Часть 4

      Бежать через лес было отвратительной идеей. Подошвы уже начинали отрываться от дешёвых тряпичных ботиночек. Ноги покалывало от холода, но останавливаться было поздно. Я часто пыталась перейти на бег, но спотыкалась о торчащие корни, едва успевая подставить руки, чтобы не упасть лицом в мокрую от дождя землю. Грязные русые волосы зацеплялись за ветви.       — Отстригу вас когда-нибудь! — выругалась я вслух, в истерике отдирая локоны от деревьев.       Маленький рост и болезненная от голода худоба позволяли быстро пробираться через сгорбленные берёзы. Я едва ли понимала, куда иду, но вид утонувшего в морозных сумерках леса вместо угрюмого здания детского дома придавал мне сил. Тогда я ещё не думала о том, что не успею выбраться до темноты, и любая мысль об этом растворялась в лихорадочной идее о свободе.       Думалось, что совсем скоро покажется выход, и там — мой дом. Я не хранила воспоминаний о родном доме, но отчего-то точно понимала, что он есть. И, казалось, он совсем рядом — немного набраться терпения, чуть шире шаг, чуть больше уверенности, и…       Время ускользало слишком быстро, и вдруг летняя светлость вечера начала медленно стекать с угрюмого неба. Я видела, как ярче становятся злорадствующие звёзды, и луна уже казалась не ясным путеводителем, а жуткой тюремной эмблемой.       Я не заметила, как щёки намокли от слёз. Ещё немного осталось. И ещё немного. И ещё. Но непроходимый лес не заканчивался, а лишь окружал меня армией величественных рыжеватых сосен.       Я споткнулась обо что-то и, не успев правильно сгруппироваться, упала на бок, испачкав землёй поцарапанную щёку. Боли не было, лишь досада врезалась в затуманенный мозг. И стоило мне лишь начать беспомощно завывать от горя, как за моей спиной раздался животный рык.

***

      Пыль, ссыпающаяся с потолка, кажется, покрыла всё моё отёкшее от напряжённой ночи лицо. Я кое-как разлепила глаза. Мягкий летний свет с нежностью заливал маленькую неказистую комнатку, он даже придавал бы ей по-домашнему приятный вид, если бы не подсвечивал безумный хоровод белой пыли. Хотелось чихать.       Единственным плюсом этого дешёвого отвратительного места было то, что в двухместной комнате я пока что жила одна. Можно было бы потратиться на вариант посолиднее, но у меня не так много лишних денег.       Я заставила своё тело отлепиться от кровати. Нечто ледяное и невидимое словно взбалтывало меня изнутри, холодило грудную клетку. Голова гудела.       Умываясь, я будто впервые за несколько лет увидела своё отражение. В заляпанном зеркале поселилось нечто, отдалённо похожее на меня. Светлые, почти светящиеся волосы сильно спутались. В ближайшее время я явно буду думать о хорошей укладке в последнюю очередь: так, сбрызну водой, причешусь, скину прямую чёлку на левую сторону, и выйдет нечто терпимое. Глаза, как мне показалось, стали лихорадочно ярче, засверкали отполированным аквамарином. Жаль, что заметный шрам приковывает к себе намного больше внимания, чем глаза. Очерченные губы снова покрылись кровавой каймой — я и не замечаю за собой, как раз за разом начинаю кусать их от волнения.       Я быстро окончила утреннюю рутину. Заморачиваться с одеждой не было сил. К тому же, в Центре выдадут униформу.       Радуясь раннему пробуждению, я решила отправиться в Центр. Мне не терпелось вновь увидеть своих монстров. Никогда не думала, что короткое расставание разожжёт во мне новую волну непреодолимой нежности и тоски по ним. Хотелось крепко прижать к себе даже Шипу, а от неё я уставала сильнее всего.       По дороге на работу я купила кофе — в крупных городах с ума сводила огромная вариация видов, сиропов и прочих добавок, и пусть я нечасто позволяла себе что-то изысканнее латте макиато с солёной карамелью, широкий выбор уже поднимал мне настроение.       Чем ближе я подъезжала к «Огненному Вою», тем яростнее растекалось по телу новое вдохновение. Сердце рвалось в бой, хотелось как можно скорее показать себя во всей красе. И то несчастное мгновение, когда неуверенность вновь царапалась в стенки таявшего мозга, теперь едва ли будоражило меня. Сонливость медленно покидала голову, и лишь глаза изнемогали от зуда. Я оскалилась, подобно освирепевшему кишиме, когда быстрое такси остановилось у ворот.       Я помчалась внутрь, предвкушая встречу со своими монстрами. Внутри, как и ожидалось, было не так много народу. Я тут же направилась к десятому кабинету: уж кто-кто, а Тартарис Мао наверняка уже на рабочем месте.       Со стуком ворвавшись в обитель главного мастера, я застала ещё двух людей. Они были одеты в тёмно-синюю спортивную форму, отмеченную белым логотипом «Огненного Воя» и соответствующими надписями: «Тренер Аномальных Животных». Рядом с ними валялась пара более плотных закрытых костюмов той же цветовой гаммы, предназначенных, вероятно, для опасных тренировок на полигоне, и несколько прочных накладок. За столом всё так же расслабленно и устало сидел Тартарис Мао — судя по слегка сдвинутым бровям, он только что проводил разбор полётов с парой тренеров. Все трое глянули на меня. Другие тренеры — парень и девушка — выглядели расстроенными, однако моё появление было для них спасением. Главный мастер тут же перевёл внимание на меня:       — Руби Мальвер, сегодня вы будете работать в группе с Луизом и Энтолией. Вас ждёт несколько тренировок с их животными, будете помогать. В конце дня сможете провести тренировки со своими животными.       Я кивнула, честно говоря, даже не придав значения первой части его речи.       — С ними всё в порядке? — тут же спросила я. — Могу их увидеть?       — С ними всё в порядке. В конце дня сможете. Сейчас они немного заняты.       Мне показалось, что мой кишечник оказался в стиральной машине. Всё нутро перекрутилось до боли: впервые мои монстры чем-то заняты, а меня это почти не касается. Ревность и волнение начали вскипать где-то в желудке, но я заставляла себя игнорировать любые бесполезные эмоции.       Я глянула на новых коллег. Девушка по имени Энтолия — высокая и подтянутая, осматривала меня безучастно, и в то же время с каким-то теплом в приоткрытых серо-голубых глазах, обрамлённых тонкой оправой закругленных очков. Она держалась прямо, сложив руки за спиной. Тонкие губы дёрнулись в кроткой застенчивой улыбке, когда наши взгляды встретились. Тень благосклонности скользнула по мягкому лицу. Я обратила внимание на светло-вишнёвые волосы — шелковистые, собранные в тугой высокий хвост, спускающийся до поясницы. Наверняка ей сложно возиться с такой причёской каждое утро: лично я сдалась ещё в 10 лет и до сегодняшнего дня не отращивала волосы длиннее плеч.       Коренастый темноволосый парень вёл себя более открыто, тут же сделал шаг вперёд и протянул жилистую руку, вдоль и поперёк исчерченную царапинами и мелкими укусами. Я пожала её, и мы заново взаимно представились. Только подробнее рассмотрев щетинистое свежее лицо, я поняла, что он, должно быть, немного старше меня и Энтолии. Луиз широко улыбался, живые тёмные глаза выражали совсем юношеский энтузиазм.       — Рад сотрудничеству! — озорно промурчал он и тихо посмеялся.       Я сама нехотя улыбнулась: парень вёл себя так живо и непринуждённо, что заряд энергии проходил через нас всех. Даже Тартарис Мао, казалось, смягчился после неприятного разговора.       Я захватила с собой униформу. Втроём мы вышли из кабинета и направились к лифту, о существовании которого я узнала только сейчас. Пока мы шли, Энтолия и Луиз, видимо, давно знакомые друг с другом, что-то обсуждали. До моего восприятия долетали лишь некоторые обрывки фраз.       — Не элита, не элита, — Луиз посмеивался, хотя нотки раздражения в басистом голосе слышались отчётливо.       — Зато обещаний было… — Энтолия говорила почти шёпотом, — ещё и меня подставил…       — Да ну его. В этом месяце пусть отдыхает, а вот в конце сезона…       Они ещё о чём-то поворковали, но мне надоело цепляться за смысл. Хотелось скорее приступить к работе, чтобы на время перестать думать о Пепле, Шипе, Чижике и Грине. Не знала, что умею скучать так сильно — а ведь я провела с ними весь день буквально вчера. Пожалуй, слишком отвыкла от этого чужого противного чувства — тоске по кому-то.       Коллеги привели меня в крытый спортзал. От такого простора запестрило в глазах. Я невольно ахнула. Приятное шершавое покрытие идеально подходило для тренировок — я сразу приметила это, вспоминая, как неудобно скользят лапы некоторых животных на лакированном деревянном полу. Стены округлялись, и потому помещение казалось ещё больше, потолок был так высоко, что от взгляда наверх кружилась голова.       — Кого тренируем? — спросила я, подходя к скромным трибунам у стены.       Луиз объяснял с той радостью, которая появляется у отличника-старшеклассника, получившего первое разрешение вести урок у младших классов:       — Сперва проведём групповую тренировку животных Энтолии. Это быстроглазая зорька, фарокс и пунцовка.       Интерес, сперва разгоревшийся во мне, с терском разбился об осознание, что опыта в работе с этими животными у меня ничтожно мало. Как тренер, получивший лицензию, я неплохо помнила базовую теорию, однако практика оканчивалась на том самом финальном экзамене, сданном четыре года назад.       Я досадно выругалась. Энтолия молча отправилась в ближайший сектор содержания аномальных животных, где, судя по всему, отдыхали закреплённые за ней монстры. Луиз остался со мной, не стесняясь проявить ещё больше интереса:       — Волнуешься, наверное?       Я неоднозначно пожала плечами, отводя взгляд.       — Да ладно тебе! — он закинул руку мне на плечо, по-дружески приобнимая, что мне не особо понравилось, но проявлять агрессию в первый рабочий день не стоило. Мне же выгоднее как можно скорее поладить с коллегами, поэтому я лишь сдержанно ухмыльнулась. А после про себя поблагодарила парня за проницательность: он быстро принял начальное положение, извинительно охнув, и начал подбадривать меня. — Я сам специализируюсь только на некоторых видах, и работать с командой Энтолии не так легко. Но в этом и интерес! И риск…       Произнеся последнюю фразу, он втянул воздух сквозь зубы, словно что-то нехорошее на секунду закрутилось в его голове, но тут же сменил тему:       — Я рад, что в начале сезона приходят новые кадры. Очень много тренеров разбрелось по отрядам, нам тяжело работать в одиночку.       — Вы с Энтолией остались одни? — я удивилась.       — Не совсем. Тренерский состав делится на несколько групп, потому что мы часто работаем в команде. Но да, в нашей группе остались только мы втроём.       — А кто третий?       — Ты.       Он добродушно посмеялся, запрокинув лохматую голову.       — Тартарис Мао уже рассчитывает на то, что ты будешь в нашей группе, хотя и прикрывается всякими «это только на первое время». В сезоне демонстрировать себя будут все, но слишком мало тренеров сейчас работают с клиентами и, понимаешь… «низшим» слоем животным.       Я вопросительно выгнула бровь. Он, удовлетворённый моим интересом, продолжил:       — За центром закреплено немало существ, кто-то посильнее, кто-то послабее. Кто-то переходит в руки служб спасения вместе с перспективными тренерами, в цирковые труппы, а кто-то так и довольствуется выставками, конкурсами, идут на продажу среднему классу и прочее… Мы называем их низшим слоем.       — А с «высшими слоями» занимаются другие отряды?       Луиз многозначительно кивнул. Некое недовольство мимолётной стрелой пронеслось по бурым зрачкам, но стоило входной двери отвориться, он просиял.       Я обернулась. Сердце до боли сладко защемило. Быстроглазые зорьки часто мелькают на сценах, но фарокс — это драгоценность. Большое существо с длинной лоснящейся шерстью мягко вышагивало к нам навстречу, ведомое уверенной рукой Энтолии. Фарокс отдалённо напоминал большого льва с вытянутым телом, но маленькой округлённой головой. Шерсть этого лесного зверя отливала кофе с молоком. Гибкий, по-королевски изящный, но очень опасный хищник осматривал нас с надменностью. Казалось, один неверный выдох, и его скрученные длинные когти выскочат из массивных лап и в то же мгновение окажутся прямо в горле.       Над ним, расставив две пары ярко-пурпурных крыльев, парила быстроглазая зорька средних размеров. Мягчайшее оперение словно светилось розовым оттенком. Длинный белый клювик быстро щёлкал в знак приветствия. Птаха выглядела так умилительно, словно только что вырвалась из мультфильмов про Барби.       Скулы закололо от широкой улыбки. Электрический ток пробежался под покрывшейся мурашками кожей. Я встала и зашагала навстречу к монстрам тихой, но уверенной походкой — первое правило поведения тренера. Заострив внимание на шикарной зорьке и бесподобном фароксе, я совсем не заметила пунцовку, что ползла низко к земле, не сгибая нитеобразных ног, которые оккупировали почти весь пол.       — Знакомься, — по-матерински улыбаясь, Энтолия невесомо касалась каждого из существ. — Быстроглазая зорька — Миена. Фарокс — Лёва. Пунцовка — Арбуз.       Я засмеялась от имён, что показались мне очень забавными. Вытянула руки перед собой, чтобы каждый из существ мог их видеть. Я знала, что хватит нескольких секунд такого положения, чтобы монстры сами решили познакомиться со мной.       Так и было: Лёва сделал первый шаг ко мне и начал жадно обнюхивать ладони. Его хвост двигался из стороны в сторону, будто веник. Известно, что шерсть фароксов содержит неслабый дурман, но тренеры используют специальный ежедневный шампунь, который на двенадцать часов вымывает большую часть этого вещества, делая монстра не таким опасным. Миена лишь прокручивала свою сияющую под светом потолочных ламп голову на 360 градусов, что, очевидно, обозначало отсутствие не только враждебности, но и особого интереса.       К пунцовке я отнеслась скептично. Я бросила на неё сочувствующий взгляд. Казалось, это беспомощное чёрное существо вообще не предрасположено к тренировкам, хотя было подозрение, что, должно быть, я не лучший тренер.       — Пунцовки такие… Странные, — решила прокомментировать я в надежде, что Энтолия поддержит меня и отругает Арбуз за глупость, но она лишь смущённо отвела взгляд и промямлила:       — Ну, нет… Прекрасные артисты. Ты видела наше тематическое выступление «Зарево»? Я отрицательно качнула головой, удивляясь, как тренер может обладать столь тихим, по-весеннему шёлковым голоском.       Энтолия оживилась и достала телефон. Пару кликов, и настенные колонки, которые я сразу не заметила, задрожали от громкой задорной музыки. Я инстинктивно сделала пару шагов назад, пока Арбуз, словно по немой команде, выполз на середину спортзала.       — И раз, и два, и три! — девушка командовала, едва взмахивая рукой, и, казалось, в её очаровательное тело поселили чужой дух, совершенно не похожий на то, что я наблюдала несколько минут назад. Голос рвался чётко, без единой запинки. Поза и движения выражали абсолютную страсть, жизнь, подобную единому яркому мгновению, которое нужно уметь прочувствовать всем пылающим сердцем.       Не менее поражал паук. Ни разу не запнувшись о собственные ноги, Арбуз закрутился вокруг собственной оси, как шустрая детская карусель. Конечности подгибались в такт музыке, и тельце вместе с распахнутым глазом запрыгало верх-вниз, с каждым скачком поднимаясь всё выше и выше. Оказавшись почти под самым потолком, пунцовка расставила конечности шире и снова закружилось, проявляя чудеса координации.       Мы стояли чуть поодаль, слушая методичное «Поворот!», «Ещё!», «Спускаемся!». Несколько ног вонзились в стену, и чёрный мячик, будто безумный акробат, качаясь из стороны в сторону, облетел целый стадион, невероятным образом следуя мотиву ускоряющейся музыки.       — Рисунок! — Энтолия топнула ногой.       Арбуз оттолкнулся от стены и приземлился чётко в центр на две лапы. Остальные взмыли в воздух, образовав фигуру взвинченного сердца.       Музыка стихла. Я, не чувствуя отпавшей челюсти, начала хлопать.       — В этом танце участвует семь пунцовок, и выглядит это более захватывающе, — пояснила Энтолия и принялась хвалить свою пунцовку. А мне пришлось молча признать, что я так себе тренер.       — Ладно, теперь скажите, что мне делать. И как работают групповые тренировки? — устав от безделья, спросила я.       Коллеги переглянулись. Луиз, как яростный любитель почесать языком, взял на себя роль главного учителя:       — Групповые тренировки чаще направлены на развитие физических навыков — скорости, гибкости, силы. Поэтому мы можем работать с разными не особо конкурирующими видами. Ну, то есть, тренировать кишиму вместе с фароксом — не самое умное решение. Одному тренеру тяжко следить за разными видами, учитывая, что нужно соблюдать и мелкие особенности каждой отдельной особи. Кроме того, так существа привыкают работать с разными людьми и одинаково слушать всех. Это выгодно, ведь некоторые монстры прямиком из центра отправляются к другим хозяевам.       Я кивала, вникая в суть своей работы. Мне заботливо объясняли, что делать. Вместе мы создали первую полосу препятствий. Спиралевидный путь состоял из нескольких различных по высоте преград и подвесных колец. Несколько полотен, сшитых из специальной колючей ткани, вынуждали существ прыгать как можно дальше.       Мы начали. Первый круг должен быть пройден каждым животным по очереди. Энтолия позволила мне провести фарокса. Едва справляясь с нервозностью, я следила за каждым его аккуратным шагом. Сердце распирало от восхищения.       — Нет, задел! — упрекала я Лёву, когда его длинные задние лапы касались чересчур высокого барьера или кольца. — Возвращаемся.       До страха раздражённый рык сопутствовал каждому моему замечанию, и Лёва долго топтался на месте, пытаясь переубедить меня. Он был достаточно умён, чтобы понимать, что мой нрав, быть может, слегка отличается от Энтолии, но пока не знал, что в твёрдости решений я мало кому уступаю.       — Я сказала, возвращаемся.       Ему приходилось подныривать под барьер и снова отходить на два метра назад, чтобы после хорошего разбега, наконец, преодолеть препятствие. Колючие полотна он преодолевал без единой ошибки — вытянутое тело позволял ему превосходно прыгать в длину. Он, изрядно уставший от моих придирок, всё-таки дополз до финиша. Я протянула ему долгожданное мясное лакомство, и его зубастая пасть почти полностью заглотила моё предплечье. Сдерживая крик ужаса, я помолилась на Энтолию за то, что та приучила своего фарокса к осторожности. Случаев, когда подобные существа нечаянно откусывали хозяевам руку, не так мало, как хотелось бы.       Луиз неохотно занялся быстроглазой зорькой. Я видела, как неумело он управляется с её поводком и как продолжает дёргаться от внезапных движений крыльев. Меня это смутило, и я в немом вопросе повернулась к другой коллеге. Та, продолжая возиться с Арбузом, тихо хмыкнула:       — Луиз привык работать в воде. С летающими ему трудно. Тартарис Мао сам злится на это. Но у каждого свои сильные стороны…       Из легализованных водных видов я знала лишь колок — маленьких уродливых русалок с безжизненными рыбьими глазами и громадными ртами. Выглядят они не так умилительно, как в мультфильмах — скользкие, худощавые, неразумные, издающие отвратительный визг каждый раз, когда оказываются на поверхности. Одна мысль об этом бросила меня в холодный пот. В воде так же может работать и ясное око, но в отличие от колок оно в состоянии проводить на суше долгие месяцы.       Пока я об этом думала, мимо внимания пронеслось осознание, что Миена взмыла вверх с бедным Луизом на спине. Быстроглазые зорьки — невероятно сильные птицы, способные без особых проблем поднять взрослого человека. Хотя основной особенностью этого монстра является невероятно хорошее зрение, в сто раз превышающее соколиное. За него она и получила своё броское название.       — Нет! Стоп! Ты…!       Неожиданно резкий поток нецензурной брани водопадом выхлестнул изо рта парня, и вместо сочувствия меня сковало противное желание глупо засмеяться в голос, пока ситуация быстро становилась всё менее забавной.       — Луиз! — Энтолия ощутимо напряглась, однако решила дать парню шанс справиться самостоятельно.       — Миена, я тебя сейчас!.. – он не успел договорить, ибо взбесившаяся птица стрелой понеслась по спортзалу, кружась вокруг своей оси. Парень держался коленями, как и положено при седлании такой птицы, но руки его совершенно неправильно сжимали её нежную спину, отчего Миена лишь больше злилась. — Остановись, ну!       Энтолия порывалась что-то приказать, пока остатки веры в коллегу с разочарованием утекали из печальных алмазных глаз. Я не удивлюсь, если именно за нечто подобное Луиз сегодня отчитывался перед главным мастером.       Птица начала в лихорадке биться о стену. Мне не верилось, что у столь сдержанного тренера в подчинении такой агрессивный монстр. Я даже не заметила, что именно сделал Луиз, прежде чем довести бедолагу до такого состояния.       — Можно я? — вдруг вырвалось из моей груди, словно я перестала обладать малейшим контролем над своим телом.       Энтолия с опаской глянула на меня сверху вниз и закусила губу. Самой ей бы хватило, наверное, секунды, чтобы спасти коллегу, и медлить не хотелось, но моя просьба остановила её.       — Пожалуйста, — я сжала кулаки. Очередной импульс — необоснованный и беспощадный —вонзился в мозг, и теперь я чувствовала, как силы и рвение переполняют меня. Должно быть, мне не терпелось доказать, что я быстро учусь и реагирую в стрессовых ситуациях. В какой-то степени так и было — я редко оставалась в стороне, когда происходило что-то из ряда вон выходящее, однако и решения мои были такими же необдуманными.       Девушка дала неуверенный кивок, и я изо всех сил помчалась к Луизу, который уже едва держался за Миену. Одного неловкого движения хватило бы, чтобы он полетел вниз в последний раз, ведь птаха уже парила под самим потолком, норовя прижать парня к одной из балок. И теперь медлить было нельзя.       — Миена! — тонкое лассо послушно завертелось в моих ладонях — такое при работе с летающими существами всегда нужно держать наготове. — Сюда!       Я запустила лассо в птаху, но она умудрилась ловко увернуться, попутно чуть окончательно не скинув Луиза.       — Руби! Ты чего?! — Верещал до смерти напуганный тренер. Не зная его, я бы даже не предположила, что он — профессионал с опытом намного больше моего. Отчего-то я одним лишь предчувствием ощутила, как за моей спиной бледнеет хозяйка птицы. Я повторила попытку, и на этот раз Миена крепким клювом схватила край лассо. Я напряглась, она тряхнула беспокойной головой. Я подалась вперёд, кое-как сохранив равновесие. Оставалось что есть мочи потянуть лассо на себя. Птица спустилась ниже, борясь с краем крепкого лассо, неприятно сжавшего часть её чувствительного клюва. Мне показалось, что победа близко.       — Миена, спускаемся, кому говорю! — рявкала я, притягивая сбитую с толку зорьку. Та, свирепея с каждым мигом, вдруг заголосила до звона в ушах громко и со скоростью шальной пули понеслась ко мне.       Я оцепенела от неожиданности, успев лишь болезненно вскрикнуть, когда тяжёлая, пусть и мягкая туша сбила меня с ног. Боли словно и не было, стоило затылку коснуться шершавой поверхности пола, однако проблески дневного света и окружения выскользнули из поля зрения, оставив за собой лишь дрожащую темноту.