успел? Не боится незнакомых мужиков, не боится даже в кровать залезть к тому, чье имя не знает. Да, я мог показаться ей хорошим, потому что больше отпирался, не проявлял особой заинтересованности, как тот, кто хотел бы ее заманить в свои сети, но должны же быть хоть какие-то предосторожности! Тем более что ее одной рукой пополам сломать можно, мелочь наглую. — А какая разница? — хмыкнула она, тоже села и попыталась поправить волосы. — Я же видела, ты засматривался, я тебе тоже нравлюсь? Вот же... Проницательная сопля, просто не могу я с нее, ну что за человек такой. Ну, да, нравится, но слишком много негативных факторов, скажем так. И вообще, она что, прямым текстом себя мне предложила сейчас, или я что-то не так понял? — Не хочу проблем, — я встал, чтобы оказаться от нее подальше, полез в шкаф за вещами, — а так скажу, что не трогал тебя, и ты девственница, все по-честному. Ну, по крайней мере, я предполагаю, что она девственница, раз сказала, что попробовала спать с кем-то рядом впервые. — Но, если я скажу, что ты меня лапал, это же тоже совращение, — наивно и с улыбочкой прощебетала эта... Эта... — Ты что, бля, хочешь, чтобы меня посадили? — прямо спросил я, повернулся к ней и скрестил руки на груди. Она помотала головой. — Ну так и нехуй всякую херню нести! Как будто я могу еще тебя совратить, когда ты на работе уже все видела. Я ушел принимать душ и как следует хлопнул дверью, чтобы знала, что я злюсь. Сделал доброе дело, называется, а она меня теперь совращением шугает! Правда, уже после душа я обнаружил, что в порыве взял только джинсы, а вот что-то на торс прихватить не успел. М-да. Ну и ладно, не завалит и не изнасилует же, она от горшка два вершка, ручонки тоненькие. Мелочь крутилась на кухне, чем-то там гремела. Обернулась на меня и даже рот приоткрыла, пялилась с таким восторгом. Нет, я, конечно, это тело не только для себя, но и для женщин делал, но с такой реакцией сталкиваюсь впервые. Это что, фетиш какой-то? — Нет! — я даже попятился, когда она потянула ко мне свои наглые культяпки. — Нет-нет-нет! — уворачиваться было негде, так что я просто ухватил ее за запястья, немного наклонился, чтобы точно услышала, и ещё раз отрезал: — Нет! — Ну тебе жалко, что ли! — хныкнула наглая сопля, состроила жалобную мордочку. — Такой шикарный пресс! — Держи свои грязные мыслишки при себе, — посоветовал я, заставляя ее отойти. Наверное, впервые в жизни я так торопился одеться. Ещё и выбрал футболку посвободнее, чтобы меньше грудь обтягивала, а то ну ее нахрен, засранку. После утреннего чая я безапелляционно выпроводил ее, хотя на работу мне вообще сегодня не надо было, сел в машину и уехал. Все равно мне, вернулся ее брат или нет, уж днём как-нибудь разберётся сама, тем более что дождя уже нет. Вот ведь дура, сколько она собиралась там сидеть, до утра, что ли? Лёгкие бы уже к концу недели выплюнула после такого маневра. Я заехал на работу, попиздел с пацанами под сигаретку, так ещё и как раз приехал новый клиент. Ну как приехал — в кабине эвакуатора, который притащил его примерно в два раза уменьшившуюся машину. Но, на удивление, рама и лонжероны не пострадали, только багажник почти в салон залез, так что он хотел все это дело восстановить. Я сразу сказал, что частично это будет замена, если найдем на разборке целые крылья и багажник, да и безопасность будет под вопросом, но он был непреклонен — хотел поставить эту машину в гараж и больше никогда на ней не ездить, потому что это подарок покойной любимой жены. Хозяин — барин, так что я накидал ему предварительную смету, выбрал ребят посвободнее и распределил между ними задачи. Пусть все вычистят и разберут, а я уже посмотрю, что можно будет вытянуть, а что придется просто заменить. Вздохнув после проводов клиента, я решил ещё покурить. Давно уже как-то к пачке не прикладывался, а сейчас прямо в удовольствие. Так что я стоял под козырьком у въезда на мойку и потихоньку затягивался, любуясь на свою новенькую красавицу, припаркованную через дорогу. Давненько я ее хотел, кое-как высвободил более-менее ненужные деньги, продал старую и купил эту. Хотя, если учитывать, что май обещали дождливый, мойка в этом месяце поработает хорошо, да и пара крупных заказов по ремонту имеется, так что нет проблем. Лишь бы только не вылезло что-то от моих старых корешей. — Ого, привет! — да бля... — Ты чего тут делаешь? Я собирался задать тот же вопрос, когда явно преследующая меня сопля ступила на выложенный плиткой наклонный заезд, попала кроссовком на натекшее откуда-то пятнышко масла, поскользнулась и просто плашмя шандарахнулась мне в ноги, только руками взмахнула. Я даже дернуться не успел, все так быстро произошло. — Ну ёб твою налево, а, — вздохнув, я бросил сигарету и присел на корточки над уже пытающейся подняться мелочью, — ты живая? — У-у... — тихонько провыла она, придерживаясь за подбородок. Я-то думал, будет включение сирены, но нет, ревела девчонка тихо. Я помог ей сесть, а потом увидел кровь между ее пальцев и ухватил под мышки, поднял на ноги. И коленку разманахала, ну что за беда ходячая... В холле у нас есть мягкая мебель для ожидающих клиентов, так что я усадил ее в кресло, взял из шкафчика аптечку и присел на столик перед ней. Ни звука не издала, только молча продолжала реветь и зажимать рот. — Зубы все на месте? — я порылся в коробке, пытаясь найти что-то для обработки ран во рту, но даже примерно не представлял, чем можно было бы помазать, если она язык прикусила или ещё что-то такое. Вот, перекись на месте, с коленкой разберемся, пластырь наклеим, а со ртом сложнее. — Вроде, — всхлипнула малявка. Сейчас ругаться на нее не хотелось, жалко только было, так она ещё и стойко терпела, явно же больно, раз плачет, — щеку прикусила. — Что стряслось, шеф? — поинтересовался один из механиков, видимо, вышел кофе себе сделать или клиенту позвонить. — Выезд с мойки маслом заляпан, — отрезал я, чтобы он намекнул виновным, что и до них мой гнев дойдет. Ладно, раз зубы целы и кровь, вроде, перестала, я просто сходил к холодильнику, принес ей банку пива. Она посмотрела на меня с немым вопросом, и я только вздохнул, сам прижал холодный металл к ее покрасневшему подбородку. Снова усевшись перед ней, я смочил марлевую салфетку перекисью и протер рану на колене, довольно сильно кровоточащую. Она только пискнула, но тут же замолчала, хотя пузырилась перекись знатно, щипать должно сильно. И ранка очень ровная, видимо, она на уголок плитки попала, жалко коленку, шрам же останется, скорее всего. Какая-то гнетущая атмосфера выходила, ещё и половину холла кровью заляпали, пошутить бы что-то надо. — Ты прям как знала, джинсы с дырками надела, — попробовал я. Малявка фыркнула и скривилась, ухватилась за щеку. Ну, выходит, получилось. И все честно — у нее джинсы с прорезями на коленях, так что они не пострадали, только кровью испачкались. — Телефон включился, кстати, — поделилась она, пока я прилеплял на другую салфетку пластыри. Я угукнул, аккуратно приподнял джинсы, засунул под них импровизированную повязку и хорошенько приклеил. Ну вот, никуда не денется, а дальше она уже сама разберётся, — получается, ты лапаешь меня за колено? Тяжко вздохнув, я закрыл и отставил аптечку. Надо как-то ответить, нельзя же оставлять последнее слово за ней, а то поверит в себя ещё. — А ты, получается, в ноги мне кланялась? — поддел я. Она фыркнула, попыталась меня пнуть, и только поэтому я заметил, что моя ладонь все ещё лежит на ее коленке. Без лишней резкости я аккуратно убрал ее и встал. — Пошли, отвезу тебя домой. — Мне ещё по делам надо, — мелкая послушно встала, поплелась за мной, — ой, я сейчас протру, где тут швабра или салфетки? Я молча показал ей на зеркало. Она посмотрела и вздохнула, потрогала красный подбородок. Да и по светлым джинсам до самой щиколотки кровища натекла, какие уж дела тут. А пол и без нее помоют, в частности, тот, кто не следил за своим въездом, заляпанным маслом. Я перевел прихрамывающую малявку через дорогу, она забралась в машину. Сгибать ногу ей явно было больно, но виду старалась не подавать. Своеобразная сопля, что уж тут скажешь. А я вот заеду домой за сменкой и поеду тягать железо, чтобы всякие нехорошие мысли в голову не лезли. Я поглядывал на нее, делая вид, что смотрю в зеркала. Симпатичная. Невысокая и хрупкая, как мне нравится. По лицу переползают солнечные блики, выхватывая россыпь веснушек на светлой коже. Вообще-то, я не лучший вариант для первого мужчины, после меня у нее все будут по умолчанию мудаки, но почему-то попробовать очень хочется. Тем более что через месяц все уже будет вполне легально, как раз все конфеты-букеты пройдем, да? — Иди-ка сюда, — позвал я, пока мы стояли на длинном светофоре. Она повернулась, видимо, не понимая, чего мне надо, — сюда-сюда. Я даже пальцем поманил, и малявка с понятливой улыбкой наклонилась ближе, подставляя лицо. Я поцеловал ее мягкие, приятные и теплые губы, стараясь сильно не давить, чтобы не сделать больно. И сразу же отодвинулся, чтобы дать себе немного времени подумать о собственном долбоебстве. — А мы что, встречаемся теперь? — сразу раскинула собственнические сети мелочь. — Ну, если хочешь, называй это так, — вздохнул я, почесывая висок. На то она и подросток, чтобы четко разграничивать отношения и все остальное, так ещё и обязательно вслух. И принять один маленький поцелуй за начало отношений тоже может только подросток. — И щупать можно? — оживилась она, заставив меня вздохнуть ещё тяжелее. — Щупай, сопля фетишистская, — разрешил я, потому что теперь, в принципе, нет поводов не разрешать. Лишь бы только не трахнуть ее ненароком, делов-то, — я Максим, кстати. — Ой, а я Вика, — очаровательно улыбнулась, ну вот как она при такой миловидной внешности может быть такой шилозадой и наглой, — как-то даже не замечала, что не знаю имя. Да, и я, в целом, тоже. Наверное, потому, что звать ее не приходилось — все время, зараза, сама припуливалась. В тот же вечер наглая сопля потребовала свидание. Я пригласил ее на ужин, может, зайдём куда-нибудь в интересное место. Но я, так-то, не невъебенный романтик, если ей надо какие-то выставки и кино, то пусть сама и выбирает, мой максимум — поужинать и прогуляться. Я знаю хороший бар, там очень вкусно готовят, к тому же, безалкогольные коктейли всякие сложные тоже есть. Я и так думал, что пить не буду особо, раз уж едем на машине, но прилетело требование покататься на мотоцикле. Обещала даже дать, если возьму — вот нахрена я это при ней ляпнул, спрашивается? Пришлось смахивать пыль с женского шлема, который я как в августе на полку положил, так больше и не брал. Ну и куртка у меня есть для нажопниц, хотя я не знаю, не будет ли она ей великовата. Ну вот во что я ввязываюсь, а? Вика явилась точно вовремя, примчалась довольная и счастливая. Я уже успел прогреть байк, который тут же и ставлю, в уголке кармана, куда машины уже не влезают. — Вау, так это твой! — она осторожно коснулась сиденья, и правильно, нечего лак лапать. — Крутой такой! — Каталась раньше? — уточнил я и почти не расстроился, когда она помотала головой. — За меня не хватайся, если что-то надо, то по плечу хлопай, держись вот тут, — я показал на ручки под пассажирским сиденьем. В целом, тут прямая посадка, есть спинка, так что сама не упадет, только если спрыгнет специально. Хотя уж сколько я наблюдал ее попытки пробить себе черепушку... — Хочу держаться за тебя! — она даже себя руками обхватила и немного покрутилась. — Как в кино! — Ты будешь мне мешать, — вздохнув, я встряхнул и расправил куртку, чтобы помочь надеть, — можешь положить руки на бак, но тогда будешь биться лбом в мой шлем. Сама она мелкая, руки короткие, меня как следует не обхватит. Поканючила немного, конечно, но села, как я показал, я в зеркалах ее неплохо видел. И чувствовал, как она боязливо сжала коленями мои бока, когда я тронулся. Что, не так себе все представляла? Ну и я езжу без выебонов уже, плавно и аккуратно, пришлось как-то на такой стиль перейти после знакомства с кюветом. Думал, вообще больше на два колеса не сяду, руки тряслись и от паники дышать нечем было — когда садился на такой же спорт, какой у меня был до аварии. А потом как-то попросили перегнать чоппер, и я на нем себя очень комфортно почувствовал, так что и себе купил добротный, тяжеленный и весьма эстетичный круизер, езжу себе потихоньку в удовольствие, тарахчу низкими оборотами и радуюсь жизни. Наверное, это уже возрастное. Малявка после короткой поездки просто светилась. Глазищи горели, щеки тоже, она едва не скакала вокруг меня, пока я пристегивал шлемы к сиденьям, и живописала, как было круто, как ей понравилось, как охуенно и все такое. Я не мог не улыбаться, потому что в свой первый раз тоже примерно так же себя и чувствовал. И это я ее прокатил без резких стартов, глубоких поворотов и лишних скоростей. Я предпочел столик в углу, чтобы мимо много людей не шоркалось, заказал себе мяса с картошкой, сырную тарелку на закуску и, чтобы не было совсем скучно, стакан колавайцена. Там, от силы, граммов сто пива будет, на жизнь не повлияет. Мелочь долго хмурилась над списком коктейлей, выбрала какой-то с зелёным яблоком, салатик заказала, ну как есть — феечка. — Может, на следующих выходных съездим куда-нибудь подальше? — она наклонилась над столом, заговорщически прищурилась. — У меня только с шести вечера работа, днём можно доехать до какого-нибудь парка в пригороде, что думаешь? — Ну, скинь мне варианты, я посмотрю, что там за дорога, — я был даже доволен, что она сама решила заняться досугом. Но варианты надо фильтровать, потому что трясти жопу по гравийке вообще не улыбается, — если куда-то ещё захочешь, маякни. Вика удовлетворённо кивнула и откинулась на спинку стула, будто я сказал как раз то, что она ожидала от меня услышать. На удивление, мои ребрышки принесли раньше, чем ее салат. Но наглой мелочи это не помешало, потому что она без лишних слов запустила вилку ко мне в тарелку и спиздила ломтик картошки и кусочек мяса. Облизнулась даже от удовольствия. — Что? Я просто попробовала, — мило улыбнулась она. Ну конечно. Нет бы попросить, я бы все равно поделился, ну что за человек... Дело в том, что она малявка, да? Или её просто волки воспитывали? — Может, это реально неправильно, — вздохнул я, почесывая висок. Она приподняла брови этим своим фирменным жестом, — то, что я вожусь с соплей, которая мне в дочери годится. Ну, вернее, чтобы родить в четырнадцать, мне бы пришлось постараться, но ведь это возможно. И как бы не аукнулось мне это от ее брата, наших соседей или товарищей в форме. Быстрей бы уже этот месяц прошел, бля. С другой стороны, если в глазах общества ее сделают малолетней прошмандовкой, а меня — педофилом, ее совершеннолетие ничего не изменит, потому что у нас всегда будет одинаковая разница в возрасте. — Ну, если мне нравятся суровые и серьезные мужики, то я просто обречена на отношения с теми, кто постарше, — философски пожала плечами на удивление взрослая в этот момент сопля, — разве тебе не нравятся наивные веселые девчонки? — Не нравились бы — тебя тут бы не было, — буркнул я, немного отворачиваясь и отпивая из своего стакана. Нравятся мне, блять, забавные и шебутные девчонки, это бесспорно. Активные, подвижные, потому что я на подъем лёгкий, но сам с трудом придумываю развлечения. Но, чудится мне, от ее шила будут ещё проблемы. Хотя не похуй ли, а? Все равно это все будет продолжаться только пока минусы не перевесят плюсы. Вика дала мне попробовать свой слегка кислый, но очень сладкий коктейль, от которого она сама постоянно морщилась и придерживала пораненную щеку. Во время одного из глотков она так дернулась, что аж вилку уронила на пол, сразу наклонилась за ней. Черт меня дёрнул, но я протянул руку и прикрыл острый угол стола — и она почти сразу же пихнула меня в пальцы лопаткой. Вот уебалась бы спиной об такой угол, зараза! От кусочка кремового торта в благодарность за спасение я отказался, потому что не особо люблю сладости. А потом я отвёз ее домой, потому что завтра в школу. Меня покоробило, что я, вроде как, встречаюсь с дамочкой, которой утром надо в школу, и совсем не в качестве учителя. Ну да ладно, уже май, ей уже почти восемнадцать, скоро это все кончится. На обратном пути она все ерзала, возилась что-то у меня за спиной. На светофоре сказала, что коленка разболелась, потому что джинсы давят. Ну, в целом, я заваливать не собираюсь, может, так даже меньше буду бояться, что она свалится к херам, так что... Так что я опустил руку вниз, ухватил ее за щиколотку и положил ее ногу себе на бедро. Кроссовки у нее на мягкой подошве, бак не поцарапают, по идее. Вторую ногу она уже сама закинула, обхватила меня сперва покрепче, а потом расслабилась, скрестила стопы, явно откинулась на спинку и кайфовала. Да и мне понравилось, довольно уютно. Правда, перед дворами я все же похлопал ее по ноге, чтобы села, как надо. — А можно будет потом так ещё раз сделать? — сразу же спросила она, стоило только мне остановиться у ее подъезда. — По ситуации, — я только поднял визор, не стал раздеваться, потому что ещё надо докатиться до парковки и, наверное, протереть его от пыли, — не убейся по пути домой, — попросил я, принимая у нее шлем с курткой и пристраивая их на баке. — Обижаешь, — усмехнулась Вика, а потом вдруг наклонилась и чмокнула меня в подбородок шлема, — до встречи. Ну и что это она за сопли тут... Я аж дернулся, когда эта неуклюжая засранка споткнулась на первой же ступеньке к двери подъезда. Благо, хоть на ногах удержалась, обернулась и показала мне фак. А я-то что, будто это я пихнул ей под ногу эту ступеньку. И вообще, ну вот чего я улыбаюсь, а? Посреди недели Вика попросилась устроить у меня вечер кино. Я с трудом сдержал желание побиться лбом о что-нибудь — в основном, потому, что передо мной было только зашкуриваемое крыло клиентской машины, нехуй о такое биться своим жирным лбом перед покраской. Ладно, хуле, сила воли у меня есть, презервативы, если что, тоже. После работы я заскочил в магазин за вкусным, чтобы не смотреть насухую, себе взял банку пива. Только одну, чтобы быть в трезвом уме и светлой памяти. Я собирался, как порядочный человек, только смотреть фильм. Потому что маленькая она, ну маленькая. А в итоге даже почти не заметил жанр, потому что мы без конца целовались. Самоуверенная сопля неплохо умела целоваться, крепко ко мне прижималась и с закрытым ртом вообще была женщиной мечты. Я не сдержался, сполз поцелуями на шею, тонкую и аппетитную, и она издала почти настоящий стон. — Что, нравится? — шепнул я, куснул ее за ухо, поглаживая по спине. — Да-а, — так томно выдохнула она, цепляясь за мои плечи, что пришлось резко отодвинуться, чтобы не наделать глупостей. — Ух, бля, как же тебе повезло, что я уже не двадцатилетний жеребец, — я потянулся за пивом, чтобы хотя бы им немного охладиться. Сам виноват, что завелся, она-то в тестовом режиме все пробует, контроль должен быть на мне. Но здорово, что она не стесняется, не зажимается, вполне уверенно касается и позволяет прикасаться. Спустя время, например, один месяц, из нее может получиться отличная любовница. Если только в ней не вылезут всякие садистские наклонности, конечно. — Да ты уже и не тридцатилетний, — хихикнула она, пристраивая голову у меня на плече и поглаживая по грудной мышце. Я только заворчал, потому что обижаться на очевидное нет смысла. Но мне тридцать один, бля, не такой уж я и старый! Может, в зале попросить кого-нибудь сфоткать спину на пампе? Визгу будет до небес, раз она даже от моего бицепса начинает чаще дышать. Я не особо высушенный, но мышцы у меня выразительные. Наконец, немного обратив внимание на фильм, я вполне привычно не обращал внимание на поглаживания ещё и по животу. Многим моим женщинам нравился мой пресс, так что к такому я привык. Зато ее макушка оказалась поблизости от моего лица, и я учуял что-то в меру сладковатое, с цветочной и горьковатой ноткой. — Чем так вкусно пахнешь? — я поправил несколько лежащих не по пробору прядок и приобнял ее за плечи. — Новые духи с феромонами из нашего магазина, — рассеянно выдала малявка. — Серьезно? — фыркнул я. Никогда не верил в такие штуки, но, может, я не могу себе отказать в удовольствии побаловаться с ней как раз из-за этого? Да ну нахер, это же из области астрологии какой-то, а я физик, физик по образованию! Пусть и недоделанный. — Да не, просто духи, — смеясь, она извернулась и заглянула мне в лицо. — У тебя вместо феромонов шило в заднице, — вздохнул я, отводя взгляд, потому что зацелованные покрасневшие губы на ее веснушчатом личике вполне могут стать причиной моего помешательства. — И работает? — умильно улыбнулась Вика, самым невинным образом хлопая глазками. — Не знаю, почему, но, бля, да, — признавшись в этом вслух, я ощутил себя сдавшимся, и запил это поражение ещё одним глотком пива. Сопля была забавной. Нет, правда, не без бед с башкой, но забавной и немного наивной, а оттого и милой. Я катал ее на машине и байке по всяким интересным местам, а иногда и просто катал по вечернему городу. Мы пробовали необычную еду в укромных местах, которые она отыскивала в интернете. Целовались подолгу, не обходилось и без щупанья за сиськи — правда, только с ее стороны. Я держался, как мог, но, на удивление, не особо много прикладывал к этому усилий, потому что мы редко оставались совсем уж наедине надолго, хотя безбашенная засранка требовала ещё одну ночёвку. Она вполне научилась возбуждаться, по крайней мере, по-другому сложно было воспринять ее томные взгляды и румяные щеки. Но я держался, я мужик, мужик! Месяц — это ведь не так уж и много, а? Намечалось очередное гастрономическое свидание. Мелочь хотела в какое-то кафе с необычной подачей, так что я покорно ее туда вез. Трафик был не очень напряжённый, так что, когда выехали на широкую улицу, я поманил ее. Довольная сопля сразу же закинула ноги наверх, поерзала, устраиваясь удобнее, и притихла, угомонилась. На светофоре рядом с нами остановился кроссовер, полный весёлых пацанов, один из них нас сфоткал, я заметил это, даже не поворачивая головы. Вика вдруг зашевелилась, достала телефон, что-то ему там показала — а уже зелёный, пришлось трогаться. Но нам тоже было прямо, так что я некоторое время ехал, поравнявшись с машиной, из которой пацан с телефоном чуть не по пояс высунулся, ну и через зеркало наблюдал, чтобы, если что, успеть вильнуть. Но они там знаками о чем-то переговорили, показали друг другу большие пальцы, и парень влез обратно в машину, а мне нажопница помахала, что закончила. И не побоялась же телефон выронить на ходу, а... Уже в кафе она показала мне ту фотку, так ещё и сказала, что ее тот парень по Блютуз перекинул. Вот же зараза безбашенная, хорошо хоть, что номер левым мутным типам не раздает. Но фотка прикольная, она у меня за спиной выглядит такой маленькой и худенькой, ещё и я смотрел вперёд, как обычно, свободную руку положил ей на голень, а она вот смотрела в камеру и два пальца показывала. И байк мой охуенен, как раз вчера загнал на мойку и отдраил до блеска. — Можно я выложу? — малявка сложила ладони и сделала жалобную моську. Она много меня фоткала, даже со своими руками, как лапает меня, но, естественно, я не разрешал это обнародовать, потому что на бутылку пока не собираюсь. Но тут... Ну, в принципе, мы оба в шлемах, моего лица вообще не видно, номеров на байке тоже, так что хрен кто что докажет, а через неделю уже и это будет не столь важно. — Ладно, — она явно удивилась, уже, походу, продумывала формулировки, в которых будет умолять, и так оживилась, что я, на всякий, прибавил: — но только эту. Все блюда в этом кафе подавали в садовых инструментах и горшках. Мне было не особо приятно есть пасту с креветками с лопаты, а у Вики жаркое было в цветочном горшке. На один раз развлечение, я бы сказал. — Слушай, ты давненько уже к нам в магазин не заходил, — выдала вдруг она. Я чуть не поперхнулся от такой предъявы, потому что куда, по ее мнению, я должен тратить резинки, если она сама первой объявила, что мы встречаемся? — у тебя же не было девушки? Куда ты их тратил? Бля, так она в этом смысле... Я уж думал, совсем кукуху сорвало, с нее станется, с ебобоньки малолетней. — Ну у меня и без этого было предостаточно возможностей их потратить, — проворчал я. Как-то не хочется мне живописать ей все прелести поиска одноразовой любовницы. И вообще, к чему такие разговоры-то? — А как вообще съем работает? — с уже почти привычным нездоровым любопытством спросила она, даже наклонилась ко мне поближе, сверкая глазищами. И слово это откуда взяла, бля... Вот же зараза, что на уме, то и на языке, вообще не фильтрует. Ну и похуй, ну и расскажу, в крайнем случае, чтобы понимала, чего от нее хотят, когда с таким столкнется, а то наивная, где не надо. Если, конечно, она не носит с собой свой шокер постоянно. — Ну ты приезжаешь в бар, немного светишь мордой, — говорить об этом с существом женского пола было как-то странно, так что я предпочел не особо вдаваться в детали, — замечаешь, какие бабы заинтересовались, выбираешь по вкусу, покупаешь что-нибудь выпить, немного болтовни, потом предлагаешь уехать, везёшь ее в гостиницу и ебешь, все, — ну, в принципе, в общих чертах описал, — если забавная и не бревно, то можно несколько раз ещё встретиться, но в последнее время у меня так не особо получалось. Вика, как задумавшийся щенок, наклонила голову к плечу, прикусила губу и прищурилась. Ну все, сейчас будет каверзный вопрос. — То есть, типа, она должна дать за коктейль? — от простоты и убогости этого вывода мне захотелось закатить глаза, и я не стал себе в этом отказывать. — Ну, если не даст, то я не буду настаивать, но обычно это просто типа маленькое ухаживание, — почесав затылок, я мучительно пытался придумать, как описать такую ситуацию той, кто в этом вообще нихуя не рубит, — короче, когда баба сама тебя хочет, предложение заняться сексом ни до, ни после коктейля не будет принято за домогательство. Вот, все, так должно быть понятно. И не соврал, и совсем уебищных формулировок избежал. Как ей объяснить, что такое заинтересованность и моментное влечение, а? Хотя, в целом, она уже немного должна понимать, что это, уж сколько мы обжимались. Чувствую себя каким-то воспитателем детского сада. — Тогда давай займёмся сексом, — выдало это очаровательное дитё, хлопая ресничками и мило улыбаясь. — Фу, домогательство, — отказался я, не отходя от уже выбранных формулировок. — Ну почему? — разочарованно хныкнула озабоченная сопля, даже попробовала надуть губы, но дуться она не умеет, да и на мне это не работает. А вообще, я уже начинаю раздражаться. Не первый раз слышу эти предложения, и, похоже, терпения у нее и того меньше, чем у меня, хотя откуда ей знать, чего хотеть. А ведь хочет же, дурища. Осталась неделя — и я оторвусь за все свои седые волосы, которых явно должно было прибавиться. — Пока тебе семнадцать, я тебя трахать не буду, — в который раз повторил я, чувствуя себя дятлом, — закроем уже эту тему, а. — Но тогда зачем ты со мной встречаешься? — мелочь опять наклонилась, заглядывая мне в лицо. — Разве не скучно? Скучно? Это с ней-то? С мисс Соберу-все-углы? Мисс Убьюсь-просто-встав-с-кровати? С ее шилом в заднице и мастерством поиска приключений особо не заскучаешь. И да, с ней бывает интересно поговорить, она слушает, когда ей объясняешь, может поспорить, но довольно мягкая. Иногда за шуточки хочется обнять, иногда — придушить. В общем, мне с ней нравится, ее внешность мне нравится, и только вот такие домогательства омрачают наши вполне мирные и спокойные отношения. Хотя и это скоро кончится. — Ну, ты забавная, но иногда тупишь, — вздохнув, я почесал висок, пытаясь придумать, как донести до подростка очень взрослое понятие, — отношения — это не только секс, ясно? А в твоём случае до секса ещё надо дожить. И лучше бы тебе ценить то, что я уважаю твое взросление. — Так ты сам это условие и придумал, — проворчала она, скрестив руки на груди и опять пытаясь надуться. Знаю же, что через десять секунд отвлечется и опять будет улыбаться, не умеет эта малявка обижаться. Да, сам придумал, больше для своей безопасности, но зато она не сиганула ласточкой в койку к первому попавшемуся качку, а успела повстречаться, попробовать платонические ласки и решить, что реально хочет секса с конкретным мужиком. Правда, чтобы она поняла всю широту моей добродетели, слова не помогут, только время и собственный опыт. Пожалуй, со своей стороны я сделал все возможное, чтобы у нее не осталось обо мне прям совсем говняных воспоминаний. — Потом хоть в первую минуту дня рождения на меня запрыгивай, а сейчас не дразни, заебала, — я погрозил ей пальцем, и смешливая сопля тут же прыснула. Да, ей много не надо, она как раз из тех, кто смеётся, стоит только палец показать. Осталось немного потерпеть, немного. Хотя тут уже, похоже, я ее уговариваю подождать, куда катится мир. Перед ее днём рождения я сходил в зал, как следует въебал суперсет на грудь и широчайшие, а потом попросил чувака на соседней скамье сфоткать мне спину, типа для просмотра динамики. Сделал двойной бицепс, зная, что спина моя выглядит в этой позе охуенно, так ещё и на пампе, подождал отмашки. Оказалось, он снял видео, как я принимаю позу, и потом сфоткал готовое, прекрасно. Завтра подарок с этого и начнем. Вообще, я хотел что-нибудь подарить, но мелочь воспротивилась. Сказала, что я должен ей только свою кровать, потребовала ничего не покупать и хорошо побриться. Это верно, кожа у нее нежная, от щетины может быть раздражение. Ну и цветы ещё куплю, куда деваться, раз дарить ничего не разрешила. Впрочем, по пизде все пошло с самого утра. Приехала на срочную работу с поцарапанным крылом машина одного из моих самых важных клиентов, которого упускать было глупо, а все, кто мог бы выправить и подготовить под покраску, были либо в отпусках, либо на больничных, у одного вообще третий день запой продолжался из-за рождения сына. Срочно — значит срочно, так что я поплевал на руки и принялся за дело. Старался распределять отпуска так, чтобы ни один вид работ не страдал, а все равно, в итоге, шкурю и шпаклюю сам. К вечеру я ещё даже не близился к завершению, потому что царапины и вмятины оказались изъебистые. Бросить все до завтра было бы никак, потому что, только я закончу — сразу начнут красить, а на это тоже времени дохрена надо. Это один из немногих клиентов, которые остались от моей глупой молодости, когда я повелся на деньги и перекрашивал угнанные машины. Благо, быстро мозги включились, аккуратно вылез из этого дерьма, а вот он и ещё пара клиентов остались. Платит без скупости, с щедрыми чаевыми, но не дай боже проебаться или опоздать, тут я иллюзий не питаю. Парни притащили мне на ужин шаурму, когда сами за ней ходили, я прихватил ее, телефон и сигарету, пошел на улицу — звонить и извиняться. — Ну ладно, — расстроенно протянула Вика, когда я вкратце описал ей ситуацию, — вот и зарабатывай мне на еду, противный. Не обиделась — и то хорошо. С ее наклонностями, скорее, на резинки зарабатывать надо. — Лови подарок, — усмехнулся я, отправляя ей и фотку, и видео. — Ого, что тут? — заинтересованно хмыкнула она. И реально взвизгнула, я аж дернулся. — Божечки, как красиво! Охуеть! Ва-а-ау! — откусив от своего заслуженного ужина, я самодовольно ухмыльнулся. Вон как заставляю женщин кричать, каков самец, а. — Ты же покажешь мне это вживую, да? Обещаешь? — Ладно, — смеясь, я прикрыл глаза и прислонился виском к стене, — даже дам потрогать. Она шебутная, странная, настырная, но такая забавная и милая фетишистка, как тут устоять? Можно уже даже не сожалеть, что она слишком мелкая — с сегодняшнего дня. Не знаю, сколько у нас это продлится, но мне так нравится, что пусть всё идёт, как идёт, да подольше.