Часть 12

      Маринетт открыла было рот, чтобы вновь защититься, однако осознание накатило ледяной волной, заставляя глаза распахнуться от ужаса. Точно! Алья так неистово требовала подробностей, что девушке пришлось рассказывать обо всем по телефону. Разумеется, она делала это в пустой столовой вполголоса и постоянно оглядываясь, чтобы не дай бог никто не подслушал их разговор. Но даже в самом страшном сне не могла представить, что Габриэль мог все это услышать…       Маринетт неловко переступила с ноги на ногу и опустила голову, не смея поднять на доминанта взгляд. Жгучий стыд обжег её лицо, заставив слезы выступить на глазах. Склизкий комок страха сменился булыжником вины, тяжело рухнувшим в низ живота.       - Что, нечего сказать в свое оправдание? – надменно спросил Габриэль. – Или ты считаешь, что не виновата?       - Нет, я... - Маринетт резко подняла голову, но тут же устыдилась и вновь опустила взгляд. – Я виновата, мой господин.       Участившийся пульс колотился где-то в ушах, заглушая большинство окружающих звуков. Паника нарастала с каждой секундой. В таком состоянии нельзя было продолжать сессию, но у Маринетт даже мысли не мелькнуло сказать стоп-слово. Может стоит посмотреть, что будет дальше?       - Ты ведь понимаешь, что это не проступок, а серьезное нарушение нашего договора? – вдруг поинтересовался Габриэль. - И после такого наше сотрудничество должно быть прекращено.       Сердце Маринетт пропустило удар. Нет! Все, что угодно, только не это!       - Я зол на тебя, - продолжал он, не отрывая от нее взгляд, но вдруг его голос несколько смягчился. - Однако сейчас я на распутье. Не хотелось бы, чтобы наши сессии закончились на такой ноте.       Это подстегнуло Маринетт к действиям, и она метнулась в сторону мужчины. Он напрягся, чуть сильнее сжал кнут, будто готовился применить его на девушке. Это заставило ее резко затормозить в нескольких шагах от него. Мгновение, - и она резко опустилась на колени.       - Готова на что угодно, чтобы вымолить прощение! – пылко ответила Маринетт, молитвенно складывая ладони.       Его губы тронула хищная ухмылка, но девушка была слишком напугана, чтобы правильно считывать его эмоции. Все, что ее интересовало – возможность заслужить прощение доминанта.       - Так умоляй, - все так же надменно разрешил Габриэль, чем еще больше заставил нервничать.       Что делать в такой ситуации? Хотя один ее вид уже говорил за себя: она перед ним в одном лишь белье, коленопреклоненная, обещающая выполнить любое его желание... За такой перфоманс многие мужчины могли бы простить едва ли не что угодно.       Вдруг Маринетт пришла в голову интересная идея. Может быть, попытаться смягчить Габриэля? Хоть немного? Может тогда он сменит гнев на милость? Маринетт опустилась на руки, и поползла вперед, не отводя от мужчины взгляда. Он тут же развел ноги, будто в приглашающем жесте, и она посчитала это хорошим знаком. Оказавшись между его разведенных коленей, она легко провела ладонями снизу вверх по его ногам - к внутренней стороне бедер, чуть-чуть поскребла ногтями, потянулась к поясу брюк.       - И что ты делаешь?       - Я хочу попросить прощения у своего господина, - томно прошептала она, поднимая голову, захлопав ресницами и делая самое нежное выражение лица, на какое была способна.       Маринетт всегда прекрасно осознавала собственную привлекательность. Особенно хорошо ей давалось делать убедительно грустное кукольное лицо. На многих мужчин это действовало безотказно. И сейчас ей хотелось показать себя с наилучшей стороны. Девушка готова была на все, чтобы не потерять привилегию быть с Габриэлем. Она не хотела терять такого доминанта из-за собственной неосмотрительности. И если ради этого нужно использовать весь арсенал женских чар и поунижаться перед ним - так тому и быть!       - Ты ведь простишь меня, если я буду хорошо стараться? – кокетливо поинтересовалась Маринетт, слегка сжимая массивную пряжку ремня двумя руками.       - Нет.       Одно слово прозвучало, как пощечина, заставив её отпрянуть, задохнувшись от негодования и страха. Похоже ее реакция позабавила Габриэля. Он поднялся на ноги и отошел в сторону, давая наконец рассмотреть предмет, на котором сидел. Маринетт судорожно сглотнула. Она уже видела нечто похожее в интернете.       Перед девушкой стояла вариация скамьи для порки, напоминающая стул с подножками, сделанная из металла и обитая чем-то гладким, возможно красным дерматином или окрашенной кожей. Невысокая спинка была оснащена манжетами, также как и покатые выступы для ног. А на сидении красовался стек. Тот самый, что она лично выбрала вчера…  Сердце Маринетт забилось еще сильнее. Дальнейшее развитие событий было ясно безо всяких подсказок.       - Думаю, ты достаточно умна, чтобы догадаться. Но лучше сказать вслух: я хочу выпороть тебя так, чтобы ты плакала и умоляла меня остановиться.       Габриэль подошел к ней почти вплотную. Рукоять кнута с силой уперлась в горло и потянула вверх, заставляя поднять голову. Маринетт была вынуждена подчиниться и встретиться взглядом с доминантом.       - Итак. Ты согласна на мое условие?       Она судорожно сглотнула, осознав, что ей дают выбор. Она может сказать о своих желаниях, может поторговаться с ним, а может и вовсе уйти, не согласившись на порку. Но ей не хотелось этого делать. Она хотела попробовать все, что Габриэль мог ей дать, даже если это подразумевало боль. В конце концов, это не первая их сессия, и ей самой хотелось чего-то... большего.       - Я согласна, - тихо ответила Маринетт, не отводя взгляд.       Это вызвало у Габриэля довольную улыбку.       - Очень хорошо! – кивнул он, убирая руку, а затем направился к скамье и взял стек. - Ты пренебрегла моими наставлениями. Раз не хочешь усвоить их на словах, придется мне их в тебя вбить.       Он резко отошел и скрылся за ее спиной.       - Раздевайся!       Короткое четко сказанное слово вернуло Маринетт ощущение контроля над ситуацией. Мелко закивав, она поднялась с колен и начала стягивать с себя белье…       Габриэль был в ярости. Это было видно по малейшим оттенкам его мимики, и она в свое время научилась различать эти оттенки лучше кого бы то ни было. Но он все еще отдавал ей приказы, будто четко следовал какому-то плану. Получается, ему не все равно? Значит, он не хотел разорвать их контракт, так ведь? Значит, она всё ещё нужна ему. И пока она старается — её не бросят!       - На скамью!       Маринетт сделала, что было велено. Подчиняться было уже привычно, хотя без бархатных, соблазняющих ноток в голосе Габриэля было уже... не то. Облечь это ощущение в слова сначала не получилось из-за его смутности, а потом его разом сменило абсолютно новое.       На запястьях затянулись мягкие кожаные наручи, тихо звякнула натягиваемая цепь. Маринетт не рискнула поднять голову, предпочтя упереться взглядом в стену. Казалось, Габриэль специально вставал сбоку, не давая возможности посмотреть на него. Вскоре манжеты закрепились и на лодыжках. Девушка попробовала прислушаться к своим ощущениям. Она лежала на мягком сидении, опершись руками на металлическую перекладину и широко раздвинув бедра. Покатые выступы для ног снимали нагрузку со спины, и это обманчиво-комфортное положение мгновенно натолкнуло на мысль: привязанный к этой скамье мог находиться на ней довольно долго…       Казалось, будто время замерло, а образовавшуюся тишину можно было резать ножом. Маринетт всячески пыталась предугадать, что сделает или скажет Габриэль, но он будто нарочно не издавал ни звука. Это пугало и возбуждало одновременно. Внутри постепенно зарождался трепет, который так ей нравился… Неожиданное прикосновение ладони к ее спине заставило девушку вздрогнуть.       - Боишься? – усмехнулся Габриэль, а в его голосе вновь скользнули те томные нотки, которые так ей нравились. – Правильно делаешь.       Он склонился к ее уху и прошептал:       - Никогда не пытайся заигрывать со мной, когда я зол. Меня это не возбуждает.       Внутри Маринетт всколыхнулось что-то похожее на тревогу. Габриэль неопределенно хмыкнул и вновь отошел от нее. Какие мысли бродили в его голове, девушка даже не бралась предположить. У него всегда был план, запасной план и план к запасному плану. Наверное, поэтому было так легко ему доверять и одновременно сложно уловить его логику. Однако привычное взаимодействие в какой-то степени утешало. Доминант отдает команды - она подчиняется - он доволен. И, даже несмотря на ее нарушение контракта, Габриэль продолжал контактировать с ней. Значит, надежда еще есть!        - Готовься!       Она вновь сглотнула и прикрыла глаза. Разве к такому можно подгото… Первый удар стека обрушился на правую ягодицу Маринетт, с щелчком обжигая нежную, непривыкшую к такому отношению кожу. От неожиданности она вскрикнула. Это заставило Габриэля удовлетворенно хмыкнуть.       - Неплохо. Очень даже неплохо!       Маринетт тяжело выдохнула, ощущая жжение в месте удара. Она могла с легкостью прекратить это, назвав стоп-слово. Но не хотела. Порка была согласована в рамках договора, и сейчас она вновь согласилась на нее, покорно принимая все, что Габриэль был готов ей дать.       - Ты не согласна со своим наказанием? – холодно поинтересовался он, а тон голоса не оставил места для сомнений.       - Согласна, - ответила Маринетт, решив проявить чуть больше инициативы.       Она помнила, как ярко реагировал Габриэль на ее отзывчивость. Как ему нравилось, когда она говорила с ним и демонстрировала свою покорность. Возможно, он не будет столь усердствовать, если она будет более покладистой.       - Мне считать твои удары, господин?       Она прочла множество статей, обсуждений и отзывов, чтобы знать: порка – то, что вначале причиняет дискомфорт и боль, но вместе с тем после подарит своеобразное освобождение и наслаждение. Причем обеим сторонам. Маринетт решила позволить Габриэлю наказать ее. Она заслуживала этого за нарушение их договора и хотела полностью отработать этот долг перед доминантом.       - Считай.       Она будет смирной и послушной. И чем удовлетвореннее будет Габриэль, тем слаще будет ее поощрение…       Удары стека, по очереди ложившиеся на ее ягодицы, заставляли Маринетт вскрикивать и стонать, а необходимость отслеживать количество ударов и считать их вслух, не давала полностью отключиться от обжигающей боли. Однако, вопреки ожиданиям, Габриэль шлепал ее неравномерно: едва она приноровилась к боли от одного удара – тут же шел другой. Она готовилась к еще одному, но его не следовало. Мужчина если и держал ритм, то ведомый ему одному. Маринетт попросту не могла уследить за ним, не могла отреагировать правильно, и, как следствие, не могла дать ему то, чего он хотел - отклика и эмоций, за которые раньше ее хвалили.       А еще Габриэль молчал. Он не поощрял ее действия, не говорил ей комплиментов, но и не выдавал ехидных или злобных комментариев. Ничего из того, что было ей знакомо по предыдущим сессиям. И эта тишина причиняла ей гораздо больше страданий, чем каждый новый удар.       Девушка не понимала, какая именно реакция от неё требуется — и это пугало сильнее боли.       На тридцатом ударе Маринетт поняла, что становится как-то слишком больно. Места ударов неприятно ныли и будто пульсировали в такт бешеным ударам сердца. Возникла испуганная мысль назвать стоп-слово. Но Маринетт отмахнулась от нее, не желая никак расставаться с Габриэлем. Она думала, что если сделает это, то они больше никогда не восстановят отношения. Ей было необходимо искупить вину. Если она это сделает, то все вновь станет как прежде…       На сороковом ударе Габриэль остановился. Маринетт тяжело выдохнула, мысленно благодаря его за передышку, однако полностью расслабиться не успела. Мужчина крепко схватил ее за волосы и потянул назад, заставляя вернуться в реальность. Горячее дыхание опалило ухо, а от низкого голоса, пропитанного властью и тенью злости, по спине пробежал табун мурашек.       - Я жду извинений.       Маринетт собрала остатки сил. Это ее шанс…       - Прости меня, я была неправа, - торопливо зашептала она. – Я…       - Извиняйся лучше! – с нажимом произнес Габриэль, а его хватка в волосах стала крепче.       Маринетт судорожно втянула воздух. В голове метались мысли о том, что же конкретно хотел от нее Габриэль. Она меняла фразы и интонации, вот только каждый предложенный ею вариант он тут же отвергал. Зудящая боль в ягодицах так и не проходила. Маринетт все ждала, что мужчина наконец проникнется ее состоянием и пожалеет, но с разочарованием поняла, что этого не произойдет.       - Ты ничего не поняла, - отрезал он, и в его голосе звучало глухое разочарование. Он, наконец, отпустил ее волосы и отошел в сторону…       Маринетт замерла, прислушиваясь к шорохам за спиной. Молчание Габриэля убивало ее. Сейчас она была согласна на все, даже на крики и брань. Лишь бы он продолжал взаимодействовать с ней… Надежда всколыхнулась, когда Маринетт ощутила прохладную ладонь на ягодицах, бережно очертившую ее и проведшую линии, оставленные стеком. Габриэль водил пальцами по коже, то надавливая, то прищипывая, и было непонятно - ласка это или же нет. Однако следующие его действия заставили Маринетт судорожно вздохнуть: Габриэль развел ее ягодицы в сторону, открывая пульсирующее кольцо мышц.       Девушка не видела его действий за своей спиной, однако ощущала всем телом: он разглядывал ее. Оценивал самое сокровенное, видел то, чего никто не видел, даже она сама... Непонятно, чего в ней было больше: страха или неуверенности в себе. Маринетт не была готова к подобному. И только сейчас осознала: она не оговорила это с Габриэлем. Не озвучила, что при всей ее жажде знаний не готова к подобным развлечениям… Безумно захотелось остановить его, умолять, чтобы прекратил, не смотрел, не разводил так сильно, не... Однако стоп-слово так и не сказала, поскольку оно вдруг стало звучать как предательство, а не спасение.       Первое, что почувствовала Маринетт: это холод около судорожно сжавшегося анального кольца.       - Что ты?.. – дернулась она, скорее инстинктивно, чем осознанно.       - Ты вроде пытаешься показать раскаяние, нет? - давление исчезло, оставив после себя ощущение чего-то мокрого и прохладного между ягодицами. – Замри и не двигайся.       По спине девушки пробежали мурашки. Однако усилием воли она заставила себя замереть.       - Я хочу показать тебе, каково это, - сказал Габриэль, возвращая пальцы и вновь заставляя мышцы сфинктера непроизвольно сжаться. – Хочу, чтобы ты ощутила, что значит нарушить приватность. И больше не допускала подобных ошибок.       Его полный холодный уверенности голос не оставлял сомнений: это было не просто наказание. Это было вторжение. Маринетт не готова была терпеть подобное. Ровно как и не была готова расстаться с Габриэлем. Но может все не так уж ужасно? Вдруг случится так, что ей это… понравится?       - Еще не поздно остановить меня, - раздалось позади, еще больше ввергая девушку в сомнения.       Даже не смотря на злость, Габриэль оставлял окончательный выбор за ней. Значит, еще не все потеряно! Да, сейчас ей было страшно и неприятно. Но это пройдет, так ведь?  А потом, когда доминант будет удовлетворен, она обязательно получит желанную ласку. Габриэль вновь подарит ни с чем не сравнимое удовольствие, а затем крепко прижмет к себе и наконец даст то, чего ей так хотелось: заботу, нежность, комфорт. Все обязательно будет хорошо, нужно лишь переступить эту черту. Подтолкнуть собственное тело к осознанию новых границ дозволенного, получить тот опыт, о котором Маринетт даже боялась задуматься! И это ободрило ее. Она совершенно точно не готова была отказаться от этой возможности.       - Я готова принять свое наказание, мой господин, - смиренно ответила Маринетт.       Габриэль лишь удовлетворенно хмыкнул. И его руки пришли в движение. Он медленно погрузил в девушку палец по фалангу, заставляя зашипеть и судорожно втянуть воздух сквозь зубы. Нет, все же она поспешила с выводами. Ощущения были не самыми приятными. Мужчина на мгновение замер, а затем продолжил медленно двигаться вглубь. Маринетт прикусила губу. У него всегда были такие большие пальцы? Они всегда были такие твердые? Дойдя до определенной точки, он остановился, затем стал медленно вытаскивать палец. Девушка обрадовалась, но это было преждевременно. Габриэль замер у самого выхода и вновь начал движение вперед…        Она честно пыталась расслабиться и довериться партнеру, но тело будто взбунтовалось, требуя извлечь из него инородный предмет. Маринетт не ощущала ничего, кроме дискомфорта, и с каждой секундой убеждалась, что анальные игры не для нее. И тысячу раз пожалела, что не оговорила это ранее…       - Пожалуйста... – наконец всхлипнула Маринетт, не выдержав, когда почувствовала, как на плотно сжатом кольце мышц вдруг замер второй палец.       - Пожалуйста что? – спросил Габриэль, замирая и даря ей вожделенную передышку.       - Не надо... – стыдливо попросила девушка, пряча лицо в собственном плече.       - Не надо что?       - Пожалуйста... не так… не там... – прошептала Маринетт, чувствуя одновременно страх и унижение.       Она больше не могла терпеть эту пытку.       - И что ты предлагаешь взамен?       - Я не знаю... Что угодно… Только пожалуйста, остановись!       Повисло молчание.       - Ладно, – наконец ответил Габриэль.       В его голосе скользнуло раздражение. Он резко вытащил из девушки палец, заставляя вскрикнуть от боли, но она тут же исчезла, уступая место облегчению. Однако радость от осознания, что ее наконец-то прекратили мучать, была недолгой. Позади послышался шорох, а затем ноги Маринетт внезапно освободились. Она как смогла повернула голову, чтобы убедиться в правильности догадки и вдруг почувствовала, что руки тоже освободились от оков. Не дав ей опомниться, Габриэль взял ее за плечи и подтолкнул вверх, заставляя встать на колени. Девушка выпрямилась и прикрыла веки. От резкого подъема у нее вдруг закружилась голова, и ей пришлось опереться на возвышение скамьи.       - Подними голову! – раздалось совсем рядом.       Маринетт подчинилась. Открыв глаза, она вдруг обнаружила, что Габриэль сидел напротив нее, опираясь спиной на металлический поручень, к которому она еще недавно была прикована.       - Я тебя внимательно слушаю.       Его голос был все так же холоден и суров. Он возвышался над Маринетт и неотрывно смотрел на нее тем же бесстрастным взглядом. Она судорожно вздохнула. Габриэль дает ей еще один шанс.       - Прости меня, господин, - тихо сказала она, собрав в голосе всю мольбу на какую только была способна. – Я виновата перед тобой. Я нарушила договор.       Мужчина не сказал ни слова, продолжая смотреть ей в глаза. Напряжение росло, а эмоции вдруг стали подступать к горлу.       - Умоляю, дай мне возможность загладить свою вину! – взмолилась Маринетт, даже не пытаясь сдержать одинокие слезинки, покатившиеся из глаз. – Я очень хочу заслужить твое прощение!       Слова прозвучали надрывно. Девушка судорожно вглядывалась в лицо партнера, пытаясь угадать его мысли, но это было невозможно. Вдруг она ощутила легкое прикосновение к своему лицу. Габриэль положил ладонь ей на щеку и вытер большим пальцем слезинку.       - Твои слова искренние? – спросил он.       - Да, господин, - судорожно выдохнула Маринетт, наслаждаясь ласковым прикосновением.       Ладонь двинулась дальше, сместилась на затылок, а затем властно потянула Маринетт к его ногам. Она качнулась вперед и прогнулась в спине. Габриэль выпрямился, склонился к ней и замер в нескольких дюймах от ее лица.       - Тогда извиняйся, - строго сказал он, буквально прожигая взглядом и опаляя дыханием ее губы. - Извиняйся так, чтобы я чувствовал - тебе искренне жаль. Извиняйся так, чтобы я понял - ты не хочешь разрывать наш контракт. Извиняйся так, чтобы я верил - тебе не все равно!       Сказав это, он отпустил ее и вновь откинулся на металлическую опору.       - Можешь приступать, - кивнул он, опираясь ногами на ниши, где она стояла и приглашающе развел бедра шире.       Маринетт опешила, едва понимая ход его мыслей. Разве это было не первое, что она ему предложила? Она сама этого хотела! Или ему принципиально, чтобы она не хотела? Неужели ему нужно было заставить её это сделать?       Девушка больше не понимала, что именно от неё хотят — и впервые подумала о том, что, возможно, правильного ответа на эти вопросы нет. И времени на его поиски не было. Зато был приказ, которому она обязана подчиниться. Маринетт практически на автомате расстегнула ремень на мужских брюках, а затем и пуговицу с ширинкой. Сдвинув белье вниз, она освободила член из плена одежды и мягко сжала горячую плоть пальцами перед тем, как поднести ее к губам. И то, что она ощутила, окончательно заставило ее растеряться.       Габриэль не был возбужден. Точнее был, но будто неполностью. Мысли окончательно спутались: к чему тогда было все происходящее, если он сам, истязая ее, требуя от нее оправданий, не получал удовольствия? В чем тогда была суть? В чем теперь смысл? Но, как бы то ни было, приказ отдан, и она обязана подчиниться.       Маринетт попыталась принять член полностью. Мягко сжимала губами, ласкала языком, словом, делая все, чтобы он стал твердым. Старалась изо всех сил, чтобы Габриэлю понравилось то, что она делала, чтобы ее унижение и боль не были напрасными... Вот только реакции практически не было. Осознав это, девушка растерялась, опустилась слишком низко и как следствие подавилась.       Она попыталась отстраниться, но мужчина не дал. Удержал, придерживая рукой за затылок и вдруг сам задвигался в ней. Мир неожиданно сузился до крохотной точки. Воздух стал густым и с трудом проходящим в легкие, настолько, что его приходилось буквально проталкивать в себя. Маринетт вдруг ощутила, будто осталась одна в целом мире. На мгновение ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание или даже умрет. Но это ни шло абсолютно ни в какое сравнение с тем, что она ощущала в своем сердце. Боль. Тоску. Одиночество. Пустоту…