Глава 3: На что готов пойти старший брат ради младшей сестры

Глава 3: На что готов пойти старший брат ради младшей сестры

      После того, как учительница Хирацука сообщила мне новость о том, что с Комачи произошёл несчастный случай. Дальнейшие события происходили будто во сне, или бреду.       У меня не было каких-либо эмоций, ибо я просто не мог осознать что происходит. Ни когда Хирацука везла меня в больницу. Ни когда она же узнавала палату в приёмной. Ни когда меня остановил врач. Ни когда он сказал: — Вынужден сообщить, что после падения на голову, ваша сестра находится в тяжёлом состоянии. Я не готов давать оценку, когда она, и сможет ли вообще, прийти в себя. — несмотря на спокойный тон и доходчивый темп, я вновь ничего не понял.       Комачи ударилась головой?       Она не может прийти в себя?       Что за бред.       Я мельком видел, как она сбегала поскорее из дома, ещё сегодня утром. Она была в полном порядке. Разве что-то столь страшное могло произойти за такой короткий промежуток времени? Всего-то за полдня. Да и вообще всё это звучит как история из какого-то сериала или книжки. В реальности такого просто не- — ...       Все мои мысли резко оборвались, когда за дверью палаты меня встретила Комачи. Моя младшая сестра лежала под жёлтым одеялом абсолютно спокойной, в кромешной тишине, вся усыпанная разными трубками.       Лишь подойдя ближе, я услышал тихое сопение, да работу медицинских приборов.       Вблизи лицо Комачи выглядит таким же умиротворённым, как и её образ при входе. Лишь огромный кровавый синяк с правой стороны лба портит неестественную картину. — К-К-Комачи?.. — мой голос ломок, но даже, чтобы подать его, мне потребовалось столько сил, что дрожь пробежала вдоль колен.       Наверное впервые в жизни я почувствовал себя таким жалким. Едва способным стоять прямо. Не знающим, что сказать и о чём спросить. Неспособным совершенно ничего сделать.       Единственное, что заставляло клокотать моё сердце, и что добавляло топлива в огонь ненависти к себе — эта мысль сбежать, уйти, пропасть куда-нибудь и просто не думать об этой сюрреалистичной картине с мирно лежащей без сознания на больничной кровати Комачи... Сюрреалистичной картине, что развёрнута прямо передо мной. — ...       Не зная, что делать. Не желая совершить то, о чём пожалею. Может боясь ударить в грязь лицом перед доктором и учительницей. Я просто сел на стул, что находился около кровати.       И несмотря на то, что лицом я был повернут к кровати. Смотрел я неуклонно в сторону окна. Словно как маленький ребёнок, закрывающий глаза перед бегущей на него бешеной собакой, надеясь, что реальность как либо зависима от моего взгляда на неё.

.....

      Не знаю сколько прошло времени, но за окном начало темнеть. Врач или медсестра, попросила меня выйти. Вроде попросила?       Во всяком случае, я сейчас снаружи палаты в приёмной. Вокруг меня суета, видимо крыло закрывается. И кажется я ловлю на себе слегка недовольные взгляды медсестёр... — ...Мне пора домой? — спросил я, подошедшего ко мне врача. — Д-да. — которая резко изменилась в лице, когда я поднял своё. Видимо, выражение у меня сейчас хуже, даже чем обычно.       Я ушёл не попрощавшись с Комачи. Я просто забыл. Как и забыл спросить врача повторить то, какие ожидания по поводу её состояния и когда она очнётся, придёт в себя.

.....

      Дома оказалось тихо. Гораздо тише, чем когда-либо. Чем когда я приходил, а Комачи не было дома, ибо она ушла к подругам. — И как такое может быть?..       После непроизвольного вопроса, я решил немного перекусить. В конце концов, хоть я и не голодный, я не ел практически целый день. Так что должен что-нибудь съесть, наверное?       Налив стакан воды, разогрев остатки вчерашнего ужина, я сел за трапезу, как... — Мхм?.. Мхмм... Мнгхммм!..       Попробовав лишь кусок жареного мяса, приготовленного Комачи. Я не понятно почему разревелся, как маленький, напоминая саму Комачи в детстве, когда нас подолгу оставляли одних родители. *Хрум*       Несмотря на слёзы и сопли, которые мне никак не удаётся остановить. Еда на вкус лучшая, что я когда-либо пробовал. И мысль об отсутствии аппетита сменила одна единственная — лишь бы эта еда не кончалась. Но... — ... Спасибо за еду.       Её больше нет.

—На следующий день—

      Я не пошёл в школу.       Я мог сказать, что не хотел внимания. Пустых слов, напутствий от практически незнакомцев. Но если честно, я об этом даже не думал.       Я встал с постели по будильнику. Помылся. Позавтракал. Оделся в школьную форму. И на выходе из дома, когда: — Всё, я пошел. — произнёс стандартную фразу.       Не смог сделать шаг наружу или же нажать на дверную ручку. Словно я не мог выйти, пока не услышу ответ. Так прошёл где-то час. И опоздав, я решил вместо школы отправиться в больницу, чтобы поговорить с врачом. И узнать уже на свежую... Свежее вчерашней голову, что же с Комачи происходит.

.....

— Хаа... Как я и говорил вчера, прогноз не утешителен. — с неким раздражением ответит мне врач, после того как подошла моя очередь приёма. — На данном этапе мозг вашей сестры проявляет чересчур слабую активность, чтобы давать какие-либо прогнозы. — Но ведь это только пока? Она же только второй день в больнице, так? Её мозг всё ещё может проявить активность, верно? Достаточную, чтобы она пришла в себя. — Может. Всё может. — словно потеряв ко мне всякий интерес, врач повернул взгляд к документам. — Пожалуйста! Скажите мне прямо, может или нет?! — и это вывело меня из себя. — Как вы ведёте себя в больнице?! Школьник, ты хочешь, чтобы тебя отсюда выкинули?! — что естественно ничем хорошим для меня не обернулось. — П-простите... — не желая, чтобы мне запретили навещать Комачи. Всё, что мне оставалось, это прикусив нижнюю губу попросить прощения. — Хаа... Послушай, парень, ничего личного, хорошо? Через меня проходят огромное количество пациентов, посему испытывать заботу и сострадания ко всем попросту невозможно. Более того, если бы я это делал, то наверняка с ума бы сошёл, когда абсолютно ничего не мог сделать.       Вся обида куда-то ушла, на её месте зажглась мольба, что продолжением не будет "как в случае твоей сестры". — И... Это реальный мир, не дорама или аниме, даже не фанфик. Ты сам можешь в интернете посмотреть насколько высока вероятность выхода человека из комы при длительном нахождении там. И да, два дня — это небольшой срок. И посему, если твоя сестра очнётся — это даже не будет тем, что стоит назвать чудом. Всё, что я могу тебе сказать так это то, что на данном этапе мозговая активность слабая. Не подходящая для вынесения позитивных прогнозов. Это может поменяться. Но нет никакого гаранта, ты понимаешь меня? — Да. Но что я должен делать? — В такой ситуации, всё, что тебе остаётся — это ждать. Ты абсолютно ничем не можешь ей помочь. — не знаю почему, но последние слова врача звучали жёстче чем все до этого.

—Две недели спустя—

      Постепенно повседневность начала принимать осязаемые очертания. Родители вернулись домой, взяв отпуск по семейным обстоятельствам. Я вернулся в школу. Комачи по-прежнему находится в больнице.       Как я и предполагал, случившееся сподвигло многих впервые заговорить со мной. Я не знал, как стоило отвечать, да и честно не хотел ни с кем разговаривать. Правда понимая, что у них добрые намерения, я старался их не обидеть и, выдавливая из себя улыбку, отвечал либо односложно, либо кивком.       Не знаю, что каждый думал себе о моей реакции, но повторно ко мне никто не подходил. За исключением разве что учительницы Хирацуки, да непонятно от чего ставшей дружелюбной модницы Юи Юигахамы.       Все ещё, полноценным наше общение язык не повернётся назвать.       В клубе Волонтёров, я больше не проявлялся. Ибо мне нет дела на исправление своей гнилой душонки или же на то, чтобы что-то доказать Юкиношите. Да и учительница Хирацука, отошла от этой темы.       В конце концов, теперь после школы мне есть чем заняться.       Каждый день я навещаю Комачи. Каждый день прихожу в больницу в надежде услышать хорошие новости. Каждый день приходится натягивать улыбку после разговора с врачом или медсестрой, перед входом в палату.       Да, пускай это и прозвучит глупо и тогда далее. Но я стараюсь улыбаться, перед Комачи. Стараюсь рассказывать, что всё хорошо и держаться позитивным, пускай это явно мне не подходит.       Я стараюсь так себя вести, несмотря на то, что Комачи меня не видит, и вряд ли даже слышит. Я стараюсь так делать каждый день... Но не сегодня. — ...       Сегодня я даже не могу войти в палату, после разговора с врачом.       Акихико Широмегури, как и обычно, не был мягок. Сказал, что за две недели не было никакого сдвига, что это очень плохой знак. И что мне, как и родителям, стоит готовиться к худшему. — Эй, чего такое грустное лицо?       Несмотря на то, что я чувствую себя лучше... Сильнее, чем когда услышал о случившемся. Мне всё ещё плевать на рядом раздающиеся голоса, пускай те и обращены ко мне. — Эй, подними голову. — внезапно женщина схватила меня за подбородок и вздёрнула его вверх. — Разве тебя не учили вежливости в отношении старших?       На секунду у меня замерло дыхание. Девушка передо мной украло его. Обладая кроваво-красными пышными волосами и бесконечно глубокими голубыми глазами. Она также имеет женские достоинства, от которых невозможно увести взгляда и- "Что на меня нашло?!" "Как я могу думать о таком, когда Комачи в таком состоянии?!"       Мне пришлось покрутить головой и отвести глаза, чтобы сбросить непонятно откуда взявшуюся похотливую блажь. — Эй, милый, что такое~?       Хотя голос незнакомки дрожью возвращает её. — Я слышала, у тебя случилось горе. Мне так жаль. — странно, но по голосу жалости не чувствуется. И даже так, почему я не злюсь, а напротив хочу слушать этот голос ещё? — Но что если я скажу, что могу тебе помочь~? — Дамочка. — кое-как собравшись, я нашёл в себе силы ответить докучливой девушке, что опьяняет мои мысли. — Я готов принять помощь, хоть от дьявола, если бы он существовал.       Или я так думал. Ведь мой ответ отличался от того, какой я вознамеривался дать. Вместо грубого посылания куда подальше, я, словно, сказал правду? — Ну зачем же сразу к нему обращаться? Почему бы не начать с простого суккуба? — о чём она вообще?.. — Ах, да, я же так и не представилась, да? Зови меня, Риас.