Часть 2

Я въебывал всю ночь, потом помогал с покраской, так что просто утром свалился на диван в комнате отдыха и вырубился. Будто сквозь сон помнил, что о чем-то говорил с Викой, но толком не проснулся. А потом меня разбудил нормальный такой удар по лобку, я аж согнулся, пытаясь сдвинуть ноги посильнее. На мне верхом сидела эта сумасшедшая сопля, чудом не отдавившая все то, на что целый месяц активно покушалась. — Прыгай в следующий раз повыше! — то ли после сна, то ли от неожиданности, но получилось очень сипло, — вот сюда, — я даже похлопал, куда надо прыгать, — на живот, на живот! — Прости, — мило улыбнулась засранка, упираясь ладошками мне в грудь и с ерзаньем переползая на живот, — поехали? Мне понадобилось немного времени, чтобы вспомнить, что она мне звонила, сказала, что после курсов будет рядом, а я предложил поехать домой вместе. Мужики-то ее уже знают, ошивается она тут давненько, так что, видимо, сдали, где я сплю. И да, знаю я, чего она такая нетерпеливая, задолжал я за вчера. Я встал, ухватив ее за бока, а потом повесил на плечо. Мелочь кряхтела, тыкала меня острыми локтями в спину, но не сопротивлялась. Мне бы хоть умыться после суток работы и говняного сна на диване, а ее одну оставить тут без вариантов, миллион мест и предметов, о которые можно уебаться. — Сидеть, — приказал я, усадив ее в кресло в холле. — Угу, — послушно кивнула Вика, сложив руки на коленях, как хорошая девочка. — Ждать, — уточнил я, потому что просто "сидеть" нихуя не работает, проверено. — Угу, — кивнула она. Пока я шел обратно в комнату отдыха, ей уже предложили кофе, так что без присмотра не останется. Вообще, я переживал, как меня мое собственное окружение будет воспринимать, раз с такой малявкой связался, но они только иногда ехидно подшучивали, что я уже староват, чтобы юных красавиц удовлетворять, и больше не лезли. И к лучшему. Я поплескал теплой водой на лицо, протер ёжик влажными руками и в зеркале над умывальником осмотрел свое ебло в унылом состоянии. Помятый, помятый, бесспорно. И небритый. И глаза красные от пыли и недосыпа. Лег в одиннадцать, проснулся в пять, а ощущение, как будто всего пару часов спал. То ли дело, когда я в молодости, бросив учебу, работал полные сутки, потом ещё день, потом спал ночь — и был готов на второй круг. Ну ничего, сейчас заедем поужинать, потому что я голодный, как тварь, потом домой. Душ, долгожданный секс — и потом почти такой же долгожданный сон, отличный план. Когда я вышел, егоза шла к стойке. Кому сказал сидеть и ждать! Ну да, ей сделали кофе, но тут же плитка скользкая. Я был к стойке чуть ближе, добрался до нее первым и сразу прикрыл ближайший к нам обоим угол ладонью. Это не осталось незамеченным, молодой механик наградил меня насмешливым взглядом. Была бы у него такая ходячая катастрофа — тоже бы быстро приобрел привычку закрывать все углы на ее пути, чтобы не убилась. Мелочь забрала кофе, я сказал держать меня в курсе по этапам срочного заказа и пошел на выход. К слову, в интересах сохранности ее головы я даже приобрел джентльменскую привычку открывать ей дверь машины — и прикрывать рукой раму, потому что она чуть ли не через раз лупится в этом месте виском. Для меня секрет, как можно быть такой неуклюжей и при этом прожить-таки восемнадцать лет. По случаю моего рекордно заебанного состояния далеко мы не поехали. Я заказал мяса, она, как обычно, ограничилась салатом и десертом. Предложила и мне что-нибудь сладкое в честь ее дня рождения — пришлось соглашаться. Выбирать я долго не стал, остановился на привычном варианте, который довольно трудно испортить. Вика с сомнением осмотрела принесенное для меня пирожное "картошка", чуть прищурилась, и я уже знал, что сейчас будет гадость. — Приятного какашечного аппетита, — все же выдала она. — Сама ты какашка! — буркнул я, оскорбившись за любимое пирожное своего детства. Вообще-то, отлично получилось, в меру сладкое, мягкое и однородное. Но да, они бы хоть посыпку какую-нибудь сверху сообразили или ещё что, а то просто темно-коричневая колбаска на блюдце, согласен, выглядит странно. По пути домой я больше думал о завтрашнем дне. Конец месяца, кстати, пора посчитаться, посмотреть, какие материалы докупить, коммуналка, опять же. Заебно, но уже как-то привык, справляюсь. Я покосился на терзающую телефон девчонку рядом. После школы объявила, что задолбалась учиться, все так же работает у брата на полставки и пошла на курсы бухгалтеров, опять же, чтобы помогать брату. Может, если окажется толковой в этом деле, попросить ее и мне итоги подбивать? Хотя бы просто все в кучу собирать, а то я вечно в чеках и накладных путаюсь. Заодно хоть денег подкину, а то дуется, если предлагаю. Хоть платить за себя даёт, и на том спасибо, а то я бы из шкуры вывернулся, если бы на свидании моя женщина за себя платила, не из таких я. — Мне завтра утром на курсы опять, — она вдруг повернулась ко мне. И сделала паузу на усмешку, чтобы поиздеваться над тем, что я ее рассматривал, — не подвезешь меня? Тебе надо на работу? До этого я предлагал, конечно, ее учеба где-то совсем недалеко, она пешком ко мне в сервис приходит, но у нас все время не совпадало. А тут уж я буду, как штык, хуле. — Да, давай, — зевнув в кулак, я облокотился на дверь, — на чем хочешь? — На мотоцикле! — с энтузиазмом выбрала малявка, мне оставалось только улыбнуться. Вообще-то, мне нравится, что ей нравится кататься. Это часть моей жизни, и она кайфует вместе со мной, для меня это важно. Понимаю, опасно, сам себя сгрызу, если угроблю ее, но это ведь так охуенно — мощь, ветер навстречу, новые пути. Заждавшаяся сопля попыталась повиснуть у меня на шее прямо за порогом, но я напомнил, что последний раз мылся вчера утром, и был милостиво отпущен в ванную. Принял душ, хорошенько выбрил морду, чтобы точно ничего не кололось. А то я как-то поленился перед встречей с ней побриться, так у нее потом два дня на подбородке и верхней губе были многозначительные красные пятна от натершей щетины. Когда я вышел, ради приличия и из уважения к чувствам девственницы натянув домашние вещи, она уже с высунутым от усердия языком раскладывала на краю прикроватной тумбочки презервативы рядком. Пиздец, ну надо ж так хотеть, а, не могу я просто, что за человек... Даже как-то не по себе, что самому мне было проще ждать. Хотя иногда, когда мы целовались в каком-нибудь полумраке, казалось, что пар из ушей повалит, если хотя бы за жопу не помацаю. Хотя она же мелкая, вся ее задница у меня бы в одной ладони поместилась, наверное. — А ты себя не переоцениваешь? — хмыкнул я, потому что резинок она приготовила пять штук. Сразу видно неопытную, м-да. Ну ладно, сама, думаю, на сегодня захочет одним разом ограничиться, больно, может, будет. Я как-то с первым разом не сталкивался, зато с не-первыми опыта достаточно, ей должно понравиться. — А что, ты столько не можешь? — с самой ехидной мордашкой подколола засранка, влезла на кровать и протянула ко мне руки. — Смотри не пожалей о своих словах, — усмехнулся я, просто подходя и обнимая ее, давая обнять себя. Настроение отличное, вестись на подначки я не собираюсь, в качестве воспитательного процесса я просто снял с нее футболку. Так-то она меня почти на две головы ниже, смотреть друг на друга прямо для нас непривычно, и оттого поцелуй был немного необычным. Кожа тонкая, позвонки можно пальцами пересчитать — что я и сделал, немного надавливая, прижимая ее к себе крепче. Подхватил ее под бедра, устроился на коленях и ее перед собой уложил, чтобы голова оказалась на подушке, а то с нее станется в разгар процесса приложиться макушкой в изголовье. И наклонился ниже, снова целуя ее, поглаживая, надеясь расслабить, хотя она и не думала напрягаться. Видимо, привыкла уже ко мне, доверилась, дурочка мелкая, по ёжику меня наглаживала. Я поддел лямки лифчика, стащил их с плеч, давая ей привыкнуть и к этому. Нет, блять, надо спросить, услышать очевидный ответ и забить уже, потому что с ней все немного сложнее, чем с женщинами, к которым я привык. Когда она, такая маленькая во всех смыслах, прилипчивая и хрупкая, лежит подо мной, о ней хочется заботиться и защищать, будь они прокляты, эти дремучие инстинкты. — Ты уверена, что хочешь? — я выпрямился, погладил ее по доверчиво раздвинутым бёдрам. — Ну да... — пробормотала Вика. Я потянул вверх футболку, и, что ожидаемо, она восхищённо выдала: — О-о, да! — Я сейчас обратно оденусь, — пригрозил я, немного опустив руку, чтобы глянуть на нее поверх ткани. Конечно, она с протестующим мычанием потянула ее сама, приподнялась, и я подхватил ее лёгкую тушку, усадил к себе на колени, окончательно избавившись от ненужного шмотья, — можем просто поласкаться, если хочешь. Жалко, конечно, будет бросать все на полпути, но, блять, я хочу, чтобы она и дальше мне так же сильно доверяла, не боялась ничего рядом со мной, требовала секса и вкусностей. Чувствую себя таким идиотом. — Посмотрим, — пробормотала Вика перед поцелуем, и я уловил, что она осознала мое предложение и понимает возможные варианты. Целовать ее, конечно, было неплохо, но мы же тут уже все взрослые люди. Так что я расстегнул и избавил ее от лифчика, приподнял немного, целуя грудь. Ожидаемо, маленькая, но задорная и упругая, приятная, мне нравится. Обычно непрошибаемая в плане пошлостей сопля порозовела, прикусила губу, и до меня дошло, что она вполне может смущаться — если не своего голого тела, то моего, а то на стояке ж сидит, должна все понимать. Допустим, на работе она видела весьма правдоподобные резиновые члены, но это ж другое. — Хочешь, свет выключу? — предложил я, плюхнув ее обратно на подушку. — Ещё чего! — возмутилась малявка, шлепнула меня по животу и пробежалась кончиками теплых пальцев вдоль пресса. Нет, определенно, так будет неудобно. Так что я опять приподнял ее и подложил ей под спину подушку, чтобы была ещё хоть немного повыше. И наклоняться теперь было нормально, чтобы как следует расцеловать это полное наглости и очаровательного непоседства тело. Хрупкое, белокожее тело с россыпью веснушек на плечах и груди. Касаясь ее плеч губами, теплых, слегка костлявых, я вдруг почувствовал, что мне нечем дышать. Я обнимал ее множество раз, но только сейчас ощутил в полной мере, какая же она стеклянная. Накатила такая странная нежность, желание приласкать ее, зацеловать, ещё и взгляд у нее вдруг такой серьезный и спокойный, почти взрослый, ну куда мне столько всего сразу? — Оказывается, ты такой огромный, — шепнула малявка, поглаживая меня по плечам. — Нет, это ты маленькая, — я обнял ее обеими руками и, клянусь, там поместилось бы ещё три таких же. Руки едва не обернулись вокруг нее в два оборота, и у меня пересохло в глотке, — такая маленькая... Целуя ее, я чувствовал, как ее тонкие пальцы гладят меня по щеке. Пожалуй, я обречён взять ответственность за это шебутное и саркастичное крошечное чудовище, раз уж приручил ее. Или это она меня приручила, хер знает. Утром, конечно, был будильник, но я перевел его ещё на десять минут и снова закрыл глаза. Вообще-то, просыпаться рядом с теплой и приятной женщиной — охуенно. Особенно когда это уже легально. Усмехнувшись этой мысли, я чмокнул ее в плечо, в шею, за ухом, кончиками пальцев погладил по животу под одеялом. Веснушки эти соблазнительные разложила тут, на голых плечах, руку мою во сне собственнически стиснула. Что, боится, что бицуху украдут, пока она спит? — Ты таким милым можешь быть, — Вика улыбнулась, не открывая глаза, немного переложила голову. — Это пока ты молчишь, — в тон ответил я. Смеясь, она повернулась ко мне и уткнулась носом в шею, ногу на меня закинула, руку сразу прицельно на грудь положила. Фетишистка. И вообще, не был бы я милым — стал бы разве возиться с ней так терпеливо, а? Не ценит меня, не ценит, сопля наглая. Зато теперь точно с живого не слезет, раз распробовала взрослые забавы. Позавтракать мы не успели из-за чертовых сентиментальных утренних объятий, но я-то на работе кофе перехвачу, она сказала, что купит булочку. Так что я, как вчера было указано, прокатил ее на байке к месту учебы, подождал, пока нажопница пристегнет шлем к сиденью и запихает куртку в кофр. Ну и собрал взгляды всех прохожих, конечно, куда без этого. День был довольно заебный, я порядком побегал, попыхтел над бумажками и ноутбуком, искал мастеров на сбоящий "керхер", заказал к лету обслуживание всех кондиционеров и вытяжек, ну и почувствовал себя упаханным, как конь. Добрался до дома — а там меня уже ждала порция ещё горячей запеканки из мяса и картошки. Вика только смеялась, пока я благодарно расцеловывал ее в щеки, голосила, что просто слишком много приготовила, а брат все равно уезжает завтра, есть будет некому. Это значит, что до его приезда она будет работать одна. В этом ебучем секс-шопе, где ей приходится постоянно носить с собой шокер. У меня, конечно, были вопросы по поводу искренности братских чувств, но оказалось, что они не так уж близки. Просто братец сваливал от нехороших родителей, о которых она вообще не говорила ничего подробно, и прихватил с собой младшую, чтобы не мучилась. Я в семейное дерьмо окунаться желанием не горел, поэтому особо не расспрашивал, мне-то что, они ж мне не будущая родня. — Ты доел? — окликнула из комнаты Вика, когда я включил воду, чтобы помыть за собой контейнер. — Ну да, — отозвался я. — Тогда почему ты ещё не в спальне? — с непередаваемыми недовольными нотками поинтересовалась она. Да хрен с ней, с этой губкой, нахуй пошел этот контейнер — когда меня последний раз так искренне звали в койку-то? Я что, совсем дурак, чтобы такой момент проебать? Я с какого-то хера проснулся в три утра. Проверил время, вздохнул и прикрыл глаза. Ещё вот спать бы и спать, ну. И сон какой-то мутный снился, непонятный, хотелось бы что-то поспокойнее. — Не спится? — шепнула мелочь, приподняла голову и заглянула мне в лицо. — Угу, — я потер глаз и зевнул, хотя сна не было и в помине. Старею, что ли, начну теперь рано просыпаться? А она, к слову, чего не спит? И явно давно, зато лежала тихонько, я и не слышал, чтобы ворочалась. Она вообще довольно спокойно спит, не пинается, как можно было ожидать. — Пошли пожрем? — с усмешкой предложила малявка. — А пошли, — я не стал долго думать, откинул одеяло, и она сразу зашипела, что холодно. Мы пожарили яичницу с помидорами, выпили по кружке кофе и перебрались на диван. Свет было включать лень, так что телик был единственным источником света. Я прилёг, мелочь заползла на меня, сперва смотрела на заезд "Формулы", а потом задремала. В доме была сонная тишина, только едва слышно бормотал диктор. Я лежал, совершенно бодрый, гладил по волосам спящую нахальную и вредную, но ласковую и заботливую девушку. Тырит мои футболки, хотя тонет в них, восхищается моими мускулами, вечно лезет лапать. Любит сладкое, вкусное, пиво мое попробовала и потом полчаса фыркала. Забавная. Не отнять, очень забавная, милая, добрая, хоть и прибабахнутая. Пожалуй, так и влюбиться недолго, а?