Часть 3

            К глубокому вечеру мы прибыли в столицу. Почему-то при выходе из поезда я не встретила Каццо Бако. Пёстрые неоновые огни один за другим загорались на каждом уголке необъятного мегаполиса. Айфсинтри. Роскошными когтистыми лапами громадный город загребал в себя миллионы горожан, укрывая их в непроходимых лесах гордых многоэтажек, магазинов, ресторанов. Я почувствовала боль от поводков, когда мои кулаки сжались чересчур сильно. Пеплу всё же пришлось терпеть на себе тугой ошейник. Повсюду доносились гудки машин. Все звуки, отрывки человеческой речи, далёкий собачий лай и треск автомобильных шин сливались в единую какофонию, от которой голова закружилась мгновенно. Я не сразу поняла, откуда доносится скуление, пока не смогла оторвать взгляд от бесчисленных фонарей и повернуться. Пепел прижался к моей ноге, пребывая в совсем новом для него волнении. Я буквально почувствовала, как каждая его мышца, скрытая за лохматой шерстью, напряглась до предела. Не лучше дела обстояли у Шипы: я заметила, как крылья её лихорадочно задёргались. Я потянула её поводок на себя, заставив споткнуться о бордюр и немного успокоиться. Казалось, лишь Грин воспринимал всё как очередную вылазку в соседний город, после которой он обязательно получит лакомство. Лиан, кажется, всё ещё спал в глубоком кармане моего бомбера, лишь его перевязанный хвост свисал к земле. Комок в горле почти перекрыл воздух. Я заставила себя восстановить дыхание и прийти в себя, дав команду:       — Идти.       Мы перешли дорогу: казалось, переходы здесь бесконечные. Люди огромными толпами проходили мимо, и если бы не стая угрожающе выглядящих животных вокруг, они бы даже не потрудились обходить меня — зажатую, растерянную и крохотную. Я видела, как переполнены улицы в такое время: скорее всего, многие возвращаются домой со второй смены. Несколько детей, пройдя мимо меня, впали в истерику от вида аномальных животных. Мне хотелось сделать то же самое. На телефоне я давно просмотрела указанный маршрут. К счастью, здесь можно передвигаться на специальном такси — до скрипа зубов недешёвое удовольствие для тренеров и владельцев больших аномальных животных, однако я не зря откладывала деньги.       Просторный лимонный фургон уместил в себе всех моих животных. Ждать его пришлось долго: владельцев крупных монстров не так много — хозяева лианов, пунцовок или, в крайнем случае, только одного кишимы, могут пользоваться обычным такси. Как рассказал добродушный водитель, на весь мегаполис насчитывается не более пятидесяти фургонов для тренеров, хотя и они чаще приобретают собственный транспорт.       Таксист улыбался, рассматривая беспорядочный поток жизни в Айфсинтри. Спустя полпути он решился начать разговор:       — Не жалеете, что приехали?       — Пока нет, — ответила я напряжённо.       — Ну, это ясно. Ещё не успели ничего понять. Вы в «Огненный вой» на стажировку едете или так, на частную тренировку?       — Нет, я сама тренер.       — Недавно этим занимаетесь?       — Относительно. Тренерский курс окончила почти в двадцать, четыре года назад. Хотя дело с аномальными животными имею уже давно.       — Вы выглядите молодо… И нравится вам жизнь на это тратить?       — Если бы не нравилось, не тратила бы, — я хмыкнула по-доброму и снова почесала Пепла за ухом. — Не знаю ничего, что было бы интереснее такой работы.       — И опаснее, — заметил водитель, — вас не просто так взяли работать не абы куда, а в самый крупный центр! Думаете, всё так просто?       — Нет, не думаю. Я готова ко всему.       — Пожалуй, вам нечего терять, — таксист затих. Остаток пути мы провели в тишине, изредка разбавляемой урчанием одного из монстров.       Центр Аномальных Животных представлял собой гигантское многоэтажное здание и не без причин ограждался высоким забором с колючей проволокой. Территория у входа скромно декорировалась розовыми кустами, над крышей развивался государственный флаг. Я заметила над входом позолоченный герб Центра. Растрёпанный хвост кишимы, крепко зажатый в его саблезубой пасти — символ подчинения и полного контроля человека над животным. С пятого этажа виднелся просторный балкон, и, кажется, кто-то из работников ходил там из стороны в сторону, наслаждаясь сигаретой.       Из некоторых открытых окон доносились животные звуки. Я различала писк маскары, вой нескольких кишим, хлопки огромных крыльев, принадлежащие, скорее всего, быстроглазым зорькам — огромным четырёхглазым птицам с двумя парами крыльев. Остальная часть звуков была мне не совсем ясна.       От такого шума настроение поднялось моментально. Сердце вздрогнуло от сладкого трепета. Я неосознанно заулыбалась — величественность «Огненного воя» и животные голоса явно придали мне сил, которых в последнее время не хватало.       Я крепче сжала поводки и зашагала по направлению к главному входу. Мои животные озирались по сторонам, даже лиан вынырнул из кармана, с любопытством наблюдая за происходящим. Я понимала, что монстры улавливают моё состояние. Когда мне страшно, они напряжены. Когда я свечусь от счастья, они тоже держатся увереннее, даже если происходящее доставляет им немало стресса.       Внутри приятно пахло лавандой. Кто-то на первом этаже наслаждался зелёным чаем с ромашкой. Я направилась к центральной стойке администратора, рассматривая уютное убранство: у стен стояли кожаные диваны, тихое бормотание рекламы доносилось из небольшого телевизора. Казалось, я вошла в обычный спортивный комплекс, и лишь броские плакаты с изображением аномальных животных выдавали особенность этого места.       Женщина на ресепшене глянула на меня с восторгом, залепетав очень сладко:       — Добрый вечер! Хотите приобрести частную тренировку?       — Нет, — я глуповато улыбнулась, — меня зовут Руби Мальвер. Я буду проходить стажировку. Мне нужно встретиться с директором?       Лицо женщины словно побелело, фальшивая улыбка сползла с лица. Она привстала, осмотрев моих животных, и вздохнула с сожалением.       — Вам на второй этаж. Десятый кабинет. Встретитесь с Тартарисом Мао. Это главный мастер.       — Но разве… — я запнулась и передумала что-то спрашивать. Раз директор лично не желает сегодня меня видеть, то и не стоит его напрягать.       Последовав указаниям, я нашла широкую белую дверь с симпатичной табличкой «Главный мастер аномальных животных Тартарис Мао». На втором этаже уже пахло шерстью, слизью и ещё чем-то очень специфичным. Я постучала в дверь и, как можно медленнее, приоткрыла её.       — Входите, — раздался низкий размеренный голос.       — Я с животными, им можно? — я открыла дверь шире, и любопытные морды кишимы и маскары втиснулись в кабинет.       — Им нужно.       Я вошла, затянув за собой всех животных. Поздоровавшись, села на стул, стоящий напротив рабочего стола, за которым сидел Тартарис Мао. Это был молодой мужчина худощавого телосложения с тёмной бронзовой кожей и короткими пышными кудрями. Терпкий взгляд был устремлён на меня, выражая сдержанный интерес. Под расслабленными усталыми глазами виднелись въевшиеся синяки. Припухлые неподвижные губы были обветрены и искусаны, предположительно, от стресса. Тартарис Мао кротко кивнул мне и принялся зачарованно рассматривать моих животных. Из кармана я достала лиана, который после долгой дороги был сонным и уставшим.       — Это все ваши животные? — спросил Тартарис Мао.       Я утвердительно кивнула.       — Лицензии вы получили не так давно?       — Первую лицензию на владение я получила в шестнадцать лет. Но тренером работаю четыре года.       — Видел копии документов… Вам двадцать четыре?       — Да.       — Ясно. Уверен, вы невероятно талантливы, — его немного отстранённое выражение на мгновение сменилось на снисходительное добродушие, от которого мне стало слегка неуютно.       Я уставилась на мастера в немом вопросе, отчего-то надеясь, что он поймёт моё замешательство. Я всё ещё не понимала, почему я — жительница маленького безызвестного городка и не самый опытный тренер — получила приглашение в столицу. И Тартарис Мао, к счастью, всё осознал без слов.       — Люблю конкурсы аномальных животных. Недавно был в Хайтаун. Милое место.       Я кивнула. Последний мой конкурс, на котором я безжалостно порвала всех конкурентов, проходил именно в Хайтаун — он находится не так далеко от моего родного города и славится своей чистотой и сдержанностью. Кишима тогда научился одному из сложнейших трюков — дымовым фигурам. Я так долго учила его двигаться и дышать в соответствии с рисунком, что потратила большую часть нервных клеток. И всё было не зря — я получила огромное денежное вознаграждение и признание.       — Хайтаун очень далеко от столицы, — я попыталась поддержать диалог, понимая, к чему клонит мастер, — я сама была там всего пару раз. Пешком дотуда долго топать даже на Кишиме.       — Ну, я там был по личным делам. И случайно попал на конкурс. И не пожалел.       — Неужели моё выступление было столь впечатляющим?       Мастер усмехнулся, смерив меня чуть помутневшим взглядом:       — Если брать в учёт ваш возраст, маленький опыт, небольшую коллекцию животных… Да, это необычно. Я решил, что вы достойны одного шанса.       — Рада слышать, — я оскалилась немного самоуверенно. — В чём заключаются мои обязанности?       — Я буду наставлять вас первое время. Пока что вы будете тренировать некоторых животных, закреплённых за центром. И своих тоже. Скорее всего, вас ждёт пара тренировок с клиентами.       — Это всё?       — На первое время да. Я посмотрю, чего вы стоите.       — Директор доверяет вашему мнению, как я вижу.       Тартарис Мао недовольно хмыкнул, что заставило меня прикусить длинный язык. Я услышала, как с едва различимым звуком открывается дверь. Лениво обернулась, Пепел сделал то же самое. Мастер немного привстал. Никого. Тихое настороженное урчание кишимы, разбавившее странную тишину, напрягло и меня. Я постаралась что-то разглядеть в коридоре, но вдруг совершенно внезапно в кабинет влетело что-то небольшое и чёрное. Не успела я увидеть ярко-красный круг, качающийся из стороны в сторону, тёмное нечто на полной скорости врезалось мне в лицо.       Я вскочила со стула и сдавленно завопила. В ноздри врезался тошнотворный запах, от которого я покачнулась. Алый свет заполонил поле моего зрения. Я вцепилась в напавшее на меня существо, но пальцы соскользнули. Я прокляла свои коротко остриженные ногти, когда земля ушла из-под ног и я, дёргаясь, полетела к стене.       — Брусника?! Брусника! — я не сразу узнала голос Тартариса, вдруг залившийся нерушимой тяжёлой сталью.       Я, наконец, узнала пунцовку, успевшую обвить меня бесконечными тонкими лапами. Приказа мастера хватило, чтобы та послушно расслабилась, не отрываясь от моего раскрасневшегося лица.       Я не постеснялась схватить паука-циклопа за тельце и отшвырнуть от себя, как теннисный мячик. Нос болел и чесался от щетинистого тела пунцовки. Пепел уже стоял в стойке, обнажив острейшие клыки, и лишь ждал моего приказания. А я бы и рада приказать ему полакомиться этим комком бесполезности, да только Тартарис Мао вряд ли в восторге будет.       — Чучело безмозглое! — выругалась я, после чего мне в объятия тут же прибежал обеспокоенный Пепел, в надежде усмирить меня.       Тартарис подошёл к пунцовке по имени Брусника и крепко схватил за все десять конечностей так, что она беспомощно повисла телом вниз.       — Хозяйка твоя где? Сейчас получит.       Я с неприязнью фыркнула. Брусника была намного больше моей пунцовки и намного активнее. Мой бестолковый комок маминой радости не слушался моих команд и игнорировал любые попытки заняться тренировками, но и такой наглости не проявлял.       В кабинет стыдливо просеменило худенькое девичье тельце. Огромные светло-кофейные глазёнки забегали от меня к Тартарису, от него к пунцовке, а после виновато вонзились в паркетный пол. Девчонка лет четырнадцати со светло-русыми волосами, мило собранными в два объёмных пучка, прижалась к двери, не зная, куда себя деть. Слегка потрёпанная вьющаяся чёлка прикрывала алый румянец на молочных припухлых щеках. Её приличный школьный свитер и выглаженные белые брючки придавали ей такой по-осеннему тёплый и уютный вид, что мне самой перехотелось злиться.       — Прости… Я хотела помыть Бруснику в ванной, но она не любит… — тоненьким голосом пролепетала девчонка.       — Прости-ТЕ! — с раздражением выделил мастер, делая шаг к ней навстречу. — А знаешь, почему она не любит?       Школьница замотала головой. Казалось, она пытается свернуть своё лёгкое тонкое тело в маленький незаметный комочек. Я разделяла её чувства, стоило мне увидеть, каким непоколебимо грозным стал взгляд Тартариса Мао. А от того, что я кривым клином встала посреди, судя по всему, семейного конфликта, стало до красноты неловко. Я отвернулась и сделала вид, что плакат ярко-красной маскары мне до безумия интересен.       — А потому что кое-кто, Солли, занимается ерундой, вместо того, чтобы выучить хотя бы базовую теорию, — голос Тартариса Мао слегка стих и теперь лишь вздрагивал от раздражения.       — Нет, я помню про пищевые успокоительные, но я подумала… — я не сдержалась от весёлой усмешки. Оба глянули на меня, словно только что заметили моё присутствие.       — Пищевые успокоительные? — я прикрыла улыбку ладонью. — Пунцовке достаточно, чтобы её мыли в просторном тазике с застеленным дном и не включали воду лишний раз.       Тартарис надменно хмыкнул:       — Всё зависит от нрава.       — Ни один нрав не стоит того, чтобы травить животное, — я снова посмотрела на безвольно болтающуюся в руках мастера Бруснику. Пунцовый глаз беспорядочно крутился, осматривая окружение.       К моей неожиданности, лицо главного мастера озарилось благодарностью и стало на тон мягче. Он передал паука девочке, ещё раз покачав головой.       — Только вот Солли не такой талантливый тренер, как вы. Безопаснее пользоваться успокоительными.       Школьница взяла своего питомца, быстро закивала головой и поспешила пулей удалиться из кабинета. Мы с мастером остались вдвоём и пару секунд стояли в неловком молчании.       — Дочь? — осмелилась я спросить, не подумав, лишь бы прервать тишину.       — Мне, по-вашему, сколько лет? — Тартарис улыбнулся, начав прибираться после устроенного беспорядка. — Племянница. И пользуется этим.       — Милая. Лицензии нет?       — Какая там лицензия, ей только пятнадцать исполнится. Все животные оформлены на меня, а она так, возится с ними.       Я помогла мастеру привести кабинет в человеческий вид. Казалось, он даже на рабочем столе практически не убирался. Должно быть, на это не всегда хватает сил. Беспорядок, устроенный мной и пунцовкой, стал поводом хотя бы немного прибраться. В это время главный мастер пояснил мне дальнейшие действия. Некоторые тренеры имеют свои собственные комнаты в центре. Ничего завидного: просто коморки с кроватью и рабочим столиком для тех, кто решил поселиться на своей работе. Но мне пока придётся довольствоваться получасами езды до ближайшего общежития, благо, хоть на это мне не придётся тратиться — директор возьмёт расходы на себя (если несколько копеек, упавших за поганое картонное общежитие можно назвать расходами).       Мы разобрались с документами, от которых у меня уже слезились глаза. Теперь у меня была личная тренерская папка, чуть позже я пообещала прикрепить подробное досье на животных.       — Как я буду жить с животными в маленькой комнатушке? — выходя из кабинета вместе с мастером, я демонстративно подёргала за поводки притихших монстров.       — Никак. Они будут жить здесь, — пояснил мастер.       Этого я и боялась, хотя это самый логичный вариант для моей ситуации. И с самого начала предполагая, что жить со мной животные не будут, я отчего-то продолжала лелеять надежду что-то изменить. Но пытаться перечить было бы безответственно с моей стороны: в общежитии нет вольеров и пространства для животных, и даже если бы Чижик или Пепел смогли бы пережить такое неудобство, то Шипа и Грин — вряд ли.       — Все ваши животные будут закреплены за центром? — вдруг спросил Тартарис Мао, когда мы спустились на первый этаж, чтобы отнести несколько бумаг на ресепшен.       — Что конкретно вы имеете в виду? — я насторожилась.       — Закреплённые за центром аномальные животные обязаны пребывать здесь, тренироваться только с указанными тренерами по местному расписанию, проходить лечение только в наших ветклиниках. Кроме того, мы тоже выступаем как на выездных, так и на местных выставках и конкурсах, но только от лица центра. Так, «Огненный Вой» несёт половину ответственности за животных и обеспечивает их безопасность.       — А незакреплённые?       — А незакреплённые остаются только на вашей совести, мы не имеем права ничего с ними делать, но и тренироваться, жить и выступать здесь вместе с вами они не могут. Вы теперь не тренер-одиночка, вы — работник «Огненного Воя», который должен действовать в его интересах.       Я задумалась. Теперь я и мои животные зависят от неизвестных мне личностей. На мгновение захотелось оставить себе Пепла — пусть он не станет звездой, но хотя бы он останется рядом. Пришлось заставить себя проглотить эту детскую мысль, ведь мой кишима — самое талантливое существо из группы, на которого не только я возлагаю большие надежды. К тому же, я не собираюсь много времени отсиживаться в общежитии — пока я не закреплюсь на рабочем месте, трудиться придётся дни напролёт.       Я подошла к выходу, и почему-то простая мысль о том, что прямо сейчас мне придётся разжать ладони и отпустить поводки привела меня в ужас. Я с усилием сохраняла самообладание. Я знала, что вернусь. Я знала, что ничего не случится. Но мне даже не представлялось, что когда-то придётся оставить своих животных с незнакомыми людьми в незнакомых помещениях, и что это выбьет меня из колеи.       Вдруг кто-то наткнулся на меня сзади. Я обернулась, но он шустро обошёл меня, и в следующий момент мои руки опустели. вздрогнула, повернув голову обратно. На меня, сверкая лучезарной улыбкой, пялился Каццо Бако.       — О, а этой тварюге я ещё припомню! — кивнув мне, он неаккуратно потянул на себя поводок Шипы, и та, с мольбой глядя на меня этими сетчатыми глазёнками, тихо пискнула. Он сказал это, очевидно, в шутку, но меня как ошпарило.       Мне показалось, что тысячи маленьких иголок пронзили кожу. Я неосознанно сжала кулаки, не обращая внимания ни на близстоящего Тартариса Мао, ни на проходящих мимо людей.       — Хоть одна волосинка спадёт с кого-то из них, я тебя лично скормлю кишиме! — зубы сжались до скрипа, и я с такой яростью глянула в хитрые глаза паренька, что он тут же стушевался.       Я присела на корточки перед животными. Лиан медленно, будто неохотно пополз ко мне в ладонь, фыркая. Вряд ли он осознавал, что мне предстоит уйти до завтрашнего утра. А вот Пепел стоял рассеянно. И снова эти стеклянные глаза, в которых никто, кроме меня, не увидит ничего помимо тьмы, сверкнули полным пониманием. Я чувствовала его грусть, чувствовала, как от досады и волнения клубится большое облако дыма в его выносливых лёгких, и как он держится, чтобы не расчихаться прямо здесь. Я отвернулась к маскаре. Та немного глупо вертела подвижной головой, хоботок разворачивался и скручивался снова — так она демонстрировала замешательство. Я пыталась улыбаться. Потрепала её по грудке, рукой легко провела по крупным прекрасным крыльям. Я ни за что их не подрежу — у моей Шипы крылья больше и крепче, чем у других представителей её вида. И я знала, что животные умеют гордиться своими достоинствами. Приподнявшись, я чмокнула невозмутимого Грина в щёку — не самое приятное действие, но сейчас могу себе позволить. Каццо Бако аж весь скривился, подавляя рвотный рефлекс. Розовый глаз Амфибии благородно качнулся, отростки снова зашевелились.       Пришло время прощаться с кишимой. Мне не верилось. Запирая животных в вольерах я знала, что четвёртый останется пустым — Пепел обязательно настоит на своём и отправится спать со мной. Это небезопасно, но я знала, что моя радость будет спать спокойно в моих объятиях, и это предотвратит возможный перегрев. Не помню, когда мне в последний раз приходилось расставаться с Пеплом. Даже если он не выступал на тематических конкурсах, он обязательно был со мной.       — Я приду завтра, обещаю, — я запустила ладонь в его косматую шерсть. — Ты не волнуйся только, ладно? Мне тоже непривычно спать без тебя. Но мы увидимся завтра и поиграем, слышишь?       Басистое неуверенное тявканье заставило меня широко улыбнуться, и на этой ноте я вскочила, чтобы не растягивать болезненное и, быть может, чересчур драматичное прощание.       — Вы как на год уезжаете, — по-доброму фыркнул Каццо Бако. — До завтра, Руби Мальвер!       Я попрощалась и, не смея больше оборачиваться, сбежала из «Огненного Воя», по пути роняя на сухой асфальт последние обрывки неприятных мыслей.