Часть 20

      С самого утра в субботу Габриэль был весь на нервах. Два абсолютно противоречивых чувства терзали его, и он не знал, какому верить больше. «Она не справится, и ты вдоволь полюбуешься ее унижением!» - ехидно науськивал внутренний голос. «Она подарит тебе незабываемые эмоции!» - шептали его демоны. И то и другое было более чем вероятно. Габриэль поймал себя на мысли, что с удовольствием выпил бы стаканчик чего-нибудь крепкого, для успокоения, но нельзя. Был шанс увлечься и в процессе упустить самое интересное…       Чтобы хоть как-то скрыть нервозность, он начал готовиться сразу после завтрака. Долгое лежание в ванной с ароматическими маслами – практически до обеда! - чуть притупило его эмоции, поэтому в гардеробную Габриэль входил весьма спокойным. Он методично перетряхивал свой обширный гардероб, подбирая одежду под заданную палитру. Небесно-голубая рубашка так и не нашлась, хотя Габриэль был свято уверен, что у него есть рубашки всех основных под-тонов. Зато нашлась бледно-розовая и он, не сдержавшись, засмеялся в голос.       Розовый был самым любимым цветом Маринетт. Она частенько использовала его в своих образах, удачно сочетая как с теплыми, так и с холодными оттенками. «Слишком молодежный цвет», - подумал Габриэль, но вовремя вспомнил старую присказку, мол, розовый носят только уверенные в себе мужчины. Мысль согрела сердце, и рубашка была утверждена. С белыми брюками было проще: их было много и разных фасонов. Габриэль остановился на свободном крое, когда-то очень популярном в восьмидесятые. Был соблазн надеть что-то более облегающее, но Маринетт этим было не удивить, а ему хотелось восхищать, даже будучи нижним. «Старые привычки трудно искоренить», - усмехнулся он и продолжил сборы.       Сложнее всего было с волосами. Его стрижка подразумевала определенную укладку, поэтому Габриэлю пришлось применить всю свою фантазию, чтобы выкрутиться. Получилось нечто похожее на прическу Мэри Фредрикссон, правда с одним исключением – несколько прядей были сильно длиннее и упорно не хотели укладываться как положено. Так он обзавелся дерзкой челкой.        Все вместе получилось очень даже неплохо. Габриэль даже сумел словить некую ностальгию, припомнив, как одевался подобным образом лет эдак двадцать пять назад. К слову, он и выглядел так, будто сразу помолодел лет на десять.       - Твоему вкусу можно позавидовать, Маринетт, - улыбнулся Габриэль, вертясь перед зеркалом.       Окажись рядом с ним любой другой мужчина – тут же бы поднял его на смех и выдал что-то вроде: «Даже женщины так не заморачиваются перед свиданием!». Но Габриэлю было бы все равно. Он был убежденным метросексуалом, умел и любил красиво себя подать, и чего греха таить, обожал, когда им восхищаются. И дело было даже не в травме, нанесенной ему бывшей женой. Просто со временем Габриэль познал истину: себя не полюбишь – никто не полюбит, и вот уже много лет не сходил с избранного пути…       Маринетт написала ему во время обеда.       «Мне нужно сделать последние приготовления, поэтому прошу вас через полчаса подняться в свою комнату и оставаться там. Когда все будет готово, я позову вас».       - Даже так? – поразился Габриэль, несколько раз перечитав сообщение, и вдруг получил новое.       «Но, если уж вам так хочется немного приоткрыть завесу тайны, можете выйти на лестницу. С третьего этажа у вас будет неплохой обзор».       Габриэль широко улыбнулся. Происходящее с каждой секундой интриговало его все больше и больше…       В назначенное времени Габриэль нервно прохаживался по коридору третьего этажа. Однако долго ждать не пришлось, двери его особняка неожиданно громко распахнулись.       - Заносим все в кабинет и расставляем согласно биркам! – донесся до него властный голос Маринетт. – Только не смейте ничего ронять, иначе я с вас три шкуры спущу!       От волнения Габриэль забыл, как дышать. Такая Маринетт была ему в новинку. Да что там, он в жизни бы не поверил, что она способна так надменно общаться с персоналом. А тем временем несколько мужчин по очереди завозили громоздкие стойки для одежды в его кабинет. Пару раз мелькнули несколько коробок. Разглядеть надписи не представлялось возможным, поэтому Габриэль облокотился на перила и стал с интересом наблюдать за происходящим.       Когда все закончилось, в центре холла вдруг возникла Маринетт. И ее образ отчего-то показался ему смутно знакомым.       - Все свободны! – велела она, и мужчины подчинились.       Едва посторонние ушли, она тут же направилась в его кабинет и закрыла двери. Габриэль нервно сжал перила. Маринетт обещала игры с переодеванием. И если это не касалось его, то определенно касалось ее… Короткие ногти против воли заскрежетали по деревянному парапету. Маринетт уверенно зашла на его территорию. Габриэль как никто другой любил и ценил такие игры. Если бы только она не подкачала…       Звонок уведомления заставил его вернуться обратно в спальню. Прочитав короткое: «Можно», он собрался с духом и устремился вниз по лестнице. Чутье подсказывало, что эта сессия рисковала стать самой лучшей за всю его жизнь…       Спустившись вниз, он неожиданно замер. Войти как обычно или же постучать? Его роль не ведущая, вдруг это выльется в наказание? Однако азарт разгорался все сильнее, и Габриэль решил довериться интуиции. Осторожно открыв дверь, он вошел внутрь.       - Наконец-то! Я уж думала, ты не появишься!       Снова серьезный властный тон. Но путей к отступлению уже не было. Сессия началась.       - Простите, моя госпожа, - как можно мягче ответил Габриэль. – Подобное больше не повторится.       - Очень на это надеюсь!       Он едва сдержал усмешку. Маринетт мастерски копировала все его голосовые интонации и модуляции. Кажется, среди ее многочисленных талантов еще значилось и актерское мастерство… Габриэль прогнал прочь посторонние мысли и устремил взор на девушку. Та стояла на подиуме перед большим напольным подкатным зеркалом и откровенно любовалась собой. Рядом стоял квадратный пуф и небольшая конструкция, напоминающая напольную вешалку. По левую руку от нее, за нишей, громоздилось несколько больших стоек для одежды. А на его столе и возле него лежало несколько коробок разных форм и размеров.       - Не мнись в дверях, подойди ближе, - приказала Маринетт, и он подчинился.       Габриэль замер у края подиума и чуть сместился в сторону, чтобы иметь возможность лучше разглядеть партнершу. И то, что он увидел в отражении зеркала, заставило его усмехнуться. О да, Маринетт действительно скопировала один из его образов. Белый приталенный пиджак, ярко-красные облегающие брюки, белые туфли на высоком каблуке. Габриэль поднял взгляд и улыбнулся еще шире. Ей очень шла высокая прическа. А красный в белую полоску галстук вкупе с белой рубашкой смотрелся даже интереснее, чем платок. Надо взять на вооружение…       - Нравлюсь? – довольно спросила Маринетт, не отрывая взгляда от собственного отражения.       - Да, моя госпожа, - честно ответил Габриэль.       Маринетт усмехнулась и обернулась к нему, чтобы сказать что-то еще, но так и не смогла произнести ни слова. «Один-один», - усмехнулся про себя мужчина, наблюдая, как девушка скользит по нему жадным взглядом.       - Тебе тоже идет, - нашлась она и, будто резко охладев к его виду, вновь повернулась к зеркалу. – Но кажется я велела одеться по-другому.       - Простите, моя госпожа. Не нашлось нужной рубашки.       Маринетт неопределенно хмыкнула и жестом подозвала его к себе. Габриэль подошел ближе. Когда до Маринетт оставался буквально один шаг, она резко обернулась, отчего он остановился.       - Я после подумаю о твоем наказании, - сказала она, вновь скользнув по нему взглядом. – Сейчас надо решить одну дилемму, и мне понадобится твои услуги.       - Что прикажет госпожа? – улыбнулся Габриэль, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.       - Через несколько дней мне нужно посетить ответственное мероприятие, и я должна выглядеть неотразимо, - Маринетт махнула рукой в сторону стоек. – Все, что нужно, найдешь там.       - Госпожа желает, чтобы я одел ее? – уточнил Габриэль.       - Желаю, - ответила девушка. – Можешь ознакомиться с содержимым.       Габриэль послушно кивнул и направился к коробкам. Сняв с первой же стойки объемный чехол, он несказанно удивился.       - Это вещи прошлых коллекций?       - Сама лично выбирала, но так и не смогла определиться. Уступаю эту честь тебе.       «Да она издевается» - пронеслось у него в голове. Он не запрещал Маринетт брать со склада готовые вещи, иногда даже поощрял, особенно если нужно было выйти в свет и лишний раз прорекламировать дом моды «Gabriel». Но сейчас… Что же она задумала?       Габриэль отбросил посторонние мысли и принялся вскрывать остальное. С одной стороны, в них не было ничего интересного: обычные вечерние платья, коих он за двадцать пять лет создать уже порядка тысячи. Вот только все они были специально подобраны под его вкус. Похоже, за год работы бок о бок Маринетт научилась считывать его предпочтения…       - Мне так и стоять здесь весь день? – послышался строгий голос Маринетт, мигом выдергивая его из мечтаний.       - Простите, моя госпожа, - сдавленно пробормотал Габриэль.       Он взял в руки первое попавшееся красное платье и поспешил к своему столу. Интуиция не подвела его: в коробках на полу было несколько видов туфель белых, черных и красных цветов. Таких же оттенков, что и платья на вешалках. На столе расположились сумочки и бижутерия. Все от бренда «Gabriel». И все, что до безумия нравилось ему самому…       Резко вынырнув из своих мыслей, он взял белую сумочку, черные туфли и поспешил к Маринетт. Он уже хотел протянуть ей вещи, как вдруг девушка развела руки в стороны и велела:        - Приступай!       От осознания того, чего именно она хотела, его бросило в дрожь. Обычно партнерши Габриэля раздевались сами, а тут… Кое-как взяв себя в руки и отложив вещи на стоящий рядом с зеркалом пуф, Габриэль подошел ближе к Маринетт и слегка подрагивающими пальцами потянулся к пуговицам ее пиджака…       Пока он раздевал девушку, на её лице не дрогнул ни один мускул. Зато Габриэль отчего-то начинал нервничать. Особенно сильно это проявилось, когда ему пришлось присесть рядом с ней, чтобы помочь снять туфли.       - Что-то не так? – коварно улыбнулась она, глядя на него сверху вниз.       - Все хорошо, - только и смог ответить он, скользя взглядом по ее лодыжке.       Раньше Габриэль был весьма равнодушен к женскому телу, поскольку успел повидать его во всех вариациях и позах. Но сейчас, будучи в полном подчинении Маринетт, он отчего-то чувствовал, как в нем зарождается абсолютно новые эмоции, которые еще нельзя было описать словами. А когда все же смог правильно оценить их, они нахлынули с новой силой как цунами, окатывая с ног до головы, а затем собираясь внизу живота в липкий зудящий ком.       Он возбудился. Однако показывать невесть откуда появившееся возбуждение было никак нельзя. Партнерша могла расценить это как диверсию и ответить встречными мерами…       - Мне не нравится, - поджала губы Маринетт, стоило ему одеть ее. – Старайся лучше!       - Как прикажет госпожа, - ответил он, мысленно давая себе пощечину. «Соберись, иначе проиграешь!» А проигрывать, да еще так бездарно, Габриэль не хотел…       Постепенно он взял себя в руки и подошел к делу более ответственно. Маринетт примерила уже не одно платье, но абсолютно к каждому осталась равнодушна. Габриэль же наоборот, чувствовал, как возбуждение усиливается с каждым новым ее образом. Неважно, короткое было платье или длинное, были ли в нем гипюровые вставки или оно было из плотного шелка, были ли на нем умопомрачительные разрезы или же оно наглухо скрывало тело. В его нарядах Маринетт выглядела потрясающе, а если учесть, что они соответствовали и его вкусу… От мысли, что на девушку непременно будут обращать внимание другие, в Габриэле вдруг разожглось давно забытое чувство. Ревность. Это усилило выброс адреналина в кровь, делая возбуждение лишь сильнее.       Девушка отвергла уже множество платьев. Особенно мужчине было обидно за короткое черное платье с открытыми плечами и длинным гипюровым шлейфом. Маринетт была в нем божественно прекрасна. Особенно в туфлях на высоком каблуке. И если бы она сейчас вздумала распустить волосы… Габриэль бы тут же назвал стоп-слово, а затем, схватив девушку в охапку, унес в спальню. Возможно, она бы не оценила того, что сорвалась ее сессия, ну да ничего, он сумел бы «вымолить» ее прощение…       - Мне нравится это черное платье, - наконец довольно улыбнулась Маринетт, выбрав короткое блестящее платье с воротником и шелковой накидкой, имитирующей разрезанные вдоль рукава. – Но эти красные туфли абсолютно не подходят к нему. Принеси те белые, с ремешком. И захвати чулки. Хочу посмотреть готовый образ полностью.       Габриэль судорожно сглотнул. К этому он оказался не готов. Но не в его силах было отказаться. Найдя искомое, он вернулся к Маринетт. Та уже сидела на пуфе. Он попытался приподнять ее ногу, чтобы снять обувь, но был остановлен.       - Вниз, - тихо, но властно приказала девушка и Габриэль подчинился.       Присев, он осторожно взялся за лодыжку и, приподняв, снял одну туфельку. Но то, что произошло дальше, едва не лишило его самообладания. Лодыжка вдруг выскользнула из его пальцев, а затем Маринетт уверенно поставила стопу на его бедро.       - Что-то не так? – вкрадчиво поинтересовалась она, пристально наблюдая за его реакцией.       - Нет… моя госпожа, - с трудом выдал Габриэль.       Он не мог поверить, что такой простой жест заставит его возбудиться еще сильнее. В этот момент он обрадовался, что выбрал свободные брюки, поскольку они все еще скрывали его сильное возбуждение. Но промедление могло вызвать вопросы, а он и так был на взводе…       Габриэль никогда раньше не имел дело с женским чулками, точнее с процессом их надевания, но чисто технически понимал суть. Неловко собрав в пальцах нейлон, он осторожно надел один чулок сначала на носок, затем на пятку и, чуть расправив, плавно двинулся вверх. Габриэль всем телом ощущал на себе пристальный взгляд Маринетт, но не смог ответить тем же. Простое действие завораживало его. Он касался девушки очень бережно, трепетно, втайне надеясь хоть немного заставить ее понервничать, но в итоге распалял лишь сам себя. Расправив кружевную резинку на бедре Маринетт, он потянулся за белой обувью, но резко замер. Нога девушки, облаченная в гладкий нейлон, скользнула по его бедру к паху.       - Ты нервничаешь, - довольно резюмировала Маринетт, и от этого сердце Габриэля едва не пропустило удар. – Это хорошо.       Он на мгновение прикрыл глаза. Ему нужно с достоинством выдержать эту сладкую пытку, чтобы получить поощрение. И хотелось бы, чтобы оно было не менее сладостным… Дотянувшись до обуви, Габриэль приподнял щиколотку Маринетт и осторожно надел белую туфельку. Однако девушка решила, что этого тоже недостаточно и вновь опустила ногу на его бедро, слегка вдавливая в него тонкий каблук.       - Так тебе будет удобнее, - заверила она, будто нарочно не замечая, как он нервно сглотнул.       Пальцы не слушались. Габриэль с трудом застегнул ремешок и наконец поставил ее ногу на пол, но его мучения все еще не закончились. Ему предстояло проделать то же самое во второй раз…       Габриэль не понимал себя. Как совершенно обыденные вещи могли выводить его из равновесия? Как Маринетт удавалось с легкостью находить и нажимать на неизвестные ему самому столь чувствительные точки? И почему он сейчас так отчаянно желал совершенно одетую девушку, когда мог вполне равнодушно смотреть на ее обнаженное тело? Вопросы множились, ответов не было.       Закончив со второй ногой, Габриэль неловко приподнялся и отошел в сторону.       - Готово, госпожа, - сказал он, потупив взгляд.       Маринетт поднялась на ноги, поправила подол и закрутилась перед зеркалом.       - Да, так определенно лучше, - резюмировала она, и обернувшись, одарила его улыбкой. – Ты хорошо постарался!       - Рад услужить моей госпоже.       Габриэль уже не продумывал свои слова, они сами слетали с его губ.       - Ты заслужил награду.       Эти слова заставили его сердце забиться чаще. Наконец-то!       - Присядь, - велела Маринетт, подталкивая к нему пуф. – А я еще немного полюбуюсь собой.       Габриэль подчинился, чувствуя при этом некое облегчение. Интересно, как именно она его поощрит? В голове уже крутилось несколько соблазнительных мыслей, но он решил не предаваться ненужным фантазиям. Реальность всегда была куда слаще иллюзий.       - Скажи, я тебе нравлюсь? – вдруг спросила Маринетт, глядя на него через отражение в зеркале.       - Да, моя госпожа, - ответил Габриэль.       - Сильно нравлюсь?       Вопрос был задан с такой хищной ухмылкой, что его сердце едва не выпрыгнуло из груди.       - Очень сильно, - не посмел соврать он.       - Очень сильно… это насколько?       - Слишком сильно, - признался Габриэль, едва соображая, в какое русло перетекает их сессия.       - Я хочу знать, насколько сильно.       Эта фраза заставила его неестественно выпрямиться от пробежавшего по спине холодка.       - Госпожа желает… - начал он, но был остановлен жестом.       - Сам, - потребовала Маринетт. – А я посмотрю.       У Габриэля тут же пересохло во рту.       - Я…       - Ты отказываешься подчиняться своей госпоже?       - Нет.       В паху заныло еще сильнее, тело едва не тряслось, требуя разрядки, а на щеках против воли заалел румянец. Габриэлю сделалось дико стыдно, но он не имел права отказаться. В голове пронеслась шальная мысль сказать «стоп-слово», но тогда вся сессия полетела бы к чертям, а такого прокола его совесть не простила бы.       Коротко вздохнув, он опустил взгляд и потянулся к пряжке ремня.       - Смотри на меня, - тут же потребовала Маринетт, сжимая зеркало одной рукой и чуть смещая его в сторону для лучшего обзора.       Габриэль судорожно сглотнул, но подчинился. Девушка пристально следила за всеми его манипуляциями, будто сомневалась, что он решится на подобное. Но не в его правилах было отступать. Расстегнув брюки, Габриэль приспустил белье, являя свое возбуждение во всей красе.       - Прекрасно, - хищно улыбнулась Маринетт. – Такое восхищение заслуживает награды.       Её глаза возбужденно горели, и мужчина против воли окунулся в мечты.       Ну же, девочка, подойди ближе! А лучше сядь сверху и предоставь своему нижнему главенство. Тебе даже не придется снимать платье. Для опытного мужчины это мелочи, и мне не нужна кровать, чтобы доставить нам обоим удовольствие. Ну же, дай ощутить тебя, дай насладиться, дай вновь услышать! Ведь нет ничего слаще, чем слышать твои стоны, эхом разносящиеся по комнате…       - Я думаю, ты прекрасно справишься с этим… самостоятельно.