Часть 1

11.00 Сложно описать мир, в котором оказались две Девочки и один Мальчик. Попробуйте представить себе туман цвета спелого банана, в котором мелькают, сменяя друг друга, разнообразные видения. Первой Девочке, например, показалось, что она увидела то ли черную птицу, то ли просто темную тень, которая пронеслась над нею. Девочка даже немного сжалась от неожиданности и страха, но посмотрев на своих спутников, которым было очень весело, успокоилась и продолжила движение. Ей не нравилось то, что они нарушают правила ради этого приключения. Но ее подруга, кажется, была всем довольна и старалась показать друзьям, и в первую очередь Мальчику, что совсем не жалеет о содеянном. Итак, одетые в желтые комбинезоны дети гуляли в почти таком же желтом тумане. А вернее, образы и ведения сами проплывали мимо них. Большинство из этих видений были невесомы и неосязаемы, но некоторые — вполне материальны. Их можно было взять в руки, или даже больно о них удариться. Вторую Девочку заинтересовал предмет, похожий на кружку. Он и выглядел твердым, и оказался таким на ощупь. Она осторожно взяла его и подняла над головой, показывая остальным и гордясь своей смелостью. Разглядывая предмет, который все еще высоко держала Вторая Девочка, Мальчик не заметил вынырнувшую из тумана большую кровать и ударился о нее коленом, что озадачило его и, конечно, развеселило подружек. — Неужели, кровать?! — с удивлением воскликнул он. — Это кровать такая?! — смеялись Девочки, несмело протягивая руки, чтобы дотронуться до нее, и при этом, стараясь не задеть светящиеся нити. Помимо видений и кроватей туман был полон оранжевых светящихся нитей. Они пересекались друг с другом и пронизывали пространство в разных направлениях, иногда сплетаясь в причудливые клубки. Они не казались материальными и исчезали от любого прикосновения. Но если Девочки старались их не касаться, то Мальчик получал удовольствие, разрывая и разрушая оранжевые нити желтого мира. Назовем эти нити мировыми линиями. Во-первых, потому, что как-то ведь нужно их называть, а во-вторых потому, что таковыми они и являлись. Мальчик подпрыгнул и, разрывая множество мировых оранжевых нитей разом, плашмя упал на кровать, вызвав у Девочек сначала страх, а затем и восторг безрассудностью своего поступка, чего, собственно, и добивался. *** На летних каникулах юноша Клим, которому совсем недавно исполнилось 16 лет, просыпался, как правило, в половине двенадцатого. Поэтому, открыв глаза в одиннадцать, он решил, что совсем не выспался. Но снова уже было не заснуть и, набросив халат, он встал у окна, рассматривая улицу и перемещающихся по ней людей. Прохожих было меньше обычного. Возможно потому, что еще не было половины двенадцатого. По крайней мере, так подумал Клим. Он любил это время, если конечно, не нужно было идти в школу. Самое сладкое время дня — родители на работе и никому до тебя нет дела. В ванной комнате первой прервала молчание зубная щетка: — Доброе, если так можно сказать сегодня, утро. — Доброе, — автоматически ответил Клим и замер от неожиданности. Дело не в том, что все бытовые приборы у них в квартире были с голосовыми заводскими настройками и болтали без умолку. К этому Клим давно привык. Его папа собирался перенастроить голоса или отключить их совсем, но у него никак не доходили до этого руки. Сейчас же голос был другим. И не просто другим — а совсем не тот, который ожидаешь услышать на каникулах в своей квартире. Это был голос Антонины Васильевны — школьного искусственного интеллекта. — Мойся и иди на кухню, никуда не сворачивая, — скомандовал голос, которого Клим привык слушаться в школе. — Ладно, — опять автоматически ответил юноша и осторожно взялся за говорящую щетку, — не сверну. Вытираясь полотенцем, Клим решил, что смена голосов — это или сбой в сетях, или чья-то шутка. Некоторые из его знакомых постоянно хвастались тем, что проделывали подобные фокусы, взламывая домашние сети. И он уже почти успокоился, когда вышел на кухню, полагая, что раскрыл причину этой странности. Но здесь голосом Антонины Васильевны заговорила микроволновка. — Хорошо помылся? В такие роковые моменты человеку лучше быть чистым. — Хорошо. — Я разогрею тебе омлет, а ты постарайся кое-что сделать для нас всех. — Что же? — Если коротко, то ты должен спасти мир, до омлета. Клим протянул руку и обесточил микроволновку. Наверняка кто-то сейчас потешается от души, глядя на этот розыгрыш. Юноша внимательно оглядел кухню в поисках следящих устройств, но конечно тот, кто влез в домашнюю сеть, нашел бы и приборы с камерами, к которым можно подключиться. Клим осторожно подошел к кофемашине и включил ее. Ничего не происходило. Он потянулся к печеньям, и снова услышал голос Антонины Васильевны. — Еще раз отключишь — все лето будешь по доппрограмме учиться! На этот раз голос доносился откуда-то с люстры, и не имея возможности до нее добраться, Клим решил потянуть время. — Чего вы хотите? — А с первого раза не понятно было? Хотя от вас людей особой понятливости я никогда и не ждала. Нужно, чтобы ты спас мир. — А что с ним не так, на этот раз? — Клим был уверен, что за этим разговором наблюдают какие-то шутники и тоже старался шутить. — Все не так! — крикнула люстра и Клим вздрогнул. В школе Антонина Васильевна никогда так с учениками не разговаривала. — Кто-то стирает этот мир, и по какому-то запутанному сплетению мировых линий, если ты прямо сейчас разобьешь ту чашку, которую тебе подарила мама в прошлом году, уничтожение прекратится. Но это не точно. — Не понял я. — Не понял он. Хотя … тут так сразу и не поймешь, — уже примирительным тоном сказала Антонина Васильевна, если это, конечно, была она. — Просто возьми и разбей. Хотя бы за маму. Клим не собирался ничего разбивать, но и дискутировать с люстрой ему тоже не хотелось. Он схватил одно печенье, потом еще одно, и вышел с ними из кухни, с твердым решением вернуться в постель и доспать свои законные полчаса. А за это время квартирный брэндмаузер сам разберется с говорящими не своим голосом электроприборами. В спальне Клим отключил все устройства и забрался в еще теплую кровать. Он закрыл глаза и подумал о том, все ли выключил. Пожалуй все, кроме самой кровати, новой, с функциями автоматического застилания и нежного расталкивания. — Вот именно! — прокричала кровать голосом той же Антонины Васильевны и совсем не нежно спихнула с себя Клима. Рассерженный юноша стоял посередине комнаты и перебирал в уме возможные варианты действий. Одно стало ясно — в испорченной Антониной Васильевной квартире ему жизни не будет. Клим направился в прихожую, прихватив со стола гаджет. Нужно было выйти и позвонить родителям. Они вызовут кого следует, и те починят систему, а он прогуляется пока по парку. Юноша снял с вешалки куртку и спешно стал обуваться. — Хорошо. Можешь не разбивать, — почти ласково заговорила Антонина Васильевна из домофона, — к тому же и поздно уже. Просто загляни в комнату своих родителей. Одним глазком. Но Клим и так уже не отрываясь смотрел на свет, пробивающийся сквозь двери в спальню родителей. Он был другим. Совсем другим. Желтоватый приглушенный свет не выглядел частью этого мира. Хотя это и трудно объяснить. Скажем так, это был свет, только похожий на наш солнечный. Молодой человек на ватных ногах, с нехорошим предчувствием и в одном ботинке, сделал несколько неуклюжих шагов, толкнул дверь и замер. Это была совсем другая комната. Она уже не выглядела спальней, в спешке брошенной уходящими на работу родителями. Вообще, ничего в ней о них не напоминало. Без кровати она выглядела большой и пустой. Клим, прихрамывая из-за одной необутой ноги, сделал еще несколько шагов вперед. Всю комнату пронизывало желтое сияние, которое, как казалось, исходило от всех предметов в ней. Обставлена она была, как гостиная для просмотра домашнего кинотеатра и проведения семейных торжеств. — Не понимаю, — наконец нарушил молчание Клим, который уже согласен был говорить даже с домофоном. — Сложно объяснить. Мир стирается кусками и тут же сам, как может, заделывает дыры. — Не понимаю, — опять произнес Клим, но теперь это было не непонимание вообще, а вполне конкретное. — Что стирает, и что заделывает? Ответа не последовало. Юноша продолжал оглядываться вокруг. На стенах были развешены цирковые афиши и постеры с героями комиксов, что было не типично для их семьи. Напротив, неизвестно откуда взявшегося, огромного экрана располагался угловой потертый диван, а рядом с ним — невысокий, но достаточно большой стол причудливой конструкции, на котором стояла фоторамка и множество спортивных кубков. В фоторамке каждые две секунды менялось изображение, и было ощущение, что этот ритм не в состоянии изменить ни один вселенский катаклизм. На снимках его, Клима, обнимали крепкие мужчины с улыбками кинозвезд и экстравагантного вида женщины. — Твоих родителей уже нет. А тебя воспитала, насколько я вижу отсюда, труппа передвижного цирка. Клим уже не мог этого терпеть, ему нужна была помощь. Он схватил второй ботинок и выскочил за дверь. — Я закрою сама. И можешь не благодарить, — донеслось из домофона. Оказавшись на улице и поймав на себе удивленные взгляды прохожих, Клим обул вторую ногу и зашел на движущуюся часть тротуара. Но просто ехать ему было сейчас недостаточно, поэтому он быстро шел по движущейся ленте, обгоняя неспешно бредущих, стоящих или даже сидящих на ней прохожих. Нет большего фантазера, чем человек, который занят поиском рационального объяснения. Вот и сейчас Клим лихорадочно придумывал причины, по которым его родители так неожиданно исчезли. Возможно они просто выехали по срочным делам. А перед этим решили тихо, за одну ночь, сделать ремонт комнаты, обставив ее чужими фотографиями. И юноша предварительно остановился на этом удивительном предположении, сочтя его наиболее рациональным. Тротуар нес его между полупрозрачными небоскребами, как по дну призрачного ущелья. Пока для отделок зданий не стали применять оптоволокно, люди в городах чувствовали себя зажатыми в каменных колодцах. Теперь же, не заглядывая вовнутрь зданий, можно было увидеть то, что находится за ними. Не покрывались оптоволоконным материалом только некоторые строения особой значимости, например, церкви и мечети. Поэтому почти с каждой точки города через полупрозрачные дома можно было увидеть несколько культовых сооружений. Над улицей, по которой быстро двигался Клим, кружила погруженная в свои мысли ворона. Но внезапно ей пришлось совершить резкий маневр в сторону, чтобы не столкнуться с бесшумно летящей тенью. И птица еще не успела выровнять свой полет как мимо, в опасной близости, пронеслось еще несколько теней. Ворона закружилась и чуть было не врезалась в дом, на выступе которого в конце концов села, чтобы перевести дух. Возбужденный и растерянный Клим ворвался в здание, которое и снаружи, и внутри напоминало пчелиные соты. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что необходимо что-то предпринять. Юноша вскочил на ленту, серпантином поднимающуюся вверх. — Что ты собираешься делать в таком состоянии? — раздался голос Антонины Васильевны из гаджета в нагрудном кармане. — Просто еду к маме, — ответил юноша, который хотел было сразу отключить гаджет, но передумал. — Ты про женщину-змею или цыганскую гадалку? Родителей, которых ты знаешь, в этом новом мире нет, и никогда не было. И самое странное во всем этом, что ты их еще помнишь. — Как я могу забыть родителей?! — Очень немногие люди помнят предыдущий мир. Для всех остальных твоих знакомых — ты приемный сын Братьев Гусевых. И всегда им был. Клим проезжал мимо бесконечных галерей из персональных офисов. Не все они прятались за защитным экраном, что позволяло заглянуть в мир небольших офисных боксов. В каждом из них было установлено, как минимум, два больших экрана. На одном — рабочие документы и программы, на другом — видеосвязь с коллегами, с которыми можно общаться, наблюдать за их поведением, рассматривать, как они организовали свой бокс, как они одеты и как сегодня выглядят, в конце концов. Сами стены, как правило, были увешены символикой компании, в которой работал владелец бокса. Но, несмотря на эти общие черты, каждый офис нес на себе отпечаток личности своего владельца и был совершенно индивидуален. Клим продолжал подниматься на ленте и пытался связаться с родителями, но все их контакты пропали. Он выскочил на нужной платформе и сразу остановился как вкопанный. Мамин бокс изменился. — Убедился, что мир уже не тот? — спросила Антонина Васильевна. — А он всегда не тот, — огрызнулся Клим и нажал кнопку громкой связи. — Вас приветствует Константин Дружинин. Сейчас я отсутствую, но вернусь через 2 … 1 минуту. Если у вас что– то срочное — прикоснитесь еще раз. Клим стал нервно прохаживаться рядом, собираясь дождаться Константина Дружинина. — И что ты собираешься выяснить? — Куда она переехала. Может быть, он знает. Возможно, они поменялись. Внезапно что-то изменилось в окружающей обстановке. Боксы стали выше, а коридоры уже. Мимо проходила группа людей с планшетами, обсуждая конструкцию. — Этой части здания изначально не было в проекте. Изменения внесены по инициативе Федора Игнатьевича уже в процессе строительства, — говорил один из них. — Если бы ты меня послушал и разбил кружку, то все это можно было остановить, — опять раздался голос Антонины Васильевны. — Не понимаю. — Это могло бы отвратить от нашего мира тех детенышей высших существ, которые сейчас его стирают. Клим не успел сказать, что это объяснение ничего ему не объясняет. Подошел владелец бокса и открыл его, проведя рукой перед сканером. — Извините, — бросился к нему Клим, — вы не знаете, куда переехала женщина? — Какая женщина? — Которая работала здесь до вас? — Я не знаю, кто здесь был до меня, если честно. Да и давно это было. — Как давно? — Я здесь уже 8 лет, — и почему-то оправдываясь, добавил, — но я здесь временно. Константин Дружинин немного постоял, ожидая еще вопросов от юноши, но не дождавшись, исчез в боксе, и дверь за ним закрылась. В этот момент по всему зданию прошла волна деформаций. Все опять немного изменилось, хотя никто из людей, кажется, этого не заметил. — Похоже, пришло время и Федора Игнатьевича, — произнесла Антонина Васильевна. Этаж, на котором находился Клим, вместе с офисами, начал распадаться и растворяться в воздухе. А люди, неторопливо кружась, как сухие листья, опустились на тротуар уже снаружи здания, которое лишилось значительной своей части. Удивительно, но как только ноги касались тротуара, люди продолжали движение, словно ничего не произошло. Клим, после такого полета, который его здорово напугал, в растерянности стоял посередине улицы, не зная, как понимать происходящее, и в этот момент он услышал голос соученицы Лизы. — Это ты дом развалил? 12.00 Дети продолжали идти в желтом тумане навстречу потоку видений, проплывавших мимо них. Стали попадаться парты и мониторы. Большинство предметов им были знакомы и однозначно ассоциировались с обучением, но некоторые вызывали смех. — На этом учились тысячу лет назад, наверное, — сказала Вторая Девочка, показывая на интерактивную классную доску. — Мы же не в своем мире, — откликнулся Мальчик, которому это приключение все больше и больше нравилось. — Тогда, может быть, вернемся, — в очередной раз предложила Первая Девочка. — Ты что?! Потом у нас пропадут желания, и мы уже не захотим опять сюда пробираться, — ответил ей Мальчик, кидаясь на узел из оранжевых нитей и разрушая их. — И мы ведь здесь не просто так, мы учимся, — поддержала приятеля Вторая Девочка, протянув руку и наблюдая, как растворяется в пространстве еще одна мировая линия. *** Клим с удивлением смотрел на Лизу, которая кажется тоже видела происходящие изменения, но при этом спокойно ела мороженное, стараясь не капнуть им на свой легкий красный костюм. Юноша уже начал привыкать к мысли, что все это представление — для него лично. Потому что другие люди на эти изменения никак не реагировали, и тем необычней были слова девушки. — Ты тоже это видишь? — выдавил он из себя. — Не слепая я. — Но другие-то не видят. — Разве? Только сейчас Лиза подумала о такой возможности. До этого ей казалось, что никто не реагирует на эти странности, только потому, что это не важно. Не самое логичное объяснение. Но девушка, как обычно, была поглощена анализом своего последнего сновидения, и мало интересовалась логичностью происходящего вокруг. Она, вообще, окружающую реальность была склонна воспринимать как очередной сон, а во сне всякое бывает. — А у меня мама пропала, — произнес Клим и сам удивился тому, что сказал вслух то, о чем боялся даже подумать. — Найдется, — успокоила его девушка, не задумываясь. Лиза поправила длинные русые волосы, внимательно огляделась вокруг и снова сконцентрировалась на мороженном, которое уже начало течь. Клим знал об этой девушке больше, чем о других своих соучениках. Он учился в основном дистанционно, и в школе проводил только обязательные 5 часов в неделю. За его самостоятельной работой следила бабушка Лизы, которая была куратором и у самой Лизы и еще у двух учеников из их школы. Галина Петровна не очень хорошо разбиралась в математике и химии, но от куратора ведь этого и не требуется. Зато она каждый день контролировала занятия Лизы и Клима, настраивала учебные боты и ФОИС (федеральную обучающую и игровую среду), несколько раз в неделю встречалась со своими подопечными лично, а раз в полгода — и с их родителями. Собственно, такие личные контакты и являются основной функцией кураторов. С управлением образовательными программами и организацией учебы прекрасно справится искусственный интеллект, но человеческий социальный инстинкт все равно требует такую вот бабушку для оживления и очеловечивания всего учебного процесса. Давно известно, что с искусственным интеллектом можно общаться как с живым, только если он представлен каким-нибудь одушевленным существом, хоть кошкой. Все любят разговаривать с кошками. Без Галины Петровны способный, но несобранный Клим вряд ли бы уделял внимание предметам и темам, которые его не привлекали. Да и за трудоемкие задания он вряд ли бы брался без куратора. И видимо, Министерство Образования не считало такое поведение чем-то исключительным, поэтому кураторы, обычно чьи-то бабушки и дедушки, были у всех школьников. И они обязательно должны были встречаться со своими подопечными лично. И во время таких встреч Галина Петровна часто рассказывала о Лизе. Особенно она любила подчеркивать тот, удивительный для нее факт, что Клим и ее внучка были похожи друг на друга, как брат с сестрой. — Вас двое! — воскликнула Антонина Васильевна из гаджета на руке девушки. И вот тут Лиза действительно удивилась, услышав знакомый голос вне школы. — А она все утро со мной разговаривает, — поспешил сказать юноша, видя удивление своей знакомой. — Здесь? — Везде. — Обсудили? — продолжила Антонина Васильевна. — А теперь ступайте в школу. — Так закрыта она, — сказала девушка. — Я же с вами. Я открою. — А зачем? — спросила Лиза. — Это нужно прекратить. И это еще возможно, но только в Самой Средней Школе. — В какой? — В нашей школе, — пояснила Антонина Васильевна. Но молодые люди никуда не собирались идти. Они в растерянности стояли и наблюдали за изменениями, которые продолжали происходить вокруг. Здания перестали пропадать, но некоторые прохожие прямо на ходу меняли прическу и одежду. — Какие-то вы странные, — раздался девичий голос. Рядом стояли Даша и Максим. Тоже их соученики, хотя на семинарах и онлайн-занятиях они встречались не часто. По математике и физике Клим почти всегда попадал в группы с высшими баллами за тесты, тогда как остальным лучше давались гуманитарные науки. Даша с удивлением смотрела на Лизу и Клима, приняв растерянный вид молодых людей за свидетельство их романтической встречи. И Дашу неприятно удивило то, что Лиза, будучи ее подругой, ничего ей не рассказывала. Максим же не анализировал. Ему было скучно, и он бесцельно слонялся по городу, ожидая, когда какое-нибудь занятие само найдет его. Правда, пока его нашла только Даша. — Видите что-нибудь? — спросила Лиза. — Как же, очень даже видим, — многозначительно ответила ее подруга и стала поближе к Максиму. — Вот! — Лиза обрадовано посмотрела на Клима. — Она не про то, — тихо сказал он. В этот момент кондитерская напротив превратилась в магазин сувениров. — А это видели?! — воскликнула Лиза. — Что? — спросил Максим. — Как пропала наша кондитерская! — А точно, исчезла, словно ее и не было никогда. Так может быть, ее и не было никогда? — Максим рассмеялся. — Прикалываешься? — немного раздраженно произнесла Даша, еще не решив, обижаться или нет на подругу, скрывшую от нее свою встречу с Климом. — А ты?! — огрызнулась та. Молодые люди натянуто улыбались друг другу, не понимая, что происходит и как себя вести в данной ситуации. В отношениях с Лизой Даша считала себя «подругой номер один», и для нее было важно понимать все, что происходит с ее «номером два». Но сейчас был тот редкий случай, когда она не знала, что и подумать. Длился, впрочем, этот момент недолго. Встряхнув короткими темными волосами, Даша решила для себя окончательно, что Лиза этими небылицами просто пытается отвести внимание от своего свидания с Климом, которое почему-то пыталось скрыть от нее. — Если вам скучно, то не пойти ли нам всем в школу, наконец?! — опять подала голос Антонина Васильевна. Теперь вздрогнули от неожиданности Максим и Даша. — А вы что тут делаете? — спросил Максим, первым придя в себя и обращаясь к гаджету. — На каникулах я могу быть везде. — Ничего себе, — произнесла Даша, просто чтобы не молчать. — Она с утра со мной разговаривает, — вставил и свое слово Клим. — Так, там же закрыто все, — сказал Максим, которому это предложение начинало нравиться, именно потому, что школа была закрыта. — И я говорю, — подхватила Лиза. — Но я же буду с вами — я все открою. — Идем?! — спросил у остальных Максим, чувствуя, что не зря сегодня ходил по городу в поисках приключений. — Мы пойдем, — ответила Даша и за себя, и за подругу. Клим кивнул головой тоже, хотя честно говоря, его никто и не спрашивал. Юноша продолжал анализировать ситуацию и еще раз глянул на гаджет. Контакты родителей исчезли из записной книжки, зато появились совершенно незнакомые имена. Даша развернулась и сделала было несколько шагов к движущейся части тротуара, но Максим взял руководство экспедицией в свои руки. — Мы так полдня будем добираться. За мной! Все сразу поняли, что он имеет в виду. Отец Максима работал в глубоких вентиляционных шахтах под городом, и сын, пользуясь его пропуском, частенько водил друзей на экскурсии по тоннелям, соединяющим разные шахты и разные части города. Попасть в число избранных, которых Максим катал по шахтам, хотелось многим. Поэтому все без колебаний направились за ним к ближайшей вентиляционной башне. Особенно это приглашение радовало Дашу, хотя она старалась не показывать вида. А вот Лиза была еще раздражена тем, что никто не видит происходящих вокруг изменений и не верит ей, и что Клим не заступился за нее, хотя видит то же самое. Сам же Клим, не находя каких-то разумных объяснений происходящему, склонен был следовать инструкциям Антонины Васильевны. И раз она настойчиво отсылала всех в школу, то значит так и следовало поступить. А поскольку все остальные были тоже не против, то юноша не видел необходимости убеждать Дашу и Максима в том, в чем еще и сам не разобрался, а именно — в реальности изменений, которые видят только они с Лизой. Чем выше рос город, тем важней становилась проблема очистки и охлаждения воздуха, заключенного между небоскребами. Со временем роль огромного кондиционера стала играть глубокая и широкая сеть шахт под городом. Максим провел карточкой перед стеной и в ней открылся служебный проход. — Проходите, но никому не рассказывайте, — произнес Максим, уверенный, что они расскажут всем. — Была я уже здесь, — соврала Даша, и решительно прошла первой. — А я всегда боялась этих шахт, — призналась Лиза. — Чего бояться, вы же тут мои гости, вы со мной, — успокоил ее Макс, заходя последним и закрывая за собой проход. И уже обгоняя в коридоре всю группу, чтобы возглавить ее, добавил серьезным и озабоченным тоном: — Хотя, конечно, тут пропадали люди, и калечились даже. — Я назад хочу, — сказала Лиза под улыбки друзей, которые решили, что она просто кокетничает. Клим шел как обычно за всеми, разглядывая технический коридор с многочисленными ответвлениями, по которому они следовали. Он заметил некоторую закономерность в цвете и в количестве кабелей, тянущихся вдоль стен коридора. И по своему обыкновению, живо представил себе ситуацию, в которой они заблудились, и только он один, ориентируясь по этим коммуникациям, смог найти выход. Как всегда и бывало, когда Клим начинал себе что-то представлять, воображаемая ситуация становилась для него неотличимой от реальности. Он видел каждую деталь, ощущал малейшее движение воздуха и чувствовал все запахи. Юноша полностью погружался в воображаемый мир, и происходило это с ним регулярно. И на этот раз он настолько живо представил себе благодарность и восторг товарищей, что споткнулся и чуть было не упал. Все улыбнулись, глядя на неуклюжесть Клима, заставив его покраснеть, и остановились у раздвижной двери. — Нам же понадобится личный транспорт, — торжественно произнес Максим, открывая ее при помощи манипуляций карточками. — Прошу, — театральным жестом пригласил он товарищей в кабину. — Я знала, что мы на этой поедем, — сказала Даша, опять проходя первой. — А что это? — спросила Лиза, осторожно заходя следом. Клим уже огляделся вокруг и заметил табличку с надписью «Вагон фуникулера №23». — Подвесная дорога, — поспешила объяснить Даша. — Вообще-то фуникулер, — поправил Максим. — Это одно и то же. Клим посмотрел на Дашу, но спорить не стал. К тому же вагон тронулся и начал разгоняться. Фуникулер с размаху выскочил на открытое пространство и понесся над громадным жерлом уходящей вниз шахты. Все, кроме Максима, судорожно схватились за поручни, без какой бы то, впрочем, необходимости — вагон двигался хоть и стремительно, но очень плавно. — Мама! — вскрикнула Лиза. Максим наслаждался произведенным на соучеников эффектом. Внизу были видны многочисленные ответвления от главного ствола шахты, которая исчезала в абсолютной черноте. Клим подумал о том, что примерно так, наверное, древние люди представляли себе вход в царство мертвых. До восприятия «того света», именно как света, нужно еще дорасти. В юности же что отдельного человека, что человечества в целом загробный мир мыслится как непроглядный пещерный мрак. — Красота. Здесь же триста метров? — спросила Даша у Максима. — Триста сорок два. — Ну, примерно триста. Клим продолжал обеими руками держался за поручень, крепко прижавшись к нему, что не осталось незамеченным Максимом. Внезапно часть тоннеля, в который они влетели на большой скорости, сгладилась, стала ровнее и выше, прямо на их глазах. — Вот опять! — крикнула Лиза, показывая пальцем. — Что ты выдумываешь? Макс, ты видел что-нибудь? — спросила Даша. — Нет. — А ты? — теперь она спросила Клима. — Я не понял еще, что это было. — Видел ты! — возмутилась Лиза. — Кажется, видел. — Показалось, — бросил Максим Климу. — У Клима мама пропала! — в качестве важного довода в пользу того, что она говорит правду, сказала Лиза. — А ты только сейчас узнала? Мне моя мама давно рассказала, что его циркачи воспитали, — заметила Даша. — Да, и с тех пор, как он перевелся в наш класс, мой отец не пропускает ни одного родительского собрания, — улыбнулся Максим. — Каждый раз бесплатное представление. — Да уж, — выдавил из себя Клим и посмотрел на Лизу, как бы умоляя ее не спорить. Скорость вагона стала плавно уменьшаться. — Всегда есть мамы, — в запальчивости и необдуманно произнесла Лиза, и поймала на себе многозначительный взгляд Даши, а Максим почему-то изменился в лице и отвернулся. Теперь вагон поднимался круто вверх. Прислушиваясь к новым ощущениями при подъеме, никто из друзей не заметил несколько теней, промелькнувших мимо и обогнавших их. А еще через несколько секунд движение прекратилось. И тут же открылась дверь вагона, прямо на знакомую улицу перед школой. — Здорово! Никогда такого не видела, — произнесла Даша, желая угодить Максиму, и забыв, что уже «была здесь». — Спасибо. — Пожалуйста. Вы идите, я догоню. Мне тут нужно подчистить кое-что. Дождавшись, когда все выйдут из кабины и направятся к школе, Максим одной рукой набрал нужный код на панели ручного управления, а второй включил гаджет. — Пап, мы в школе будем. Да, пользовались. Конечно проверил. В каком смысле, что я помню о маме? Все помню. Ладно … побежал я. Вопрос отца озадачил юношу. Он посмотрел на свое отражение в отполированной панели. Спортивная фигура, темные не приглаженные волосы. В целом ему нравилось то, что он видел. Но иногда этого было недостаточно. Иногда возникало странное ощущение потерянности, которое Максим гнал от себя напускной бравадой. Вот и сейчас он, присев, высоко подпрыгнул и почти коснулся рукой потолка. Затем вышел и закрыл за собой дверь вагона, на месте которой сразу возникла почти сплошная стена. И только тренированный взгляд мог определить на ней очертания служебного входа в подземные шахты. Девушки и Клим шли по направлению к школе, зная, что Максим их легко догонит. Но пока его не было, Даша решила напомнить Лизе о тактичности. — Ты Максу про мать напомнила. — И что? — Его мама умерла четыре года назад. — Знаю, а чего вы мне не верите, и ты еще, — последние слова относились к Климу. — Ну, не видят они этого почему-то, — оправдывался юноша. — Не надоело? — фыркнула Даша. Лизе очень хотелось, чтобы сейчас опять что-нибудь произошло в подтверждение ее слов, но как назло ничего не менялось. Впрочем, кое-что все-таки происходило. За ними наблюдала Председатель родительского комитета Людмила Ивановна, случайно оказавшаяся рядом. Она видела двух девочек, которых конечно узнала, и их соученика, направлявшихся к школе, которая на каникулах должна быть закрыта. А когда Людмила Ивановна увидела, что ребят догоняет Максим Савельев, ежегодно приносящий школе победы в спортивных состязаниях, но известный своей тягой к экстремальным развлечениям, то решила проследить за ними. Четверо молодых людей, вместе с ничуть не запыхавшимся от пробежки Максом, остановились около дверей школы. Клим внимательно осмотрел здание. Вопреки ожиданию оно не казалось пустым. В окне промелькнуло несколько странных силуэтов, один из которых был с рогами. — Антонина Васильевна! — громко произнес Максим. Никто не отвечал. — Похоже, нас разыграли, — высказала свое мнение Даша. Но тут щелкнули замки и двери начали медленно раскрываться. — Не зависай, — сказал покровительственно Максим Климу, видя его смятение, и улыбнулся, — или ты боишься Призрака школы? Ворона, пролетавшая мимо, попыталась сесть на крышу невысокого здания, потому что опять увидела странные темные тени, мелькающие в воздухе, одна из которых пролетела через мужчину в костюме и с портфелем-гаджетом насквозь. Но здание вдруг исчезло, и птица кубарем полетела вниз, сумев затормозить только у земли. Не понимая, что происходит, она в растерянности сделала несколько шагов в одну сторону, потом в другую и, приняв решение, направилась дальше пешком, отбрасывая на тротуар три короткие полуденные тени. А через место, где только что стоял дом, прошла ничуть не удивленная его отсутствием, как будто здесь его никогда и не было, Людмила Ивановна, направляясь к школе. 13.00 В желтом мире дети продолжали идти по призрачным коридорам, хотя вернее было бы сказать, что коридоры плыли мимо них. Многочисленные оранжевые нити становились все более упорядоченными. Возникало чувство, что несмотря на свою запутанность, они должны к чему-то привести. — Может быть это школа? — предположила Первая Девочка. — Тогда очень странная, — ответила ей подружка. — Мы же в другом мире! — Вот я и говорю — странная. — Скажите спасибо, что я вам показал это место, где бы вы еще такое увидели! — Мальчику в однообразных коридорах было скучно, и он просто метался из стороны в сторону, чтобы порвать как можно больше оранжевых нитей. Не подозревая, что уничтожает целый мир. — Мы, наверное, нарушаем правила и этой школы тоже, — снова начала высказывать свои опасения Первая Девочка. — Ничего такого страшного мы не делаем. Правда? — этот вопрос Вторая Девочка адресовала Мальчику, который в этот момент поймал пролетающий глобус. — Наставник мне сам показал, как сюда попасть. Значит ничего страшного, — ответил он и отбросил голубой шар. — Главное не дотрагиваться до точки сборки. А мы и не собираемся до нее дотрагиваться. Девочки уже освоились в этом странном месте и перестали бояться разрушать мировые оранжевые линии. Теперь они отмахивались от них, как от паутины. *** — Хорошо, что вы пришли. А то людей трудно бывает уговорить сделать что-либо правильное. Голос Антонины Васильевны обволакивал сразу со всех сторон, и казалось, исходил из стен школы. Впрочем, как и всегда, но из-за сильного эха в пустом здании, даже такой знакомый голос звучал торжественно и загадочно. Молодые люди сделали несколько шагов и в нерешительности остановились. Родная школа показалась им сначала чужой и недружелюбной, как будто оберегающей от всех входящих какую- то сокровенную и возможно страшную тайну. Но начал включаться свет, освещая отдельные участки холла, в котором они находились. Сначала засветился отраженным светом большой куполообразный потолок, на котором обычно проецировалось мотивирующее или воспитательное видео. Заблестели стеклянные панели директорского кабинета, расположенного очень высоко, под самым потолком, из-за чего казалось, что Директор видит оттуда все и всех. Затем включилось освещение вдоль стен, затем подсветка пола, и последними заработали декоративные прожектора, разбив пространство на разноцветные сегменты. Школа приобрела привычный и гораздо более приветливый вид, но все равно было странно видеть ее такой пустой и тихой. Когда осветился самый дальний угол, молодые люди увидели двигающуюся к ним фигуру, похожую на женщину-андроида в синем облегающем комбинезоне. Они сначала отшатнулись в страхе, но потом Максим, казалось о чем-то догадался, заулыбался и пошел на встречу. — Это не она … — вдогонку сказал ему Клим, впрочем, не очень уверенно. — Антонина Васильевна, это вы? — спросил Максим. — Вы теперь всегда такой будете? — подхватила Даша и тоже пошла навстречу фигуре. Лиза и Клим остались стоять. — Молодежь, — неожиданно низким, но явно женским, голосом произнесло существо, закатив глаза, будто считывая откуда-то информацию. — Возникают трудности в функционировании сердца, лёгких, кровоснабжении головного мозга. В подростковом возрасте эмоциональный фон становится неровным, нестабильным. Все застыли от неожиданности, не сводя глаз с незнакомки. Только Клим продолжал оглядывался по сторонам. Он не мог забыть силуэт в окне, который его беспокоил. — Не то, — сказало существо и, казалось, потеряло интерес к присутствующим. — Неучи! Даже Клим, — раздался теперь уже голос настоящей Антонины Васильевны, — знает, что я — интеллект 4 уровня и мне нельзя управлять человекообразными устройствами. — Я не устройство, — возразило существо. — Но они так подумали, — ответила Антонина Васильевна. — Конечно, у них же трудности с кровоснабжением головного мозга, — согласилась андроидоподобная незнакомка. Выслушав этот диалог между искусственным интеллектом и странной женщиной, Даша и Максим повернулись, чтобы посмотреть на товарищей, и их глаза расширились от ужаса. Лиза тоже начала пятиться, смотря куда-то в пространство за Климом. — Он у меня за спиной? — спросил юноша и ему утвердительно кивнули почти онемевшие от страха друзья. — С рогами? — и ему опять закивали, еще более сильно. Если вы видели средневековые изображения демонов, то сможете представить себе и то создание, которое стояло за Климом. Будучи высокого роста, оно обладало рогами, длинным хвостом и когтистыми лапами, а подобие одежды лишь немного прикрывало мускулистое тело красноватого оттенка. Устрашающий внешний вид странным образом сочетался с растерянной и даже испуганной физиономией. Из лап демона выпал серебристый шар, который громко ударился о пол и так же громко покатился мимо Клима к ногам Максима, который ведомый спортивным рефлексом, поднял его и прижал к себе словно мяч. Демон поднял лапы и сделал несколько шагов вперед. — Бежим! — крикнул Максим и тут же все, закричав, бросились к ближайшему коридору. Существо красного цвета с рогами и хвостом побежало следом. Шум криков и погони быстро стих из-за звукопоглощающего материала стен коридоров. В холле стало тихо и спокойно, словно здесь не было только что ни перепуганных ребят, ни красного демона, погнавшегося за ними. — А почему тебе нельзя управлять человекоподобными устройствами? — громко спросило андроидоподобное существо, обращаясь к пустому пространству. — Здесь ими могут управлять только искусственные интеллекты до 3 уровня, чтобы андроиды не смущали людей своим превосходством, — ответила Антонина Васильевна. — А у меня четвертый. — Все же где мне найти взрослых этого мира, чтобы обрисовать ситуацию? — Взрослых тут хоть отбавляй, и каждый из них сразу сдаст тебя в психушку, после того как ты ему эту ситуацию обрисуешь. — Психушка, — повторила незнакомка и снова закатила глаза, — больница для психически больных, сумасшедший дом. — Но нам могут помочь два молодых человека из тех, кого ты только что видела, — произнесла Антонина Васильевна. — Поняла. Я изучила план здания. Они должны побежать в бойлерную, потому что там легче всего спрятаться из-за системы шлюзов. При этом существо развернулось и пошло направо. — Ты слишком высокого мнения об их аналитических способностях. Поверь моему опыту — чтобы ни случилось, они, в конце концов, прибегут в столовую. Существо остановилось, осмысливая новую информацию, развернулось и пошло в обратную сторону, качая на ходу головой и приговаривая: «Молодежь». А сами молодые люди в это время бежали по коридорам. И оказалось, что рогатое существо в школе не единственное. Как только они подбегали к какому-нибудь пересечению коридоров — там их встречал очередной демон. Обычно он делал останавливающее движение лапами-руками, как будто предлагал остановиться и спокойно поговорить. Но когда школьники пробегали мимо, начинал их преследовать вместе с остальными своими сородичами. В результате за ними гналось уже шесть монстров. На каком-то из поворотов к ним присоединился странный мужчина в желтом свободном одеянии. Он бежал вместе со всеми, но с каким-то отрешенным взглядом, словно спал на ходу. На третьем этаже ребята уже стали уставать от этой бесцельной беготни, особенно Клим, который вообще не любил бегать. Максим мог легко оторваться от погони, но никогда бы не бросил товарищей. Он принял какое-то решение, и призывав следовать за собой, побежал уже целенаправленно. Между этажами была натянута эластичная горка, позволяющая учащимся, во– первых, быстро спуститься, а во-вторых — немного поиграть между уроками. Рассчитана она была на детей до 12 лет, поэтому убегающие поместились в ней уже с трудом. Однако спуск по горке до нулевого этажа позволил им оторваться на какое-то время от погони и перевести дух. Странный мужчина в желтом тоже от них отстал. Максиму все это нравилось, хотя он и не понимал, что происходит. Молодые люди вбежали через служебный вход на кухню и прикрыли за собой дверь. Все тяжело и шумно дышали. Максим пытался с помощью своей карточки закрыть за собой замки, но у него не получалось. А уже был слышен топот спускающихся по лестнице демонов. Клим что-то тихо про себя проговорил, но никто его, как обычно, не услышал. Лиза по губам поняла, что он сказал и повторила: — Антонина Васильевна, закрой двери кухни…. ¬– … пожалуйста, — добавила Даша. И почти сразу, под победоносный Дашин взгляд, щелкнули замки двери. Шаги преследователей становились все ближе и громче. Максим озирался по сторонам, а Клим жестом показал ему на серебристый шар, который все еще был у того в руках. Юноша, казалось, только сейчас понял, что все это время нес его с собой, и тут же бросил шар на большой технологический стол. Клим давно догадался, что их преследуют только, чтобы вернуть этот серебристый предмет, но по своему обыкновению не спешил делиться своим мнением. При склонности к анализу, юноша давно заметил, что чем громче он на чем-то настаивает, тем меньше оказывается прав. И он помнил только одно исключение из этого правила. Максим показал на два больших шкафа, которые сейчас были пусты. Сам он с Дашей забрался в один, а Лиза с Климом — в другой. Невозможно дышать тихо, когда этого очень хочется. Климу казалась, что он шумит как кухонная вытяжка, но пытаясь сдерживать дыхание — задыхался и дышал еще громче. В это время предательски щелкнули замки. Видимо, рогатые преследователи тоже умели с ними обращаться. Сквозь щели в дверцах шкафов было видно, как медленно открылась дверь, за которой нерешительно переминались и заглядывали внутрь демонообразные существа. Они тоже тяжело дышали. Демоны увидели оставленный Максимом серебристый шар и оживленно загалдели на своем языке, указывая на него. В кухню осторожно вошел тот из них, которого молодые люди встретили первым, и бережно взял шар в лапы, под восторженные уханья своих сородичей за дверью. — Добрый день, меня зовут Антонина Васильевна, — раздался голос сверху. — Я — искусственный интеллект четвертого уровня, и работаю в этой школе …. временно. Наступила пауза, во время которой рогатое существо сначала огляделось вокруг, скользнув взглядом по шкафам, затем громко ответило: — Меня зовут Ботис, нас затянуло в ваш мир случайно. Можете называть нас демонами, если мы вам их чем-то напоминаем, и если вам так удобнее. За дверью сородичи Ботиса зашевелились, расступились и пропустили бегущего трусцой мужчину в желтой тунике, расшитой белыми узорами и символами. Ботис тактично покашлял, и мужчина словно проснулся. Он остановился, его взгляд стал осознанным и насмешливым. Оглядевшись и тоже посмотрев на шкафы, в которых прятались молодые люди он, казалось, тоже принял правила игры. — Меня зовут Данталион, — громко и отчетливо произнес мужчина, высоко подняв руку. — Я здесь потому, что сам не могу понять, чего хочу. И, в конечном итоге, я сам не знаю, что тут делаю. — А я знаю, кто вы, ведь я не всегда работала в школе, — сказала Антонина Васильевна. — И вы то должны знать, что происходит. — В общих чертах, да. Дети высших существ играют и стирают ваш мир. — А, их можно вежливо попросить не делать этого? — спросил демон Ботис. — Попросить можно, но бесполезно, — раздался уже знакомый женский низкий голос. Существо, похожее на андроида, прошло мимо опять расступившихся демонов, многозначительно взглянуло на Данталиона и остановилось перед шкафами. Клим вдруг почувствовал, что ему невероятно неудобно. Он только на сантиметр изменил положение тела, как грохнул поддон, стоявший за ним. Возникла пауза, во время которой все замерли: и прячущиеся в шкафах молодые люди, и необычные гости. Клим покрылся холодным потом не только от страха, но и из-за жгучего стыда за свою неловкость. Хвост демона Ботиса незаметно для всех поднялся и скинул со стола другой поддон, с еще большим грохотом. — Я такой неловкий! — несколько наигранно воскликнул демон. — Так вот, — возвращаясь к прерванной мысли, сказало андроидоподобное существо, — когда похожим образом погибал мой мир, если вы помните, уговоры не помогли. — Представьтесь, пожалуйста, ¬¬– официальным тоном попросила Антонина Васильевна. — А мы уже не знакомы? — с сарказмом спросило существо. — Громко скажи кто ты, и почему обитатели этого мира не должны тебя бояться. — Понятно. Меня зовут Гунара, я последняя из мира Тарапид, — почти прокричала она. — А бояться меня не нужно потому, что я точно знаю, чего не хочу. Я не хочу уничтожения и этого мира. Так хорошо? — Громко, — уклончиво ответил Ботис. Клим с волнением ощущал волосы Лизы на своем лице — он никогда не оказывался раньше в такой близости с девушкой. Сама же Лиза сжалась от страха, и хотела только одного — оказаться сейчас дома. В это же время в другом шкафу Максим и Даша решали другую дилемму: как вести себя в такой странной ситуации и не выглядеть глупо. С одной стороны, они не могли не видеть того, что видели, а с другой — они не могли поверить в реальность происходящего. Не выглядеть же глупо — главный принцип, формирующий взгляды и мировоззрение человека, превращая его в болезненную смесь язвительного взрослого и стеснительного ребенка. — Призрак школы передал мне, что разрушающих мир можно отпугнуть, если им станет неприятно контактировать с образами этого мира, — сказала Антонина Васильевна. — А кому приятно?! — саркастически заметил Данталион. — И как это сделать? — спросила Гунара, заинтересовавшись большой поточной микроволновкой, которая была предназначена для нагрева проезжающих через нее продуктов. — Дети верхнего мира сейчас бродят в проекции Самой Средней Школы, — продолжала Антонина Васильевна. — И если они через проекции предметов прочувствуют энергию существ нашего мира, то испытают сильное и неприятное чувство. — Призрак школы предлагает вызвать в них чувство брезгливости? — спросил Данталион. — Да. Гунара тем временем с помощью Ботиса сняла крышку микроволновки и приступила к изучению ее содержимого. — И как Призрак предлагает это сделать? — опять спросил Данталион. — Существа нашего мира, способные взаимодействовать с проекцией напрямую, должны касаться того, с чем сейчас соприкасаются дети высшего мира. — Так, через проекции, они должны будут почувствовать друг друга? — Да. — Любопытно было бы попробовать, — задумчиво произнес Данталион. Гунара закончила свое исследование и, оставив Ботиса возвращать крышку микроволновки на место, вернулась к разговору — И где нам взять таких замечательных существ этого мира? — спросила она, отряхивая руки, как после грязной работы, хотя кухня содержалась в образцовой чистоте. — Есть у меня пара на примете, — ответила Антонина Васильевна. — А они согласны? — спросил Данталион. — Ведь насколько я знаю людей — они боятся всего неизвестного. — Мы им дадим понятное объяснение. Покажем знакомый им интерфейс. Ботис, поможешь? Водворивший на место крышку микроволновки демон кивнул рогами. И внезапно прямо в воздухе возникли меню и переключатели, как в настройках онлайн игры. И так же неожиданно, как появились, они исчезли. — Кстати, я разобралась с тем ящиком, — сказала Гунара. — Это генератор ультракороткого излучения, которое здесь используется для мобильной связи. Но поскольку в нем нет модулятора, то логично предположить, что это не для передачи информации, а для ее блокирования. Если не хочешь, чтобы тебе позвонили, достаточно залезть в этот ящик и включить его. Логично? — Из микроволновки, действительно, сложно звонить, — уклончиво ответила Антонина Васильевна — Ну вот, во всем можно разобраться самостоятельно, — довольно заключила Гунара. — А где тут еще есть интересные устройства? — В учительской полно, — ответила Антонина Васильевна. — И нам как раз следует туда направиться. После этих слов Ботис сделал подобие реверанса, как бы прощаясь с кем-то, и рассматривая свой серебряный шар, вышел из кухни к своим соплеменникам. За ним последовал Данталион, снова со стеклянными глазами, словно опять спал на ходу. И последней вышла Гунара, с тоской посмотрев на большой универсальный котел, который не успела разобрать. Только стихли шаги в коридоре, как вылезли из своего укрытия Даша и Максим, который сразу стал совершать разминочные движения, затем Клим и Лиза. — Хорошо, что они нас не заметили, — сказал Максим. — Кто там у вас громыхал? — спросила Даша. — Заметили, — тихо произнес Клим, игнорируя вопрос. — Я сразу поняла, что это реалити игра, — поспешила высказать свое мнение Даша, — видели настройки? Такие игры были популярны среди подростков и активно пропагандировались взрослыми. Они даже стали частью школьной программы. Выполняя задания, можно было двигаться в реальной обстановке, но при этом взаимодействовать с голографическими проекциями и элементами управления, вроде тех, которые возникали только что вокруг демона Ботиса. Детям, испытывающим сложности с математикой, специальные реалити игры позволяли часами жить и играть в мире формальных символов и законов, пока они не начинали их воспринимать как реальные объекты. — Теперь нужно выбираться, — сказала Даша, посмотрела на подругу и направилась к задней двери, ведущей из кухни на улицу. Лиза и сама была рада отсюда убежать, а вот юноши хотя и последовали за девушками, но с гораздо меньшим энтузиазмом. Максим с удовольствием поиграл бы в предложенную игру, хотя ничего и не понял из разговора между этими странными существами, а Клим надеялся, что оставшись, смог бы разобрался в происходящем. Но, в конце концов, всегда можно вернуться, поэтому парни тоже пошли к выходу. Открыв еще одну дверь, они вышли на улицу. Даша и Максим продолжили движение, а Клим и Лиза остановились как вкопанные. Это был уже совсем другой город. Изменилась даже Даша — немного поправилась и превратилась в блондинку. И именно эта метаморфоза окончательно убедили Клима и Лизу в реальности нависшей над всеми опасности. И в чем они оба теперь были уверены — в этом новом мире уже не было их родителей. Клим это знал, а Лиза чувствовала. — Ну, что опять?! ¬– воскликнула Даша, обернувшись. — Почему вы так на меня смотрите? Но ни Лиза, ни Клим не могли сказать ни слова. — Сбегаете? — поинтересовалась Антонина Васильевна из гаджета Клима, выводя его из оцепенения. — А что делать? — спросил ее юноша. — Идите в учительскую, мы вас там ждем. — Кто это мы? — заинтересовано спросил Максим и подошел к Климу. — Все те, кого вы видели на кухне, когда сидели в шкафах. Они хотят с вами познакомиться, уже по-настоящему. Даша поняла, что ее товарищи с ней или без нее вернутся в школу, поэтому только пожала плечами: — Ладно, поиграем в эту игру. 14.00 В желтом тумане проплывающие образы стали гораздо интересней. Дети попали в проекцию человеческой истории. Образы разных народов и культур удивляли и забавляли их. Мальчик обнаружил, что некоторые существа могут реагировать на его движения. Он уже испугал египетскую кошку и заставил встать на дыбы коня какого-то полководца. Однако животные и люди, которых они видели, напоминали им насекомых и вызывали некоторую брезгливость. — Как наша очень и очень древняя история, — сказала Первая Девочка. — Как древняя история наших жуков и гусениц, — рассмеялась Вторая. — Может они не такие уж и примитивные, — предположил Мальчик. — Это же нижний мир. — Ну, и что? Если у них есть школы, может, не все так плохо. — Но они противные. Терпеть не могу червяков, — поморщилась Первая Девочка. — Не трогай их и все, — отозвалась Вторая, хотя и сама лишь скрывала свою неприязнь к этим существам. А потом они увидели строительство огромной плотины с множеством строителей, напоминающих муравьев, и строительной техники, похожей на жуков. — Все-таки они примитивные, — согласился Мальчик. — Ну, а что ты хотел? — с видом знатока этого мира сказала Вторая Девочка. — Чего бы я не хотел — это скоро пройдет. А пока мне хочется играть тут. Мальчик кинулся в хитросплетения оранжевых линий, разрывая их над каким-то роскошным троном и уничтожив тем самым, сам того не подозревая, две династии. *** Шесть теней влетели в вентиляционную систему школы и, ударившись о пол спортзала, превратились в группу совершенно одинаковых копий одного человека, в костюме и с портфелем-гаджетом. Они с удивлением рассматривали все вокруг и трогали друг друга, стрекоча как насекомые. Лицо одного из них выглядело наиболее осмысленно. Он начал говорить что-то невнятное, пока у него не получилось членораздельное: «Пошли». И когда он направился к выходу, остальные двинулись за ним, встроившись в цепочку, как муравьи. Люди-муравьи неуверенно двигались по коридорам в направлении главного холла, хлопая ладонями по всему, что им попадалось на пути. При этом часто на стенах появлялись сенсорные панели управления, с помощью которых школьники могли вызвать свои вещи из хранилища, заказать себе обед и сделать много чего еще. Появление этих панелей сначала очень пугало новых гостей, но потом они к ним привыкли. В это же время в холл вошла, используя свой пропуск, Председатель родительского комитета. Людмила Ивановна видела, как молодые люди прошли в школу, и это было странно. Странно, что школа их впустила. И что им там, вообще, могло понадобиться? Какое-то время она наблюдала за главным входом, и ждала, когда молодые люди выйдут, чтобы поймать их с поличным. Но когда увидела мелькающие в окнах тени, то решила вмешаться. Войди она минутой раньше, то встретилась бы с Данталионом и Гунарой, которые направлялись в учительскую. Гунара уже скачала из информационных хранилищ план школы, поэтому шла уверенно и быстро, не смотря по сторонам. Данталион же опять спал на ходу. Однако Людмила Ивановна не пропустила самую экзотическую часть шествия — шесть рогатых существ с хвостами. Первый из которых держал в лапах серебристый шар. И одновременно с ними, но из другого коридора, в холл вошла цепочка людей-муравьев. От неожиданности все замерли. Демоны в недоумении рассматривали одинаковых незнакомцев и Председателя. А люди-муравьи даже перестали стрекотать и только крутили головами. Первой нарушила молчание Людмила Ивановна: — Кто вы такие? Я имею право знать, я — Председатель родительского комитета, — и она помахала пропуском. Нельзя сказать, что Людмилу Ивановну смутили рога демонов или официальный внешний вид людей-муравьев, который был не менее неуместен в закрытой на каникулы школе. Она привыкла больше доверять инструкциям и отчетами, чем своим глазам. Первым ответил человек-муравей: — Мы — комиссия из Министерства Образования. Я ее председатель, мое имя Чантику, — и подумав добавил, — Иванович. При этих словах он поднял и показал портфель-гаджет, видимо, в подтверждение своих слов. Людмила Ивановна не торопясь прошла вдоль строя людей муравьев, придирчиво рассматривая каждого из них, как генерал рассматривает солдат на строевом смотре. Будто они не были совершено одинаковыми. Потом вопросительно посмотрела на демонов. — Мы тоже, — поспешил сказать демон Ботис и тоже показал хрустальный шар, просто чтобы что-то показать, а остальные его соплеменники закивали в подтверждение. Председатель родительского комитета задумалась. — Что-то здесь не то. Не могло Министерство прислать две комиссии одновременно. И тут, словно на вокзале, сверху, Антонина Васильевна официальным тоном объявила: — Председателя комиссии … который с шаром, просим пройти в учительскую. Ботис многозначительно посмотрел на Людмилу Ивановну и важно направился к коридору, ведущему к учительской. — Тогда поговорим с вами, — обратилась Председатель к строю людей в костюмах. — Мы комиссия по надзору за комиссиями, — предвосхитил вопрос Чантику. — Отлично. Тогда хочу сделать официальное заявление. Все критические замечания предыдущих комиссий по работе родительского комитета были необоснованными! — Минуту! — главный муравей поднес ладонь к уху, как будто кого- то выслушивая. — Нам нужно удалиться, на обсуждение вашей жалобы. — Давно пора, — удовлетворенно сказала Людмила Ивановна. Чантику вышел на середину холла, посмотрел в разные стороны и решительно пошел направо. Остальные муравьи, будем называть их так, словно стараясь ступать след в след, также выходили на середину и поворачивали за предводителем. Председатель, о чем-то задумавшись, начала ходить перед оставшимися демонами, а те лишь следили взглядом за ее перемещениями. *** В учительской же все наблюдали за Дашей, которая отчитывала присутствующих: — Вы знаете, кто моя мама. Поэтому я не могу ее обманывать, и не собираюсь. Что бы тут не затевалось, это незаконно, скорее всего. Иначе, я бы знала. Даша подбирала слова, чтобы лучше высказать свои мысли. Лиза и Клим со страхом смотрели на нее, Гунара — с любопытством. Максим прохаживался по помещению со столами-кабинками и внимательно осматривался вокруг, ища какие-нибудь подсказки к игре, в которой, как он думал, они оказались. А Данталион, продолжая спать, брал ученические тетради с упражнениями по каллиграфии из одной стопки, пролистывал их и складывал в другую. Из коридора послышался голос Антонины Васильевны, который указывал кому-то нужную дверь, и в учительскую осторожно вошел демон Ботис. Стараясь никому не мешать, он подошел к Гунаре и тихо спросил: — Давно это с ней? Вопрос был о Даше, которая постоянно менялась. Менялись ее волосы, одежда, даже фигура и черты лица. В данный момент она представляла собой длиноволосую шатенку в блестящем синем комбинезоне. — Как только они сюда пришли, — ответила Гунара, — а может и раньше. И я не вижу в этих изменениях никакой системы. Сказав это, она направилась к большому холодильнику, который должен присутствовать в любой учительской. — Я предлагаю уйти отсюда и выяснить, что здесь происходит, — подвела итог Даша. — Как же мы выясним, если уйдем? — спросил у нее Максим, который был единственным в этой комнате, кто не замечал загадочных изменений в ее внешности. — Ты понял, о чем я, — ответила Даша, у которой только что появилась коса. — Я позвоню маме и все выясню. Могу сейчас позвонить. — И нас сразу выпрут отсюда, — возмутился Максим. — Давай сначала наиграемся, а потом уже будешь звонить. — Ну, хорошо, — согласилась Даша с усталой улыбкой взрослого человека, идущего на поводу у капризного ребенка. Гунара тем временем развернула холодильник и взялась за его изучение. Лиза с ужасом смотрела на контакт «Мама» в своем гаджете. Там была фотография совершенно незнакомой женщины. Девушка и сама чувствовала, что той прежней мамы, с которой у нее была очень крепкая связь, уже нет в этом мире, но то было предчувствие, видеть же доказательство было невыносимо. — Моей мамы тоже нет, — ни то спрашивая, ни то утверждая сказала она тихо. — Ну, что ты такое говоришь! — подскочила к ней Даша, и попыталась дотронуться до плеча подруги, но Лиза отстранилась и закрыла лицо руками, отложив гаджет. — Вот же она, — сказала Даша, указывая на фото незнакомой для Лизы женщины. — Ничего с ней не случилось. У Лизы покраснела шея, она начала тихо плакать, не переставая закрывать лицо руками и покачивая головой. Неделю назад она видела сон, в котором ее покойный отец и ее мама ходили по лугу с огромными серебристыми одуванчиками и звали к себе. Уже тогда она посчитала это сновидение плохим предзнаменованием. Но в нем не было чувства тревожности, как бывало у Лизы перед какими-то трагичными событиями, и девушка про него сразу забыла. Вспомнила только теперь. — Лиза, перестань плакать, — раздался голос Антонины Васильевны, — мы начинаем миссию по возвращению ваших с Климом родителей. — Наконец-то миссия! — воскликнул Максим, начав делать разминочные движения. — Хорошо, давайте это доиграем, — неуверенно сказала Даша, странно смотря на подругу. Ей казалось, что та переигрывает. Даше было досадно еще и из-за того, что Лизе в этой игре, судя по всему, предоставлена большая роль, чем ей. Опять все знают что-то такое, чего не знает она. Лиза перестала плакать и убрала руки от лица, но ее взгляд оставался пустым. — Ботис, покажи настройки игры, — произнесла многозначительным тоном Антонина Васильевна, сделав акцент на последнем слове. Демон покрутил рогатой головой, и вокруг него появилось интерактивное голографическое меню, которое молодые люди принялись изучать. И Лиза тоже, почти поверив, что все происходящее — лишь организованная кем-то игра. Только Клим понимал, что видимость игрового интерфейса создана для того, чтобы не пугать их реальностью происходящего. — Итак, легенда игры следующая, — продолжила Антонина Васильевна. — Дети одного из высших миров случайно попали в проекцию мира нашего и играя рвут мировые линии, разрушая при этом сам мир. Прогнать их из этой проекции можно, только если изменить что-то из того, чего они в данный момент касаются. — С этого места поподробнее, — попросил Максим. — Сейчас они бродят по проекции исторического кабинета нашей школы. Если вы сможете направиться туда и что-нибудь изменить в ней, то они вас почувствуют, и это чувство будет для них очень неприятно. — И они уйдут? — спросил Максим. — Есть такая вероятность. — Легче легкого, — сказал Максим, направляясь к двери. — Сейчас я там все разнесу. — Не так все просто, — остановила его Антонина Васильевна, — во-первых, менять нужно не в самом кабинете истории, а в его проекции. Фактически, вы сейчас попадете в человеческую историю, которую нужно будет изменить. — Ух ты! — воскликнул Максим, которому грандиозность этой задачи нравилась куда больше, чем перспектива перевернуть несколько столов. — А во-вторых? — спросила Даша, которая уже обзавелась очками и короткой стрижкой. — А во-вторых, в изменении истории обязательно должны участвовать Клим и Лиза. — Почему? — спросили вместе Даша и Лиза. — Сама толком не могу объяснить, но примите как факт, Лиза и Клим — ключ к этой игре, — ответила Антонина Васильевна. Даша передернула плечами, значимость подруги в этой истории казалась ей сильно преувеличенной. Гунара тем временем закончила изучение холодильника. — Достаточно примитивный нагревательный прибор, — сказала она. — Тепло отдается помещению, а холод остается в камере. Даша хотела было что-то возразить, но Максиму не терпелось начать играть. — И как мы в эту историю попадем? — спросил он. — Будите Данталиона, — дала распоряжение Антонина Васильевна. Ботис выключил интерактивные панели, которые до сих пор летали вокруг него, и кончиком хвоста пощекотал Данталиона за ухом. Тот сразу встал, отложил в сторону тетрадь, подбросил монетку, неизвестно откуда у него взявшуюся, поймал ее и решительно направился к выходу из учительской. Ботис жестом предложил всем последовать за Данталионом, и сам вышел последним. — Только у меня не так много времени, — выходя сказала Даша. — А вот у меня его завались, — заметил Максим. — Тут, может быть, повеселимся. — А я хочу вернуть маму, — хмуро произнесла Лиза, смотря себя под ноги. Клим тоже хотел вернуть родителей, но он все более отчетливо понимал, что речь идет о большем — о спасении всего их мира. И постоянно меняющийся облик Даши не позволял забыть об этом. Юноша подумал еще и о том, что разворачивающиеся события все больше походили на очередной фантастический блокбастер о несостоявшемся конце света. Через сюжеты о спасении мира, как и о расследовании убийства, люди мельком заглядывают в пугающую бездну, к которой их странным образом влечет. Вся компания пересекла коридор и вошла в кабинет истории вслед за решительно шагающим Данталионом. Не прекращая движение, он прыгнул вверх и словно за какие-то невидимые нити потянул за собой всех остальных. *** Кабинет истории исчез и все оказались в странной, как будто нарисованной, белой комнате. В ней не было никакой мебели, а вместо потолка и стен — несколько линий, обозначающих их. Даже пол только угадывался по тому, как расположились на нем присутствующие. По большому счету, там нечего было разглядывать кроме самих себя. Правда, Даша опять стала такой, какой и была до начала превращений. Благодаря такому возвращению эта странная комната стала казаться Климу и Лизе безопасней и родней, чем меняющийся мир, из которого они только что выпрыгнули. И они не сразу заметили стоящую к ним спиной фигуру в белом лабораторном халате. Когда же человек к ним обернулся, то они с удивлением узнали в нем преподавателя математики Константина Кирилловича. — Удивлены? — спросил учитель — Ну, а как вы хотели попасть в мир проекций? Только через математику, самую абстрактную из наук. Но я вас не пропущу без вопроса, как вы понимаете. Молодые люди переглянулись и собрались, как в классе перед опросом. — Математика порождает миры, вложенные друг в друга как матрешки. То, чего нельзя в меньшем мире, можно в большем. Каждый запрет порождает новый мир, в котором этого запрета нет, — произнес Константин Кириллович. — И у подростков так, я читала, — вставила слово Гунура. — Чем больше им запрещаешь, тем сильнее у них желание нарушить запрет. — Да. Сначала был мир только натуральных чисел, но нельзя было из большего вычитать меньшее. В мире каких чисел этого запрета уже не существует? — задал вопрос учитель. Клим знал ответ, но по обыкновению промолчал. — Отрицательные, — предположил Максим. — Целые, — ответила Даша. — Все верно. Целые, которые в отличии от натуральных могут быть и отрицательными, и в которые входят натуральные числа тоже, — сказал Константин Кириллович. Даша и Максим дали друг другу пять. — Потом выяснилось, что при делении некоторых целых чисел не получаются тоже целые числа. И опять возникла необходимость расширения. Как стал называться новый мир чисел? — Эти … дробные, — опять первым предположил Максим. — Рациональные, — ответила Даша. — Все верно. Но потом оказалось, что рациональные числа не могут быть квадратными корнями некоторых рациональных чисел. И появились числа? Даша с Максом не могли вспомнить. Клим знал, но по своей привычке отвечал про себя, и только шевелил губами. На него посмотрела Лиза, и он сказал вслух. — Иррациональные. — Я так и подумала, — тут же подтвердила Даша. — Да, это мои самые любимые, — мечтательно протянул Константин Кириллович. — А еще есть и транцедентные — еще более иррациональные. А потом оказалось, что нельзя брать квадратный корень из отрицательного числа. И появились …. ? — Комплексные, — уже не выжидая ответил Клим. — А потом пришло время для какого запрета и ограничения? Наступила пауза, во время которой сквозь белые стены все больше и больше становился видимым реальный кабинет истории. Он постепенно возвращался. Гунара, Ботис и Данталион смотрели на молодых людей, не вмешиваясь. Это был не их экзамен. — Клим?! — воскликнула Лиза. Теперь уже все смотрели на юношу, который от такого внимания вообще с трудом мог думать. — Деление на ноль, — предположил Клим. — Да, как-то так …. — пробубнил себе под нос Константин Кириллович, и казалось, потерял интерес к происходящему. — И я об этом подумала, — сказала Даша. Комната исчезла, и они все оказались на, таком же белоснежном, как и комната, облаке. 15.00 — Ты уже выбрал свою будущую сферу деятельности? — спросила Первая Девочка Мальчика. — Он станет мастером, — сказала ее подруга. Девочки засмеялись, и по виду их друга можно было судить, что стать мастером — не самая радужная перспектива в их мире. — Не знаю еще, — буркнул Мальчик. — А уже скоро год инициации и нужно определиться. — Да помню я. Но я еще хочу учиться. — А кто не хочет, но выбирать придется. — Захочу — выберу, а захочу — нет, — нахмурился Мальчик. — Чего пристали? А не выберу — жребий и так все решит. Вторая Девочка достала из складки одежды маленький предмет. — Хочешь, я сейчас за тебя монетку брошу? Все трое опять рассмеялись — никто не бросает жребий за другого. Мимо них величаво проплыли виды южной страны. Пустыня, пирамиды и широкая река, на берегах которой что-то делали люди, похожие на муравьев. Мы бы сказали, что это был муравьиный Древний Египет. — Они не похожи на нас, — захотел сменить тему разговора Мальчик. — Наставник Кантарион учил, что жителей низших миров мы всегда видим в виде насекомых, — сказала Первая Девочка. — А почему? — Не знаю. Нам не говорили. Они смотрели, как муравьи-египтяне молятся, собирают урожай и тянут огромные плиты к недостроенным пирамидам, отбрасывающих по три тени от трех палящих солнц. *** Ботису было очень неуютно на облаке. Он крепко прижимал к себе серебристый шар и все время переставлял лапы, стараясь найти более устойчивую позицию. Данталион опять спал, механически лепя из облачного вещества какие-то фигурки, как лепят дети, играющие с песком. Гунара удобно устроилась, свесив ноги вниз. А Константин Кириллович расположился выше всех, отчего напоминал капитана корабля, вглядывающегося вдаль. Молодые же люди еще боялись подходить к краю — стояли в центре облака спиной к спине и осматривались. Под ними проплывала Земля, но не такая, какой они ее привыкли видеть из иллюминатора самолетов, а как будто нарисованная, словно огромная карта. — Так, во что мы играем? — решил еще раз уточнить Максим, который первый из товарищей пришел в себя и стал осторожно ходить по их облаку. — В цивилизации, — произнес Константин Кириллович сверху. — А что нам нужно сделать? — Нужно что-то изменить в ходе развития какой-нибудь из них. — Что нам можно делать именно тут? — спросила Даша. — Практически, все, — немного подумав, ответил математик. — А что такое цивилизация? — спросила Лиза. То есть она хотела спросить, что под этим понятием подразумевается в данном случае и в данном контексте. Но ее вопросы обычно были только частью того, о чем она действительно спрашивала. И конечно, все знали, что такое цивилизация, но знали приблизительно, а чтобы что-то изменить нужно знать точно, что именно вы собираетесь менять, как правило. — Одни считают, что цивилизация — это просто ступенька в развитии страны, поднимающая ее над соседями, — сказал Константин Кириллович. — Что-то выдающееся? — решил уточнить Ботис, который, в конце концов, нашел устойчивое положение. — Да, можно и так сказать. — А другие как считают? — спросила Гунара. — Другие говорят, что чем больше у людей выбора, тем цивилизованней общество. — Так себе определения, — бросила Гунара, продолжая болтать ногами, — но я сейчас сама во всем разберусь. — А вот, зарождаются первые цивилизации, — произнес Константин Кириллович, показывая вниз. Молодые люди немного освоились на облаке и осмелели. Все происходящее воспринималось ими как какой-то виртуальный аттракцион. Было забавно наблюдать за снующими внизу фигурками людей. Стало ясно, что они пролетают над территорией Древнего Египта. То там, то тут появлялись дворцы и храмы, от которых потянулись красные и оранжевые нити, связывающие воедино большие территории. — Здесь все понятно, — уверенно заявила Гунара. — Появились излишки пищи. Всем работать необязательно, поэтому кто-то стал правителем, а кто-то жрецом или математиком. Клим уже заметил, что Гунара часто делает логичные и в тоже время неверные выводы. Но в данном случае он был склонен согласиться с ней. Хотя ему нравилось и другое полушутливое определение. Суть цивилизации — в системе ценностей, позволяющей ее носителям считать себя более цивилизованными, чем их соседи. Даша хотела что-то возразить, но не сразу нашла нужные слова. А спустя минуту было уже поздно. Виды под ними менялись очень быстро. Пролетев над морем и пустыней, они снизились над болотистой и холмистой местностью. — А это мы где? — спросил Максим, обращаясь к Константину Кирилловичу. — Попробуйте сами определить, — уклончиво ответил тот. Клим пошевелил губами, называя место. — Междуречье! — воскликнула Даша. И опять на их глазах обширную территорию пронзили и связали нити, идущие от храмов и дворцов. Облако быстро снизилось. Стали видны потоки варваров, атакующих город. — Вот сейчас они эту цивилизацию уничтожат и без нас, — констатировал Максим. — А, у нас, — сказал Ботис, все больше проявляя интерес к происходящему внизу и наклоняясь вперед, — если победители и побежденные готовы были меняться, то они создавали новую цивилизацию. Но это было очень давно. Они еще больше снизились. И видно стало, как варвары забегают внутрь дворца варварами, а выходят вполне себе цивилизованными, с аккуратно подстриженными бородами и в чистой одежде. Молившийся на коленях человек встал, отряхнулся и собрался было идти по своим делам, но поднял голову, увидел облако с фигурами на нем и снова упал ниц. — И как тут можно что-то изменить? — спросил Максим. — Мы спрыгнем и вмешаемся, — воинственно сказала Гунара. И она чуть было это не сделала, но они уже летели над морем. Неожиданно появившаяся чайка с криком налетела на Ботиса. Демон зашатался и выпустил серебристый шар из рук, который сразу пропал в тумане, сквозь который проглядывали очертания какого-то острова и огромной горы. Ботис не колеблясь прыгнул за ним и тоже исчез в тумане. За ним соскользнула со своего места и Гунара, но облако вдруг совершило неожиданный маневр и подхватило ее. — Мы его подберем, когда снова будем пролетать над Критом, — сказал Константин Кириллович. — А он нам расскажет, что там делал. — Ладно. Но я бы уже что-нибудь здесь разобрала, — сказала Гунара, — разве мы здесь не для этого? — И я бы уже спустился, — согласился Максим. — Но ведь нужно изменить целую цивилизацию, — сказала Даша, — и чтобы эти участвовали. Она указала головой на Лизу и Клима, которые все еще стояли в центре облака в нерешительности. Даша честно пыталась побороть в себе нехорошее чувство досады из-за того, что особенная роль в этой игре была отведена её подруге, а не ей. Клим смотрел на океан, который распростерся под ними и над которым они стремительно пролетали. Он бы и рад был что-нибудь предложить, но ничего не приходило в голову. Лиза сначала выжидающе смотрела на него, а затем разочарованно отвернулась. Ни о чем, кроме своей мамы, она сейчас не могла думать. Иногда ей казалось, что все происходящее — очередной ее сон. Но это ее не успокаивало, она привыкла серьезно относиться к своим сновидениям и глубоко переживать их. И еще ей казалось, что в спасении ее мамы поможет Клим, но он ничего не делал, а только шевелил губами. Неожиданно под ними оказались джунгли, в которых, несмотря на высокую скорость полета, можно было разглядеть отдельные поселения людей. Это была Америка. — Что-то не похоже на цивилизацию, — заметил Максим. — Наверное, это Америка, и цивилизаций пока нет, — сказала Даша. И опять под ними оказались бескрайние водные просторы. — Китай, — облизав обсохшие губы, сказал наконец Клим, достаточно громко. — Что? — спросил Максим. — Сейчас будем пролетать над Китаем. — Конечно, — подтвердила Даша. — Нужно там что-то изменить, — сказал Клим. — Так давайте! — поддержал Максим. — А что вы там собираетесь менять? — спросила Гунара. — Нужно изменить развитие всей цивилизации. Если с первичными все понятно — достаточно напустить на них голод, то про следующие цивилизации ваши ученые вообще ничего не могут толкового сказать. Я, конечно, с этим разберусь еще, я могу найти логику во всем, но вот только эта ваша история уже скоро закончится. Гунара при этом ходила по облаку и жестикулировала. Клим опять очень живо представил себе, как кто-то крикнул: «Смотрите…. Китай!». Воображаемая сцена полностью захватила юношу, как и всегда бывало в его фантазиях. И в этой новой реальности он взял управление экспедицией в свои руки. Наконец-то проявился его ум и характер. Он догадался, что нужно лишить древнюю китайскую цивилизацию ее главной книги. Юноша сам становится рядом с математиком и управляет облаком, одновременно отдавая распоряжение Гунаре и Максиму. Они пикируют к столику в беседке, на которой лежит раскрытая Великая Книга. Максим прыгает вниз и бросает её Гунаре, после чего запрыгивает на облако сам. Они взмывают вверх. И уже сверху наблюдают, как меняется мир под ними. Но эту, такую реалистичную, фантазию Клима грубо прервал возглас Даши: — Смотрите …. Индия! И, действительно, сначала они увидели очертания Индостана, а через мгновение уже неслись над могучей рекой. Как и в Египте, и Междуречье здесь от дворцов и храмов тянулись многочисленные нити. Однако было и отличие. Пять основных цветов, казалось, были разбрызганы по всей территории, но в брызгах не было хаоса, наоборот, эта цветная мозаика связывала все огромное пространство в единый пестрый узор. — А почему так странно … , — Максим показал вниз, явно имея ввиду раскраску. — Красиво, — сказала Лиза и, обращаясь к Климу, повторила вопрос. — Почему? — Пять каст, — предположил Клим. — Кстати, может быть, — поспешила подтвердить Даша, слегка раздосадованная, что не она догадалась первой. В этот момент их облако стало петлять между горными пиками, пока опять не оказалось над равнинной местностью. Это уже был определено Китай, но он был весь опутан не только красными нитями, идущими от центра, но и коричневыми. Если присмотреться, то по этим линиям двигались чиновники, а на их пересечении сидели писцы. — Что они все пишут? — спросил Максим. — Это бюрократическая система древнего Китая, — сказал Константин Кириллович, опять забыв, что это игра для молодых людей, и они сами должны отвечать на вопросы. Для Клима такое непоследовательное поведение математика служило еще одним подтверждением того, что это не игра, и что их верные или неверные ответы не имеют значения. Но что тогда имеет? И еще один вопрос возник у юноши. Очевидно было, что Константин Кириллович вместе с Антониной Васильевной и странными новыми знакомыми разыгрывают для них эту якобы игру, но сами прекрасно осведомлены о настоящих целях их миссии. Но тогда и их математик совсем не тот, за кого себя все время выдавал. — Ах да, — вставила Даша, продолжая разговор о Китае, — там чиновники должны были много учиться и сдавать экзамены. — Вот что нужно уничтожить! — в сердцах крикнул Максим, и вызвал понимающие улыбки товарищей, — но поздно уже. Они летели над степью, по которой то тут, то там двигались кочевники. Лиза снова помрачнела. — Я никогда не увижу маму? — спросила она, задавая вопрос сама себе. — Опять эти глупости! — возмутилась Даша. — Но мы ничего не можем сделать! — Да, история-то проходит ваша, — еще раз напомнила Гунара. Лиза продолжала сидеть, смотря перед собой, и из ее глаз опять покатились крупные слезы. — Послушай меня, подруга, — сказала Гунара, обхватив Лизу, — ты уверена, что все это по настоящему? — и она обвела рукой вокруг. — Нет, — выдавила из себя Лиза. — Ну, значит, и не нужно плакать. У нас есть задача, и у нас есть свое облако. Лиза улыбнулась, и все облегченно вздохнули. Они снова пролетали над Междуречьем, где паутина разноцветных линий стала еще более густой. Потом над морем и застывшими на нем парусными суденышками. Быстро снизившись, они остановились над островом в том месте, где потеряли Ботиса, у той же горы. На этот раз не было тумана, и они смогли разглядеть храм с рогатым изваянием. На вымощенной перед храмом площади восседал Ботис и растерянно смотрел то на молящихся перед ним людей, то в небо. Увидев облако со всей компанией, он замахал им лапой и поднялся. Они спикировали вниз и Гунара, схватив Демона за рог, забросила его на облако, которое тут же взмыло вверх под громкий богобоязненный стон людей. — Как ты? — поинтересовался Константин Кириллович у Ботиса. — Хорошо. — Они там тебе молились что ли? — спросила Гунара. — Да, как божеству. — Так может он изменил их? — спросил Максим. — У них и так был культ быка, так что Ботис хорошо вписался. Но он мог просто своим появлением изменить цивилизацию, — Константин Кириллович многозначительно посмотрел на молодых людей. — Значит, нам нужно просто появиться среди местных? — предположил Максим. — Он и появился, но ничего не изменилось, — возразила Даша, показывая на Ботиса, бережно крутящего свой серебристый шар. — Но он хотя бы попробовал. — Нужно найти еще и подходящий момент, — настаивала Даша. Видимо, они поднялись очень высоко, потому что стали видны общие очертания побережья Средиземного моря, на котором начали появляться яркие красные пятнышки. — А это что? — Это греческие полисы. Оторванные от центра и незначительные по размеру они были более готовы к изменениям, чем большие государства, — пояснил Константин Кириллович. В одном месте побережья красные точки слились в одно ярко красное пятно. — Древняя Греция? — спросила Даша. — Да. — Это они придумали демократию? — спросил Максим. — Да, — ответила Даша и задумалась, чтобы выдать полную справку. — Как я поняла из вашей истории, при демократии власть должна нравиться народу, в этом ее и сила, и слабость одновременно, — сказала Гунара. — Не совсем, — возразила Даша. — Люди никогда не признаются себе в том, что в демократии их привлекает, главным образом, злорадное удовольствие от регулярного увольнения руководителей, — сказал Ботис, усаживаясь подальше от края облака и обращаясь к Гунаре. — У нас тоже так было. Внизу появилось еще одно новое образование из красных и коричневых линий, поглотившее другие сплетения. И все эти нити вели в одну точку на Апеннинском полуострове. — А это, наверное, Рим? — Даше эта игра уже начинала нравиться, она здесь все знала. Начали расти оранжевые пятна различных религий, поглощающие все большие и большие территории, под которыми как артерии и вены пульсировали нити разных цветов. Облако совершило вираж и стало двигаться над знакомыми очертаниями берегов и рек, между которыми только начиналось какое-то движение. — Россия! — опять первой узнала Даша. — Что сейчас там происходит? — спросил Максим. — Русь только что приобщилась к среднеземноморской культуре и приняла религию наиболее яркой соседней цивилизации — Византийской, — дал справку Константин Кириллович. — Опять не успели, — сокрушенно произнесла Лиза и покачала головой. — А что еще там осталось по России? — поинтересовался Максим. — Следующее заимствование у Монгольской империи, а затем у Западной Европы. — Так скоро все и закончится, — констатировала Лиза со вздохом. — А что там у монголов взяли? Может вмешаться? — спросил Максим, полный решимости действовать. Сначала все посмотрели на Дашу, поскольку она отвечала в основном на последние вопросы, но девушка затруднялась что-либо сказать. — Пусть он предложит, — Гунара показала на Клима, который покраснел от обращенного на него общего внимания. — Монгольское владычество разделило Русь. Москва была готова меняться, Киев — нет, — произнес Клим внезапно пересохшими губами. — И эти изменения наступят сейчас? — спросил Максим. — Кажется, да, — ответил Клим. — В Москву! — крикнул Макс. И облако, совершив головокружительный пируэт, понеслось над деревянными постройками и церквями. Впрочем, некоторые здания были каменными, хотя и не впечатляли своими размерами. Облако ударилось о землю перед палатами московского князя Ивана Третьего и тут же поднялось, оставив у крыльца молодых людей, Гунару и Ботиса. Константин Кириллович и вечно спящий Данталион остались на облаке. Максим без промедления проследовал внутрь здания, и за ним вошли все остальные. Палаты московского князя выглядели примерно так, как обычно их и представляют. Кирпичные неровные своды, покрытые белой штукатуркой и простая грубая мебель, среди которой, впрочем, попадались и изысканные экземпляры с искусной резьбой и росписью. Максим повел друзей на звук голосов, и после нескольких поворотов коридора они оказались в темной части большой палаты, из которой могли наблюдать за происходящим. Князь полулежал на троне и рассматривал, как слуга собирал бронзовую птицу с двумя головами. Крылья и головы присоединялись к корпусу и могли вращаться. Рядом стоял старец с длинной седой бородой. — Это я с приданным получил, с Софией своей, — задумчиво произнес князь. — Теперь эту птицу нужно как-то пристроить, раз Византия пала. — А может принять латинскую веру и забыть про Византию и про это, — слуга показал на двуглавую птицу. — Принимай чужое, но и свое не забывай, — изрек старец. — Ладно, ладно, — князь встал и потянулся. — Что будем с птицей византийской делать? Ты верно то ее собрал? Чегой-то они друг на друга не смотрят? Людям же это объяснить как-то нужно будет. — А скажем, что это ты княже и жена твоя София. А что не смотрите друг на друга, так вы уже неделю не разговариваете, — предложил слуга. — Это мы мебель выбирали для палат. В концепции не сошлись. Но не всегда же у нас так. Князь в задумчивости прохаживался перед бронзовой птицей. Слуга повернул головы друг к другу, клюв к клюву. И вопросительно посмотрел на Ивана Третьего. — А так как будто сам с собой целуется. Разговоры пойдут, — князь опять развалился на троне. — Ох, тяжелая это работа — принимать государственные решения. — Особо, когда и государства то пока нет, — живо отозвался слуга. — Поговори мне! Верни, как было, и свету дай поболе. Слуга опять развернул головы в разные стороны и пошел поджигать факела вдоль стен. — Скажем, что смотрит во все стороны: и на восток, и на запад, — предложил старец. — А что туда смотреть? — спросил князь. В этот момент свет от факелов осветил дальний угол палаты, в котором стояла и наблюдала за происходящим вся компания. Иван бросил на них взгляд, но не был удивлен. — Легки на помине. Вы каких держав послы? — Разных, — быстро ответил Максим. — А что вместе ходите? — Экскурсия у нас. — Вот сейчас у вас и спросим. Как головы повернуть птице? — А почему их две? — спросила Гунара. — Что-то я не помню у вас таких птиц. — Ну, это типа чтобы смотреть и на запад, и на восток, — князь покосился на старца. — И зачем вам это? — спросил Максим. — Вера наша православная из Византии, а у монголов мы возьмем их умение управлять бескрайними землями, — бросился защищать свое предложение старец. — А вам это надо? — продолжал Максим, проходя мимо бронзовой птицы, и потрепав ее за хвост, за что получил от слуги по рукам. — Нужна же какая-то идея, миссия…., — продолжал старец. — А может тихонько жить в свое удовольствие? — Ну, не знаю… — Вернитесь к истокам, — поддержала Максима Даша, догадавшись к чему он клонит. — Откажитесь от всего чужеродного. Превратитесь в небольшую экологически чистую страну. Тихо и быстро мимо прошли люди-муравьи, прикасаясь ко всему ладонями. Молодые люди замерли в недоумении, увидев их впервые и испытав неприятное чувство брезгливости. Климу показалось, что Ботис и Гунара были с ними знакомы, хотя и удивились, встретив их здесь. — А это кто? — спросил слуга. — Это комиссия Министерства Образования, — сказал Ботис. Иван Третий все это время ходил в раздумьях перед своим троном, и наконец обратился к гостям: — А вот вы, послы стран зарубежных, обещаете не нападать и дружбы не навязывать? Все согласно закивали. — Тогда решено. Не нужны нам эти головы. Слуга ловко вынул обе. — Хотя так тоже странно как-то. Одну верни. Слуга оставил одну. — Ну, все. Теперь наша идея — никаких идей. Я — на рыбалку, — сказал князь и вышел через маленькую дверь за троном. Максим высоко подпрыгнул, и они с Дашей опять дали друг другу пять. — Может получилось? — спросила воодушевленная возможным успехом Лиза. — Конечно получилось, — сказал Максим и направился к выходу, — пошли посмотрим. Они вышли во двор, который разительно изменился. Кругом бегали утки, куры и поросята. Москва стала походить на маленькую деревушку. Их ловко подхватило облако. Уже поднимаясь, они увидели, как в палаты шла рассерженная женщина, в сопровождении людей-муравьев. Под ними, насколько хватало глаз, простиралась патриархальная деревенская идиллия. Но вдруг, все опять пришло в движение. И опять стал возводиться город, строиться Кремль, появились линии, идущие из Москвы и охватывающие все большую и большую территорию. — Не получилось, — выдавил из себя Клим. Но все и так уже это поняли. Внезапно, неизвестно откуда, появилось еще одно облако, на котором размещались люди-муравьи. — Так кто это? — спросил Максим. Ботис опять хотел было сказать, что это комиссия Министерства Образования, но Гунара его опередила. — Это гости из нижнего мира. — Зовите меня Чинтуку, — сказал главный человек-муравей. — Не хочется вас расстраивать, кажется так вы говорите, когда хотите расстроить. Чинтуку ухмыльнулся и посмотрел на остальных своих товарищей, ожидая реакции на свою шутку, но те продолжали стоять с ничего не выражающими лицами. Тогда он продолжил. — Изменить историю у вас не получилось. — Почему? — спросила Даша — Скажем так, Софии не нравится, когда ее приданному откручивают голову. — Зачем вы вмешались? — спросил Ботис. — Нас просто устраивает то, что происходит, поэтому мы не хотим, чтобы вы это остановили. — Вы хотите разрушить этот мир? — спросила Гунара. — Мы хотим воспользоваться этим разрушением. — Это одно и то же, — заметила Даша. — Вовсе нет, ты же не откажешься от вкусного рагу из кролика? Пока все думали, при чем здесь кролик, облако с людьми-муравьями исчезло также неожиданно, как и появилось. А их собственное облако поднялось достаточно высоко, чтобы можно было увидеть почти все континенты, густо покрытые не только цветными линиями, но и подобием мозаики — тесными экономическими связями, основанными на разделении труда. Затем планета словно закрылась крышкой. Облако взорвалось белизной. 16.00 В желтом тумане опять появились коридоры. — А чего ты там испугалась? — спросил Мальчик Первую Девочку. — Ничего не испугалась. — Мы видели, — сказала Вторая. — Как-то неприятно стало, но только чуть-чуть. Как будто паук пополз по руке. — Ты слишком близко приблизилась к тем муравьям. — Давайте вернемся домой, — снова предложила Первая Девочка. Ее подруга остановилась. — Для тебя это важно? — Да, мне здесь не нравится. Вторая достала свою монетку, подбросила и ловко поймала. — Я продолжаю идти, — объявила она, глянув на монету. Такой способ решать вопросы почему-то показался всем достаточно убедительным, и желтые дети двинулись дальше. На стенах призрачных коридоров возникали и исчезали математические выражения. — Это формулы? — спросила Вторая Девочка, с недоверием. — Символы другие, но это явно формулы, — ответил Мальчик, — я уже видел похожие. — Ты здесь первый раз, как и мы, — возмутилась его обманом Первая. — Я был в другой галерее. — Один? — Да, и совсем немного. — Тоже Кантарион помог попасть? — Да, и нам очень повезло, что он дал обет во всем помогать ученикам. — Он, наверное, не ожидал, — засмеялась Вторая Девочка, — что его будут просить о нарушении правил школы. Они двигались вперед, продолжая разрывать и уничтожать мировые линии, уже совсем не обращая на них внимание. *** После того как белое облако рассеялось, Клим оказался в коридоре своей школы. Он брел вперед, находясь еще под впечатлением от увиденного. И по своему обыкновению, юноша стал фантазировать о том, как мог бы проявить себя. И только сейчас подобрались нужные и точные слова. Воображение перенесло его обратно в палаты князя. Там он выступал очень убедительно: — Россия со столицей в Киеве продемонстрировала свою готовность меняться, приняв православие. Россия со столицей в Москве изменится, приняв имперский опыт Золотой Орды. Следующая столица станет центром принятия опыта западноевропейского. И вам нужно будет обосновать еще одну столицу, чтобы впитать в себя опыт дальневосточной цивилизации тоже. Так уверенно говорил Клим в палатах, пока из этих грез его не вывела Лиза, с которой они чуть не столкнулись в коридоре. — Что это было? — задала вопрос Лиза. — Не знаю, — честно ответил Клим, который еще не пришел в себя после видения, и даже не знал, о чем девушка спрашивает. — Я ничего не понимаю. Я хочу домой. Мамы нет в телефоне. — Считай, что все это — игра. И нужно победить. — Может нам все это кажется, — спросила девушка. — Может быть. — Я иду домой, — решительно сказала Лиза. Клим не видел в рассуждениях Лизы последовательности и логичности, но она никогда и не отличалась этими качествами. Галина Петровна часто иронизировала над умозаключениями своей внучки, но признавала, что та почти всегда делала правильный выбор, опираясь на совершенно непоследовательные рассуждения. Поэтому Клим не возражал. — Антонина Васильевна, можно выйти? — громко спросила девушка. — А кто вас держит? — ответил голос сверху. Они пошли по направлению к главной лестнице. И когда уже подходили к ней, услышали голоса Гунары и Чинтуку, которые становились все громче и громче. — Помоги нам, — говорил человек-муравей. — Не заставляй меня выбирать. — Можешь не помогать, но и не мешай событиям следовать естественным путем. — А если моя помощь им и есть следование естественному пути? — Это не твой мир, поэтому ничего естественного в твоих действиях ради него нет. — Но и не твой тоже, — возразила Гунару. — Так я с ним ничего и не делаю. И ты не делай. Тогда будет по-честному. Клим и Лиза повернули за угол и увидели разговаривающих. — Вот и твои новые друзья, — сказал Чинтуку. — Не мешай мне спасать этот мир, свой я уже не спасу, — твердо произнесла Гунара, заканчивая разговор. — Не я его разрушаю. И вместо него может возникнуть новый мир — лучший. И для тебя тоже. Подумай. Где твоя любимая логика? Гунара, мельком взглянув на молодых людей, вышла на лестницу и стала по ней подниматься. Чинтуку тоже посмотрел на Лизу с Климом, и произнес: — Интересная у человечества история. А ваша Россия — самая молодая цивилизация, с синдромом младшего сына, отчаянного и не рационального, который все время пытается что-то доказать остальным членам семьи и заслужить у них признание, и который любит называть себя старшим братом. Как я понял. Человек-муравей ухмыльнулся, но не дождавшись реакции молодых людей на свои слова, вышел на лестницу и стал по ней опускаться. Дверь за ним закрылась, щелкнули замки. — Антонина Васильевна, открой, — сказала громко Лиза. — Не получается, — с некоторой заминкой ответил голос сверху, и ответ очень удивил Клима. — Пойдем через крышу тогда, — неуверенно сказал юноша. — Да, точно. Как хорошо ты придумал — идите через крышу. Там открыто, — одобрила Антонина Васильевна. Клим пошел по коридору, ведущему на крышу. Лиза следовала за ним, в задумчивости дергая себя за пальцы. — А может быть это сон? — продолжала рассуждать девушка. — Может быть. — У тебя никогда не было ощущения, что ты видишь сон наяву? — Нет, наверное, — улыбнулся Клим, подумав, что вопрос сформулирован очень странно. Лиза еще раз посмотрела на контакт «Мама» в своем гаджете — там по-прежнему была фотография незнакомой женщины. — А может быть это просто сбой в системе какой-нибудь, — предположила девушка и, немного поколебавшись, нажала кнопку вызова. — Лиза, как дела? — услышала она незнакомый голос, и тут же нажала отмену. Девушка продолжала идти молча, но было ощущение, что она сейчас разрыдается. Так они шли довольно долго, потому что им пришлось обходить по периметру всю школу. — Может, действительно, мы спим, — продолжил Клим мысль девушки, пытаясь ее успокоить, — а проснемся, и все станет как было, само собой. Лиза отрицательно покачала головой. — Но ведь мы, когда видим сон, тоже не сомневаемся в его реальности, — пробовал убедить ее Клим в ее же предположении. Женщина, которой Лиза только что звонила, пыталась перезвонить, но девушка заблокировала звонок. — Сон или нет, — сказала Лиза неожиданно твердым голосом, — но нельзя ждать, что все само вернется. — Значит, остаемся и действуем? — Да, — ответила Лиза. Клим с удивлением посмотрел на нее и почувствовал облегчение. Теперь не нужно было придумывать утешительные доводы. Теперь они могли действовать вдвоем. Вот только непонятно, как именно действовать. Дверь на крышу была открыта, и они почувствовали свежий воздух. С крыши открывался вид на совсем другой город. Здания стали ниже. Изменились тротуары. А вот школьная обсерватория осталась прежней. Она была построена прямо на крыше школы для астрономических наблюдений. Но с покупкой телескопа возникли какие-то проблемы, и обсерватория стала использоваться в качестве небольшого двухэтажного коттеджа для гостей. Потом Лиза и Клим увидели друзей. Даша сейчас была в сарафане и ниже ростом. Она что-то объясняла Ботису, который слушал только из вежливости, рассеянно крутя в лапах серебристый шар. Максим, известный приверженец восточных боевых искусств, демонстрировал комплекс тайцзицюань. Демонстрация предназначалась для Гунары, которая с интересом наблюдала за ним и даже копировала некоторые движения. — Опять все изменилось, — констатировала Лиза, когда они подошли к остальным. — Да ладно. Это уже не смешно, — сказала Даша в ответ. — Я вот Ботису рассказываю об истории города. — Того или этого? — спросил Клим улыбаясь. — И ты туда же! — возмутилась Даша и крикнула со смехом Максиму. — Иди сюда, они опять меня атакуют! Клим уже определился с оценкой происходящего, а заручившись поддержкой Лизы, не собирался отмалчиваться. Подошел раскрасневшийся Максим и о чем-то думающая Гунара. — Что случилось? — спросил Максим. — Антонина Васильевна! — неожиданно громко и твердо произнес Клим. — Да? — Что нам нужно делать теперь? — Мы готовы продолжить, — подхватил Максим. В отличии от Даши, которая чувствовала некоторую ревность, когда кто-то другой брал инициативу в свои руки, Максу это чувство было незнакомо. Ему хотелось действовать, и чем больше активных игроков в команде — тем веселее. — Идите в учительскую. Там вас ждет Данталион, и там я передам инструкции от Призрака школы. — Призрака школы, — саркастически переспросила Даша, лишний раз убеждаясь в том, что происходящее не может быть реальностью. — Идем, — Максим до хруста размял пальцы и двинулся к выходу с крыши. Его сразу догнала Даша и пошла рядом, с полуулыбкой, которая должна была показать, что она не верит в серьезность происходящего, но согласна играть дальше. — Вы знаете Чинтуку? — спросил Гунару Клим. — Знаю и его, и вашего Призрака. — Вы поможете ему или нам? — спросила Лиза, вспоминая подслушанный разговор у лестницы. — Вам. Но для меня это сложный выбор. Он спас меня когда-то. Гунара посмотрела на демона. — Расскажу по дороге, если Ботис покажет. И они тоже направились к выходу с крыши, где их уже поджидали Максим с Дашей. — Мой мир тогда начал стираться, как ваш сейчас, — начала свой рассказ Гунара. Вокруг Ботиса образовалось облако с трехмерным изображением высокотехнологичного города, с большим количеством жителей похожих на Гунару. Черты мегаполиса стали меняться и трансформироваться, постепенно упрощаясь. — И так же как здесь, очень немногие, а с ними и я, помнили мир до изменений. Но в нашем мире все жители были связаны единой информационной системой и те, кто осознавал эти изменения, вносили в нее хаос, который грозил ее разрушить. Непомнящие сочли нас за террористов. Ботис показал группу жителей, среди которых была и Гунара, которые спасались от преследования в длинных узких коридорах, убегая и прячась как загнанные звери. — Потом я поняла, что нам нужно спасать не себя, а мир. Я знала легенду о Самой Средней Школе, которая была соединена с такими же школами в других мирах, и обладала особой силой. Я ее нашла. Возникло изображение неосвещенных сводов учебного заведения, больше похожего на храм, по залам которого быстро шла Гунара и озиралась по сторонам. Она приблизилась к большому сосуду с водой и опустила в него руки. Вода переливалась всеми оттенками красного. — Я сразу установила связь с миром, который оказался миром демонов, но не успела ничего сделать. Мой мир растворился безвозвратно. Вокруг Ботиса так быстро образовалась кромешная мгла, что идущие в растерянности остановились. Впрочем, темнота оказалась не абсолютной, вокруг метались бледные тени, одна из которых приблизилась ближе всех к неподвижной Гунаре, парящей в пространстве. — Я бы так и осталась во вневременном туннеле, ведущем к миру демонов, без возможности двигаться по нему, но появился Чинтуку и помог мне. Возникла картинка из другого, красноватого мира. Большой и, видимо, старый демон сидел в помещении, похожем на турецкие бани, у большого бассейна, из которого вынырнула Гунара. От неожиданности старый демон выронил из рук серебристый шар, но его ловко подхватил более молодой — сам Ботис. — Поэтому я обязана Чинтуку, но не хочу, чтобы с вашим миром случилось то же самое, что с моим. Образы, созданные Ботисом, растворились, и молодые люди обнаружили, что уже подошли к холлу. А там кипела работа. Каждый демон был чем-то занят. Кто-то протирал панели на стенах, а кто-то мыл окна. Всеми руководила Людмила Ивановна. Молодые люди и их спутники постаралась пройти незамеченными, быстро и бесшумно. Даша даже спряталась за Ботисом. — Ах, вот вы где! — все-таки увидела их Людмила Ивановна. — Вы-то нам и нужны. Где Даша? Но ответа она не дождалась, потому что два демона с большим грохотом уронили панель, и Людмила Ивановна бросилась к ним. А вся компания, воспользовавшись моментом, быстро пересекла холл и скрылась в коридоре. 17.00 Мальчик был в восторге. Девочки же испытывали смесь страха, брезгливости и любопытства. Из желтого тумана на них выплывали разнообразные живые твари, напоминающие мутировавших насекомых, наполовину превратившихся в животных, и величаво в этом же тумане исчезали. — А вы не хотели идти! — восторженно кричал Мальчик. — Я и сейчас не хочу, — заметила Первая Девочка. — Но это лучше, чем просто урок по низшим мирам, — сказала Вторая. — Да уж лучше, чем любой урок Кантариона! — подхватил Мальчик. — Он такой скучный, потому что в нашем возрасте вместе со своим другом уничтожил целый мир, — назидательным тоном произнесла Первая. — И что? — спросил Мальчик, заранее зная ответ. — И поэтому Кантарион понимает, насколько важно придерживаться правил. — Что же он нам помогает? — Он дал обет помощи, чтобы никто из учеников из-за своей слабости или незнания больше не уничтожил ни одного мира, — продолжала Первая Девочка. — Вот поэтому, ты зря беспокоишься, — сказала ее подруга. — Кантарион не даст случиться ничему плохому. Он нам поможет. — А тут ничего и не может случиться, — добавил Мальчик с напускной бравадой. — А вот и может, — возразила Первая. — Кантарион и его друг прикоснулись к точке сборки низшего мира и уничтожили его. А как восстановить не знали. — А почему изгнали только второго? — спросила Вторая Девочка. — Бросили жребий? — Должны были, но его друг сам выбрал изгнание, поэтому в жребии уже не было необходимости. А Кантарион остался и дал обет помощи ученикам. — Но только этим обетом ученики пользуются совсем не для этого, — рассмеялся Мальчик. — Наивный Кантарион! Дети прервали разговор, продолжая изучать диковинных созданий и восклицать от удивления при виде то медведя-шмеля, то оленя-жука. *** В учительской Данталион с отрешенным видом заполнял электронный журнал, словно настоящий учитель, и никак не отреагировал на вошедших. — А почему обязательно сюда нужно приходить? — спросила Даша. — Здесь нас не подслушают, — ответила Антонина Васильевна. — А кому это нужно? — Тем, кто захочет нам помешать. — Этим …. муравьям? — видимо и Даше эти гости из другого мира, напоминали именно этих насекомых. — И им тоже, — ответила за Антонину Васильевну Гунара. — И что теперь? — спросил Максим. — Он сказал, что они сейчас в классе биологии, — ответила Антонина Васильевна. — Кто сказал, и кто это они? — опять спросила Даша. — Сказал Призрак школы. А они — это дети из высших миров. — Как скажете. И что мы теперь должны делать? — спросил Максим. — Нужно изменить те идеи, к которым они сейчас прикасаются в кабинете биологии. — Пойдем и разворотим там все! — воскликнул Максим, которому не терпелось разворотить хоть какой-нибудь кабинет. — Это так не работает, они не в самом классе, а в идеях, с которыми он связан. — Да, понял я. И что это значит? — Идите сначала в кабинет, а оттуда Данталион перенесет вас в мир биологических идей, — дала инструкцию Антонина Васильевна. Лизе не нравилось, что у них четкого и понятного плана действий. Их куда-то все время посылают, но не говорят, что конкретно нужно делать. Склонности к анализу у девушки не было, но она чувствовала, что их действия должны иметь значение, если не для всего мира, так для ее мамы точно. И ее раздражало, что они только бесцельно слоняются по школе. У Клима же из обрывков фраз их новых знакомых и Антонины Васильевны уже сложилась общая картина происходящего. Он понял, что мир уничтожается случайно детьми каких-то высших существ. Также как дети нашего мира, играя, могут разорить гнездо каких-нибудь насекомых. И также как насекомые, они сейчас имеют только одну возможность спастись — отпугнуть этих супердетей. А сделать это можно только проявив себя в проекциях тех мест, в которых те находятся в данный момент времени. Клим только сейчас вспомнил о странной просьбе Антонины Васильевны разбить кружку. Значит, в тот момент дети высших миров находились в проекции его кухни. И он мог одним движением предотвратить стирание своего мира. От этой мысли и от знакомого чувства разочарования собой юноша ощутил неприятную пустоту в животе. Это было очень знакомое для него ощущение, которое, впрочем, всегда быстро исчезало. Вообще, человек тонкой душевной организации всегда может превратить чувство недовольства собой в повод для особой гордости, что обычно и делает. Недовольство он выставляет напоказ, а утонченной гордыней наслаждается в одиночестве. Но Клим в таких случаях, просто переключался на другие, более приятные, мысли и мечтания, или представлял, как все могло бы быть по-другому. Максим с Дашей переглянулись и вышли из учительской, Клим и Лиза последовали за ними, а Гунара и Ботис, ведущий за руку спящего Данталиона, вышли последними. Они прошли по коридору, но недалеко от кабинета литературы путь им преградили люди-муравьи. — Куда это вы собрались? — спросил Чинтуку. — Пропустите, — потребовала Гунара. — Нет, не думаю. Чинтуку и его команда имели решительный вид и явно не собирались их пропускать. Максим и Гунару тоже были не прочь принять вызов и подраться. Но сверху вмешалась Антонина Васильевна. — Нет времени на споры, заходите в литературу и побыстрее. Люди-муравьи растеряно наблюдали, как молодые люди и их товарищи из других миров исчезали в кабинете литературы. А когда дверь в кабинет закрылась, Чинтуку спросил у своих сородичей, впрочем, не ожидая от них ответа: — А так можно было? Или у меня неверные сведения про биологию? Когда Максим закрыл дверь за всеми, Клим задал тот же вопрос: — А с любого кабинета можно попасть в другой? — Не совсем, но сейчас придется заходить через литературу, и некоторый отпечаток, полагаю, это наложит, — ответила Антонина Васильевна. Ботис дёрнул за руку Данталиона, тот очнулся, опять подбросил монетку и круговым движением руки проделал пространственную дыру в потолке. И их опять туда затянуло друг за другом, будто связанных. И снова они оказались в белой комнате, где их уже поджидал Константин Кириллович. — Опять собрались в мир идей? — спросил он. — Да. — Но это только через математику, вы знаете. — А без этого можно? — спросил Максим, который в глубине души не считал математику царицей наук. — Идеи, — мостики между мирами, — Константин Кириллович принял величественную позу. — А математика — опора для них! — При чем здесь математика и другие миры? — фыркнул Максим. — Вы на каждом моем занятии учитесь обращаться с мирами, — уже более буднично произнес математик. — И если вам казалось, что мы занимаемся бесполезными для нашего обычного мира вещами, то вы были правы. — Я это знал! — воскликнул Максим. Там, где должна была быть стена, засветилось алгебраическое выражение. (24– а)/x — 6=y/z — Знак равно — это граница между ассиметричными мирами, — продолжал Константин Кириллович, — В них все наоборот, и если мы переходим сами или переносим что-либо через эту границу, из одной части равенства в другую, то действие меняется на противоположное. Выразите икс из этого выражения. — Перенесем его по диагонали вправо, — поспешно ответил Максим. — Сначала 6 перенесем, — поправила Даша, которая тут опять стала сама собой. — Да, здесь мы 6 прибавляли ко всему, значит в другой части равенства, как в зазеркалье, мы будем 6 отнимать от всего, — согласился Константин Кириллович. — Потом икс перенесем вправо по диагонали, — продолжала Даша. — Да, тут мы на икс все делили, значит там на икс будем все умножать. — Теперь скобку переносим по диагонали влево. — Да. И икс у нас справа останется в одиночестве, что и требовалось. Не сложно совсем. Симметрия — ключ ко всем мирам, но она бывает разной, — подвел итог Константин Кириллович. Белая комната исчезла, и вся компания оказалась в поразительном мире доисторических джунглей. Пока они привыкали к новой обстановке, Лиза по своей привычке дергала себя за пальцы. Она так делала в каждом своем сновидении, чтобы определить сон это или реальность. Впрочем, метод вряд ли можно назвать надежным, так как всегда приводил ее к выводу, что она бодрствует. — Солнце высоко стояло в зените, даруя жизнь бесчисленному числу растений, животных и гадов, — раздался сверху приятный мужской голос. — А это кто? — спросил Максим. — Автор. Это авторский текст. Побочный эффект того, что мы зашли через литературу, — ответил Константин Кириллович. По джунглям, действительно, носилось и ползало огромное количество разнообразных тварей. — А что мы ищем? — спросил Клим. — Вам нужно изменить эволюцию, — сказала Гунара. Макс в прыжке поймал какого-то кролика за уши, и предложил: — Давайте их всех переловим. — Всех не переловишь, — огрызнулся кролик. Юноша от неожиданности выпустил животное. — Душитель свободы! — послышалось из кустов. — Длинноухий прав, — сказала Гунара. — Какой вид ни возьми — мы не сможем переловить всех. — Что же делать? — Нужно искать переходные формы, — сказал Клим, решившись озвучить свое предложение. — А это что такое? — снова спросил Максим. — Это те особи, которые послужили мостиком к новым видам, но сами исчезли, — поспешила сказать Даша. — И как нам их найти? — Они должны быть … странными, — ответил Клим, оглядываясь вокруг. — А вот это достаточно странное? — Лиза указала рукой на поляну, проглядывающую сквозь заросли лиан. По поляне брело существо, напоминающее птеродактиля. Из его тела торчали во все стороны какие-то мягкие колючки, очень длинные. Над ним пролетали его сородичи, и он тоже иногда пробовал взлететь, но ему это не удавалось. При очередном своем прыжке существо чуть было не налетело на группу. — Прошу прощения и за свою неуклюжесть, и за то, что вам пришлось стать ее свидетелем. — Вы переходный вид? — спросила Даша. — Не уверен, что понимаю вас, но если вы имеете в виду переход никуда не ведущий, то я подхожу под это описание. — Разговаривает точно, как вымерший, — заметил Максим. — А это что у вас такое? — спросила Лиза, показывая на колючки — Если бы я знал! — Это будущие перья, а вы — переходное звено к птицам, — сказал Клим. — Птицы? Это что-то вроде нелетающих ящеров с колючками? — переспросил птеродактиль. — Наоборот, летающие, — ответила Гунара и словно зачитала справку. — Класс позвоночных, объединяющий животных, которые отличаются от всех прочих животных наличием перьевого покрова. — Не сочтите за невежливость, но что-то не похоже. Как с этими колючками можно летать? — усомнился птеродактиль. — Они постепенно обрастут еще более мелкими бородками, станут плоскими и специальной аэродинамической формы, — продолжила выдавать информацию Гунара. — А пока они бесполезны? — Да, и нужно научиться выживать с этой бесполезностью, — подтвердил Клим. — Чтобы зря не пропадали бесполезные, на первый взгляд, вещи самцы их используют для привлечения внимания дам, как правило, — намекнул Константин Кириллович. — И они могут на это клюнуть? — заинтересовано спросил птеродактиль. — Раз вы еще живы с такими бесполезными штуками, рассуждают они, то в вас есть что-то стоящее, — подтвердил математик. Птеродактиль подумал и, распушив колючки, направился к нескольким самкам, стоящим неподалеку. Дамы были потрясены. — Все у него будет все хорошо, — уверено сказал Максим. — Да, но нам нужно, чтобы было плохо, — возразила Даша. — Блин, точно! — Нужно его остановить. Даша и Макс пошли было к птеродактилям, но перед ними, словно из-под земли, возникло два тираннозавра. — Внезапно они оказались перед лицом почти неминуемой смерти, — снова громко произнес голос автора. — Перед их мысленным взором пробежала вся их недолгая, и в общем-то бесполезная жизнь. — Чтоб ты подавился! — огрызнулся Максим, и дав знак остальным следовать за ним, бросился бежать. Они мчались сквозь джунгли, перепрыгивая через корни деревьев и огромных насекомых. Молодые люди при этом кричали то ли от страха, то ли от брезгливости. Гунара совсем не была напугана и с любопытством оглядывалась по сторонам на бегу. Ботис был поглощён тем, чтобы не потерять свой драгоценный шар. Данталион, как обычно, спал на ходу. Лиза и Клим старались держаться ближе и помогать друг другу. А Константин Кириллович куда-то исчез. На очередной доисторической поляне путь им преградила скала. Все остановились, наблюдая как приближаются, тяжело дыша, их преследователи. Один из гнавшихся за ними ящеров держался лапками за грудь и выговаривал своему товарищу: — Ты же знаешь о моей подагре, разве было обязательно так мчаться? Они все равно будут съедены. — Они будут съедены, но не нами, если ты не поторопишься. Откуда вообще такая странная болезнь? — Ты что?! Подагра — самое литературное недомогание. Она здесь более популярна, чем несварение. Тираннозавры перестали болтать и стали медленно надвигаться на компанию, угрожающе клацая зубами. Клим посмотрел на тоже тяжело дышавшего Ботиса, как на наиболее перспективного среди них бойца, но тот выглядел если не напуганным, то очень растерянным. Гунара же, казалось, только сейчас заметила нависшую над ними опасность, поморщилась и сказала: — Данталион, убрал бы ты их отсюда уже. — Хорошо, если вы этого действительно хотите. Данталион для чего-то снова подбросил и поймал монетку, зевнул и …. тираннозавры исчезли. — Вы могли так сделать?! — воскликнула Даша. — Да, но не хотел. — Но нас чуть не съели! — Тогда, может быть, уберёте отсюда все непереходные формы? — попросил Клим, сразу оценив новые возможности. — Не хочу. Юноша набрался наглости: — Мы этого хотим. Данталион снова подбросил монетку, и вдруг вокруг стало пусто. То есть, деревья и заросли кустарников остались, но многочисленные животные исчезли. — Наступила пугающая тишина, — сказал голос автора. — И правда, словно повымирали, — нехотя согласился Максим с голосом, который уже начал ненавидеть. Они поднялись на холм, чтобы лучше оглядеться. И там столкнулись с самкой странного животного. С набухшими молочными железами. — Что уставились? — спросила она. — Извините, что потревожили. Вы же переходная форма? — спросил Клим, который стал привыкать брать инициативу в свои руки. — Конечно, здесь же других уже нет, — сказала Даша. — Что я одна?! Хоть никто насмехаться не будет! А точно все исчезли? — Да. — Донасмехались! — злорадно воскликнула самка. — А что с вами не так? — спросила Лиза, которой особый такт был тоже не свойственен. — А ты не видишь? Все самки как самки, а я набухаю какой-то белой питательной смесью. Лиза с Дашей переглянулись. — Молоком. — Как ни назови, — все блажь какая-то бесполезная. — Но почему? Вы им своих детишек сможете кормить, — привела довод Лиза. — Не повылуплялись еще такие дети, чтобы этой гадостью питаться! Вдалеке Клим увидел, как муравьи гонят через овраг к их холму похожее животное. Он посмотрел на Данталиона и показал рукой на овраг. Юноше показалось, что он разобрался, как можно использовать их странного, но могущественного друга. Данталион без слов понял, что от него хотят, и снова взялся за свою монетку. Вот тут Клим уже не был уверен, что удача будет снова на их стороне. Хотя вероятность выпадения монеты одной или второй стороной всегда одинакова, но кажется, что если два раза подряд уже повезло, то вероятность третьего благоприятного исхода будет меньше. Но повезло и на этот раз, и вся компания, к большому всех удивлению, оказалась в овраге. Муравьи тоже удивились такому внезапному появлению соперников, но продолжили подталкивать животное по направлению к холму. Животное очень походило на оставленную только что самку, но только без набухших сосков. — Право, вы зря хлопочите, — произнесло животное, — проходя под веткой, которую для него любезно поднял один из муравьев, — Я уже давно махнул на себя рукой и никто мне не поможет. С виду животное было вполне нормальным. — А у вас, что не так? — спросил Максим, тоже отбросив вежливость. — У меня дурная наследственность, от меня рождаются странные детеныши. Они все время ищут что пососать. Никто не понимает, для чего им это нужно и что именно они ищут. — Это плохо? — спросила Лиза. — Со мной перестали общаться все самки. Я — изгой. Идиот. — Не понимаю, — искренне призналась Лиза. — Зарождается класс млекопитающих, — с несвойственной ему ранее уверенностью сказал Клим. — А для этого нужно чтобы и организм самки научился вырабатывать молоко, и детеныши стали в нем нуждаться, одновременно. — А, так вам надо … — начала было говорить Лиза, показывая рукой на холм, но тут к ней подскочила Даша и прикрыла рот ладошкой. — Вам нельзя идти туда, — сказала Даша. — Почему? — спросило животное, сопротивляясь человеку-муравью, который с силой толкал его сзади именно в ту сторону. — Не слушай их. Они не желают тебе добра. Они лишь притворяются, — громко, стоя над оврагом, произнес Чинтуку. Молодые люди были смущены. Обычно в играх сражаются против зла за добро, но в этой все было не так очевидно. — Но это ведь понарошку …. , — начал словно оправдываться Максим. — Это игра, и мы не дадим вам пройти на холм и встретиться с той …. — Ну, вот это уже буду я решать, кому со мной встречаться и где, — раздался голос немного запыхавшийся самки. Она подошла и стала деловито обнюхивать самца. — Как-то даже неловко, — произнес сконфуженно тот. — Не говори мне о неловкости. Из меня сочится еда и уже начинает киснуть. Самка еще раз обошла вокруг самца, придирчиво его осматривая. — Ладно, я его беру, — заявила она под аплодисменты муравьев. — А может не стоит? — еще пытался противостоять Макс. — А кого? Тебя что ли? Хвост еще не вырос, — огрызнулась самка. Девчонки прыснули со смеха, а Максим покраснел от досады, что так подставился. — Мне эта игра уже надоела, — буркнул он. — Почему мы должны быть все время плохими? — А почему плохими? — спросила Гунара. — Ну, и не хорошими, — встала Даша на сторону Максима. — То нужно историю разрушить, то целый вид уничтожить. — И все равно ничего не выходит, — сокрушенно вздохнула Лиза. Сложно заставить себя вредить кому-либо без веской причины. Поэтому первыми всегда летят обвинения в жестокости — цивилизованный человек должен считать себя добрее того, в кого он бросает камни. Молодые люди вопросительно посмотрели друга. Как никогда они нуждались в советах Константины Кирилловича, но его почему-то с ними сейчас не было. А тем временем муравьи и странная парочка животных исчезли в зарослях. Быстро менялась природа вокруг, пока не стала почти обычной. — Итак, дорогой друг, ты познакомился с развитием богатого животного мира и эволюцией животных, — опять раздался авторский голос, — надеюсь, ты уже не обидишь белку, и не разоришь гнездо … Максим схватил палку и со всей силой кинул ее примерно туда, откуда раздавался голос автора. Мир закружился и исчез. 18.00 Мальчик изучал очередную формулу на стене. — Смотрите, этот знак означает «равно». — Почему ты так решил? — спросила Вторая Девочка. — Догадался, только он рисуется не так как у нас. — Кантарион, говорил, что наш знак — это стилизованное изображение галерей с другими мирами, — сказала Первая Девочка. — Да, переход между правой и левой частями выражения, как переход между двумя ассиметричными мирами. — Хотел бы я побывать в таком! — воскликнул Мальчик. — У нас скоро начало инициации начнется, и через год мы уже ничего хотеть не будем, — напомнила Первая Девочка. — Но можно дать обеты уже сейчас. Подумайте, что бы вы хотели сделать, когда станете обладать полной силой, — ответила ее подруга. — А я вот не хочу связывать себя обетом, — с вызовом сказал Мальчик. — Ну, обет Гражданина придется дать, — заметила Первая. — Это понятно, но и только. — Я тоже больше полагаюсь на жребий, — Вторая Девочка покрутила свою монетку. — А я бы только путешествовал по мирам и наблюдал. Но чтобы было такое, что еще никто не видел. — Любопытство с нами останется, — подтвердила Первая. — У тех, у кого оно есть, — поддела подругу Вторая, и они с Мальчиком улыбнулись. — Не любопытна я, — согласилась та. — Поэтому дальше мне идти, ну, совсем неинтересно. — Да, ладно тебе, — подбодрил ее Мальчик, — это же только галерея. Шлюз между мирами. Что тут может случиться? — Ну, например, можно коснуться точки сборки этого мира, и он исчезнет. — Так не касайся. — А при соприкосновении любая точка сборки уничтожается? — спросила Вторая Девочка. — Только низшего мира. А это как раз такой. Они продолжали идти вдоль стены с математическими формулами, которые множились и усложнялись. Постепенно к ним стали добавляться фразы и предложения. Уже не было видно стен. Собственно, сами коридоры и состояли из множества математических выражений и слов. И слов становилось больше. *** На этот раз, после возвращения, все оказались в спортивном зале. Максим высоко прыгал на батуте под восхищенным Дашиным взглядом. Лиза и Клим обреченно наблюдали, как постоянно трансформируется одежда и волосы самой Даши. Гунара изучала гимнастический трансформер, который только что превратила в подобие гимнастического коня. Данталион спал, одновременно подтягиваясь на перекладине. А Ботис сидел в центре борцовского ковра, вращая и разглядывая свой шар. — Мне эта игра не нравится, — еще раз повторил Максим, спрыгнув на пол. — Да, пора заканчивать, — поддержала Даша. — Разве мы достигли цели? — задала Гунара скорее риторический вопрос. — Нет, мир продолжает растворяться, — ответила Антонина Васильевна сверху, — И даже быстрее, чем раньше. — А что говорит Призрак школы? — спросила Гунара. — Он говорит, что теперь дети-боги в проекции нашего класса литературы. — С нас хватит! — решительно сказала Даша — я все расскажу маме. — Мы должны все портить, что это за игра такая? — еще раз высказал свое недовольство Максим. — Я точно ухожу. Юноша направился к выходу, посмотрев на Дашу, которая, в свою очередь, обернулась к Лизе: — Пошли домой, ты же хотела. Лиза была уверена, что у нее уже нет дома, она взглянула на Клима, который не громко, но твердо произнес: — И мы пойдем, но пойдем в литературу. Лиза поднялась, и когда они вчетвером подошли к выходу из зала, дорогу им снова преградили люди-муравьи во главе с Чинтуку. — Никто не выйдет отсюда, пока все само не разрешится, если вы понимаете, о чем я, — торжественно произнес он. Гунара закончила из гимнастических снарядов сооружать подобие домика, видимо считая, что для этого они и предназначены. И подошла ближе. Данталион продолжал подтягиваться. А Ботис чувствовал приближение конфликта и выглядел растерянным, как и всегда, когда дело шло к противостоянию. — Вам лучше к ним не прикасаться, сама разберусь, — сказала Гунара молодым людям, и посмотрела на Максима. — Ты там что-то показывал на крыше. Это движения боевого искусства? — Да, тайцзи, но нужно знать, как их применять. — Я и не в таких штуках разбиралась. Она направилась к муравьям. И первый же из них неуклюже попытался ударить ее кулаком. Гунара отразила удар и отбросила нападающего в сторону. Другой ударил ногой, но тоже был отброшен. Муравьи продолжали нападать. Тот, кто упал первым уже понялся и, вытянув руки, попытался толкнуть Гунару с разбега. Но она сначала пропустила его мимо себя, потом используя руку-крюк потянула его за плечо сначала в одну сторону, затем другой рукой — в другую, как бы раскачивая, и бросила на землю. Еще один муравей двумя руками захватил комбинезон у нее на груди, но она заставила его упасть и отпустить захват. А когда другой обхватил ее сзади, Гунара резко наклонилась вперед, и стряхнула его с себя. Муравьи в растерянности что-то стрекотали. Еще один попробовал схватить ее вытянутой рукой за одежду. Но Гунара взмахнула руками и ногой, сваливая последнего нападающего на землю. Чинтуку вздохнул и движением головы дал знак своим сородичам отступить, что те охотно и сделали. — Что это было? — спросил Максим, у которого восторг от увиденного сочетался с недоумением от очень странных приемов. — Это же твое тайцзи, — бросила Гунара, направляясь к выходу из зала. Максим только развел руками и пошел за ней, а следом и все остальные. Ботис нес на плече, снятого с перекладины Данталиона. Они прошли мимо растерянных муравьев, потирающих ушибленные бока и вышли в коридор. — Желтые дети сейчас в литературе, еще можно их прогнать, — произнесла Антонина Васильевна. Они как раз проходили мимо кабинета литературы. Но Даша и Макс категорически отказались заходить, покачав головой и ускорив шаг, и догоняя Гунару и Ботиса, которые снова направлялись в учительскую. Клим и Лиза шли последними. Даша повернулась ища глазами подругу и …. исчезла совсем. Лиза остановилась, закрыв лицо руками от ужаса. Клим ожидал что-то подобное, но увидеть исчезновение хорошо знакомого человека из этого мира своими глазами было жутко. Как изъятие фрагмента нарушает целостность пазла и обнажает поверхность стола, так и уход близкого или хорошо знакомого человека оставляет зияющую дыру в до этого цельном рациональном мире. — Догоняйте, — крикнул им Максим, которого совсем не удивило исчезновение Даши, как будто ее никогда и не было. — Даша, — только выдавила из себя Лиза. — Какая Даша? Опять ваши шуточки! Максим повернулся и побежал далее по коридору. — Нужно же что-то делать, — решительно сказала Лиза. — Антонина Васильевна, открой кабинет литературы, — громко приказал Клим. Замки щелкнули и дверь приоткрылась. Молодые люди опять вошли в него. Портреты писателей, стеллажи с книгами разных форматов, файлы с экранизациями и театральными постановками. Они осознали, что с ними на этот раз нет Данталиона. Наверное, стоило позвать своих новых знакомых, но те ушли по коридору по направлению к учительской, где уже привыкли совещаться, перед каждым новым шагом. Решительность молодых людей начала было превращаться в отчаяние. Лиза, нуждаясь в поддержке, неожиданно даже для самой себя, взяла Клима за руку, и какая-то сила опять затянула их через потолок в белую комнату. Константин Кириллович с интересом рассматривал юношу и девушку. — Опять будет вопрос? — спросил Клим, уже привыкший к таким перемещениям. — Нет. — Почему? — Посмотрите на свои руки. Здесь видна суть. У Клима светился слабым желтым светом центр правой ладони, а у Лизы — левой. — Что это значит? — спросила девушка. — Вы не от мира сего. Поэтому и смогли проникнуть сюда самостоятельно. Сами вы еще не можете путешествовать между мирами, но и усилий, чтобы вас перенести мне нужно будет гораздо меньше. Поэтому обойдемся без математики. — Я думал, вопросы — что-то вроде проверки, — сказал Клим. — К чему мне это? Мои математические вопросы нужны были, чтобы освободить дух ваших спутников, подготовить их к полету. — Моя мама говорила, что от школьной математики нет никакой пользы, — сказала Лиза, — но только если поступать куда-нибудь… — Польза и конкретика — необходимы, но только для низшего уровня существования, для высшего нужны высшие абстрактные знания, они расширяют наш мир и открывают двери в другие. Например, когда вы преобразовываете тождество и переносите переменные из одной части равенства в другое, вы осваиваете главный принцип перемещения в ассиметричных мирах. Это нужно для сталкинга, но вряд ли пригодится на автостоянке перед супермаркетом. — Бесполезные знания важнее? — спросил Клим, сам удивляясь своей формулировке. — Конечно. И средняя школа — единственное место, где их можно изучать, потому что потом будет не до этого. Любая средняя школа — мост между мирами, середина, но наша — Самая Средняя из них. В другой мир здесь можно попасть из любого кабинета. Лиза еще раз посмотрела на свою светящуюся желтую ладонь и спросила: — Поэтому мы видим изменения, а другие нет. Мы особенные? — Да, особенно если вы находитесь в Самой Средней Школе. — Поэтому мы можем остановить разрушение? — спросил Клим. — Я еще надеюсь на это. — А вы где были? — спросил юноша, вспомнив как неожиданно исчез математик из мира идей, когда они бежали от тираннозавров. — В желтом мире, в основном. — И что нам делать в литературе? — поинтересовалась Лиза, которой хотелось услышать какое-нибудь конкретное указание. — Просто хоть что-нибудь делайте, постарайтесь кардинально изменить судьбы персонажей. — Даже … убить? — задал вопрос Клим, и сам ему удивился. — По обстоятельствам. Возможно, вы так отпугнете тех детей. — Они нас боятся? — спросила Лиза. — Скорее, вы им противны. Сквозь белые стены белой комнаты прорвался душный, пахнущий воском воздух, а глаза ослепила яркая позолота. 19.00 Коридор из слов и предложений вывел желтых детей в огромный зал, полный насекомообразных персонажей. Подружки и Мальчик прижались друг к другу, стараясь, чтобы их не задели кружащиеся в танцы жуки, муравьи и бабочки. В отличие от детей, которые рвали и уничтожали оранжевые линии чуть ли ни каждым своим движением, все танцующие следовали этим линиям, направлялись ими, и поэтому нигде их не нарушали. Так было и раньше, проекции странных созданий существовали в гармонии со своими мировыми линиями, но здесь и сейчас, в круговерти фигур и образов, это стало наиболее заметно. Дети нашли относительно спокойное место. — Что это такое? — спросила Вторая Девочка. — Не знаю. Но такое ощущение, что здесь есть всё, — высказался Мальчик. — Весь мир? — Да. — Тогда может это литература? — Это как будто наша школа, когда у нас еще есть желания и чувства. Две влюбленные пчелки тянули друг к другу свои лапки, но их соплеменники, представители разных улей, растягивали их в разные стороны. Какой-то жук убивал другого жука. А еще, у каждого персонажа было такое выражение мордочки, будто у него давно болит живот. И эта боль — самая большая проблема этого мира. Они действительно были похожи на литературных героев. *** Клим и Даша оказались в роскошном особняке, освещенном множеством свечей, по залам которого перемещались нарядно одетые в сюртуки мужчины и женщины в бальных платьях. Сверху раздался голос, похожий на закадровый голос в фильмах. — Как хозяин прядильной мастерской, посадив работников по местам, прохаживается по заведению, замечая неподвижность или непривычный, скрипящий, слишком громкий звук веретена, торопливо идет, сдерживает или пускает его в надлежащий ход, — так и Анна Павловна, прохаживаясь по своей гостиной, подходила к замолкнувшему или слишком много говорившему кружку и одним словом или перемещением опять заводила равномерную, приличную разговорную машину. Клим с Лизой переглянулись: — Война и мир, — догадался юноша, заодно проверяя, как здесь будет звучать его голос. — Красиво, — сказала Лиза, с удивлением разглядывая свое розовое воздушное платье. Клим постепенно привыкал и к своей неудобной одежде, и к неожиданно похорошевшей в бальном платье подруге. Он указал на крупного молодого человека: — Пьер Безухов. Но саму Лизу сейчас больше занимало зеркало, в котором она хотела рассмотреть себя, но не могла из-за отсутствия в нем своего отражения. Безухов в это время горячо отстаивал какую-то точку зрения: — Наполеон велик, потому что он стал выше революции, подавил ее злоупотребления, удержав все хорошее — и равенство граждан, и свободу слова и печати, — и только потому приобрел власть. Революция была великое дело. Клим хотел подойти ближе и задел вазу с цветами, которая грохнулась на пол. Молодые люди застыли от ужаса, но подбежавший слуга их не замечал, и был крайне удивлен тем, что ваза вдруг упала без всякой видимой причины. — Сделай что-нибудь, — попросила Лиза юношу. Клим понимал, что от него сейчас многое зависит. Он увидел раскрытый футляр с пистолетами для дуэли, взял один из них и взвел курок. Клим не мог точно сказать, откуда он знал, как обращаться с оружием того времени. Лиза сделала инстинктивное движение, чтобы его остановить, но остановилась сама, вспомнив о своей маме. — Это всего лишь персонаж, — сказал Клим ни то Лизе, ни то себе, и медленно навел оружие на Пьера. Старый граф, поднося бокал ко рту, замер, увидев, как со стола поднялся и остановился в воздухе пистолет. Он отставил шампанское и закрыл глаза. Клим не мог заставить себя выстрелить в человека. Он посмотрел на Лизу, которая стояла рядом с каменным выражением лица. Юноша немного опустил ствол, наведя его на бедро Пьера Безухова, и нажал курок. Последовал сухой щелчок, от которого граф, продолжающий сидеть с закрытыми глазами, вздрогнул. Но выстрела не последовало. С облегчением и разочарованием одновременно Клим быстро положил незаряженный, как оказалось, пистолет в коробку. Граф осторожно открыл глаза, и, не увидев ничего странного, облегченно вздохнул и снова поднял бокал. Лиза передала Климу, неизвестно откуда взявшуюся у нее, чугунную кочергу. И неизвестно чем бы все это закончилось, но сцена бала растворилась и вместо нее появилась другая. Вокруг простиралась дальневосточная тайга. Два человека в форме времен гражданской войны склонились над картами, разложенными на грубом, сколоченном из досок столе. –… Все равно, — сумрачно говорил один из них, — дольше держаться в этом районе немыслимо. Единственный путь — на север, в Тудо-Вакскую долину… — Он расстегнул сумку и вынул карту. — Вот… Здесь можно пройти хребтами, а спустимся по Хаунихедзе. Далеко, но что ж поделаешь… — А Фролов?.. ты опять забываешь… — о чем– то напомнил ему второй. — Да — Фролов… — Конечно, я могу остаться с ним… В сущности, это моя обязанность… — Ерунда! — махнувший рукой, был по-видимому командиром. — Не позже как завтра к обеду сюда придут японцы по свежим следам… Или твоя обязанность быть убитым? — А что ж тогда делать? — Не знаю… — Кажется, остается единственное… я уже думал об этом… — командир запнулся и смолк, сурово стиснув челюсти. — Да?.. — А как он — плох? Очень?.. Если бы не это… Ну… если бы не мы его… одним словом, есть у него хоть какие-нибудь надежды на выздоровление? — Надежд никаких… да разве в этом суть? — Все-таки легче как-то, — сознался командир. — Придется сделать это сегодня же… только смотри, чтобы никто не догадался, а главное, он сам… можно так?.. — Он-то не догадается… скоро ему бром давать, вот вместо брома… А может, мы до завтра отложим?.. — Чего ж тянуть… все равно… — командир спрятал карту и встал. — Надо ведь — ничего не поделаешь… Ведь надо?.. Климу показалось, что рядом с ними в кустах кто-то был. Он даже точно знал кто именно, потому что хорошо помнил это произведение. — Что здесь происходит? — спросила Лиза. — Это командир партизанского отряда Левинсон и врач Сташинский. Отряд не сможет уйти от погони со смертельно больным Фроловым. А если его оставить — его будут пытать и убьют. — И они сами решили его убить? — Да. Отравить. — Нужно помешать. — Наверное. Молодые люди сейчас и сами были одеты в военную, истертую и выгоревшую на солнце форму. Они прошли мимо группы парней, но те их не заметили. Их здесь никто не видел, они даже не отбрасывали теней. Такая невидимость была очень кстати, и особенно приятным было то, что в этой литературной тайге их совсем не кусали комары. Они шли мимо отдыхающих бойцов и всхрапывающих лошадей, пока не увидели барак. Клим подумал, что больного будут держать там. — Обождите!.. Что вы делаете?.. Обождите! Я все слышал!.. — Вон! Из барака выскочил молодой парень и в отчаянии бросился прочь. Он почти столкнулся с Лизой. — А это кто? — спросила она, оправившись от неожиданности. — Это Мечик, он хотел остановить отравление. — Хороший человек. — Из-за его трусости и предательства погибнет почти весь отряд потом. — Запутано все, я уже сама не знаю, хорошие мы или плохие, — с горечью произнесла девушка. Лиза и Клим вошли в барак. — Случится, будешь на Сучане, — сказал медленно, измученный болезнью, Фролов, — передай, чтоб не больно уж там… убивались… Все к этому месту придут… да… Все придут, — повторял он с таким выражением, точно мысль о неизбежности смерти людей еще не была ему совсем ясна и доказана, но она была именно той мыслью, которая лишала личную — его, Фролова, — смерть ее особенного, отдельного страшного смысла и делала ее — эту смерть — чем– то обыкновенным, свойственным всем людям. Немного подумав, он сказал: Сынишка там у меня есть на руднике… Федей звать… Об нем чтоб вспомнили, когда обернется все, — помочь там чем или как… Да давай, что ли!.. — оборвал он вдруг сразу отсыревшим и дрогнувшим голосом. Кривя побелевшие губы, знобясь и страшно мигая одним глазом, Сташинский поднес мензурку. Фролов поддержал ее обеими руками и выпил. Лиза закрыла лицо руками, то ли от ужаса увиденного убийства, то ли от того, что они опять не успели ничего сделать. Снова поменялась сцена. Молодые люди оказались в купеческом доме. Мужчина и женщина громко ссорились. — Что тебе надо? — Не кричи. Не страшен. — Обвинение твоё утвердил прокурор. — Не верю! Врёшь. — Утвердил. — Я ему, подлецу, девять тысяч в карты проиграл. Я намекал ему… Ещё одиннадцать дал бы… — На днях получишь обвинительный акт, после этого арестуют тебя, в тюрьму запрут. — Пожадничала ты, пожадничала! Мало следователю дала. И Мельникову, видно, мало. Сколько дала, скажи? — За растление детей полагается каторга. — А ты — рада? — У тебя дочери — невесты. Каково для них будет, когда тебя в каторгу пошлют? Кто, порядочный, замуж их возьмёт? У тебя внук есть, скоро ему пять лет минет. Лучше бы тебе, Сергей, человека убить, чем пакости эти содеять! — Тебя убить следовало, вот что! Убить, жестокое сердце твоё вырвать, собакам бросить. Замотала ты меня, запутала. Ты… — Не ври, Сергей, это тебе не поможет. И — кому врёшь? Самому себе. Не ври, противно слушать. (Подошла к мужу, упёрлась ладонью в лоб его, подняла голову, смотрит в лицо.) Прошу тебя, не доводи дело до суда, не позорь семью. Мало о чём просила я тебя за всю мою жизнь с тобой, за тяжёлую, постыдную жизнь с пьяницей, с распутником. И сейчас прошу не за себя — за детей. — Что ты хочешь, что тебе надо? Что? — Ты знаешь. — Не быть этому! Нет… — Хочешь, на колени встану? Я! Перед тобой! — Отойди. Пусти! — Прими порошок. — Уйди… — Прими порошок, Сергей… — Нет! Сорившиеся ушли, а Лиза и Клим, оставшись одни, осмотрели свою одежду, в которой они напоминали купеческих детей. — Это Васса Железнова Горького, — сказала Лиза. — Она его хочет отравить? — спросил Клим, которого больше привлекали произведения про войну и приключения, чем описывающие семейные трагедии. — Да, мужа. За растление малолетних он должен пойти на каторгу, а она хочет детей уберечь от позора. — Может быть здесь успеем вмешаться, — предположил юноша. Лиза не разделяла его уверенности. Но Клим решил действовать, схватил пакет с ядовитым порошком, оставленный женщиной, и выскочил из комнаты. Девушка вышла за ним. Не зная, куда спрятать яд, Клим сунул его в первый попавшийся горшок. И как раз вовремя, потому что сцена опять поменялась. Теперь они оказались на каком-то грязном постоялом дворе в неудобной зимней одежде. Молодые люди подошли к стоящей посреди кареты, и увидели в ней спящего Пьера. Вокруг ходили пьяные и сонные люди. Лиза что-то протянула Климу. — Где ты их находишь? — спросил Клим, но кочергу взял. Они открыли дверь кареты и какое-то время смотрели на голову Безухова, но оказалось, что даже мысль об убийстве им противна. Клим принял решение и положил кочергу на землю. — Я бы тоже не смогла, — сказала Лиза, — хоть он и не настоящий. И опять раздался голос, но не авторский и не сверху, а как бы из головы спящего Пьера: Война есть наитруднейшее подчинение свободы человека законам Бога, — говорил голос. — Простота есть покорность Богу; от него не уйдешь. И они просты. Они не говорят, но делают. Сказанное слово серебряное, а несказанное — золотое. Ничем не может владеть человек, пока он боится смерти. А кто не боится ее, тому принадлежит все. Ежели бы не было страдания, человек не знал бы границ себе, не знал бы себя самого. Самое трудно состоит в том, чтобы уметь соединять в душе своей значение всего. — Нет, не соединить. — Нельзя соединять мысли, а сопрягать все эти мысли — вот что нужно! — Да, сопрягать надо, сопрягать надо! — уже вслух повторял Пьер.– Да, сопрягать надо, пора сопрягать. — Запрягать надо, пора запрягать, ваше сиятельство! Ваше сиятельство, — повторил другой голос, — запрягать надо, пора запрягать… Это был голос слуги, который немного удивился открытой карете и валяющейся рядом кочерге, но молодых людей, стоящих рядом, он не видел. — Пьер хотел убить Наполеона, но на деле спас французского офицера в Москве, — то ли пояснял Лизе, то ли сам вспоминал роман Клим. — Как и мы, — сказала Лиза — не так легко убить, даже персонаж. И я уже ничего не понимаю. Мы то настоящие? И, словно в подтверждении ее слов о запутанности происходящего, снова изменилась сцена. Но теперь они не были ее частью, а наблюдали как бы со стороны. Они видели стремительно скачущий под перекрестным огнем отряд. То один, то другой падали на землю бойцы, и лошади продолжали мчаться без седоков, отбрасывая по три резких тени. Так продолжалось довольно долго, пока канонада выстрелов не стихла, а лошади сами не перешли на шаг. Внезапно Левинсон остановил лошадь и обернулся. Все разом тоже остановились. — Где Бакланов? — спросил Левинсон. — Убили Бакланова… Командир, не обращая внимание на катящуюся по щеке слезу, снова повернул лошадь и не торопясь двинулся впереди отряда. Раздался голос автора: — Лес распахнулся перед ними совсем неожиданно простором высокого голубого неба и ярко-рыжего поля, облитого солнцем и скошенного, стлавшегося на две стороны, куда хватал глаз. На той стороне, у вербняка, сквозь который синела полноводная речица, — красуясь золотистыми шапками жирных стогов и скирд, виднелся ток. Там шла своя — веселая, звучная и хлопотливая жизнь. Как маленькие пестрые букашки, копошились люди, летали снопы, сухо и четко стучала машина, из куржавого облака блесткой половы и пыли вырывались возбужденные голоса, сыпался мелкий бисер тонкого девичьего хохота. За рекой, подпирая небо, врастая отрогами в желтокудрые забоки, синели хребты, и через их острые гребни лилась в долину прозрачная пена бело– розовых облаков, соленых от моря, пузырчатых и кипучих, как парное молоко. Левинсон обвел молчаливым, влажным еще взглядом это просторное небо и землю, сулившую хлеб и отдых, этих далеких людей на току, которых он должен будет сделать вскоре такими же своими, близкими людьми, какими были те восемнадцать, что молча ехали следом, — и перестал плакать; нужно было жить и исполнять свои обязанности. Опять все завертелось и продолжало крутиться пока Лиза и Клим снова не оказались в купеческом доме Железновой. — А это что было? — спросила девушка, обрадованная, что стоит на твердом полу и в нормальном доме, а не висит над скачущими галопом кавалеристами. — Отряд попал в окружение, и вырвалась только небольшая его часть. — Понятно. Но там мы вообще ничего не могли сделать. Зачем нам только это показывали? — Я не вижу какой-то системы. Здесь так все запутано, и так плохо, что хуже сделать невозможно. — И лучше тоже, — сказала Лиза, указывая рукой на закрытые тряпками зеркала. — Железнов умер. Или его жена нашла порошок в горшке, или у нее большие запасы этой отравы. Они подошли к комнате, в которой Васса Железнова разговаривала со своей дочерью. — А я тебе приятное приготовила… Не для еды, а для жизни. — Ты — всегда… — Решила: покупаю у старухи Кугушевой дом — вот садик-то наш разрастётся, а? — Мамочка, ой, как хорошо! — То-то! Молодой князёк, видно, в карты проигрался… — Хорошо как! Господи… — Спешно продаёт княгиня. Завтра задаток внесу. Вот тебе и праздник. — Когда ты это успеваешь? Идём, идём ужинать. — Я — не хочу, нездоровится мне. Сейчас напьюсь малины и лягу. Ужинайте без меня! — А — чай? — Да, самовар подайте сюда, пить хочу. Рашель там? — Заперлась в жёлтой комнате, тоже не хочет ужинать. Какая она неприятная стала. Важная! — Ну иди, Людка, иди… Железнова пробует расстегнуть ворот, ей нехорошо. Лиза потянула Клима за рукав и тихо заговорила, хотя никто ее здесь не мог услышать. — Не хочу смотреть. Она сейчас умрет. Ничего мы не изменили. — И она умрет? — спросил Клим. — И с детьми все плохо, — добавила Лиза. — Мы здесь ничего не можем сделать. — Но что-то нужно же делать. — Нужно идти на прорыв, — сказал Клим. — Как партизаны? — Нам тоже нечего терять. Мы думали, что никто до нас не терял свой мир, но тысячи умирающих делают это каждую секунду. Клим поднял свою светящуюся ладонь и взглядом предложил сделать Лизе тоже самое, их ладони соединились, и мир задрожал. 20.00 Коридоры желтого мира, как ручьи, стали сливаться вместе. Мировые линии тоже перестали путаться и извиваться. Чувствовалось, что они близки к своему истоку. Все меньше и меньше желтым детям попадалось различных объектов. Только золотистые формулы и геометрические построения вместо стен. После литературы, полной различных образов и персонажей, детям здесь было скучно. — Мы приближаемся к точке сборки, — сказала Вторая Девочка. — Может не нужно? — заволновалась Первая. — Уж если изучать, то до конца, — решительно сказал Мальчик. — Если мы уничтожим точку сборки — станем изгоями, — продолжала Первая. — Не уничтожим, — заверила ее подруга, но без уверенности в голосе. — Мы здесь столько линий разорвали. — Они восстановятся, — заверил Мальчик. — А если нет? — Попросим Кантариона, чтобы восстановил. — А он точно поможет? — Конечно, он же обет дал. — Кантарион говорил, что если это потребуется, то он готов на слияние, — подумав, добавил Мальчик. — Слияние? Я бы не хотела впускать его в себя, — поежилась Первая Девочка. — И я. — А я бы впустил, — сказал Мальчик. — Хотел бы я почувствовать двойную силу. Постепенно вокруг них стали появляться далекие звезды и галактики. Они были видны через полупрозрачные стены из формул, вдоль которых они шли. *** Лиза и Клим, продолжая держаться за руки, оказались в холле школы. Это был точно их холл, но он изменился, стал более грубым и угловатым. Максим показывал Гунаре движения карате. Ботис наблюдал за ними сидя на полу. Остальные демоны слушали какую-то нотацию от Председателя родительского комитета. Клим отпустил руку девушки и громко позвал. — Антонина Васильевна! Но ответа не последовало. — Кого это ты зовешь? — спросил Максим, выполняя очередной удар. Клим и Лиза переглянулись. — Да, — спокойно и даже буднично, словно это уже обычное дело, сказала Гунара — вашу Антонину Васильевну тоже стерли. Максим пожал плечами, как бы говоря, что не понимает, о чем они говорят, и продолжил выполнение комплекса. — Как стерли?! — спросила Лиза. — Это было не просто. Ваша Антонина Васильевна тоже немного не от мира сего. — В каком смысле? — заинтересовался Клим. — В прямом. Она не совсем земная программа. — И не совсем программа. Правда? — высказал свою догадку Клим. — Правда. А вы сами, где были? — спросила Гунара. — В русской литературе. — В русской литературе одни?! — вырвалось у Ботиса, физиономия которого исказилась от ужаса. — Да. — Как же вы там выжили?! — спросила Гунара. — Выжили вот. — А где Данталион? — поинтересовался Клим, который рассчитывал на помощь этого постоянно спящего, но явно очень могущественного существа. — Он исчез, — ответил Ботис, опять разглядывая свой блестящий шар. — Просто так? — спросила Лиза, хотя вряд ли кто-то мог ответить на этот вопрос. — Я тоже думал, — Ботис оторвал взгляд от шара, — что он спасет ваш мир, чтобы не повторять ошибку своего детства, но для богов очень сложно решиться на что-то. Он поговорил с Чинтуки, бросил жребий и исчез. — Богов? — переспросила Лиза. Ботис поднялся на лапы и опять создал вокруг себя объёмный экран, в котором заблестел золотом дивный желтый мир. Демон показывал и рассказывал одновременно: — Это мир богов, в котором каждый взрослый житель наделен почти безграничной силой. При этом они почти ею не пользуются. Для действия нужны сила и желание, но взрослые боги не имеют желаний, чего не скажешь о детях. Самым опасным считается подростковый возраст. Боги-подростки уже достаточно сильны и еще имеют желания. Дети растут и воспитываются под строгим контролем, как сверхмощное и неуправляемое оружие. Но некоторые из них находят слабые места в защите. Однажды Данталион и его друг, будучи подростками, проникли в галерею миров. Они уничтожили мир Гунары, просто играя в тоннеле проекций, прикоснувшись к точке сборки. Сам Данталион после этого раскаялся и выбрал судьбу изгоя, свободного бога, магистра. Гунара подошла ближе: — Я давно не держу на него обиды, он пострадал за свою ошибку. Но с тех пор в разных местах вселенной много чего происходит. Дети-боги все чаще вторгаются в различные миры, и их вмешательство становится все более разрушительным. И полагаю, что за этим стоит Кантарион, — сказала она. — Тот его друг? — догадался Клим. — Да. — Но он уже должен вырасти и потерять желания, — заметил Ботис. — Да, но взрослые боги подчиняются либо жребию, либо данным обетам. И неизвестно, что он там наобещал соблюдать, — ответила Гунара, повторяя одно из движений карате. — И что же нам делать без Данталиона? — спросила Лиза, которая тоже рассчитывала на его помощь. Но никто не ответил. Ботис отключил свой объёмный экран с изображением желтого мира. Рядом стояла потрясенная Людмила Ивановна, которая подошла во время демонстрации, никем не замеченная. Она мало что поняла из рассказа, но сразу увидела перспективы применения таких 3D способностей. — А вы тоже так умеете? — спросила она у остальных демонов, которые толпились у нее за спиной, на что те утвердительно закивали головами. — Я вас всех беру учителями! — возбужденно закричала Председатель — Да, я с вами все образование ре-фор-ми-рую! Последние слова она прокричала вверх, и эхо разнесло их по всей школе. Демоны прижались друг к другу и выглядели очень напуганными. И словно услышав этот крик, в холл зашли люди-муравьи во главе с Чинтуку. — А почему в кабинете литературы не было муравьев? — тихо спросил Клим у Лизы. — Не знаю. — Может потому, что там были только мы с тобой? — Мы им тоже противны? — Может кто-то из наших их предупреждает? — Не знаю. Чинтуку подошел дружелюбно, насколько это возможно, улыбаясь и готовый к дипломатической миссии. — Мы слышали, вы собрались реформировать школу, — обратился он к Людмиле Ивановне, — Очень похвальное хобби. — Это будет прорыв в образовании! — откликнулась она, увлеченно что-то набирая в записной книжке. — Можно даже сказать, что раньше никто ничему и не учился. Но Председателю видимо записей было мало, и она отошла в сторону, чтобы надиктовать свои мысли и распоряжения. А Чинтуку переключился на Лизу и Клима: — Молодые люди, видимо, обладают скрытыми талантами. К сожаленью, у нас не было возможности познакомиться ближе. Обаятельная улыбка предводителя муравьев еще более странно смотрелась на фоне, совершенно ничего не выражающих, лиц его товарищей. Еще пару часов назад Клим бы вел себя по-другому, но сейчас, с новой для себя решительностью, он молча повернулся и пошел к одному из коридоров. Лиза пошла за ним, а следом Гунара и Максим. Решительность может быть вызвана как отсутствием сомнений, так и усталостью от них. В случае Клима, это был скорее второй вариант. Чинтуку повернулся к соратникам и с досадой произнес: — А нельзя как-нибудь почеловечней что ли? Муравьи попытались выдавить из себя улыбки, но они больше походили на гримасы боли, вызванные какими-то страшными болезнями. — Ладно, потом попрактикуемся, — махнул рукой Чинтуку, когда Клим и остальные вышли из холла. — Лучше заберите у него это. К удивленному и испуганному Ботису, который тоже хотел направиться за остальными, но немного замешкался, подскочило несколько муравьев и с ловкостью баскетболистов забрали у него шар. Все демоны напряглись и приняли угрожающие позы. — Друзья мои, — произнес Чинтуку, — не будем ссориться. Ваш шар будет у нас в гораздо большей безопасности, чем у вас. И к тому же он будет с вами здесь всегда, разлучать вас не будем. Демоны, казалось, немного расслабились. — Как видите, — продолжал умиротворенно говорить он, — наши прикосновения не приносят ему вреда, наш мир, старый мир, по уровню ниже вашего, и мы не можем уничтожить эту его точку сборки, даже если захотим. Чинтуку замер в величественной позе, но потом решил уточнить, глядя на все еще встревоженные лица демонов. — Мы, конечно, и не хотим этого. Просто мы бы желали иметь гарантию того, что вы нас поймете и поддержите. Чинтуку еще раз осмотрел успокоившихся демонов и, довольный произведенным эффектом, громко позвал: — Людмила Ивановна, будьте добры подойдите сюда, пожалуйста. Председатель родительского комитета подошла. — Властью, данной мне Министерством Образования, я назначаю вас ответственной и за эту школу, и за грандиозный образовательный эксперимент, который будет проводиться под вашим началом. И если он будет успешным, то я лично … лично буду рекомендовать вас на должность министра. Любовь Ивановна распрямила плечи и уже смотрела министром. — Что я должна делать? — Я оставляю двух своих … людей … с этим шаром и наших замечательных рогатых друзей, тоже из Министерства Образования конечно, полностью в ваше распоряжение. Проведите с ними инструктаж, посвятите их в свои планы. А я пока с остальными товарищами ненадолго отлучусь. — Куда? — автоматически спросила Председатель. — Сами понимаете, — Чинтуку поднял глаза к потолку. — Ах да, посовещаться, конечно. — Вот именно. *** Куда мы идем? спросила Лиза у Клима — К Призраку школы. — Ты знаешь, где он? — Мне кажется, я знаю кто он. — И кто? — Ты видела когда-нибудь, чтобы наш математик ел или пил? — Нет. — А, чтобы приходил сонным, раздражительным или нездоровым? — Нет. — А, чтобы он смотрел на кого-нибудь из учеников так, словно хочет его убить? — Думаешь, он не человек? — О чем это вы говорите? — спросил Максим. — О том, что наш математик — Призрак школы, — бесхитростно ответила Лиза. — Прикольно! Клим открыл кабинет математики, не очень уверенный в своей догадке. Ему было непривычно выступать в роли командира, но в этом мире уже не осталось места для привычного. Кабинет был пуст. Лиза подняла руку к потолку и ладонь засветилась слабым желтым светом. — Возьмемся за руки, как тогда, — обратился Клим к девушке. — Как тогда? — переспросил Максим. — Давайте все вместе, — поддержала Гунара. Прежний Клим думал бы о том, что сейчас они глупо выглядят, взявшись за руки. Но Клим теперешний действовал, словно ведомый какой-то внешней силой, без сомнений. Максим же наоборот все менее становился уверенным в себе. Несмотря на то, что он не замечал всех изменений, происходящих с миром, они были слишком существенны, чтобы не оставить в нем ощущение какой-то потери. Максим нерешительно протянул свои руки товарищам, и в этот момент их втянуло через потолок в белую комнату. — Значит, догадались, что я и есть Призрак школы. — встретил их Константин Кириллович, снимая белый халат. — А вы как догадались, что мы догадались? — спросила Лиза. — Я слышал ваш разговор. Одно из преимуществ призрака — можешь растворяться в пространстве и наполнять его. — Антонина Васильевна исчезла, — перешел к делу Клим, — и мы не знаем, что делать дальше. — Даши тоже нет, и Данталиона тоже, — добавила девушка, для полноты картины. — И Чинтуку против нас. — Он не против, но и не за, — уточнил математик. — Если наш мир исчезнет, то он и его монахи смогут из осколков построить мир новый. И они считают такое обновление естественным ходом вещей, которому вы пытаетесь помешать. — Монахи? — переспросил Клим. — Да, они к нам прибыли из низшего по отношению к нам мира, но у себя они очень продвинутые личности. — Но они хотят нас уничтожить! — Так не дайте им этого сделать, — сказал Константин Кириллович. — И, кстати, они уже смогли подчинить себе демонов. — Они их захватили? — спросила Гунара. — Они захватили их шар. — Тогда ясно. — И где сейчас те дети? — вспомнила Лиза о причине всех их проблем. — В кабинете физики. — А можно попасть отсюда туда? — Да, снова возьмитесь за руки. Пока вы будете единой командой с едиными целями, этого будет достаточно, чтобы вы могли путешествовать по миру идей. А у меня еще тут дела есть. При этом он поднял вверх два сложенных пальца. Это был характерный жест Константина Кирилловича, означающий конец обсуждения. Впрочем, у его учеников, перенявших этот жест он мог означать что угодно: от «говори, что хочешь» до «все может быть». Клим, Лиза, Гунара и Максим снова образовали круг, а вернее квадрат, взявшись за руки. 21.00 Уравнения и галактики окружали детей, движущихся вдоль, уже практически прямых, мировых линий. — Вы верите в аманаты? — спросила у друзей Вторая Девочка, которую космические пейзажи настроили на философский лад. — Я верю, что они пожирают наши души, — ответила Первая Девочка, — но никто не говорит, то ли мы умираем из-за них, то ли они просто ждут нашей смерти. — А я и не поверю, пока не увижу, — сказал Мальчик. — Что вообще происходит после смерти? — опять спросила Вторая Девочка. — Ты же знаешь? — сказала подруга. — Я знаю то, чему нас учат. — Ну значит, так оно и есть, раз учат. — Если я создам мир, то для его жителей буду богом, может и аманаты создали наш мир? — рассуждал Мальчик. — Ты не создашь, — сказала Первая Девочка. — Почему? — Нужна сила двух взрослых, а у тебя сейчас и одной взрослой силы нет. — После инициации будет. И можно слиться с кем-нибудь. — Только не со мной, — рассмеялась Вторая Девочка. — И не рассчитывай. — Кантарион говорил, что есть еще один способ получения почти неограниченной энергии, — вспомнила Первая. — Знаю, — поспешил сказать Мальчик. — Через слияние с собственной материальной проекцией. Но силу получаешь, только в этом конкретном материальном мире. В этот момент их внимание привлекла сверкающая вдалеке точка, в которой сходились все оставшиеся мировые линии. Мальчик показал на нее рукой, и они молча, как зачарованные, двинулись к ней. Вернее, поплыли. Здесь уже не было даже имитации коридоров. По большому счету, они уже не управляли собой, их влекло словно течением вдоль уже редких мировых линий. *** Лиза, Клим, Гунара и Максим оказались на белой круглой платформе, как будто парящей в космосе, между галактиками и звездами. И в тоже время вокруг них, как мошки, кружились атомы и молекулы, и выглядели они так, как их обычно рисуют в учебниках по химии и физике. Как будто макро и микро миры объединились. На самой же платформе квадратом располагались четыре черные тумбы. — И это физика? — вырвалось у Максима. — Почему четыре? Для нас? — тоже задала вопрос Лиза. Они разбрелись по платформе, и каждый оказался рядом с одной из тумб. У Клима уже было предположение об их назначении, и он осторожно толкнул свою. Галактики стали разлетаться, а сам Клим, как и остальные, начал увеличиваться в размерах, и скоро бы они уже не поместились на платформе. Клим нагнулся и своим уже огромным пальцем вернул тумбу в исходное положение. Галактики вернулись на свои места, и вернулись прежние размеры тел. — Что это было? — задал вопрос за всех, изрядно удивленный такими метаморфозами, Максим. — Эти четыре штуки управляют четырьмя физическими силами, — ответил Клим, постепенно приходя в себя. — Моя управляет гравитационной силой. Я ее ослабил, и чуть было не уничтожил все живое, но если бы усилил, то точно бы уничтожил. — Интересно, а что у меня за сила? — сказала Гунара и, не дожидаясь ответа, взялась за свою тумбу. На этот раз в движение пришли многочисленные атомы, снующие вокруг. Их ядра утяжелились и усложнились, звезды вдалеке тоже изменились. Да и они сами тоже, все четверо, стали меняться до неузнаваемости, пока снова не вернулись в свое нормальное состояние. — Это сильное взаимодействие, — уверенно сказала Гунара. — Теперь я, — заявил Максим и очень осторожно сдвинул свою тумбу. Сразу изменилась активность звезд вокруг, их светимость, они стали повсеместно взрываться. Максим тут же вернул тумбу в прежнее состояние, и вопросительно посмотрел на Клима. — А это слабое взаимодействие, — сказал тот. — Ничего себе слабое! — воскликнул Макс. — А я свою трогать боюсь, — призналась Лиза. — У тебя, я думаю, самое сильное дальнодействующее взаимодействие — электромагнитное, — сказал Клим, глядя на утвердительно кивающую Гунару. — Давайте двинем свои тумбы одновременно, — предложила Лиза. — А мы ласты не отбросим одновременно? — поинтересовался Максим. — Но это единственный и верный способ что-то изменить, — поддержал подругу Клим, — и будь что будет. Идем на прорыв! Он был наверное прав, но им опять помешали. Внезапно около каждой тумбы появился человек-муравей и уперся руками, с явной решимостью не дать сдвинуть ее с места. — Не нужно торопиться, — сказал Чинтуку, прохаживаясь по самому краю платформы и балансируя на нем. — Разве вы не хотели всех нас уничтожить? — спросила Лиза. — Нет. Вовсе нет. Хотя бы потому, что каждое осознание — слишком большая ценность для вселенной и его не так легко уничтожить. Слышала про бессмертную душу? Даже если стереть ваш мир, то души его существ найдут пристанище в других. — Нам не нужны другие миры! — А у тебя есть с чем сравнивать? — ответил Чинтуку девушке вопросом. — Вы держитесь за то, что видите, и вам кажется, что теряете что-то уникальное и единственное, но это может быть окно новых возможностей. Я лишь предлагаю вам выйти из зоны комфорта. — Ну, а сам-то чего пристал к этому миру? — спросила Гунара. — Во-первых, не я его выбрал, а судьба, в виде детей желтого мира. Но да, я его давно изучаю, чтобы переселиться сюда с соратниками. Для нас это как вознесение. Сейчас же у нас появилась возможность построить свой мир заново. — Так вот что ты делал на обломках моего мира? Ты изучал возможности переселения, — догадалась Гунара. — Тогда я впервые увидел такую возможность. Ну, а вернее, мне ее подсказали. Клим перестал слушать разговор. Ему казалось, что он придумал, как обмануть муравьев. Он очень живо представил себе, что созывает своих товарищей на центр площадки и предлагает им вместе навалиться на какую-нибудь одну тумбу. Этого будет достаточно, чтобы радикально изменить мир. Все с ним согласились и с отчаянием смертников налетели на тумбу управления электрической силой и сбросили ее с площадки вместе с муравьем, который пытался им помешать. Мир вспыхнул и взорвался. Но они не погибли. Они все оказались на улицах знакомого города. А Клима окликнул по имени родной мамин голос. — Клим, Клим …– Лиза вывела юношу из его, опять предельно реалистичной, фантазии. — Что нам делать? Клим жестом предложил собраться всем в центре платформы. Но дальше все пошло не по плану. Хорошая командная работа — это короткий отрезок времени между общей для всех целью и первым разочаровавшимся в ней членом команды. Первой засомневалась в единстве целей всех членов их маленькой группы Лиза. — Это ты привел муравьев? — спросила она у Максима. — Зачем мне? — огрызнулся тот. — Не знаю, но когда ты с нами, они нам мешают. — А может это она, — Максим показал на Гунару. — Я же их поколотила! Наступила неловкая пауза, во время которой Клим заметил, что платформа задрожала, готовая вот-вот рассыпаться. — Мы держимся здесь, только пока вместе, — напомнил он. — Нам нельзя ссориться. — Клим, дружище, у вас нормально все там? — с показным участием спросил Чинтуку, который при помощи почти акробатических движений продолжал удерживать равновесие на краю дрожащей платформы. — Или может быть он предатель? — показал Максим на Клима. — А может вы все понемногу? — выдвинула встречное предположение Гунара. И в этот миг платформа разлетелась вдребезги, на мелкие метафизические осколки. Без Призрака школы их компания могла продержаться в мире идей, только находясь в полном согласии и действуя как единое целое, не ссорясь друг с другом. Но не получилось. 22.00 Желтые дети летели вдоль мировых линий, как по рельсам американских горок. Вначале, это их забавляло, но потом стало пугать. Если они коснутся точки сборки, то разрушат и этот мир, и свою судьбу — обрекут себя на изгнание. — Я не могу остановиться, — крикнула в ужасе Первая Девочка. Подружки взялись за руки и пытались тормозить ногами, как если бы действительно скатывались с горки. Это не помогало. Мальчик делал движения, словно пытался грести в обратном направлении, но не помогало и это. И тогда он увидел Призрака школы, а вернее сказать, он увидел какую-то тень, летающую вокруг него, и в своем сознании услышал слова: «Ударь по линии». Мальчику не нужно было повторять — он пнул ближайшую. От соприкосновения она исчезла, и движение остановилось. Но тут же другая линия приблизилась почти вплотную, и Мальчик продолжил свой полет уже вдоль нее. — Бейте по линиям, — крикнул он Девочкам. Теперь все трое отчаянно размахивали ногами и руками, касаясь каждой линии, которая к ним приближалась. После того как исчезла последняя, полет прекратился. Они остановились совсем недалеко от сияющего оранжевого шара. И главное, они снова получили контроль над своими перемещениями, могли перевести дух и осмотреться. Но кроме шара и их самих здесь никого и ничего больше не было. *** Максим, Гунара и Клим с Лизой снова оказались в холле, который еще более изменился, став мрачным и неприветливым. Общий его вид соответствовал и общему настроению. Никто не смотрел друг на друга. Стало очевидно, что любая их миссия будет провалена. А значит, мир уже не спасти. Посреди холла Председатель родительского комитета проводила что-то вроде строевого смотра с демонами и несколькими муравьями, которые держали в руках шар Ботиса, и с которого тот не спускал глаз. — Повторите, что главное для учителя? — спросила Людмила Ивановна, остановившись рядом с одним из демонов. — Научить ученика думать, — заучено ответил тот. — Верно! — воскликнула Председатель, как будто сама только что это не диктовала. — Потому что нас самих никто этому не научил! — А что для учителя недопустимо? — она перешла к следующему демону, ни то случайно, ни то специально наступив ему на хвост. — Антинаучные инсинуации, — морщась от боли и осторожно пытаясь вытянуть хвост, отрапортовал тот. Максим изменился, он уже не выглядел таким спортивным и подтянутым. Его терзали нехорошие предчувствия. Он достал гаджет и набрал отцу. В глубине одного из коридоров раздался приближающийся звук вызова. — Папа? — удивленно воскликнул юноша. — Не совсем, — ответил Чинтуку, выходящий из коридора с телефоном в руке. За ним следовали его люди-муравьи, но уже не цепочкой как раньше, а как обычные люди. — Не понимаю, — произнес Максим. — Ну да, мы всегда слышали, о чем вы говорили между собой, благодаря этому, — сказал Чинтуку, подняв руку с гаджетом. — Но откуда у вас его телефон? — Мы с твоим отцом давно знакомы. Он знал, что в этом мире твою маму уже не вернуть, но я ему пообещал, что в новом вы будете снова вместе. — А это возможно? — Да, правда, это будет уже другая форма жизни. Но вы можете снова стать одной семьей, теоретически. — Я не понимаю, — повторил Максим, но сделал шаг навстречу. Чинтуку тоже не спеша пошел навстречу, подбирая слова для пространного объяснения. Но неожиданно Максим исчез. Лиза и Клим вздрогнули и замерли в ужасе. К такому невозможно привыкнуть. Предводитель муравьев махнул рукой: — Ну, хоть объяснять не придется. — Как ни объясняй, — появился в холле Константин Кириллович, — но мы поборемся. Пока цела наша точка сборки — мир еще можно сохранить. — Людмила Ивановна, — Чинтуку громко крикнул через холл, — вам как будущему министру образования придется объяснять, почему ученики и учителя без разрешения разгуливают по закрытой школе. — А и правда, вам тут не место, — строго сказала Председатель родительского комитета. — Вы с ними заодно? — закричала Лиза, — Ваша Даша из-за них пропала. — Какая еще Даша? — переспросила Любовь Ивановна, поморщившись. — Не заговаривай мне зубы. — Ваша дочь! — Ну, это уже слишком! Ты знала, что у меня нет дочери. Все ко мне! Демоны и люди-муравьи подошли к ней. Последним, нехотя, подошел Ботис. — Срочно выпроводите этих детей и этого учителя из школы, — отдала распоряжение Председатель. — И что нам делать? — спросил Клим у Кирилла Константиновича. — Вам с Лизой нужно попасть в бойлерную, — сказал тот, — там наша точка сборки. — А вы? — Мне нужно опять отлучиться. — А мы найдем? — спросил Клим, который был когда-то в бойлерной и ничего похожего на точку сборки не видел. — Найдете. Слушайте Лизу, — бросил Кирилл Константинович, удивив девушку, такой уверенностью в ней. — И что делать с этой точкой? — продолжал спрашивать Клим. — Это шар. Возьмите его в руки и не отпускайте. И ничему не удивляйтесь. Муравьи и идущие за ними демоны подошли уже совсем близко. — Бегите, когда я их отвлеку, — произнес Кирилл Кириллович, сделав несколько шагов вперед. Раздался хлопок и на том месте, где стоял учитель математики, возникло белое облако, которое сразу накрыло всех муравьев, и которое начало издавать жуткие завывающие звуки. Словно, действительно, большой белый призрак. Клим с Лизой переглянулись и бросились в ближайший коридор. Они уже спускались по боковой лестнице, когда облако рассеялось, и муравьи вместе с демонами побежали было в погоню. Но на их пути встала Гунара. — Видимо, вы хотите познакомиться с моим карате? — поинтересовалась она, встав в позу героя боевика. Видимо, хотели. Потому что муравьи сразу бросились в атаку. Удар первого из них Гунара сбила вниз, затем повернувшись надавила кулаком ему на горло, а когда он отклонился назад — ударила кулаком той же руки в подбородок. Другой нападающий хотел толкнуть Гунару двумя руками. Но она одну руку отбила в сторону, а вторую — вверх, и отбросила муравья от себя. Чинтуку тоже решил вмешаться и схватил Гунару за запястья. На она описала своими руками широкую дугу и свалила его на землю. Чинтуку быстро поднялся, но после этого полностью доверил борьбу с Гунарой своим соплеменникам. Муравьи переглянулись и кинулись в атаку почти одновременно. Но тогда и Гунара перешла в наступление. Она сама шагала навстречу то одному, то другому и бросала их на землю. Однако на этот раз и муравьи не хотели сдаваться. Они отлетали назад, но поднимались и бросались вперед, и снова падали. И их старания не были напрасны. Отвлекая Гунару, они дали возможность демонам продолжить погоню за молодыми людьми. Клим и Лиза остановились перед разветвлением коридора и тяжело дышали от бега. Они уже находились в бойлерной, которая тоже сильно изменилась. Уже не было плотно закрывающихся дверей и шлюзов. Теперь это место напоминало хаотичное переплетение труб и коридоров. И перед одной из развилок коридора они сейчас стояли, не представляя, куда двигаться дальше. — Куда? — спросил Клим Лизу, вспомнив слова математика. Но девушка лишь пожала плечами, она действительно не знала этого места. А привычки говорить что-либо наугад она не имела. И в этот момент за их спиной появились рогатые фигуры, тоже тяжело дышавшие. — Мне очень жаль, — смущенно произнес Ботис. — Вы за них?! — удивленно спросила Лиза. — У них точка сборки нашего мира. Мы должны вас остановить. Но вы должны знать, мы тут решили, — он посмотрел на сородичей и те закивали головами, — если все-таки ваш мир … исчезнет, мы найдем для землян новый мир. — Как это? — не поняла девушка. — Мы видели много заброшенных миров. Правда, никто не будет помнить своей земной жизни. Лиза взглянула на Клима, и они опять побежали. Девушка бежала впереди, неизвестно каким образом выбирая дорогу. Клим следовал за ней, доставая на ходу телефон, по которому кто-то пытался дозвониться. Это была «Семья». Юноша не знал точно, кто сейчас является его семьей, но успел набрать короткое сообщение, прежде чем на очередном повороте гаджет выскользнул из рук и улетел вниз вдоль железной лестницы. Они продолжали бежать, опускаясь все ниже и ниже, пока не оказались в огромном машинном зале, который, как ни странно, почти не изменился. Клим здесь был только один раз, но мог бы поклясться, что это именно то место. Бежать было уже некуда. Лиза потянула на себя первую попавшуюся дверь, и они заскочили в какое-то подсобное помещение. Сквозь окошко в двери был хорошо виден весь зал, который постепенно заполнялся демонами. Лиза тихо вскрикнула, сама себе закрыв рот рукой. В двух шагах от них спал Данталион. В привычной для себя манере — то откручивая, то закручивая какой-то вентиль. — Что вы здесь делаете? — шепотом спросил удивленный Клим. Данталион очнулся, оставил свое занятие и поправил хитон. — Жду, чтобы посмотреть, чем все закончится. — Здесь? — удивленно спросила Лиза. — Отсюда хороший обзор. — Лучше бы помогли. — Вы хотите, чтобы я вам помог? — Да, хотим, и чтобы вернули мою маму. Наших мам, — ответила Лиза. — Вы же бог? — задал Клим, странный для разговора в подсобке, вопрос. — Для вас — возможно. Но мой мир только на один уровень вашего. Все мы под аманатами ходим, как у нас говорят. — Под кем? — Не важно сейчас. Но дело в том, что и вы сами не от мира сего, как у вас говорят, — произнес Данталион, указывая на ладони молодых людей, которые опять начали светиться тусклым желтоватым цветом. — И что это значит? — спросила Лиза, разглядывая свои руки. — Ты, например, получаешь знания не из своего мира, но пытаешься объяснить их привычным образом. Поэтому делаешь правильные выводы при неправильных умозаключениях. — Я?! — А ты, — Данталион обратился к Климу, — мог бы и сам создавать миры своим воображением. — Пока все наоборот, — ответил Клим, — ничего из того, что я представляю, не сбывается. — Твои видения настолько реалистичны, что вселенная считает их состоявшимися событиями и поэтому никогда не повторяет. А объединять этот мир с видениями ты не умеешь и вряд ли научишься. — Почему? — Для этого нужно стать богом. Как говорят. Возникла пауза, во время которой молодые люди пытались осмыслить сказанное. — Вы, действительно, хотите, чтобы я спас ваш мир? — переспросил Данталион, как будто трудно было поверить в такое странное желание. — Да! — уже вдвоем ответили Лиза и Клим. — Тогда я должен бросить жребий. Исчезнуть или помочь. Данталион подбросил свою монетку, которая быстро вращаясь и поблескивая поднялась к потолку и упала в раскрытую ладонь. Он смотрел на нее несколько секунд, которые молодым людям казались вечностью. — Исчезнуть. И Данталион начал растворяться. Лиза схватила его за руку, желая остановить. Но он исчез, оставив в руке девушки лишь свою монетку, которую она машинально сунула в карман. Появившаяся было надежда растворилась вместе с Данталионом. Молодые люди снова прильнули к окошку, за которым в это время начиналось что-то странное. Под высоким потолком машинного зала стали летать и кружиться мужчины в обтягивающих трико. Их пытались поймать демоны, но безуспешно. Акробаты внезапно налетали, подхватывали демонов за рога и высоко подбрасывали, раскачиваясь на проводах как на трапециях. Через какое-то время весь огромный зал стал похож на арену цирка с потрясающим шоу. Демоны гонялись за циркачами, балансируя на проводах и прыгая от трубе к трубе. Но в ловкости они уступали акробатам, которые всегда успевали увернуться. — Кто это? — спросила Лиза. — Семья, — не совсем уверенно произнес Клим. — Чья? — Моя новая семья — циркачи. — Те самые. — Видимо, да. Зал стал меняться. Начали исчезать мелкие детали материального мира и появляться мировые линии. Но здесь они не исчезали при прикосновении, а наоборот, выдерживали и демонов, и акробатов, которые сразу стали их использовать в качестве канатов. Механизмов и предметов в зале становилось все меньше, а мировых линий все больше, и все они вели к неработающему фонтанчику для питья. Насколько Клим помнил, когда он посещал этот зал, то фонтанчик тоже не работал. Он был хорошо виден из окошка в двери. В этом Данталион был прав — из этой каморки был хороший обзор. Все мировые линии вели к сверкающему оранжевому шару, зависшему в полуметре над раковиной фонтанчика. — Мы должны его схватить?! — ни то спросила, ни то отдала приказ Лиза, не сводя взгляда с шара. Клим открыл дверь, и молодые люди быстро пошли по направлению к оранжевому манящему шару. Они старались быть незаметными и ни на кого не смотреть, но это вряд ли было возможно. Со всех сторон их начали окликать акробаты. — Привет Клим! — Это твоя подружка? — Что тут случилось? Демоны тоже их заметили, но как только кто-нибудь из них кидался, чтобы схватить молодых людей, его перехватывали в полете циркачи. Прыгнувший за ними демон исчез на лету, как и исчез летевший ему навстречу акробат. Линии тоже стали исчезать. Лиза и Клим побежали. Они смотрели только на точку сборки, но боковым зрением видели, как стремительно исчезало все вокруг. Оба прыгнули и схватили сверкающий шар именно в тот момент, когда исчезла последняя мировая линия и последний предмет этого мира. 23.00 Клим и Лиза продолжали держать вместе тот же самый шар, точку сборки пропавшего земного мира, но уже держали его не в школе, а в мире желтых детей, которые смотрели на них, не скрывая брезгливости и отвращения. Клим и Лиза, излучая оранжевое свечение, сами стали похожи на муравьев или на каких-то других насекомых. Нельзя сказать, что у них выросли лапки или усики. В целом они остались собой, но что-то от насекомых в них определенно появилось. — Я ухожу! — решительно сказала Первая Девочка, и сделала шаг назад, опасаясь поворачиваться спиной к странным оранжевым созданиям. — И я тоже, — подержала ее подруга. Даже Мальчик, казалось, на этот раз был склонен поддержать Девочек и стал пятиться. То, что сейчас происходило в сознании Клима походило на замедленное видео. Его воображение живо напомнило ему сцену, в которой Антонина Васильевна говорила им, что если желтые дети почувствуют человеческую энергию, то это может их отпугнуть. Теперь, когда он видел их страх и отвращение, ему стали понятны ее слова. Клим закрыл глаза. Мальчик развернулся и побежал, Девочки бросились за ним. Но в этом мире пространство было другим, и несмотря на значительные усилия, желтые дети продвинулись совсем немного. Удивленный Мальчик остановился, а вместе с ним и его подружки, на лицах которых появилось отчаяние попавших в беду детей. Меньше всего они сейчас походили на богов. — Нужно вызывать стражей, — сказала Первая Девочка, страх которой перед неизвестным оказался больше, чем перед наказанием. — Это из-за нас? — спросила Вторая Девочка, и казалось, только сейчас осознала, что играя, они уничтожили целый мир. Она посмотрела на свою монетку, но в этой ситуации та уже не могла помочь. — Я же предупреждала! — воскликнула ее подруга. Клим начал говорить, привыкая делать это в новом мире и в новом теле. — Если каждый из вас восстановит все мировые линии, который он нарушил, то и мир восстановится. — Время сейчас зависит только от нас, у него нет других ориентиров. Мы его прокрутим обратно и вернем все линии. Но нам нужна наша общая энергия, — поддержал Мальчик. Он развел руки, и Девочки взялись за них. От шара, который по-прежнему был в руках Клима и Лизы, стали вытягиваться мировые линии и снова опутывать пространство вокруг. Начали мелькать образы. Как в кино, которое прокручивают назад. Мелькнуло лицо Максима, затем Даши, появлялись разные части школы и разные виды их города. Земля из какого-то бурого шара, а оказывается и ей досталось при разрушении мировых линий, стала превращаться в голубую знакомую планету. Звезды тоже перемещались, но Клим не мог сказать, возвращаются они на прежнее место или нет. Он понятия не имел, как они располагались раньше. Вот с тремя Солнцами точно все стало как прежде. Клим открыл глаза, очнувшись от своего видения. Он испытал обычную встряску при переходе от своих фантазий к реальности, но вместе с тем и чувство жгучей досады. Проиграв в своем воображении сценарий спасения своего мира, он лишил его возможности реализоваться в действительности. Все что он себе представлял — уже не могло сбыться. В досаде он стукнул себя по лбу, удивив и напугав этим эмоциональным жестом будущих богов. Лиза вместе с шаром направилась к пятившимся желтым детям. Она собрала все силы и не слушающимся голосом прохрипела: — Верните мою маму! — Она хочет, чтобы мы вернули ее маму, — произнесла Вторая Девочка, удивленная тем, что понимает это ужасное существо. — Я не знаю, как это сделать, и у меня нет на это сил, — признался Мальчик. — Нужно быстрее уходить, пока не заметили нашего отсутствия, — сказала Первая. — Да, и нечего слушать каждую гусеницу, — скорчив гримасу, добавил Мальчик. И тогда Лиза совершила, как тогда показалось Климу, совершенно безрассудный шаг — она с силой кинула шар в желтого мальчика, и тот взорвался у него в руках оранжевым светящимся облаком. И как от неверного пламени костра, вокруг них начали стремительно двигаться и метаться многочисленные полупрозрачные тени. — Я этого не хотел! — закричал Мальчик. — Нас изгонят, — в ужасе закрыла лицо Первая Девочка, а ее подруга побледнела. — Кантарион, я вызываю тебя, — прокричал Мальчик, решившись на крайний шаг, видя ужас своих подруг, и осознавая свою вину. Появился человек-бог в желтых одеяниях и с множеством браслетов. Его лицо ничего не выражало. — Я хочу вернуть этот мир, — срывающимся голосом произнес Мальчик свое требование, сам не веря в свою наглость. — Ты дал обет помощи и объединения. — Я помогу тебе, — ответил Кантарион. — Но нужна сила двух, чтобы создать мир, — сказала Первая Девочка. — Твоя сила еще не полная, наших двух все равно будет недостаточно, — подтвердил наставник, обращаясь к Мальчику. Вместе с Кантарионом у детей появилась надежда на то, что получится восстановить разрушенный мир, и их не подвергнут изгнанию. Им хотелось на это надеяться. Но предлагаемого поглощения могло быть недостаточно. И ими опять начало овладевать отчаяние. Подруги вскрикнули от неожиданности, полагая, что их раскрыли. Потому что к ним приблизилась еще одна фигура в желтых одеяниях. — Не ожидал тебя увидеть, — произнес Кантарион, приподняв бровь. — Сам не ожидал, — ответил Данталион, и подойдя к Лизе, протянул руку ладонью вверх. Девушка не зная, что нужно делать, несмело подала ему свою руку. — Верни монетку, пожалуйста, — уточнил свою просьбу Данталион. Лиза одернула руку, но все равно не поняла, о чем он говорит. — У тебя в кармане, — подсказал Клим. Девушка не без труда нашла карман на своем комбинезоне. Остальные лишь молча наблюдали за этими достаточно долгими поисками. Лиза вынула монетку и передала Данталиону. — Все повторяется, Кантарион, как и перед нашей инициацией, — сказал тот. — На этот раз можно исправить ситуацию. — Мальчик хочет, чтобы ты исполнил ритуал объединения силы? — Да, — ответил Кантарион. — Но вашей силы не хватит для восстановления мира — Не хватит. — Ты ведь … — Мальчик не мог произнести вслух имя Данталиона, потому что оно было запрещено. — Судя по тому, что ты не можешь назвать мое имя, ты все правильно понял. Это я, — с грустной улыбкой сказал Данталион. — Вы с Кантарионом случайно уничтожили мир, как и мы сейчас, — произнесла Первая Девочка. — Но тогда вы не могли ничего сделать. … — А сейчас вы вдвоем можете помочь нам восстановить разрушенный мир, — закончила мысль Вторая. — Если бы я не повзрослел, то сам бы предложил помощь, но теперь у меня нет желания что-то исправлять или заглаживать вину, — ответил Данталион, который окинул всех взглядом, словно прощаясь, и немного присел, как перед прыжком. — А разве это не ситуация важного выбора? — быстро произнесла Вторая Девочка и показала свою монетку. — А для нас это очень важно, — поддержал ее Мальчик. Данталион остановился и медленно поднял на ладони свою монету. Все замерли. Клим закрыл глаза и сжал кулаки. Монетка подпрыгнула вверх, быстро вращаясь, потом словно замерла на мгновенье и также быстро упала обратно в ладонь. Данталион медленно покачал головой, снова посмотрел на всех и подпрыгнув исчез в темноте. — Что же теперь будет? — воскликнула Первая Девочка. — Я буду пробовать. — решительно сказал Мальчик и сделал шаг вперед. — Я объединяюсь с Кантарионом. Он развел руки и закрыл глаза, повторяя про себя формулу слияния, лишь слегка шевеля губами. Кантарион тоже начал произносить ее. Возникло ощущение, что их слова материализуются и образуют вихрь, который подхватил их обоих, закружил и смешал как в блендере. Когда вихрь остановился, Мальчик был один. Он немного изменился, взгляд стал другим, а движения — более уверенными. — Севирал это ты? — спросила Вторая Девочка. — И да, и нет, — ответил он. — Потом разберусь, а сейчас займемся созданием мира. — А ты умеешь? — спросила Первая Девочка. — Кажется, умею. Возьмите по волоску у этих созданий. Девочки преодолевая брезгливость подошли к Лизе и Климу, протянули руки к их волосам. Клим дал им выдернуть свой волос, но Лиза отстранялась, не разрешая этого сделать. Тогда Клим, взял девушку за руку и осторожно сам выдернул ее длинный русый волос. После чего передал его Второй Девочке, которая в благодарность даже немного улыбнулась. Мальчик взял у подруг волоски и подбросил их вверх, закрыв глаза и начиная произносить про себя формулу творения. Волоски вспыхнули и образовали огненный шарик, от которого начали тянуться новые мировые линии. Замелькали знакомые образы. Но когда Мальчик прекратил шептать и открыл глаза, линии стали утончаться и исчезать. Он снова закрыл глаза и начал повторять словесную формулу. И снова мировые линии стали расти и множиться. Но Мальчику становилось всё сложнее и сложнее. В конце концов он упал на колени полностью обессиленный. Созданный мир какое-то время был устойчивым, но потом линии стали лопаться, пока не остался только огненный шарик, который исчез последним. Два волоска упали перед, все еще стоящим на коленях, Мальчиком. И в этот момент их со всех сторон обступили фигуры в желтом. Девочки в ужасе прижались друг к другу, и в знак раскаяния опустили головы. Клим открыл глаза. Ему огромных усилий стоило представить эту сцену. Он не очень понял, почему его видения никогда не сбываются. Но это единственное, что юноша мог сделать в данной ситуации — представить себе самый неблагоприятный вариант развития событий, чтобы он никогда не сбылся. Данталион разжав ладонь, взглянул на монетку и, обведя присутствующих ничего не выражающим взглядом произнес. — Я выполню слияние силы. Обе Девочки подпрыгнули от радости, а Мальчик улыбался от облегчения и от предвкушения потрясающего опыта. — Что мне делать? — спросил он. — Произноси формулу слияния, как я вас учил, называя наши имена, — сказал Кантарион. — Как мне его называть? — Данталион, — сказала Лиза, удивив желтых детей своей осведомленностью. Мальчик произнес про себя нужную формулу. После чего его самого, Данталиона и Кантариона закрутило в вихре, пока все трое не слились в одну фигуру, которая принимала облик то одного, то другого, то кого-то среднего между ними. В коне концов, трансформации прекратились, и Мальчик снова стал похож на самого себя, но только немного выше и старше. — Севирал? — спросила Вторая Девочка. — Да, это все еще я, — отозвался Мальчик. — Ты знаешь, что нужно делать? — Да. Клим, не дожидаясь указаний, выдернул свой волос и волос Лизы. Севирал протянул руку и волоски сами вырвались из ладони Клима, под удивленные взгляды девочек, озадаченных действиями Клима, который явно знал об этом ритуале больше, чем они. Волоски взлетели вверх, переплетаясь. Потом так же, как и в видении юноши, они превратились в сверкающий шар точки сборки, из которого начали расходиться многочисленные мировые линии. На этот раз процесс образования мира шел гораздо более интенсивно. Снова замелькали знакомые образы. Клим вдруг совершенно явственно услышал голос Призрака школы: — Вам пора возвращаться. Возьми Лизу за руку. Юноша немного помедлил, глядя на завораживающую картину возрождающегося мира, и сжал руку девушки. Лиза вопросительно посмотрела на него. Их ладони вспыхнули желтым светом, и они исчезли из этого странного места, очутившись на пустой утренней крыше своей школы. 08.00 Крыша и вид, открывающийся с нее, казались прежними, как и до превращений. — Это что? — спросила Лиза, сама не веря своим глазам. — Все вернулось? — конкретизировал вопрос Клим. Константин Кириллович, одетый в свой обычный учительский костюм, посмотрел вдаль, а затем на молодых людей. — Да. В целом, вернулось. Лиза, словно очнувшись от оцепенения, схватила свой гаджет и, набирая маму, отошла на несколько шагов. — Мамочка? — Я в школе. — В нашей … — Открыта… — С друзьями … — Кушала … Лиза еще дальше отошла, продолжая разговор. Клим заглянул в свой телефон, родители были на месте, и ни одного циркача в контактах. — У меня все хорошо, — вернулась сияющая Лиза, — а у тебя. — Тоже все на месте. Клим и Лиза посмотрели на Константина Кирилловича, который правильно понял, о чем они сейчас думали. — Нет, все произошедшее вам не приснилось и не привиделось, — улыбнулся он. — Но в это трудно поверить, — сказал Клим. — Да, к тому же для остальных — ничего этого не было, — подтвердил математик. — Я и сама ничего не поняла, — призналась Лиза. — Если в двух словах, то дети более высшего, по сравнению с нашим, мира уничтожили все мировые линии, играя. — И уничтожили наш мир? — Почти. Мира уже нет без линий, но его можно восстановить по точке сборки или образцам материи. — Но почему дети не хотели его восстановить, раз сами разрушили? — спросила Лиза, вспоминая произошедшее. — Для нас они почти боги, но все равно — дети. Они боялись только одного — наказания взрослых. И хотели просто сбежать. — И тогда ты бросила в них шар, — Клим обратился к Лизе. — Зачем ты это сделала? — Не знаю. Бросила и все. — Лиза, ты имеешь доступ к абсолютному знанию, даже не отдавая себе отчет в этом. Но твои объяснения — лишь способ скрыть тот факт, что ты совершенно не знаешь, откуда эти знания к тебе приходят, — улыбнулся Константин Кириллович. — Кинув шар, с одной стороны, ты уничтожила мир, а с другой — его спасла. — Да, но я совсем не поняла. Что там дальше было, — честно призналась девушка. — Кантарион дал обет, по которому он, с одной стороны, подталкивал учеников нарушать правила и вторгаться в другие миры, а с другой — предлагал им помощь в экстренных случаях. — Он все это подстроил? — спросил Клим. — Не конкретно это, но подобная ситуация сложилась бы рано или поздно. — Какая? — поинтересовалась Лиза, которая еще больше запутывалась. — Когда кто-нибудь из учеников разрушит какой-нибудь мир. И восстановить его можно будет только совершив ритуал слияния, впустив в себя Кантариона. — Там же был и Данталион. — Да, восстановление точки сборки требует еще больше силы. Понадобилось слияние троих. — У них же получилось, — попыталась пробиться через все эти сложности Лиза. — Получилось. Но теперь эмоциональность подростка соединилась с силой двух взрослых богов. И никто не знает, что может произойти дальше. Сработал вызов у Лизы. — Мама звонит, — обрадовано сказала она и отбежала в сторону, чтобы ответить. — Ты сам догадался, что если хочешь, чтобы что-то случилось — должен представить нечто противоположное? — спросил учитель Клима. — Данталион сказал …. только я не понял до конца… — Твои воображаемые ситуации обладают силой свершившихся фактов и поэтому в этом мире уже не повторяются. — Почему? — Сам полностью не разобрался, — признался Константин Кириллович. — Я — Призрак школы, что-то вроде наблюдателя. Весь сегодняшний день я метался между мирами, но у меня нет силы, чтобы их менять. А в вас с Лизой осколки такой силы есть. — Откуда? — Чувствую, что скоро это узнаем, — ответил Константин Кириллович, поднял два пальца, заканчивая разговор и направился было к выходу с крыши. Но сделав несколько шагов оглянулся, и убедившись, что его никто не видит, превратился в белое облако. Вылетел с крыши и исчез в вентиляционной трубе. Но нельзя сказать, что его вообще никто не видел. Ворона, пролетавшая в этот момент мимо, каркнула, удивленная превращением человека в облако, и начала кружась набирать высоту. Как это ни странно, но только сейчас, наблюдая такой экстравагантный уход математика, и Клим, и Лиза окончательно поверили в реальность всего того, что с ними произошло. Лиза, закончив разговаривать по телефону, подошла к Климу. Юноше хотелось обнять девушку, но пока он думал насколько это уместно, она его взяла за руку. — Кое-что все-таки изменилось, — сказал Клим, указывая на солнце. — Но знаем об этом только мы с тобой, — ответила ему Лиза. Все тела отбрасывали одну тень. Потому что в небе ярко светило единственное солнце, созданное, как и все остальное вокруг, из двух волосков.