Глава 2: Всё случается в обычные дни

Глава 2: Всё случается в обычные дни

      Как и следовало того ожидать, но на утро Комачи покинула дом гораздо раньше меня. Жалким будет признание, как и подобает людям, но я испытал некое облегчение от этого.       В остальном же школьный день проходил, как и обычно бессобытийно. Вплоть до окончания занятий, когда учительница Хирацука сначала позвала меня в учительскую... Скорее используя меня как мула для переноса макулатуры. Затем же повела за собой.       Повела за собой в пустующий класс, который судя по стоящим коробкам, задвинутым в угол стульям и партам предназначен под складское помещение. — Учительница Хирацука, сколько раз я просила вас стучать? — и подобая главной героине манги, около окна, на одиноко стоящем стуле сидит черноволосая красавица с книжкой в руках.       Она же Юкиношита Юкино из спецкласса "J" с углубленной программой по изучению мировой культуры. Девяносто процентов в котором девушки, успеваемость у всех выше средней. Выдающийся класс. И самой способной в нём считается Юкиношита Юкино. Знаменитость известная каждому в этой школе. — Даже когда я стучусь, ты всё равно не отвечаешь. — равнодушно пожав плечами, произнесла учительница Хирацука. — Потому что вы врываетесь раньше, чем я успеваю ответить. — тяжело вздохнув, главная отличница школы посмотрела на меня. — И что это за чудак с вами? — Он хочет вступить в твой клуб. — продолжая говорить так, будто меня здесь нет, ответила учительница Хирацука. — Я Хигигая Хачиман из класса 2-F. И вступать я никуда не собирался... — впервые заговорив с девушкой за два года, последнюю часть я скорее пробубнил. — В общем, думаю, что ты уже сама поняла, его душонка такая же гнилая, как и глаза. Из-за этого он выглядит таким жалким и одиноким. — произнесла Хирацука, отказав мне в каких-либо протестах. — В своём клубе ты избавишь его от затворничества и мизантропии. — Вынуждена отказаться. — опустив книгу на бёдра, Юкиношита отстранилась, спрятав руками грудь. — Его похотливые глазки выдают низкие мотивы. И я не чувствую себя в безопасности.       И вовсе я не смотрел на твои прыщики, что ты так гордо именуешь грудью! Честное слово! — Можешь не волноваться. Если в нём и есть нечто выдающееся, так это расчётливость и инстинкт самосохранения. Не станет он делать того, за что положена уголовная ответственность. Думаю, он способен лишь на мелкие пакости. — Лично я бы предпочел ограничиться характеристикой: имеет здравый смысл. — Только на пакости? Ясно. — мало того, что проигнорировала, так ещё и приняла её доводы?! — Ну... Не могу же я отказать просьбе учителя. — Вот и ладно. — вздохнув с облегчением, учитель Хирацука улыбнулась прежде, чем направилась на выход со словами: — Тогда вперёд и с песней, Юкиношита. *Тик-так*       И с уходом учителя наступила звонкая тишина, в которой отчётливо слышны стрелки часов, движение штор, и перелистывания страниц книги. Под влиянием этой тишины, меня увлекли воспоминания прошлого, напомнившие почему девушки — мои враги. — Присядь, не стой столбом. — в небольшом раздражение скомандовала Юкиношита, чем вывела меня из мыслей и заставила в спешке от неожиданности искать стул.       За моими поглядываниями в сторону Юкиношиты, да осматриванием кабинета. Завязался разговор о природе этого клуба, который: — Те, кто владеют, по доброте душевной делятся с теми, кто нуждается — люди зовут их волонтёрами. Протянуть руку помощи тем, кто в беде это и есть цель клуба. — который несмотря на все подсказки оказался не литературным. — Добро пожаловать в клуб Волонтеров. Рада тебе. Меня попросили помочь, и теперь я за тебя в ответе. Я помогу решить твои проблемы, будь благодарен. — Ну и стерва. Проблемы? Я, знаешь ли, весьма хорош. Третий по результатам проверки успеваемости и лицом вышел! Если не считать отсутствие друзей и девушки, я образец для подражания... — Даже удивительно, что ты заявляешь это с такой уверенностью. Странный? Или даже отвратительный? — А ну-ка цыц! Ни тебе это говорить, чудачка! — Судя по всему причина твоего одиночества в прогнившей душонке, гиперчувствительности и в страхе быть отвергнутым. Ну а твоё заявление насчёт собственной красоты отдает субъективизмом. Другими словами моё мнение на этот счёт будет куда ближе к правде. — Совершенно б-бредовые выводы. — пускай зерно истины в них есть. — Ну что же... — в непринужденной манере Юкиношита провела рукой вдоль своих черных волос. И даже сам этот жест отдаёт надменностью и раскрывает кто из нас здесь обладает прогнившей душонкой. — Попытку смоделировать беседу можно считать успешной. — Что?! — Раз уж ты можешь говорить с такой девушкой, как я. — стерва подняла брови, и приложила ладонь к груди, пока её речи продолжали выходить из готовых разойтись в улыбке губ. — То с обычными людьми и подавно сможешь. Вот ты и стал на путь исправления. — и закончила Юкиношита естественно "ангельской" улыбочкой. — Просто, чтоб ты знала, я не говорю с людьми не потому, что не могу, а потому, что не хочу зря чесать языком. И исправляться мне не нужно. — Если ты не изменишься, то твой социальный уровень начнёт вызывать опасения. *Звуки открытия двери* — Юкиношита, я вас прерву. — из-за дверей показалась учительница Хирацука. — Стучаться. — Прости-прости. — весело, без нотки сожалений извинилась учительница Хирацука. — Похоже у тебя проблемы с перевоспитанием Хикигаи — Это всё потому, что сам виновник не осознаёт проблемы. — с раздражением закрыв глаза, Юкиношита выставила ладонь в мою сторону. — А вот и нет... Как бы сказать? Уж никак не посторонним говорить надо мне меняться или нет. — Ты просто бежишь от себя. — Скорее меняться значит убегать от себя. Почему бы просто не принять себя таким, какой ты есть? — Этим не решить проблем и никому не помочь. — резко отрезала Юкиношита, чем даже меня удивила. — Да успокойтесь вы уже. — и заставила учительницу Хирацуку выступить парламентёром. — Когда две противоположные точки зрения сталкиваются — дело можно разрешить лишь битвой, как заведено в сёнен манге! — с небольшим румянцем на щеках, заявила учительница Хирацука. — О чём это вы? — Проще говоря, я объявляю соревнование — кто в этом клубе спасёт больше людей! — попахивает принуждением. — Проигравший исполнит любое желание победителя! Как вам такое?       Это что, никаких ограничений? Можно попросить и "то", и даже "это"?! — Вынуждена отказаться. Мне кажется для меня небезопасно соревноваться с таким. — обняв своё тело, произнесла Юкиношита с подозрением уставившись на меня. — Вот ещё! Во втором классе старшей школы парни уже не только о пошлостях думают! — например... О мире во всём мире?.. Ещё чем-нибудь?.. — Выходит, даже сама Юкиношита Юкино чего-то боится. Неужели так сомневаешься в победе? — с кривой улыбочкой спросила учительница Хирацука. — Ну хорошо. Не стоило поддаваться на столь откровенную провокацию, но вызов я принимаю.

.....

      Следующее утро прошло так же, как и предыдущее. Комачи ушла из дома ровно в тот момент, как встал я. Не знаю правильно ли это, но я вновь испытал облегчение от того, что случившееся нам не придётся обсуждать.       С другой стороны, так не может продолжаться вечно. В конце концов, если и продолжится, то приведёт к тому, что меня так страшит — к изменениям, потери наших отношений.       Конечно, подобное вполне естественно. Я про уход в прошлое близких отношений между братом и сестрой. Так и работает взросление, отдаляет людей друг от друга. Разве нет?       Мне сложно понять, у меня никогда друзей не было.       Но кажется это одна из тех терпко-сладких составляющих юности, о которой все так любят распускать розовые мечты. — Измениться, да? — вспоминая слова Юкиношиты, я оглядел класс, в котором каждому находится место, и собеседник. Ну кроме меня, разумеется.       Интересно, если бы у меня были друзья. То я бы поделился с ними случившимся между мной и Комачи? Да, наверняка я бы опустил определённые детали, но рассказал бы?       И если да, то какой бы совет они мне дали?       Может какой-нибудь бестолковый, непонятно что означающий по типу: следуй своему сердцу? Живи без сожалений?       Что-то, что хорошо звучит в какой-нибудь драме, или аниме, но малоприменимо к реальной жизни. В конце концов, разве не то, что люди обычно называют сердцем и подсказывает нам избегать этих самых проблем? Волнуясь и вызывая страх, возможной болью?       Сердцем, как впрочем и логикой, люди зачастую объясняют или рационализируют для себя собственный эгоизм. Устремляясь в бесконечные сердечные сомнения или витиеватые логические заключения, когда одно становится основанием для другого, прозрачным основанием существующим у одного в голове, уже далёкого от объективного в существующей реальности.       И я не отличаюсь.       Хотя бы сегодня, весь последний урок я связываю приход одного из учителей во время урока и постоянное бросания взгляда учительницы Хирацуки в мою сторону. Задаваясь вопросом, что же могло случиться и не попал ли я в неприятности.       Хотя в реальности, эти две вещи вряд ли связаны и навеяны, наверняка, излишними логическими заключениями, связывающих два отдельных факта. Какое-то школьное событие и боязнь учительницы Хирацуки, что я пропущу поход в клуб. *Динь-дон*       Так подумав, расслабившись насколько это возможно, и дождавшись звонка, я как и большинство одноклассников начал собираться. Однако... — Хигигая... — с лицом, кричащим о проблемах, меня подозвала учительница Хирацука. — Поговорим в учительской? — О, Хикигая что-то натворил? — Надо же, и в нашей школе стрёмный парень оказался преступником? — А я думал, что так только в Америке.       И пока одноклассники находили необычное завершение школьного дня чем-то интересным, подобно обезьянке запертой в клетке зоопарка. Меня больше взволновало выражение лица учительницы, которое само было переполнено волнением и сомнениями.       Мои же чувства лишь обострились, когда в учительской каждый находящийся сотрудник точно с такими же лицом пялился на меня. — Позволь мне собрать свои вещи, и я сама туда тебя отвезу, хорошо? — проверяя сумочку и снимая халат, произнесла учительница. — Куда? — Хикигая, послушай... — с серьёзным лицом, учительница Хирацука таки отложила вещи и положила руку ко мне на плечо. — С твоей младшей сестрой произошёл несчастный случай... Она в больнице.