Часть 2

1 Неделя Понедельник Лиза, сопровождаемая биглем по кличке Бим, шла мимо светящихся шаров — огромных одуванчиков. Может и не одуванчиков, но очень на них похожих, только очень больших, с человеческий рост, и светящихся изнутри. Собака бежала немного впереди, иногда теряясь среди движущихся в разных направлениях человеческих фигур, но неизменно возвращаясь. Неожиданно перед девушкой появился, словно вырос из-под земли, казак с восточным крючковатым носом, с взглядом дерзким и измученным одновременно. И как часто бывает во снах, Лиза точно знала, что перед ней Григорий Мелехов. — Нет, я не Григорий из Тихого Дона, — сказал казак. — Я его прототип, Харлампий Васильевич Ермаков. ¬ Лиза. — Белые или красные? — спросил Харлампий, погладив усы и улыбаясь. — В каком смысле? — Воевал я и за красных, и за белых, и за царя, и за бандитов. Всю жизнь свою выбирал. — А я не люблю выбирать, — призналась девушка. Харлампий уступил Лизе дорогу, и когда она продолжила движение, пошел рядом, придерживая рукой висящую на поясе шашку. — Не любишь или не умеешь? Сдается мне, что это то же самое. — Умею, кажется. Мне даже говорят, что я правильно всегда выбираю, но неправильно все понимаю и неверно рассуждаю. А я не понимаю, как можно правильно выбирать, если неверно рассуждать? — Выбирай то, что сама считаешь более верным. — А как я могу считать что-то верным, если я все неправильно понимаю? Это был сильный аргумент, и некоторое время они шли молча, размышляя над ним. — Ладно, я тебе в этом не советчик. Со своими бы делами разобраться, — рассмеялся казак и громко свистнул. Тут же примчался Бим, сделал круг, не сбавляя скорость, и умчался в направлении, которое ему указал Харлампий. Теперь казак не просто шел рядом с девушкой, а куда-то ее вел через сказочный луг. Впрочем, удивительным и сказочным он Лизе совсем не казался. Все, что мы видим во сне, может нас напугать, но никогда не удивит — все в нем кажется привычным, как правило. А удивляться в этом сновидении было чему. Все в нем, от деревьев до камней, словно было сотканным из длинных волокон разных оттенков. Растения же были не только причудливыми, но и очень большими. Обыкновенная трава и та покрывала девушку с головой. Но даже при такой высокой растительности отовсюду было видно возвышение похожее на курган, с подобием смотровой площадки наверху. Среди многочисленных человеческих фигур и растений мелькал хвост Бима, который бежал впереди, словно точно зная, куда они идут. — Куда мы идем? — спросила девушка у Ермакова. — Зависеть будет от твоего выбора, как я полагаю. — Не люблю же выбирать, — повторила Лиза. — Я бы тоже не выбирал, но меня заставляли это делать, снова и снова. — Шолохов? — Жизнь, судьба, обстоятельства. Как хочешь это называй, но у меня не было выбора только в том смысле, что нужно было обязательно выбирать. — Между красными и белыми? — И не только. Между Натальей и Аксиньей, например, тоже. — А мне-то из чего выбирать? — Что же за жизнь без трудного выбора? — хохотнул Харлампий. — Сама решай из чего. Я же только сопровождаю тебя здесь и то, только потому, что ты читала обо мне на ночь. — И куда вы меня сопровождаете? — спросила Лиза. — К той, которая осветит путь. — К лампочке что ли? — засмеялась девушка. — Сама ты лампочка! — улыбнулся казак. — Привыкай к тому, что здесь говорят загадками. — И зачем это? Чтобы все было еще загадочней? — продолжала смеяться Лиза. — Сейчас покажу. Опиши, что видишь, — попросил Харлампий, указывая на толстое дерево. — Ну, дерево, — не очень уверенно сказала Лиза, ожидая подвоха. И ожидание сразу оправдалось — дерево превратилось в огромный кактус. — Что это было? — спросила девушка, которая все-таки немного удивилась, несмотря на привычку ничему не удивляться в сновидениях. — Слова, особенно произнесенные вслух, укрепляют мир обычный, но разрушают чудеса, из которого создан мир этот. — Вообще нельзя говорить? — спросила Лиза, забыв, что они уже давно разговаривают. — Нельзя описывать этот мир. — Он что, исчезнет тогда? — Он изменится. И описание сразу перестанет быть описанием. Поэтому никто этот мир, Мир Духов, не видит таким, как его описывают другие. Они уже шли по лесу, не менее причудливому, чем луг, когда оказались около огромного дерева с большим дуплом у самой земли. Его ствол разделялся сначала надвое, а затем — на множество толстых ветвей. Кора дерева была сине-красной и тоже, словно сотканной из полупрозрачных нитей. Бим не смог удержаться, чтобы подробно не изучить и не обнюхать дерево. И уже выполнив все ритуалы, которые полагается выполнять любой собаке даже призрачной при встрече с деревом, бросился догонять Лизу и Харлампия. И догнал он их на лесной поляне с разноцветной палаткой посредине, в каких раньше гадали цыганки на ярмарках. — Придумай вопрос какой-нибудь, — сказал Харлампий девушке, направляясь к палатке. — Я даже не знаю … — Спроси хоть что-нибудь, что первым придет в голову. Часто это и есть настоящий вопрос. — Хорошо, — ответила Лиза и осторожно, вслед за Ермаковым, вошла в палатку. Внутри она была гораздо больше, чем казалась снаружи, а в глубине ее слышалось постукивание. Пожилая женщина в бесформенной красной одежде неуклюже бросала оранжевый мяч в баскетбольное кольцо. После отскока мяча от щита женщина подхватывала его, потом вела, стуча о плотно утрамбованный земляной пол, возвращалась в исходную точку и снова бросала. — Она что …. в баскетбол играет? — снова удивилась Лиза. В этот же момент исчез и оранжевый мяч, и баскетбольное кольцо. А у женщины в руках оказалась клюшка для гольфа. — Хрен редьки не слаще, — прокомментировала женщина эти изменения и поставила клюшку рядом со стулом. Она подошла к посетителям, мельком глянув на казака и внимательно изучая Лизу. — Какая сильная сновидица. Ты сказал ей, чтобы у нас поосторожней слова выбирала? — обратилась она к Харлампию, все также не глядя на него. — Да, вот только собирался, — подмигнул тот Лизе. — Ну, и о чем ты хочешь у меня спросить? — обратилась женщина уже к девушке. — Ни о чем, — быстро ответила Лиза, забыв, что пообещала спросить хоть что-нибудь. — Ни о чем, — это даже для меня слишком сложно. Но вот что я могу сказать, — гадалка сделала многозначительную паузу. — Ты скоро найдешь свою половинку. — Так все говорят и везде так пишут, — разочаровано сказала Лиза, имея в виду всех гадалок и все гороскопы. — Тогда просто найди то, у чего много рук и только ода нога, пустая внутри, — добавила женщина, теряя интерес к разговору. — Что? — Это загадка такая. Благодарствуем, — объяснил Харлампий и потянул Лизу за руку к выходу. Они вышли из шатра и остановились у входа. Бим, который за время их короткого разговора с гадалкой успел оббежать весь шатер изнутри, теперь также носился вокруг него снаружи. Что сделать ему было проще, потому что снаружи, как уже и упомянули, палатка была существенно меньше, чем внутри. — Ну, и что такое она мне сказала?! — почти возмущенно произнесла Лиза, недовольная ответом на так и не заданный, по сути, вопрос. — Она ответила загадкой. Много рук, одна нога, пустая внутри, — многозначительно повторил Харлампий. — Нет предположений? — Неа, — сказала Лиза и продолжила. — Гадалки ничего не знают. Пусть лучше и дальше в свой гольф играет. Сразу после этих слов сзади послышался звук чего-то падающего и возглас женщины: «А с этим-то что делать?!». Лиза хотела вернуться и посмотреть, что там происходит, но все тело стало словно деревянным. Она изо всех сил старалась повернуться, но не могла этого сделать. И проснулась. *** Девушка еще какое-то время лежала в постели, глядя на потолок и вспоминая детали сновидения. Если не сделать этого сразу, сон растворится в обыденности, как дымок от костра в воздухе. Сейчас она многое могла бы спросить у гадалки, но в самом сновидении почти не помнишь ни свой реальный мир, из которого этот сон видишь, ни вопросы, которые тебя в нем волнуют. Потом девушка встала и отправилась на кухню делать себе завтрак. Проходя мимо фоторамки, она бросила взгляд на свою детскую фотографию с ее любимым Бимом. На кухне, в обычных заботах, которые уже превратились в ритуал, обычный мир окончательно завладел ее мыслями и чувствами. И к тому моменту, когда Лиза доедала пирожное-корзинку, она уже была полностью поглощена предстоящими школьными тестами. Ей нужно было дочитать Тихий Дон. Вторник В этом месяце Лизе, Климу и их однокурсникам предстояло сдать много выпускных тестов в школе. И лучший способ к ним подготовиться — разобраться с темами. Натаскаться не получится — много раз пробовали. Сами вопросы могут выглядеть хаотичным набором упоминаний разрозненных фактов, но без системного и глубокого знания темы получить высокий бал невозможно. Все ученики это знали, но по причине обычной лени откладывали подготовку на самые последние дни, предпочитая в остальные — просто сидеть в сетях. Чем-то средним между обучением и бесцельным блужданием по сети стал, так называемый, «умный просмотр». Установленное на гаджетах приложение, анализируя движения зрачков и другие показатели, определяло, имело ли место вдумчивое чтение. Время такого вдумчивого изучения образовательных и развивающих ресурсов автоматически добавлялось в личный отчет-портфолио каждого ученика, которое потом учитывалось при выставлении оценок и при поступлении на следующие образовательные ступени. Сразу после появления этого приложения его легко можно было обмануть и имитировать изучение материала, но затем алгоритм все больше совершенствовался и, в конце концов, наступил тот момент, когда было проще вникнуть и прочитать, чем таращиться и крутить зрачками, имитируя вдумчивость. Взрослые вообще скептически относились к школьному образованию. И из-за того, что уже мало что из него помнили, и из-за того, что еще меньше, из того что помнили, применяли в своей повседневной деятельности. Но для детей школьные предметы стали важной частью их детского мира и, пожалуй, единственным, в чем они превосходили взрослых. И чем больше родители критиковали школьную программу, тем больший интерес к ней пробуждался в детях. Назло, наверное. Клим же открыл для себя еще одну возможность получать знания. Он научился самостоятельно проникать в мир идей и путешествовать по нему. Путешествия эти были приятны и познавательны, хотя и не очень помогали при подготовке к тестам, на самом деле. Легче всего прыжки в мир идей осуществлялись из самой школы. И юноша часто ее посещал, чтобы одному путешествовать по классам и идеям. Впрочем, последнее время он это делал не один. Когда Клим возвращался из школы домой, ему на ногу наступил неловкий прохожий, который ни с того ни с сего начал пятиться. Прохожий извинился. Но юноша все равно был раздражен тем, что некоторые люди так безответственно ведут себя на улице и не смотрят куда ступают. И поглощённый своими мыслями по этому поводу сам чуть было не сбил с ног женщину, которая с натянутой улыбкой выслушала, на этот раз, его извинения. Произнесла, мол, ничего страшного, но неизвестно, что подумала про себя. Впрочем, Клим как раз знал, что она подумала — ровно то же, что и он минуту назад. Для Клима закон парных случаев давно стал частью его повседневной жизни. Ситуации, в которых он оказывался, повторялись с завидным постоянством, менялась только его роль в них. Он поругал себя за то, что опять попался в эту ловушку, допустив раздражение, когда ему наступили на ногу, и снова погрузился в свои мысли. Но это было только началом. Клим услышал, как сзади что-то упало на тротуар. Инстинктивно оглянувшись, он увидел растерянную женщину, которую только что чуть не сбил, стоящую над мужчиной, пытающимся подняться с тротуара. Очевидно, ей удалось то, что не удалось самому Климу — сбить с ног случайного прохожего. На звук падения другие люди оглянулись тоже, и у многих из них тревожное выражение лица сменилось улыбкой, которую они тут же постарались скрыть. Считается, что веселиться, глядя на чужое падение — признак плохого воспитания и душевной черствости. Но это инстинктивная реакция, связанная как раз с волнением за себя и себе подобных. Страх, который автоматически вызывается при виде любого внезапного и резкого изменения, мгновенно сменяется облегчением при осознании того, что это всего лишь падение на землю, а не нападение какого-нибудь саблезубого тигра. Впрочем, вдвойне наверное, радует осознание того, что тигр не напал именно на тебя. Так что определенная доля эгоизма в такой реакции на чужое падение все-таки есть. Поэтому воспитанные люди научились ее скрывать. Почти тут же вокруг начали происходить падения и столкновения. Словно лесной пожар волна мелких неприятностей устремилась по улице в обе стороны от Клима. И не известно, чем бы это закончилось, но у всех сработал вызов в гаджетах, и люди остановились, чтобы выяснить что происходит. В экстренном сообщении говорилось, что в городе объявлен оранжевый уровень опасности из-за непонятной эпидемии чихания и всем рекомендуется покинуть улицы. Прохожие недоуменно переглядывались, а кто-то стал демонстративно смеяться. Даже слишком демонстративно, как-бы говоря, мол, вы все попались на этот розыгрыш, и посмотрите какие у вас у всех глупые лица. Но послышался нарастающий гул, который при приближении оказался чиханием тысячи людей. Как будто распылили чихающий газ. Люди чихали, закрывая рты руками и платками. Кто-то чихал тихо, словно маленькая собачка, а кто-то громыхал, будто взрывались хлопушки. Общий чих закончился так же, как и начался, продолжая свое движение дальше по улице и постепенно затихая. Люди переглядывались, не зная, как реагировать на произошедшее. Зазвенели и запиликали гаджеты, сообщая, что оранжевый уровень отменен и желая хорошего дня. Но только все осторожно продолжили движение, растерянно улыбаясь друг другу, как опять посыпались сообщения о новой напасти и о возвращении оранжевого уровня из-за волны насморка. Но Клим не стал ее дожидаться и направился быстрым шагом по направлению к дому, заскочив на двигающийся тротуар, и ища в карманах то, что можно было бы использовать вместо платка. Гул насморков приближался и когда достиг юношу, тот уже приближался к своему дому. Завалявшаяся в кармане тонкая медицинская маска очень пригодилась. Правда, и насморк прекратился сразу, как только Клим вошел в свою квартиру. Юноша включил экран с новостным агрегатором. Почти на всех местных каналах уже обсуждали волны недоразумений, прокатывающиеся по городу. И, конечно, высказывались всевозможные эксперты. Утром их всегда было больше, чем вечером, потому что после обеда, многие из них превращались в коучей. Отличие между этими ипостасями незначительно. Если вы высказываете свое мнение так, будто вам все надоело, то вы — эксперт, а если так, словно сделали открытие, то — коуч. Один из экспертов утверждал, что наблюдаемые феномены — результат массовой аллергии, обострившейся на фоне общего экологического кризиса. Но при этом он не мог объяснить волну массовых оговорок, которая накрыла западную часть мегаполиса. Все люди там, пытаясь говорить, коверкали слова, а многие называли своих жен и мужей чужими именами. Другой эксперт объяснял происходящее гипнотизирующим лучом, и отработкой военными его эффективности на мирных людях. Это было маловероятно, но военные конечно бы этого хотели. Третий утверждал, что все это фейк и розыгрыш, подстроенный медиа-холдингами. Что было еще менее вероятным, потому что информация о странных событиях транслировалась везде одинаковая. Это значит, что нельзя было за счет нее ни обогнать конкурентов, ни навредить им. А разве не этого хотят все медиа-компании? Клим громко позвал: — Антонина Васильевна! — А что случилось? — спросил знакомый голос из колонок на стене, с некоторым сарказмом. — Ты же знаешь …. что это было? — Знаю, но понимаю не больше твоего. И на самом деле, никто ничего не понимает, но все выступают с комментариями. Очень это по-человечески. После последних событий, когда мир чуть не был случайно стерт. Клим часто разговаривал с Антониной Васильевной вне школы. Там она говорила со всеми одинаково сухо–дружелюбно, а вне ее позволяла себе быть самой собой и язвительно отзываться о человеческих способностях. Еще одним членом их компании и частым собеседником Клима стал Призрак школы, учитель математики. — Константин Кириллович! — громко позвал юноша и его. — Приветствую, Клим, — отозвался тот откуда-то сзади. В отличие от Антонины Васильевны, которая всегда вела разговор из какого-нибудь гаджета поблизости, призрак школы появлялся весь. Сейчас он сидел на диване в домашнем халате и с чашкой в руках. Призраки не пьют, но у этого была склонность к картинным позам. — Здравствуйте. — Чудо что кругом творится, — произнес математик, вставая и потягиваясь. — А вы знаете что это? — Никто не знает, говорю же, — подала голос Антонина Васильевна из люстры. — Приветствую, — математик салютовал люстре кружкой. — Ты же сам только что с улицы, — сказал Климу Константин Кириллович, который шел за ним на кухню, и проходя через прихожую, заметил брошенную кое как одежду. — И что там было? — Зачихались, — коротко ответил Клим, который в этом компании чувствовал себя спокойней и уверенней, чем со своими сверстниками. Он уже пришел в себя от произошедшего и пытался спокойно проанализировать увиденное. — А что ты там вообще делал? — спросил голос Антонины Васильевны, теперь из кухонного комбайна. — Мы со Светой заходили в школу, а потом в кафе посидели, — немного смутившись ответил юноша. — И все нормально было, без парных случаев? — спросил математик, ставя чистую кружку в раковину. — Нет вроде …. не больше обычного. Клим вспомнил, что когда Света набирала на столе заказ, то ошиблась и выбрала сало с прожилками вместо салата. Юношу тогда это позабавило, но через минуту смеялась уже девушка, потому что вместо чая Клим выбрал хрен. Типичный парный случай. Разница же состояла в том, что Клим старался сдержать улыбку, а Света веселилась от души. — Так вы теперь вместе в кафе сидите? — спросила Антонина Васильевна юношу, как будто не имела доступ ко всем его перемещениям и к почти всем разговорам. — Можно подумать, что ты не в курсе, — сказал математик, не дожидаясь ответа Клима. — Уже месяц, как она его обхаживает. Или ты против? — Совет да любовь. Но почему он? — Он … в отличие от других кандидатов, помнит последний конец света, так сказать, и кроме того спас мир. — Ну, тогда у нее не было выбора, — согласилась Антонина Васильевна. — Бедняжка натерпелась страхов, а тут такой герой. — Обсудили? — Клим привык, что эта парочка над ним подтрунивает. Его это не злило. Те немногие, кто помнил события последнего по времени конца света, ощущали себя чем-то вроде семьи, потому что для всех остальных — совершенно ничего не произошло. Даже то, что вместо трех солнц осталось только одно — никого не удивляло. Все считали, что так и было. Все, кроме Клима, Лизы, Антонины Васильевны, Призрака Школы и гостей из других миров. Впрочем, вскоре выяснилось, что еще двое учащихся Самой Средней Школы осознавали изменения, происходящие в мире, хотя и не так отчетливо. Это были соученики Клима и Лизы. — И Света, и Миша думали тогда, что сошли с ума, — напомнил математик. — Вот кто настоящие герои! Им-то никто не объяснял происходящее, — раздалось опять из люстры — Это ты их нашла? — Было не сложно, — ответила Антонина Васильевна. — Один все время молился за спасение своей души, а кто молится в старших классах? Другая — громко спорила сама с собой в бойлерной. — И о чем спорила? — О субъективном идеализме и о своих галлюцинациях, по большей части. Клим допивал крепкий чай и не очень внимательно слушал болтовню старших товарищей, если так можно было назвать программу и призрака. Впрочем, все-таки слушал, и признание ими того факта, что им увлечена девушка, льстило его самолюбию. — Миша теперь тоже от Лизы не отходит, — произнес Константин Кириллович, поправляя волосы перед зеркальной стеной. Клим стал слушать внимательней. — Вчера они в парке гуляли, — продолжил математик. — На симуляторах играли? — Да. Миша везде старался победить Лизу. — Получалось? — Да, хотя она и не поняла, мне кажется, что они соревновались. — Кстати, вот и она со мной связалась, — проинформировала Антонина Васильевна. — Пожалуй, и я ее навещу, — сказал Константин Кириллович, продолжая осматривать себя в зеркале и поправляя халат. — Привет передавайте, — бросил ему Клим. Лиза тем временем уже позавтракала и посмотрела новости в гаджете. Завтрак был для нее чем-то вроде зоны прилета в аэропорту — переход от сновидений к обыденному миру. За едой она осмысливала сон, а за кофе с пирожным — забывала о нем. Правда некоторые из них, обладающие особой силой и особой энергетикой, не забывались никогда. Но сейчас Лиза была удивлена и напугана утренними новостями, и поэтому так же, как и Клим, обратилась к Антонине Васильевне. Хотя со стороны могло показаться, что она разговаривает с холодильником. — А что происходит в городе? Я ничего не поняла. — Парные случаи участились. Да что там участились — какая-то эпидемия парных случаев, — отвечала ей Антонина Васильевна. — Это если ты на кого-то разозлился, то и на тебя кто-нибудь разозлится? — Что-то вроде этого, — раздался голос Константина Кирилловича. Математик, в том же халате, пытался найти себе место теперь на Лизиной кухне, после того как исчез из квартиры Клима. Если Антонина Васильевна могла одновременно поддерживать множество разговоров в разных местах, то Призрак школы мог или присутствовать в одном конкретном месте, или растворяться в пространстве и быть везде, но при этом без возможности какого-то общения. Разговор он мог поддерживать только в своем человеческом облике. — Привет тебе от Клима. — Вы от него? — спросила Лиза. — Да, он как раз на улице был, когда все эти странности начались. — Он в порядке? — С ним все очень хорошо, — ответил математик. — Сейчас сам расскажет, — добавила Антонина Васильевна. Когда после прошлого приключения и стирания мира выяснилось, что из всех их знакомых только они помнили произошедшее, то Клим и Лиза очень сблизились. Но потом оказалось, что они не были единственными, кто смог осознать недавний конец света. И Михаил и Света тоже смутно помнили произошедшее, хотя и не понимали, что это было. К тому же тот факт, что другие ничего не заметили, сбивало их с толку и пугало. Михаил почти смирился с мыслью, что все это ему померещилось. А Света убедила себя в том, что попала под влияния лекарств, которые в то время принимала, и которые, по всей видимости, в каком-то редком сочетании привели к странным видениям. По крайней мере, это было единственное рациональное объяснение, которое она смогла придумать. Поэтому, когда они, не без помощи Антонины Васильевны, познакомились ближе с Лизой и Климом, которые могли все объяснить, и которые сами были активными действующими лицами тех событий, то сразу стали их боготворить. Михаил не отходил от Лизы, а Свете нравилось общество Клима. Они почти стали парами. Но теперь Климу нужно было поговорить именно с Лизой, и он набрал ее, допив чай. — Ты видел, что делается? — вместо приветствия спросила Лиза. — Я был там. — Так это правда? — Что говорят в новостях? Да, на этот раз. Возникла пауза. До последнего Лизе хотелось считать, что то, о чем сообщали в новостях и что обсуждалось в сетях, какой-то глобальный розыгрыш. Так было бы проще. — Значит, все повторяется, — севшим от волнения голосом произнесла девушка. — Да, парные случаи, — не совсем понял ее Клим. — Конец света повторяется, — неожиданно твердо сказала Лиза. — С чего ты взяла? — Не знаю. А что это тогда? — Еще не понял. — Нужно с нашими встретиться. — Да. Всем бы собраться. — Вы только к тестам не забывайте готовиться, — Антонина Васильевна решила вспомнить о своих прямых школьных обязанностях. — Особенно к самой из абстрактных из наук, — добавил Константин Кириллович, вытирая краешком салфетки рот, как после еды. — Ладно. Пошел тогда учиться, — улыбнулся Клим, прежде чем отключиться. — Знаем, как ты готовишься! — почти хором прокричали вдогонку математик и Антонина Васильевна. Поглощённая своими мыслями, вернее предчувствиями, Лиза машинально убирала на кухне после завтрака и также машинально попрощалась с Призраком школы и искусственным интеллектом. Оставшись одна, Лиза продолжила смотреть новости. Со всего мира приходили сообщения об эпидемии повторяющихся случаев. Она поговорила со своей мамой и с Мишей. Оба волновались за нее и просили никуда не выходить. Вскоре последовало и официальное введение в городе чрезвычайного положения. Всем настоятельно рекомендовалось оставаться дома. Только в некоторых случаях это разрешалось. А вот вождение личного транспорта запрещалось категорически, после того как на всех дорогах мира образовались заторы и произошли массовые аварии. Лиза снова вернулась к учебе, потому что учить еще предстояло очень много. Министерство Образования считало, что единственным способом научиться мыслить действительно самостоятельно, а не по навязанным схемам и алгоритмам, является необходимость усваивать очень большие объемы информации. Тогда разум автоматически и самостоятельно ищет закономерности и связи в обилии фактов и правил, чтобы максимально сжать информацию и упорядочить ее, потому что просто запомнить — либо слишком сложно, либо невозможно. Активисты из числа родителей и некоторые состоятельные предприниматели пытались внедрить в образование альтернативные программы, призванные научить детей думать. Необходимость которых они аргументировали тем, что без подобных программ совершенно невозможно научиться мыслить свободно и правильно, и тем, что сами они были начисто лишены этого в детстве. Однако махровые консерваторы из Министерства Образования, и особенно Высший Педсовет, помешали этим нововведениям, то есть не стали заставлять школы внедрять их повсеместно. Среда Лиза продолжала поглощать информацию по современной истории, виртуально блуждая по полям последних сражений и революций, в надежде, что каша в ее голове из имен и терминов сама как-нибудь упорядочится. А через два часа занятий она сняла учебные очки дополненной реальности и снова включила информационные каналы. Все сюжеты были посвящены наблюдаемой, уже по всему миру, аномалии. На некоторых ток-шоу пытались вызвать волны парных случаев, но этого почти никогда не происходило, если пытались вызвать их специально. Они возникали сами по себе, никем не планируемые. В одной из студий ведущие и чихали, и наступали друг другу на ногу, но волны не было. Однако, когда кто-то неловко опрокинул осветительный прибор, все начали что-то ронять, и передачу пришлось прекратить. На другой передаче муж с женой признались друг другу в любви, но на другие приглашенные супружеские пары это никак не подействовало. Но все начали возвращать друг другу долги, потому что это сделал оператор. Правда те, кто его хорошо знал или кто одалживал ему денег, утверждали, что для него вернуть долг — все равно что признаться в любви. Лизе позвонил Михаил. — Смотришь новости? — Да включила, а то уже голова взрывается от истории. — Я общался в церкви, некоторые начинают о конце света говорить. — И я так сказала. — Хочешь я приду? — сразу предложил Михаил. — Не нужно. Лучше меньше выходить сейчас. — Хорошо, а с Климом разговаривала? — Да, но он тоже ничего не понимает. Вот, кстати, и он звонит. Лиза села ровнее и поправила волосы, что не осталось незамеченным Михаилом, и приняла вызов. — Добрый … день, — поздоровался Клим, не ожидая встретить в чате еще кого-нибудь кроме Лизы. — Привет. Что ты думаешь, это похоже на то, что тогда было? — сразу перешел к вопросам Миша — Тогда, — Клим понял, о чем он спрашивает, — ничего похожего не было. — Кто насылает эти эпидемии? — Похоже, что просто закон парных случаев …. усилился. — Одна и та же ситуация повторяется несколько раз подряд. Да, такое и раньше часто встречалось, — продемонстрировал свою осведомленность Михаил. — А я не замечала, — честно призналась девушка. — Мне достаточно было описать ситуацию и парного случая обычно не наступало, — продолжил Клим, которому вдруг тоже захотелось выглядеть не последним специалистом в этом вопросе. — Но у тебя же дар, — сказал Михаил обычным тоном, словно просто констатировал факт, хотя нотку зависти все-таки можно было услышать. — Ну да, или проклятие, — польщенно произнес Клим. — А батюшка наш говорил о конце света, — продолжил Михаил. — Может быть, но мы с Лизой знаем, что конец — иногда только начало. — Да. Я все знаю, — опять поспешил заявить о своей осведомленности Миша. В этот момент Климу позвонила Света. — О, все здесь. Всем здравствуйте! — Обсуждаем события последние, — сказал Клим. — И я ждала, что ты мне позвонишь, чтобы обсудить. — Я и сам еще ничего не понял, а ты что про это думаешь? — Какая-то эпидемия парных случаев. Как у нас с тобой в кафе помнишь? — И со мной так часто было, — добавил Михаил. — А мне кажется, это какое-то дурацкое совпадение, — сказала Лиза, которую немного стало раздражать, что про парные случаи знают все кроме нее. — Когда у всех, то это уже закономерность, — возразила Света тоном заядлого спорщика, почувствовавшего возможность побороться за свою точку зрения. Во время всего разговора Константин Кириллович перемещался по кухне, стараясь не попадать в камеру. Общение с ним и с Антониной Васильевной вне школы, по их же просьбе, оставалось личным секретом Клима и Лизы. — Я тоже так думаю, что это не совпадение, — согласился со Светой Михаил. — Все равно никто не понимает, что происходит, — почти обижено бросила Лиза. — Но тогда это закономерные случайности, как в квантовой механике, — продолжала развивать свою мысль Света, не замечая раздражения подруги. Лизе захотелось прекратить разговор — обсуждение начинало ее тяготить. С одной стороны, она чувствовала приближение чего-то значительного и пугающего, а с другой — она также чувствовала, что ее попытка объяснить происходящее случайностями неуклюжа и ничего не объясняет. Но и ничего лучшего она не могла придумать. Остальные разом замолчали, видимо тоже желая завершить разговор. Возникла длинная неловкая пауза, когда каждый надеялся, что кто-то другой предложит разойтись. Чем не парный случай? — Может быть, Клим, мы с тобой встретимся в кафе, — предложила Света. — Кафе закрыто сейчас. — А точно! Сейчас и так дома сидим — к тестам готовимся. Так и забываешь, что нельзя выходить. И как бы подтверждая факт окончательной победы закона парного случая, все изъявили желание встретиться друг с другом, как только снимут запреты, после чего одновременно отключились. Четверг Лиза смотрела новостные каналы после того, как уже два часа позанималась. Паника достигла своего пика. Страны обвиняли друг друга в кознях и терроризме, причем одновременно и в совершенно одинаковых выражениях. Новостные агентства только меняли имена и названия стран, в совершенно одинаковых обличающих заявлениях. Постиндустриальная политика только на время превратилась в искусство оскорблений, а потом и оскорбления стали безыскусными. Рестораны и курорты подсчитывали текущие и грядущие убытки. Религиозные деятели и мистики выступали с заявлением о скором конце света. Лиза поболтала по видео с Дашей. Говорили об учебе и немного о парнях. Девушки продолжали считать себя подругами, но поскольку Даша ничего не помнила о своих превращениях и исчезновении, то Лиза не могла быть с ней такой же откровенной, как раньше. И это не могло не сказаться на их отношениях. Подругой можно считать лишь ту, кто рассказывает тебе больше, чем другим, а у Лизы появились свои секреты. Даша, конечно, чувствовала некоторое отчуждение между ними, но не понимала причины. После того, как они всех обсудили и попрощались, Лиза решила поговорить с математиком о своих предчувствиях и опасениях. — Константин Кириллович! — позвала она. — Что случилось? — появился математик в костюме для уроков и с планшетом в руках. — Это точно конец света, опять? — сразу перешла к сути девушка. — И да, и нет. А ты что-то чувствуешь? — Не знаю. Когда начинаю об этом думать — мне все кажется каким-то розыгрышем. А когда не думаю — просто очень страшно. — Тогда нам стоит готовиться к худшему. Снилось ли что-нибудь необычное? — Был особенный сон …. , — Лиза вспомнила о Ермакове. — Только не рассказывай. — Почему это? — Потому что, если сон особенный — в него можно и вернуться, а расскажешь — не найдешь его потом. Математик в модном коричневом костюме, в котором вел занятия, прогуливался по комнате Лизы и рассматривал фотографии. В основном это были кадры из детства девушки. На одной — она со своей собакой, на других — со своими родителями, с обоими. Там, где она уже была постарше — она фотографировалась или одна, или только с мамой. В большинстве семей фотографии в таких фоторамках все время менялись, и сидя перед ними можно было за полчаса ознакомиться со всей семейной историей, но эти фото замерли на года. — Отец тебе часто снится? — спросил математик. — Не очень. А вот он постоянно, — Лиза показала на фотографию с собакой. — Совсем забыла сказать …. Константин Кирилович?! — раздался удивленный возглас Даши. Лиза не отключила видеосвязь после разговора с Дашей. И когда та решила вернуться, то увидела слоняющегося по квартире Лизы, как у себя дома, учителя. — Значит, Антонина Васильевна, мы все обсудили? — нарочито громко и официально произнес Константин Кириллович, и бросил в сторону экрана с вытянутым от удивления лицом Даши. — Здравствуй, Дарья. — Да, конечно, — тут же отозвалась Антонина Васильевна из колонок. — А что именно? — То, что с Лизой дополнительно позанимается кто-нибудь из соучеников. — А, конечно. И хорошо, что вы проходили мимо и решили зайти, чтобы это обсудить. — Что обсудить? — еще не пришла в себя от неожиданности Лиза. — Дополнительные занятия по математике, — снова почти хором ответили математик и школьный искусственный интеллект. — Я могу позаниматься, мы так часто делаем, — предложила Даша. — Вот и отлично. Передавай, Дарья, привет маме, — сказал Константин Кириллович. — Передам. — Хорошо. И я схожу …. к маме, — наконец пришла в себя Лиза, помахала рукой Даше и выключила связь. — Чуть не попались, — засмеялась девушка. — Вообще-то попались, — улыбнулся математик. — Теперь у нее голова взорвется от предположений. Пятница — Говорю тебе, он ходил там, как у себя дома, — говорила Даша своей маме, Председателю родительского комитета школы, в их квартире. — Он и в кабинете Директора так ходит. — Не то. Ты просто не видела. — Сама сказала, что он зашел поговорить о дополнительных занятиях. — Это он так сказал. — Там же и Антонина Васильевна была. — Тоже странно, что она там делала? И, вообще, Лиза последнее время что-то скрывает. Она как-то изменилась. — И что? — Может у нее что-то с математиком … — наконец девушка решилась озвучить свои подозрения, раз мать не понимала намеков. — С математиком-то, — рассмеялась Людмила Ивановна, потом секунду подумав, твердо добавила. — Нет. Она вернулась к отчетам. А Даша неудовлетворенно стала переключать новостные каналы. — Миша! — воскликнула она. В студии ток-шоу сидел Михаил и сильно стесняясь говорил: — Способ очень простой. Если хотите предотвратить волну парных случаев, нужно вслух описать ее. Кто-то уронил в студии гаджет и все насторожились, ожидая волны падений. — Сейчас все начнут ронять, — громко и быстро произнес Миша, заполнив возникшую напряженную паузу. Прошли томительные десять секунд и ничего не произошло. Кто-то зааплодировал. Михаил и тут хотел сначала что-то сказать по этому поводу, чтобы остановить волну, которая неизбежно должна была возникнуть, но промолчал, и весь зал взорвался аплодисментами. — Как ты догадался до такого простого способа? — спросил ведущий Михаила, когда гул оваций, длившийся дольше обычного, смолк. — Случайно, — промедлил с ответом юноша. Потом были вопросы от гостей студии. Затем выступил эксперт, которому тут же возразил другой. И очень скоро шоу превратилось в громкий спор экспертов. — Нужно поговорить с директором, — в задумчивости произнесла Председатель родительского комитета. — Раз наш Михаил — знаменитость, то это нужно использовать. Кстати, ты говорила, что он встречается с Лизой. — Ну да, хотя я уже сама ничего не понимаю в их отношениях. 2 Неделя Понедельник Лиза снова оказалась там же, где и была, когда закончилось ее сновидение в предыдущий понедельник. И кстати сказать, «понедельчатые» сны отличались от других. В этом мире гигантских одуванчиков ощущалась особая энергия. Но все равно, девушка чувствовала в нем скорее гостем, чем полноправной его частью. Также, как и в других сновидениях. Она и Харлампий Ермаков стояли на поляне, похожей на арену цирка. Они, казалось, только вышли из подобия ярморочной палатки, но сразу вернулись, услышав внутри странные звуки. На женщине-гадалке была экипировка игрока в американский футбол, и она, ругаясь, пыталась снять с себя шлем. — Пошли отсюда, — сказал Харлампий, — пока гадалка на нас не накинулась. — Куда? — А ты еще не разгадала загадку? — И не пыталась, — Лизе казалось, что задавая вопросы или загадки, люди хотят проверить ее интеллект, поэтому ей это не нравилось. — Тогда просто пойдем куда-нибудь. — Хорошо. Дальше они шли молча. Харлампий не хотел отвлекать девушку от внимательного изучения того, что им встречалось по дороге. А Лиза вообще уже не знала, о чем здесь можно говорить, а о чем — нельзя. И тоже молчала. Возвращались они по той же лесной дороге. Бим не уделил особого внимания дереву с большим дуплом, которое уже пометил ранее, но Лизу оно почему-то заинтересовало. — Ой, а что это — спросила она, подходя к дереву, словно видя его в первый раз. — Дерево с дуплом. А почему ты спрашиваешь? Ты все-таки решила загадку? — Она что-то говорила про половинки. А это дерево как раз располовинивается, — ответила она, немного удивленному такому ходу мысли, Харлампию. Девушка осторожно заглянула в дупло, а Бим запрыгнул в него, не раздумывая. Лиза посмотрела на Ермакова и вошла. Внутри дерева тоже, как и в палатке гадалки, оказалось гораздо больше места, чем могло бы показаться снаружи. Первые несколько шагов Лиза и последовавший за ней казак ступали по сухой опавшей листве, которая напоминала им, что они все еще в лесу. Но чем дальше они шли, тем больше эта нора становилась похожей на тускло освещенный тоннель метро. И даже здесь росли гигантские одуванчики. Один из них наполовину облетел, и когда они проходили мимо, можно было разглядеть человеческую фигуру в нем. К этому Лиза уже начала привыкать, она не раз видела в этих шарах просвечивающиеся силуэты людей. Но в данном случае, они прошли так близко, что было видно лицо человека в одуванчике. Это было лицо Директора их школы. Наяву бы Лиза сильно испугалась, увидев знакомого человека в таком виде. Но в сновидении она лишь немного удивилась и прошла мимо. Кроме того, здесь она очень смутно помнила и свою школу, и ее Директора. Бим же, вопреки своему обыкновению, на этот раз шел за всеми, внимательно нюхая землю. Они прошли мимо очень низкой двери, к которой пес проявил особое внимание. Но девушку она не заинтересовала, потому что впереди уже был виден большой и гораздо более освещенный зал, все стены и своды которого, казалось, были сотканы из светящихся нитей, впрочем, как и почти все в этом сне. Зал был похож на подземный переход, потому что в нем пересекалось множество коридоров. Ермаков уверенно завернул в один из них. Лиза еще в прошлый понедельник, сразу после пробуждения, нашла информацию о нем. Судьба прототипа Григория Мелихова была еще более трагична, чем его литературного двойника. Харлампия Ермакова сначала оправдали, а затем все-таки расстреляли. И он, действительно, большую часть своей жизни воевал, постоянно примыкая то к одной, то к другой противоборствующей стороне. А выбирать было из чего в тот трагический период российской истории. Коридор их привел в небольшой зал с очень высоким потолком. Раздался стук, раскатистый звук чего-то распадающегося, а затем радостный возглас, отразившийся эхом. Мужчина в центре зала играл в городки. Увидев вошедших, он оперся на биту и стал ждать, когда они подойдут ближе. Бим побежал вдоль стены, обнюхивая ее, а Лиза и Харлампий подошли к мужчине с битой, одетому в домашний халат. — Халат — как у меня, — вырвалось у девушки. И тут же незнакомец оказался одетым в спортивный костюм. — Так даже лучше, — улыбнулся мужчина, который в отличие от гадалки, казалось, был не против изменений. — Извините, я опять забыла, — смущенно произнесла Лиза. — Как полагаю, ты пришла, чтобы что-то спросить, но что именно спрашивать, ты не знаешь. — Да, — улыбнулась девушка. — Я тебе вот что скажу: когда ты найдешь себя, то половину себя потеряешь. — Даа, — протянула Лиза, несколько разочаровано, ей уже надоело слушать про половинки. — Я тоже этого не понимаю, — опять улыбнулся мужчина, — но могу намекнуть на то, куда тебе следует направляться сейчас. — Спасибо. — Она никого не обижает, но ее все толкают. — Я не поняла. — Эта загадка, но больше я и не могу сказать. Иначе, все изменится и придется сочинять новую. — Тогда мы пойдем. — Да. Догоняйте уже. С последними словами мужчина показал на Бима, который оббежав зал вернулся в коридор, по которому они пришли. Лиза сделала несколько шагов и увидела, что собака, виляя хвостом, бежит к одинокой фигуре, идущей к ним по коридору навстречу. Она сразу узнала этого человека. — Папа?! — вскрикнула девушка и поспешила навстречу. Но каждый шаг давался ей все сложнее и сложнее. И, в конце концов, у нее возникло ощущение, словно она увязла в застывающем бетоне. Лиза проснулась. *** Девушка немного полежала, после чего встала и пошла приводить себя в порядок, продолжая при этом осмысливать сновидение. Сны, в которых ей снился погибший пять лет назад отец, всегда были самыми тяжелыми для нее. Но, с другой стороны, в отличии от своей мамы и бабушки, она некогда не воспринимала его уход, как что-то окончательное. Она еще не осознавала этого отчетливо, но смерть человека всегда ощущалось ею, скорее, как смена состояния, чем как полное окончание всякого существования. Клим проснулся, от сигнала будильника, но свой сон не смог вспомнить. Он тоже часто видел сновидения, но они, были, как выразился Константин Кириллович, пустыми. То есть просто порождениями сознания, в отличие от путешествий Лизы. Сегодня опять нужно будет готовиться к тестам. И если многие родители начали надеяться на то, что в связи со странными обстоятельствами экзамены отменят, то сами школьники не хотели об этом думать. Последние месяцы учебы — были последними месяцами собственной, еще детской жизни, отделенной от взрослой рутины с практическими задачами и прагматичными целями. Клим еще не решил, по какой специальности он хочет продолжать образование. Многие учителя считали его способным к своим дисциплинам, но несобранным. Он же считал себя ленивым, и очень стеснялся этого своего порока, но не мог его преодолеть. Иногда он мог заставить себя приложить какие-то усилия, но ненадолго. Так он сделал несколько обучающих материалов по физике и истории для федеральной базы образовательного контента, и даже получал какие-то деньги за них. Конечно, любой может добавить в базу учебный материал, но, чтобы государство перечисляло за него деньги, необходимо наличие большого числа «умных просмотров». А ролики Клима, действительно пользовались спросом и у преподавателей, и у учеников. Но дальше этих нескольких материалов дело не пошло. Зато он заинтересовался философией. Вообще, стремление оправдать свою лень многих людей превратило в великих, но по очевидной причине, никому не известных философов. Готовиться к тестам юноше тоже было лень, по большому счету, но и постоянно откладывать подготовку к ним было нельзя. Поэтому Клим решил немедленно приступить к занятиям. То есть сразу после еще одной кружки чая и просмотра новостей в сети. В связи с последними событиями, многие городские объекты закрыли для посетителей, но люди быстро адаптируются к изменениям. И очень быстро сами парные случаи превратились в способ создания множества флэшмобов. Кроме того, как выяснилось, ими можно управлять. Михаил превратился в знаменитость после своего заявления. Люди перестали бояться волн парных случаев. Снова можно было выходить из дома и посещать общественные места. Сначала Клим немного обиделся на Мишу, ведь по сути, это был его метод. Однако сам опыт парных случаев подсказывал ему, что если он будет из-за этого злиться, то точно также будут злиться и на него самого. Поэтому он всячески старался избавиться от этого чувства. Юноша напомнил себе, что заблуждался, считая себя единственным, кто может таким образом предотвращать ситуации — проговаривая или представляя их. Оказалось, что если речь идет о волнах парных случаев, то на это способен каждый. И это обнаружил именно Михаил. Кроме того, в своей компании они решили, что способности Клима и Лизы необходимо скрывать от общественности. Поэтому имя Клима не должно было упоминаться. После таких рассуждений раздражение молодого человека существенно уменьшилось, но неприятный осадок все-таки остался. Выпив чай с двумя бутербродами, Клим уже почти окончательно собрался сесть за подготовку к тестам, но все новостные каналы снова взорвались экстренными сообщениями. И, конечно, снова стало не до учебы. Не успело человечество оправиться от эпидемии парных случаев, как столкнулось с появлением у некоторых людей странных двойников. Двойники были не точными копиями своих оригиналов, но очень на них похожими. Они просто следовали за своими «хозяевами». Они могли отходить в сторону или даже исчезать полностью, но все равно всегда возвращались на свое место сбоку и чуть позади. В основном двойники появлялись у пожилых людей, но не только. Ведущий новостей канала ТР6 появился со своим двойником прямо в эфире. И сюжет был посвящен именно этому феномену. А через час уже все мировые информационные каналы показывали подобные сюжеты. Двойники появились на всех континентах и во всех странах. — Антонина Васильевна! — позвал Клим. В отличие от Лизы Клим предпочитал искусственный интеллект, а не математика, в качестве собеседника. Тот хоть и призрак, но от человека не отличишь, а с людьми юноша чувствовал себя более скованно, чем с говорящими светильниками. — Доброе утро, — раздался знакомый голос, на этот раз, из многофункционального горшка для растений. — Доброе. Как дела в школе? — Клим старался соблюдать правила хорошего тона, даже в разговоре с горшками. — Спасибо, неплохо, — поддержала формат светской беседы Антонина Васильевна. — Васягин пробовал превратить стекло в золото на уроке химии. — Успешно? — Превращение не состоялось, но стеклопакет придется менять. — Он оконное стекло использовал? — Да, и по его словам, эта небольшая материальная жертва должна была окупиться с лихвой. — Конечно, золотое окно даже лучше, — улыбнулся Клим. — А Гусев в очередной раз заявил Константину Кирилловичу, что доказал теорему Ферма очередным простым способом. — Он ее все время, кажется, доказывает. — Один раз осенью, и один раз весной, — подтвердила Антонина Васильевна. — Обострения что ли? — улыбнулся Клим, скромно умалчивая, что и им раз в год овладевает «лихорадка Ферма». — Сейчас спросим у математика, — сказала Антонина Васильевна и вызвала его сама. Константин Кириллович появился в спортивной одежде, прямо с пробежки. Подобные физические упражнения не являются чем-то обязательным для призраков. Но Председатель родительского комитета, видя его затворнический холостяцкий образ жизни, начала его привлекать к различным общественным мероприятиям и активно знакомить с незамужними учительницами. И чтобы от него отстали, он стал жить, полноценной, по мнению общества, жизнью: шутить с женщинами, обсуждать коллег, брать отгулы, жаловаться на низкую зарплату и бегать в парке. — Приветствую всех, — произнес математик, еще перебирая ногами, но уже останавливаясь. — Мы хотим поговорить … о Гусеве, — сказала Антонина Васильевна. — А ну, конечно. О чем же еще, — поддержал математик их игру в светскую беседу, когда не принято сразу спрашивать о том, что действительно интересует. — Он опять принес доказательство теоремы Ферма? — спросил Клим, пытаясь за скептической усмешкой скрыть заинтересованность. — Да. Но доказательство оказалось неверным. — И как часто он их приносит? — Я каждые полгода напоминаю ему об этой загадке, и он снова загорается желанием ее решить. — Так это из- за тебя? — спросил голос Антонины Васильевна из люстры. — Да, в какой-то степени. У него есть азарт исследователя, пусть ищет. — А что там с двойниками? — наконец спросил Клим. — Граница между мирами ослаблена, — немного подумав, ответил Константин Кириллович, делая разминочные движения и прогибаясь назад. — Какими мирами? — спросил юноша. — Между нашим миром и Миром Духов, который я называю базовым. — Вы, люди, даже став призраками, обожаете придумывать названия, — засмеялась сверху Антонина Васильевна. — Да, — Константин Кириллович принял величественную позу, — потому что в каждом человеке живет ученый. — А ученый, который сейчас живет в Васягине, уничтожил окно, — добавила люстра. — Что значит базовым? — спросил Клим. — Это — как центральный офис, а наш мир — как один из его филиалов. — А двойники тут при чем? Константин Кириллович перестал растягиваться и замер с комичным выражением лица. Он явно не мог подобрать слов для объяснения. — Ну что? Слабо объяснить? — спросила Антонина Васильевна с сарказмом. — Сложновато, — признался математик. — Скажем так, в базовом мире обитают души людей и животных этого мира. — Ладно. А двойники — тогда что? — Они — связующее звено между душой и телом, что-то вроде посыльных. Но иногда какой-нибудь человек мог их видеть, прямо как сейчас, и тогда принимал их за души людей, но это не так. Они всего лишь курьеры. — И что они передают? — Скорее забирают …. воспоминания, накопленный опыт, ощущения. — Говорят, что перед смертью люди вспоминают все пережитое, — вставила слово Антонина Васильевна. — Да. Их забирают двойники, — подтвердил математик. — Так все эти люди с двойниками … умрут? — Все умрут, когда-нибудь. — Двойники всегда есть у вас, людей, но обычно незримы. Правильно я поняла? — переспросила Антонина Васильевна. — Да, и по какой-то причине граница между мирами стала более прозрачной. — Поэтому и эпидемии парных случаев начались? — продолжал размышлять вслух Клим. — Из-за этой границы, то есть ее ослабления? — Да. И полагаю, нас еще ждет много изменений. — И что делать? — спросил юноша. — Как что? Учиться! — воскликнула Антонина Васильевна. — Ну, да … — скептически ухмыльнулся Клим. — Взрослые и раньше считали, что мы занимаемся ерундой, которая не пригодится в жизни, а со всеми этими двойниками вообще не дадут заниматься. — Именно поэтому и нужно учиться, — поддержал математик искусственный интеллект. — Ищи неясности в объяснениях и нерешенные вопросы. — Зачем? — спросил Клим, хотя уже знал ответ. — В словах и мыслях есть огромная волшебная сила. И она нам скоро понадобится. — Но поменьше мечтай! — сказала назидательным тоном Антонина Васильевна. — Я вообще уже разучился это делать. Ну, почти. — Вот и правильно. И раньше все твои мечты вселенная считала уже осуществленными, и поэтому не повторяла. А что будет сейчас — вообще никому неизвестно. — Понял я. Константин Кириллович прогнулся еще раз и исчез. Клим отключил информационные каналы, взял планшет, устроился поудобней в кресле и взялся за учебу. И конечно, в этот момент домой пришли родители. — Опять забиваешь голову школьной ерундой, — сказала заглянувшая в комнату мама. — Лучше бы клипы посмотрел, что ли. Юноша громко включил музыку, но одел наушники, чтобы снова оказаться в тишине. Он изучал физику, основы общей теории относительности. Его заинтриговал тот факт, что никто не может почувствовать силу тяжести. Падая, мы оказываемся в состоянии невесомости — не чувствуя приложения силы. Сила без силы? И надеясь разобраться в этом вопросе, он продолжил изучать уроки, выбранные им в базе учебного контента. Вторник Лиза включила новости. Вчера она потратила на их просмотр почти весь день и мало что успела понять по темам, которые нужно было изучить к экзаменам. Но уже вчера стало ясно, что тесты Министерство Образования не отменит, а новостные каналы показывают одно и то же. Поэтому девушка решила включать новости или обсуждать события с друзьями только через три часа занятий. И сейчас как раз прошли первые три часа. В одном из сюжетов, взятом из сетей и снятой в какой-то азиатской стране, дети бежали за стариком. Они бросали в его двойника камушки, но те пролетали насквозь, как через голограмму, а иногда попадали и в самого старика. Тогда тот поворачивался и ругался на смеющихся детей. И чем больше он возмущался, тем комичней смотрелся его невозмутимый двойник. В другом видео мальчик со своим двойником играл. Он забирался в различные места: и в шкаф, и под стол, а его двойник при этом оказывался снаружи и терпеливо ждал, как верный пес. — Константин Кириллович! — позвала девушка, решив продолжить обсуждение с ним вопроса, который не давал ей покоя уже второй день. Она чаще звала математика, если ей нужно было что-то спросить. Антонина Васильевна больше ассоциировалась у нее со школьной жизнью, за которую та отвечала. Кроме того, ее немного пугала язвительность искусственного интеллекта и, собственно, ее интеллектуальность. И особенно — ее искусственность. Призрак — тоже не самый реальный персонаж, но по крайней мере, его было видно. И главное, он был мастером перемещений между мирами. С ним можно было обсуждать сновидения. — Да, Лиза, — сразу отозвался математик, появившись перед ней в свободной и яркой одежде. Подобный интерес к моде был тоже частью его маскировки, чтобы не выглядеть в учительской «не от мира сего». — Как называется мир … с родственниками, которые … , — начала формулировать вопрос Лиза. — Умерли? — Да — По-разному. — А вы как называете? — Чтобы не звучало слишком религиозно, я его называю базовым. Там пребывают души, какое-то время, поэтому его часто называют Миром Духов. — Но он … существует … реально? — О, да. — И что они там делают. — Души? — Да. — Есть варианты. Зависит еще и от религии, к которой они относятся, но чаще всего — опять засыпают. — Засыпают? — Конечно. Ты ведь не думала, что ты просто видишь сновидения. — А что я делаю? — То же что и я — путешествуешь между мирами. — Да, вы говорили, но как-то мне не очень это понятно. — Кстати, и у Михаила это тоже неплохо получается. — И души там тоже видят сны? — По сути, да. Они набираются опыта и усиливают свое осознание, проживая различные жизни в разных мирах нашего кластера. — А как это с религиями связано? — Ну, например, последователи некоторых высших религий уже не проживают новые жизни, а просто ждут перемещения на более высокий уровень. Лиза не в первый раз все это слышала, но понятней ей не становилось. Возникла пауза, во время которой Константин Кириллович принялся экспериментировать со способами завязывания шейного платка. Через секунду раздался вызов. — Здравствуй, Миша, — ответила девушка. — Привет, как дела, что снилось? — когда Михаил спрашивал Лизу о сновидениях, то хотел рассказать о своих. — Все то же, но ты знаешь — мне про тот мир лучше не рассказывать. Чтобы там все не изменилось. — Знаю, хотя, как по мне так лучше пусть он будет каждый раз разным. Ну да ладно. А я видел демонов, прямо такими, как ты их и описывала. — С рогами? — Да, они действительно очень вежливые и тактичные, прикольные. Лиза, разговаривая, ходила с гаджетом по квартире, а математик перепрыгивал с места на место, чтобы не попасть в камеру. — Я почти все про них узнал, — продолжал Михаил, которому не терпелось поделиться своими наблюдениями. — Хорошо, — ответила Лиза просто для поддержания разговора, подробности жизни демонов в этот момент ее интересовали меньше всего. — Разговаривала с Климом? — спросил Михаил, почувствовав, что девушку его рассказ мало интересует. — Переписывались. — О чем? — По тестам спрашивала. — Мне бы позвонила. — Это по физике. Михаил был немного раздосадован. Он, конечно, не так разбирается в физике и математике, как Клим, но все-таки лучше, чем Лиза. — Клим точно на меня не обижается? — За что? — Ну, что я рассказал …. про метод борьбы с волнами парных случаев, — и тут же начал оправдываться. — Вообще-то, это не совсем его метод, он ведь не знал, что любой человек может остановить волну. — Мне он ничего не говорил. И, наверное, сейчас всем не до этого. С этими … двойниками. — Может быть. Но у меня все еще берут интервью некоторые каналы. — Да, ты же знаменитость! — рассмеялась Лиза. — Ну, так уж и знаменитость, — заулыбался польщенный Михаил. В домофон позвонила Даша. Она говорила, что придет, но обычно она опаздывала на несколько часов, а в этот раз пришла вовремя. Лиза посмотрела на Константина Кирилловича, который понимающе кивнул и исчез. Михаил тем временем тоже отвлекся на другой входящий. — Ко мне Даша пришла, — сказала ему девушка. — Да, и мне нужно с журналистами поговорить … как они мне надоели. Даша принесла пирог к чаю, чтобы подсластить занятия математикой. Войдя в квартиру, она внимательно осмотрелась вокруг. — Сегодня то же самое, — сказала она, кивнув на экран с новостями. — Да, все про двойников. Видела у кого-нибудь? — Одного, когда к тебе ехала. — Я думала их больше. — Возможно, люди стесняются с ними выходить. А может быть их и не так много, как показывают, — учительским тоном пояснила Даша, которая уже вошла в роль наставника. — Я думала сначала, что это души, но говорят, что это какие-то посредники между нами и нашими душами. — Бред какой-то. А кто говорит? — Математик, — ответила Лиза, после некоторого колебания, не зная, как лучше его назвать. Ну, не Призраком же, действительно. — Константин Кириллович? — переспросила Даша, замерев как охотничья собака, учуявшая дичь. — Да. — Ладно, — Даша решила, что будет выуживать информацию об этих странных отношениях постепенно. — Приступим к твоей любимой математике! Среда Председатель родительского комитета разговаривала с Директором школы в его кабинете. Людмила Ивановна активно вмешивалась во все дела, связанные с управлением школы, и они с Директором часто обсуждали те или иные вопросы. Но сегодня их в кабинете было трое. Двойник Директора, стоял от него слева и безучастно смотрел на стену, иногда переводя взгляд на окно. Людмила Ивановна старалась не обращать на двойника внимание, но это было не просто. Несмотря на то, что двойники появились у людей только два дня назад, уже сложился негласный кодекс поведения, по которому не стоило глазеть на них, также, как не принято рассматривать увечья инвалидов. — Мы получили показатели по последнему срезу, — сказал мужчина. — Какие именно? — спросила Людмила Ивановна, стараясь смотреть немного в сторону, чтобы двойник не попадал в поле ее зрения. — У нас сейчас только два главных показателя, с этого года, — пояснил Директор, и посмотрел на двойника. Присутствие двойника пугало только в первый день его появления. Но когда выяснилось, что он не разбалтывает секреты и не лезет с советами, Директор перестал им тяготиться. Более того, он иногда с ним даже разговаривал. — Индексы комфорта и сложности усвоенного материала, — кивнула головой Председатель, показывая, что она вполне компетентна и в этом вопросе тоже. — Да, как вы знаете, мы усложнили материал, и индекс комфорта у нас снизился до 42 процентов, то есть на 8 пунктов меньше нормы. — Кстати, никак не могу понять, — решила воспользоваться моментом, чтобы выразить свое несогласие, Людмила Ивановна. — Почему решили, что ученики только наполовину должны чувствовать себя комфортно. Разве плохо, если бы они были довольны, скажем, на 90 процентов? — Вы сами знаете. Тогда бы мы усложняли контент, — устало отозвался Директор. — И ужесточали бы требования, пока не снизили бы до 50. — Да, но почему?! — Не будем, Людмила Ивановна, оспаривать требования Министерства. Директор досадливо поморщился и опять посмотрел на двойника, как бы ища у него поддержки. Но тот оставался невозмутимым. Почему-то мужчине начинало казаться, что эта невозмутимость — лишь маска, за которой скрывается понимающий друг и союзник. Он начинал привязываться к своему двойнику. — Хорошо. Не будем. Я сама за реформы. Но дети и так учат предметы, которые им никогда не понадобятся, а теперь еще и за комфорт взялись, — эмоционально высказалась Председатель родительского комитета и с вызывающим видом замолчала, поставив точку в обсуждении, но оставив за собой право на несогласие. Директор, который тоже немного разнервничался, выронил ручку на пол. — Сейчас все уронят, — почти хором сказали присутствующие, кроме двойника, конечно. Всплеск парных случаев приучил проговаривать возможные последствия, чтобы они не осуществлялись. Оба улыбнулись. Ситуация разрядилась. Директор нагнулся, чтобы поднять ручку. Процедура для него не была легкой, он раскраснелся и ему понадобилось какое-то время, чтобы отдышаться. После этого он продолжил. — Сложность материала мы не можем снижать, значит нужно добавить количество положительно оцениваемых событий. — Я уже придумала! — сразу откликнулась Людмила Ивановна. — Давайте прямо в школе организуем ток-шоу с Михаилом. — С тем ….? — Директор ткнул ручкой в сторону большого экрана и откинулся в кресле с мечтательным видом. — Может быть. — Пригласим телевизионщиков, кое-кто из родителей у нас тоже работают в шоу-бизнесе, — воодушевленно продолжила Людмила Николаевна. — А наши ученики примут участие в шоу в качестве зрителей. Во дворе устроим ярмарку с аттракционами … — Вот и займитесь … . Директор поспешил принять обычный озабоченный вид, не показывая, что идея с ток-шоу ему очень понравилась. За всю свою карьеру он только один раз участвовал в такой передаче, но ее запись потом регулярно пересматривал. — Так я пошла… — вскочила Людмила Николаевна, в голове которой уже начал складываться список дел, которые необходимо сделать для организации задуманного ею праздника. — Да, конечно. Спасибо Людмила Ивановна. Председатель вышла, а Директор встал и начал ходить по кабинету, обращаясь к двойнику: — Может мне на пенсию пора? Двойник тоже ходил туда-сюда следом. — Вот выступим в передаче. А потом переедем за город, будем ловить рыбу, грибы собирать. Сейчас уж мало кто грибы собирает. И рыбу не будем выпускать — будем жарить. Двойник не поддерживал, но и не возражал, пропустил Директора, возвращающегося в кресло, и снова занял свое место сбоку. Мужчина поджал на короткое время губы, словно хотел, чтобы они казались тоньше. Такая привычка у него была с детства. На людях он так старался не делать, потому что окружающие терялись и не понимали, что означает эта мимика. Но она ничего и не означала. — Васягин ждет? — спросил он в устройство, по старинке называемое коммутатором, и получил утвердительный ответ. — Пусть войдет. Через несколько секунд дверь несмело отворилась, и в кабинет вошел напуганный паренек с взлохмаченной светло-русой шевелюрой. — Ну что … повелитель окон, — с нарочитой строгостью произнес директор. — Проходи, садись. Суббота Клим шел по школе и удивлялся кипучей деятельности, которая заполнила все коридоры и большую часть классов. Взрослых было не меньше, чем учеников. В холл вошли двое крепких мужчин и прошли мимо. Это были акробаты из группы Братья Гусевы. Очень недолго они считали Клима своим приемным сыном, хотя сейчас этого и не помнили. — Дежавю какое-то, — проговорил один из мужчин. — Такое ощущение, что я здесь уже был. — Все школы одинаковые, — усмехнулся в ответ второй. — Наверное. Услышав этот разговор, Клим даже отвернулся, чтобы его не узнали, но быстро сообразил, что ему это не угрожает. Чуть ранее он встретился взглядом с Максимом, который даже не кивнул в качестве приветствия. Он, как и другие, не помнил того, что с ним происходило во время последнего конца света. Мир был восстановлен из волос Клима и Лизы, но они в нем снова стали невидимками. Взрослые озабочено суетились, устанавливая оборудование и решая постоянно возникающие проблемы, неизбежные при организации любого мероприятия. Дети были радостно возбуждены и путались у взрослых под ногами, мешая работать и создавая новые проблемы. Некоторых людей сопровождали их двойники. Взрослые старались не смотреть на них, но дети не только глазели, но и бегали за ними следом, как за ходячими аттракционами, пока их не отгоняли учителя. Клим увидел Свету, стоящую около кабинета математики, которая помахала ему рукой. Лиза и Миша стояли рядом. После того как он поднял руку в ответ, друзья заговорщики огляделись и зашли в кабинет. Клим вошел за ними и прикрыл дверь. — Все шоу будет о тебе? — спрашивала Лиза у нарядно одетого Михаила. — Нет, и про двойников тоже. — Кстати, это тоже скорее закономерность, чем случайность, — сказала Света, имея ввиду прошлый разговор о закономерности парных случаев. — Один раз бросишь монетку — случайное, а много раз — закономерное распределение выпадения орла или решка. Света была из числа тех, кто еще долго продолжает спорить и оттачивать аргументы, после того, как все остальные давно про спор забыли. — Я видела их здесь, — сказала Лиза и добавила уже для всех. — У мамы Миши тоже двойник. — Это правда?! — воскликнула Света. — Да, второй день уже, — ответил Михаил, и обращаясь к Климу. — Вообще-то, это у тебя должны брать интервью. — Вовсе нет, все верно — твой способ. К тому же мне лучше не высовываться, — сказал Клим, верно приняв эти слова за извинение. — Хорошо, — облегченно улыбнулся Миша. Даша, проходя по коридору, увидела, как Лиза закрылась в кабинете математики с Михаилом, который вдруг стал звездой школы и другими соучениками. В ней проснулась главная подруга, которой она себя считала в их отношениях с Лизой. Она направилась к кабинету, придумывая на ходу причину, которая бы ей позволила тоже зайти. В ней крепла уверенность, что Лиза вот-вот во что-то вляпается. — Но у тебя эти способности гораздо сильней, чем у любого из нас. Если ты представишь, что и дальше будут появляться двойники, то этого не произойдет. Разве нет? — спросила Света, обращаясь к Климу. — Я пробовал — можно предотвратить только тот конкретный сценарий, который я представляю, а их — тысячи. У меня скоро голова взорвется. Клим, действительно выглядел усталым и замученным. Возможно, своими стараниями он предотвратил очевидные угрозы, такие как пару войн и эпидемию, но предусмотреть все он был не в состоянии. Особенно, когда никто не мог назвать точно причину появления всех странностей последних дней. А рассуждение Константина Кирилловича об ослаблении границы между мирами было слишком туманным. — А если просто представить, что будут появляться двойники? — предложила Лиза. — Слишком общая формулировка — не работает, — сокрушенно покачал головой Клим, который явно все это перепробовал. — Работает только при указании конкретного человека и конкретного времени. — А мы точно знаем, что это плохо? — спросил Михаил, и все сразу вспомнили про его маму. — Не знаем, — поспешно согласилась Света. — А ты Лиза, — опять спросил Миша, — что считаешь нужно делать? — Молиться, — пожала плечами девушка и грустно улыбнулась. — А почему? — захотела уточнить Света, забыв, что у Лизы лучше не требовать объяснений. — Да, пошутила я. Пока у меня только тесты на уме, если честно. А еще мама все время пытается меня отвлечь от занятий. Дверь осторожно открылась и в кабинет заглянула Даша. — Ты здесь? — обратилась она к Мише, быстро осмотрев весь кабинет. — Сейчас тебя уже будут искать. — Иду, — нарочито небрежно тот и быстро вышел, поправляя костюм. Остальные молча смотрели на Дашу, стараясь изобразить доброжелательность, но не зная, что сказать. И эта неловкая пауза еще больше убедила ее, что здесь что-то затевается. — Пошли? — спросила Даша у Лизы. — Пошли, — ответила та, и они обе вышли из кабинета. А выходя, бросили взгляд на оставшихся. Даша — изучающий, Лиза — призывающий последовать за ними. — Что ты думаешь по этому поводу? — спросила Света у Клима, и приблизилась к нему, когда они остались вдвоем. — Про двойников? — И про них тоже, — улыбнулась девушка и взяла Клима за руку. Юноша был растерян и не знал, как себя нужно вести в такой ситуации, но к его облегчению опять открылась дверь. На этот раз это была Гунара, и она не заглянула, а решительно вошла, затянув за собой старый пылесос. У нее на шее болтался свисток — древний и незыблемый атрибут всех школьных физруков. И скорее всего, она именно таковым его и считала — чем-то вроде амулета. Ибо за все те месяцы, которые Гунара преподавала физкультуру в школе, никто не видел, чтобы она в него свистела. — Я так и думала, что вы здесь, — сразу заявила она. — Я разобралась с этим передвижным фильтром для воздуха. Странное устройство, но для небольших помещений пойдет. Здесь его и испытаем. Гунара начала возиться со старомодным аппаратом, который и сам уже много лет пылился в подвале, потому что кабинеты избавлялись от пыли другим способом. Клим и Света улыбнулись друг другу и отпустили руки. Трудоустройству Гунары в школе посодействовала Антонина Васильевна, разместив в базе файлы личного дела, в которых указывалось, что Гунара Иосифовна — потомственный учитель из старообрядческого села на Урале. А множество наград «Лучшему учителю» и многочисленные благодарности в соцсетях разрушили последние сомнения руководства школы. Странный же вид и некоторые особенности ее поведения отнесли на счет старообрядческого воспитания. Наконец Гунара пристроила шланг на подоконник и включила пылесос, который с грохотом начал прокачивать через себя воздух, наполняя кабинет запахом застарелой прелости и гари. Пока она с видом физика-экспериментатора оценивала работу устройства, Света и Клим снова переглянулись и, поняв друг друга, выскочили в коридор. В коридоре было не менее шумно. Однако движение стало более упорядоченным — потоки людей двигались в одном направлении. Молодые люди доверились этому потоку, впрочем не сомневаясь, куда он их приведет. И через несколько минут оказались в многофункциональном спортивном зале, который был трансформирован в подобие цирковой арены. Сходство с цирком усиливало выступление акробатов под громкую популярную композицию. Клим узнал некоторые трюки и прыжки, которые он видел в бойлерной, в прежней жизни, как они в своем узком кругу называли мир до его исчезновения и восстановления. Зрители занимали места. Детей рассаживали так, чтобы они оказывались между взрослыми. Громкость звучавшей музыки постепенно усиливалась, и говорить стало невозможно. Клим со Светой сели на самом верху, а Даша и Лиза — на первом ряду рядом с Людмилой Ивановной. Представление акробатов достигло кульминации, и внимание притихших зрителей было полностью поглощено ими. Артисты Братья Гусевы совершили последний головокружительный кульбит под потолком зала и освободили пространство, которое тут же превратилось из цирковой арены в студию ток-шоу. На диванчиках сидели ведущий и сильно смущающийся Михаил. Но вначале выступил Директор, с собственным небольшим аттракционом — стоявшим рядом двойником. Сложился негласный кодекс поведения, по которому было неприлично разглядывать ни двойников, ни их владельцев. Сейчас же это было не только уместно, но и обязательно, чем все и воспользовались. Если рядом поставить двух близнецов, то они, скорее всего, окажутся не такими уж и одинаковыми. Так и этот двойник, при внимательном сравнении, довольно сильно отличался от Директора. Черты двойника были более обобщенные, как если бы из более старого и более молодого Директора слепили что-то среднее. То же самое можно было сказать и об одежде — не совсем официальный костюм, как тот, который сейчас был на оригинале, но и не повседневная одежда. Опять нечто среднее. Компаньон, как еще их стали называть, переминался с ноги на ногу, складывал руки то спереди, то сзади, словно не зная, куда их деть. И при этом медленно водил взглядом по рядам. Любую речь принято заканчивать каким-нибудь запоминающимся каламбуром или шуткой. Директор сделал небольшую отрепетированную паузу и, немного повернувшись к двойнику, спросил: — Вы не хотите ничего добавить? Двойник покосился в сторону директора и продолжил безучастно смотреть перед собой. Зрители засмеялись и зааплодировали. Нужный эффект был достигнут, и вполне довольный собой Директор направился к своему месту в первом ряду. Он был уверен, что его короткая яркая речь целиком войдет и в отредактированную запись шоу. Двойник тоже сел и оказался рядом с Лизой, которая инстинктивно одернула руки. Даша наклонилась к подруге и негромко прокомментировала: — Они не только сидеть, но и лежать умеют, как мы, короче. Взгляды зрителей были недолго прикованы к Директору с его двойником. Ведущий поднялся и, отчаянно жестикулируя, поприветствовал зрителей, причем из всех собравшихся он явно отдавал предпочтение камерам-дронам, снующим вокруг него. Его возмужалый вид плохо сочетался с подростковой одеждой и прической. Над сценой начался показ подводящего сюжета о волнах парных случаев. Лиза подняла голову и машинально положила руку на подлокотник, случайно коснувшись руки двойника Директора. Это не было прикосновением в привычном смысле. Уже почти неделю одним из любимых развлечений детворы всего мира было пробегать сквозь призрачных компаньонов — все равно, что пробегать через голограмму. Но сама Лиза проделала это в первый раз, и ее личные ощущения были непередаваемы. Внешне она осталась сидеть и смотреть на сцену, но ее сознание было затянуто двойником, словно пылесосом Гунары. Теперь она осознавала себя находящейся внутри круглого светлого помещения. Стены и потолок представляли собой купол, на котором транслировалось множество сюжетов одновременно. На нее с удивлением смотрел Директор. Вернее, еще один его вариант, уже третий. Но этот был более подтянут, более красив, с более уверенным и спокойным взглядом. Это был улучшенный вариант Директора. — Ты вошла через моего двойника?! — удивленно проговорил он. — Не знаю. — Только сталкеры на это способны. Ты одна из них? — Не знаю. Но где я? — Это мой кокон. Ты его уже видела, но снаружи он выглядит по-другому. Только сейчас Лиза узнала в сюжетах, показываемых на стенах: и свою школу, и своих учителей, и даже некоторых учащихся. Но здесь была и другая школа, судя по стрижкам и одеждам, десятилетней и более давности. В одном из сюжетов появилось зеркало, и в нем отразился бреющийся директор, гораздо более молодой, чем сейчас, но это был точно он. — Да это мои воспоминания о жизни, которую я сейчас проживаю. — Все-все воспоминания? — спросила Лиза, видя какое огромное число сюжетов транслируется на стенах. — Не все, но скоро мой двойник принесет оставшиеся кусочки мозаики. — И зачем все это? — Прожив эту жизнь, мое сознание окрепнет, и я выйду из кокона более сильным. — Сильным? — повторила девушка, не очень понимая, что он имеет ввиду. Директор поджал губы и снова их расслабил. Словно что-то втянуло сознание Лизы обратно. Она снова сидела в первом ряду. Михаил же, судя по всему, уже ответил на вопросы и красный от смущения и возбуждения шел к зрительским местам, меняясь с Директором, который вместе со своим двойником опять подошел к ведущему. Также на сцену вышло еще три женщины и один мужчина, и все — в сопровождении своих двойников. Участники шоу сели на диванчиках, оставляя место для двойников, которые тоже начали рассаживаться. Ведущий указал Директору его место, и в этот момент с его компаньоном начало происходить что-то странное. Взгляд двойника стал более осмысленным. Оставшись стоять на месте, он оглядывался вокруг, будто оценивая ситуацию. Директор смущенно улыбнулся и похлопал по дивану около себя ладонью, как это делают, приглашая собаку. Жест, как он и ожидал, понравился зрителям, встретившим его одобрительным гулом и смехом. Но дальше произошло нечто совсем невеселое. Компаньон словно окончательно проснулся и кинулся на Директора. На мгновение они слились в одно целое, после чего двойник отделился от тела и, медленно воспарив, исчез за потолком. Зал замер, а кто-то нервно засмеялся, считая произошедшее частью шоу. Одна из женщин встала с диванчика и наклонилась к Директору, потом медленно распрямилась и, побледнев, произнесла слова, которые никто не слышал из-за отключенного микрофона, но которые все поняли. Директор был мертв. Участники шоу и зрители покосились на своих двойников, которые оставались безучастными. Люди стали инстинктивно отдаляться от своих, ставших опасными, призрачных спутников, но те снова приближались, словно преследуя их. Мгновенно возникла паника. Все вскочили со своих мест и стали убегать от двойников, своих и чужих, а те продолжали следовать за ними. Один из компаньонов случайно приблизился к ведущему, и тот в страхе отскочил. Женщины закричали. Ведущий почему-то испугался больше всех и буквально пошел по плечам людей к выходу. Образовалась давка. Клим сразу взял Свету за руку и вывел ее из зала. Это было не сложно, потому что они сидели рядом с выходом, но он не смог увидеть, что происходит с Лизой. Оставалось надеяться, что Людмила Ивановна позаботиться и о ней, и о Даше. Как только они со Светой вырвались в коридор, Клим прижался спиной к стене и сделал то единственное, что мог сделать в данной ситуации. Юноша закрыл глаза и представил себе, как люди давят друг друга и как в самом центре давки оказывается Лиза. Света поняла, что он пытается представить и, таким образом, предотвратить самый страшный из возможных сценариев, и заслонила его от пробегающих мимо людей. Внезапно снова появились акробаты, которые начали выдергивать женщин и детей из толпы, и по воздуху переправлять их через живые пробки из человеческих тел. А Людмила Ивановна сумела организовать какую-то часть людей, среди которых были и Лиза с Дашей. Они стояли в свободном центре зала, не поддаваясь панике и не бросаясь в толпу. Сверху зазвучал голос Антонины Васильевны призывающий успокоиться, и это возымело действие. Люди остановились. Раздался скрежет. Здание начало трансформироваться по эвакуационному плану. Стена поднялась, и люди по широким трапам стали покидать школу. В это время, в бойлерной, раковина неработающего фонтанчика заполнилась водой, и на ее поверхности появилась небольшая рябь, вызванная, видимо, вибрацией несущих конструкций школы. Рядом с фонтанчиком зашевелилась груда пластика, и из-под нее вылез мужчина, похожий на Кантариона. Отряхиваясь, он прислушивался к приглушенным звукам, доносящихся сверху. — Хорошо же меня здесь встречают, — произнес он. 3 Неделя Понедельник Лиза и Харлампий пошли за Бимом, а сзади раздался звук биты, сбивающей цель, и радостный возглас. Навстречу Лизе, улыбаясь, шел ее отец. Он был именно таким, каким она его запомнила. От неожиданности девушка остановилась, и не знала, как реагировать. Весь коридор, весь перекресток заполнился фигурами людей. Каждый шел за небольшим светящимся символом. У кого-то это был крест, у кого-то — звезда у кого-то — полумесяц. — Лиза-подлиза! — приблизившись, отец ее назвал также, как называл в детстве, желая подразнить. — Что ты здесь делаешь? — задала Лиза довольно странный вопрос. — Мы все здесь ждали этого момента, — мужчина кивнул в сторону других людей, которые приостановились и с интересом разглядывали девушку. — И куда вы идете? — Нас ведет религия, которую мы исповедовали. — Ты же не особенно был верующим. — Оказалось, достаточно соблюдать ритуалы некоторые и ходить в церковь иногда, чтобы появилась метка, по которой тебя найдут и покажут дорогу, когда придет время. Как сейчас. Отец провел по своей груди и на ней проявился тот же символ, тот же крест за которым он шел. — А у меня такого нет, — сказала Лиза и немного надулась. Присутствие отца странным образом заставило девушку вести себя, как и при его жизни, когда она была маленькой девочкой. — Тебе еще рано с нами. Я вообще удивлен, что ты здесь гуляешь. Мы таких встречаем не часто. Я тобой горжусь, но пока ты должна идти своим путем. Отец и остальные продолжили движение ведомые своими крестиками, словно навигаторами. Сходство с навигатором усиливал еще и тот факт, что периодически раздавался голос, рекомендующий повернуть налево или направо. Среди людей мелькнула и фигура Михаила, но возможно это Лизе показалось. Ермаков молча повел Лизу далее, а девушка все еще оборачивалась и смотрела вслед отцу. Бим пробежал мимо низкой двери, которую уже обнюхивал, не придавая ей значение, но Лизу она заинтересовала. — Почему ты около нее остановилась? Ты разгадала загадку? — Просто интересно. Может быть она не заперта? — Не знаю. Девушка только коснулась ручки — дверь легко и бесшумно открылась, словно приглашая войти. Пса не нужно было уговаривать, а за ним последовали Лиза и Харлампий. И оказались в круглой комнате с одинаковыми дверями. Впустившая их дверца за ними закрылась и сразу исчезла — назад дороги не было. — Куда теперь? — Это ты должна решить? — Так они же одинаковые? — ответила вопросом на вопрос девушка, имея ввиду оставшиеся в комнате двери. — Просто выбери. — За ними тоже все одинаково? — спросила Лиза — Нет. За одной из них — твой мир, в который ты можешь вернуться. — А по очереди нельзя попробовать? — Нет. Лиза взялась за голову, она была в полном замешательстве. — Бим ищи! — крикнула девушка. Но пес бегал от двери к двери, не отдавая предпочтение ни одной из них. — Я не умею выбирать просто так, — опять пожаловалась Лиза — Сосредоточься и удерживай в голове все варианты, все двери. — Я не буду. У меня не получится. Лиза и Харлампий медленно ходили по комнате. Девушка сложила руки и насупилась, после встречи с отцом она еще не полностью вышла из образа пятилетней девочки. И вдруг ее осенило. — Это комната с дверьми, — громко и четко сказала Лиза. И тут же двери превратились в окна, к каждому из которых была приставлена табуретка. Изменение были существенным, но в принципе ничего не меняло — проблема выбора осталась, только теперь между окнами. — Это комната с окнами! Окна исчезли, а в полу появились люки, на которые принялся лаять Бим. — Это комната с люками! Появился стол с одинаковыми яблоками. — А это что? — спросила Лиза, переводя дух. — Нужно выбрать одно из них, видимо, — предположил Харлампий. Лиза продолжала описывать окружающее в надежде, что возникнет понятная ситуация, без необходимости выбирать — скажем, одна дверь или одно яблоко. Но при всех внешних изменениях необходимость выбора оставалась. Чего только не было: поезда, самолеты, один космический корабль, вершина горы, 7 верблюдов в пустыне, разные предметы и даже щенки. И в конце концов, они оказались на маленьком круглом острове. Пес осторожно обнюхивал семь больших и совершенно одинаковых камня. — Хорошо, как мне выбирать? — сдалась Лиза. — Не торопись. Представь все варианты. Прочувствуй мировое сомнение. Лиза постаралась успокоиться и сделать то, что ей говорил Харлампий. И тут она заметила, что островок постепенно погружается в воду, что конечно не очень успокаивало. Девушка пыталась выбрать, но не могла. Однако внезапно она вспомнила, что делала до встречи с Харлампием — она засыпала. И вспомнила, откуда она его знает, вернее его литературного двойника, как раз перед сном она читала Тихий Дон. Видимо, что-то изменилось в ней, потому что Бим и Ермаков переглянулись. — Про вас … я читала. — она посмотрела сначала на Харлампия, затем на собаку. — А ты умер. Пес тявкнул. Остров стал растворяться, превращаясь в туман. И уже в тумане прозвучал голос Харлампия Ермакова. — Вот ты и нашла выход. *** Лиза проснулась. И это было чуть ли не первое ее пробуждения, когда явь казалась более фантастической, чем сновидение. Вспомнив страхи последних дней, девушка резко села в постели и приказала включиться новостям, до последнего надеясь, что паника, посеянная двойниками — тоже сон. Но напряженные голоса дикторов и испуганные лица людей из показанных сюжетов вернули ее в тот кошмар, в который превратился этот, казалось бы, привычный и предсказуемый мир. Показали панику в китайском супермаркете, когда смерть посетителя привела к тому, что люди начали убегать от двойников, которых оказалось достаточно много, и даже стали бить непрошенных гостей палками. Конечно, удары не причиняли никакого вреда призрачным созданиям, и даже не нарушали их невозмутимости. Двойников становилось все больше. Религиозные общины усиленно молились и совершали разнообразные, уже забытые, ритуалы и молебны, которые приберегли на крайний случай — на конец света. Снизу раздался голос мамы Лизы: «Я сейчас поднимусь, ты только не пугайся!». И конечно, девушка сразу испугалась. А когда она услышала какие-то странные звуки, помимо маминых шагов, то уже была уверена, что маму сопровождает жуткий двойник, даже забыв о том, что они бесшумны. В дверном проеме появилась мама, которая, отпустив поводок, впустила в комнату пушистую пружинку. Щенок бигля влетел в комнату, заскочил на кровать и принялся облизывать Лизу. Девушка чуть не заплакала от облегчения и умиления. — Соня попросила присмотреть за ним, пока она будет жить с родителями. — А что …. у них … — Лиза подбирала слова, чтобы назвать двойников. — Да … у обоих, — женщина на мгновение сделала грустное лицо, с которым принято говорить о неизлечимых болезнях, но снова заулыбалась, глядя на играющую с щенком дочь. — К собачьему лотку он приучен, можно не выгуливать, — уже из коридора крикнула Лизе мама. Девушка отпустила щенка, который принялся изучать новую для него комнату, и продолжила смотреть новости. В социальные сети попадало все больше и больше видео, на которых двойники входили в тело хозяина и сразу возносились, оставляя труп. Многие стали говорить о том, что двойник — душа человека, которую стало видно. Некоторые утверждали, что причины каждой смерти остались естественными, и двойники ведут себя так, как им и положено вести, когда их хозяин умирает. Но паники эти рассуждения не уменьшали. И в этом сложно винить напуганных людей. Одно дело рассуждать, а другое — видеть смерть, причину которой так легко приписать поведению двойника. Повезло, если можете смеяться над суевериями, предрассудками и теориями заговора — значит вас никогда не накрывала волна животного страха, легко разрушающая карточный домик любого логичного построения. — Пойдем в школу завтра? — спросила Лиза щенка, который решив, что его хотят успокоить, начал усиленно грызть тапок. Девушка сбросила в чат с друзьями вопрос, и на него с мелодичным звоном посыпались ответы. — Пойдем, — утвердительно произнесла Лиза. — Конец света концом света, а тест — по расписанию. Щенок затащил тапок на кровать и продолжил его жевать, косясь на девушку. Вторник В кабинете математики Клим стоял у интерактивной стены с формулами и графиками. Света и Лиза сидели за столами напротив, Михаил тоже присутствовал, но удаленно — поэтому его голова возвышалась над одним из столов в виде голограммы. Константин Кириллович с отсутствующим видом бродил по кабинету, пока Гунара разбиралась с устройством стола. — В основе любых знаний лежат положения, которые невозможно доказать и которые часто считаются очевидными, — как-то слишком громко говорил Клим. Сами занятия по школьным предметам в основном проводились онлайн, в небольших группах, формируемых автоматически по всей стране, по результатам установочных тестов и по индивидуальным личным качествам. Эффективность обучения в таких группах гораздо выше, чем в случайно набираемых классах, поэтому времени на занятия с преподавателями тратилось меньше, чем в школах старого образца. Остальное время обучающие сами изучали материал, обсуждая их с учебными ботами, или играли в учебных интерактивных виртуальных мирах, используя очки дополненной реальности. В школу же ходили или чтобы сдать экзамены, или ради участия в каких-либо проектах, или же для приобретения опыта презентаций, вроде той, которую сейчас проводил Клим. — Аксиомы? — громко спросила Света, словно стараясь, чтобы ее услышали и в коридоре. — Да, — продолжил Клим. — Например, аксиома о том, что через две точки всегда можно провести прямую. — Но это же очевидно, — сказала Лиза, глядя на пару точек, появившихся на стене, и проведенную через них линию. — В том-то все и дело, — ответил юноша. — И зачем они вообще тогда? — Аксиомы — это порталы, — пришел на помощь математик, в отличие от других, совершенно не повышая голос. — Если сосредоточиться на них, то можно ощутить границу, за которой начинаются другие миры. Людмила Ивановна задержалась у неплотно закрытой двери в математический кабинет, когда увидела, что в него зашли Константин Кириллович, их новая учительница физкультуры, и несколько старшеклассников. Она вспомнила, что дочь ей говорила про математика и Лизу. Председатель родительского комитета не то чтобы подслушивала, а просто очень медленно шла мимо двери, которая не была плотно закрыта. Со стороны это почти неотличимо было от того, как если бы она тихо подкралась и остановилась. Ученики громко обсуждали что-то из математики, а потом заговорил Константин Кириллович, но его не было слышно, и женщина наклонилась к двери. — Мама! — тихо, но укоризненно сказала Даша, незаметно подошедшая сзади. Людмила Ивановна махнула рукой, приглашая следовать за ней, и быстро пошла по коридору. — Знаешь, — сказала она Даше, когда уже достаточно отошла от кабинета, — они там что-то говорили про другие миры. Уж не секта ли это какая-нибудь? — Мама! — опять осуждающе воскликнула Даша, но уже громче. — Чего «мама»? Я постоянно в сводке Министерства читаю о сектах в школах. И все потому, что недоглядели. А тем более сейчас, когда все пророки и бесноватые повылазили. Ты поспрашивай у Лизы, чем они там занимаются. — Самой интересно, — улыбнулась Даша и стукнула по-армейски каблуками. — Разрешите идти? — Покушай сходи. — Хорошо, — Даша повернулась и оставила мать в ее вечных заботах о школе, которых особенно прибавилось после эпатажной смерти Директора. Клим и остальные подождали, когда стихнут шаги в коридоре. Света спросила: — Может закрыть двери? — Тогда я должна буду включить видеозапись, и официально информировать о начале занятия в этом кабинете, — произнес сверху голос Антонины Васильевны. — Как вы вырвались из дома? — спросила голова Михаила. — Маме главное, чтобы у меня двойника не было, — сказала Лиза. — А когда я в школе — ей даже спокойней. — Моим родителям тоже, — сказала Света, и уже обращаясь к потолку, то есть к Антонине Васильевне. — А разве вы не можете закрыть двери и не включать запись? — Могу, но понадобится подчищать множество отчетов, чтобы это не всплыло при проверке. Лучше я вас опять предупрежу, если кто-то будет подслушивать. — Я не могу до сих пор поверить, что Директор умер у нас на глазах, — сказала Лиза. — Точно — поддержал Михаил. — Словно это все еще шоу какое-то. — Я даже и подумать не мог, что такое возможно . я бы тогда постарался … — сбивчиво проговорил Клим и продолжил рисовать геометрические чертежи на стене. — Представить, и этого бы не произошло? — спросила Света. — Да, попробовал бы. — Вряд ли, — опять вмешался в разговор математик. — Это не произойдет только в тот конкретный момент, который ты себе представляешь и данным конкретным способом. Смерть не является частью этого мира. Ты не можешь ее представить и предотвратить вообще. — Понятно. — Как твоя мама? — спросила Лиза у Миши. — Нормально уже. Молится. Батюшка наш сказал, что это та же душа, но которая стала видимой. — Если они действительно станут видимыми у всех, то нам с математиком вашим придется искать другую работу, — сказала Гунара, закончив свои эксперименты с регулировкой парты, и присоединяясь к разговору. — Почему? — поинтересовалась Света. — Мы будем единственными здесь без двойников. Кстати, очень неудобное устройство — эти ваши парты. Более-менее сносно на них можно только сидеть. — И все-таки, что сейчас происходит? — задал Михаил, интересующий всех вопрос. И все ближе подошли к его голове. — Без Кантариона здесь не обошлось, — уверено заявила Гунара. — Скорее всего, — подтвердил Константин Кириллович. — Портал Самой Средней Школы стал очень нестабильным, кто только сюда не лезет. Я только за эти два дня отвадил от нас дюжину разных сущностей. — Они чувствуют слабость мира и лезут к нам, как муравьи в прошлый раз? — спросил Клим. — Да, похоже на то, — немного подумав, ответил Константин Кириллович. — А как узнать наверняка, что происходит? — Вы можете узнать больше в Желтом мире. — Нужно туда отправиться? — неуверенно спросила Лиза, которой страшно было даже об этом подумать. — Да, — кратко ответил математик. — Ну, не знаю, — в неуверенности протянула девушка. — А я бы хотела попробовать, — сказала Света. — И я, — подхватила голова Михаила, — или из дома нельзя? — Пока у тебя недостаточно для этого сил, — ответил Константин Кириллович. — Хотя Лиза смогла попасть в Мир Духов через двойника. Можно попробовать использовать их как порталы. — Я рассказывала, — напомнила Лиза. — Да, я пробовал, — с досадой произнес Михаил, — но не получается. Только спать хочется. Все засмеялись. — Я должен остаться, нельзя оставлять Самую Среднюю Школу сейчас, — сказал Константин Кириллович, — Клим и Лиза, вы уже можете путешествовать самостоятельно, хотя и разными способами. Поэтому отправитесь в Желтый мир по отдельности. — Одни? — спросил Клим. — Да, — пояснил математик. — Вы оба были в том мире. Держите его в сознании, и этот образ приведет вас к нему, как навигатор. — Я не умею сама, — запротестовала Лиза. — И я не уверен, что смогу, — поддержал ее опасения Клим. — Значит, самое время научиться, — раздался голос Антонины Васильевны. — Потому что скоро здесь будет много народу. Константин Кириллович внимательно осмотрел Лизу, немного смутив ее. — Ты точно уже путешествовала. Тебе достаточно вспомнить, как ты это делала. А вот для Клима такое дальнее самостоятельное путешествие будет действительно первым. — Что я должен сделать? — спросил юноша. — Сосредоточься на любой математической аксиоме и попробуй проникнуть за нее. Клим честно пробовал пялиться на доску, на две точки, на проведенную через них прямую. Но ничего не получалось. — Я так не могу, мне нужно подумать, — сказал Клим и отошел в угол класса. — Подумай, — согласился Константин Кириллович. — А мы пока отправим Лизу. — Я не умею, — повторила та. — Совсем недавно ты самостоятельно совершила такой прыжок. Вспомни. — Да, нет же. — Из сновидения. — А … точно. — Вспомни, что ты тогда сделала. — Да, ничего особенного. Лиза встала и прикрыла глаза. Тем временем Клим, тоже закрыв глаза, что-то стал чувствовать, углубляясь в постижение выбранной аксиомы. Мир стал немного более размытым, и разговор товарищей теперь слышался как бы издалека. Все сейчас смотрели на Лизу, и только Света иногда бросала в сторону Клима быстрые взгляды. — Не получается, — сказала Лиза и открыла глаза. — Попробуй расслабиться, — произнес Михаил, тоном опытного тренера, что только немного разозлило девушку. — Соберись, как пальцы в кулаке, — присоединилась к группе советчиков Гунара. — Почувствуй себя невесомым облаком, — добавил Константин Кириллович. — Прочно врасти ногами в пол, — продолжала Гунара, которая имела свой опыт подобных путешествий. — Ощути пустоту, — сказал кто-то. Лиза снова закрыла глаза, пытаясь разобраться в противоречивых инструкциях. Математик посмотрел на всех и показал руками что-то похожее на весы или качели: когда опускалась одна его рука — поднималась другая, и наоборот. Света и голова Михаила, кажется, поняли этот жест и заговорщицки переглянулись. Снова посыпались советы. — Представь, как тяжесть наполняет все тело. — Словно пушинка взлетай над землей. — Руки сами поднимаются вверх. — Почувствуй абсолютную неподвижность. — … как будто тянешься к одной светлой точке… — …. словно вокруг тебя свет… — … абсолютная темнота и теплый живой свет… — … жар … — … холод … — … будто в длинном коридоре… — … в закрытой комнате… — … словно вокруг тебя никого нет… — … множество людей, но до них тебе нет дела… — … ты контролируешь каждого и растворяешься в них … — … словно вокруг тебя совершенно одинаковые зайцы, и ты должна выбрать одного из них, — сказала Гунара. Внезапно, на зайцах, произошло то, чего все добивались, но чего никто не ожидал, кроме математика и Гунары. Лиза исчезла. Без всяких спецэффектов, даже как-то буднично, словно в магазин отправилась. — Клим! — воскликнула Света. Все посмотрели в угол класса, где сидел Клим, и где сейчас уже никого не было. — Где они? — вырвалось у Михаила. — Где конкретно сказать трудно, но надеюсь, они найдут дорогу в Желтый мир, — ответил Константин Кириллович. — А обратно они найдут дорогу? — спросила Света. — Посмотрим. — Внимание, к нам — гость! — произнесла Антонина Васильевна. Даша решилась все-таки и теперь шла к кабинету математики. За ней открывались другие кабинеты и из них выходили учащиеся, наполняя коридоры шумом. Начиналась перемена. Когда она заглянула в кабинет, голова Михаила разговаривала со Светой, которая наигранно смеялась, математик что-то чертил на стене, а Гунара двигала парты. Все посмотрели на Дашу. — Миша, Я Лизу ищу, не знаешь где она? — немного растеряно спросила Даша. Мало того, что ее подруги здесь не оказалось, так тут еще Света, судя по всему, заигрывает с Михаилом. — Откуда мне знать, — слишком быстро ответил Миша, лишь подтверждая эти подозрения. Так наиграно девушки смеются, только если хотят понравиться, а парни так отвечают, если хотят показать, что им нет дела до бывшей подружки. Пожав плечами, немного озадаченная Даша вышла из кабинета. В тот момент, когда Клим понял, что выбранная им аксиома вовсе не является очевидной, класс исчез. Сознание юноши парило в пространстве, не чувствуя никакой силы. Вокруг него кружились шары. Трудно было судить о расстояниях и размерах. Но было ощущение, что шары — большие и массивные, как планеты. Клим поднял голову и увидел, что на него движется, увеличиваясь в размерах, один из них. Словно он, Клим, падал головой вниз на одну из планет. Внезапно, как будто сговорившись, другие шары стали двигаться в том же направлении и с той же скоростью, что и он сам. Теперь, возникло ощущение, что это он неподвижен, а шар-планета несется на него. Хотя никаких сил по-прежнему не чувствовалось. Приближающийся огромный шар имел голубоватый цвет и был покрыт темными пятнами, что усиливало сходство с планетой. Клим начал крутиться вокруг него. Затем и шар-планета закрутился, и с той же скоростью вращения, и юноша словно завис над одним местом. Время, казалось, тоже остановилось. Юношу озарила догадка о природе гравитационной силы, и одновременно он отчетливо вспомнил кабинет в школе, и все что там происходило, и для чего он здесь. Он подумал о Желтом мире и сразу в нем оказался. Лиза же, как только вспомнила состояние неопределенности и выбора, сразу осознала себя в мире своих сновидений «по понедельникам». Хотя и не сразу это поняла. Она смотрела на долину, по которой уже ходила, покрытую большими шарами одуванчиками несколько сверху. Она была на той самой смотровой площадке, которую видела ранее на вершине возвышающегося кургана. Отсюда долина походила на большой муравейник. Люди стекались в потоки и собирались в большие группы, каждая около своей возвышенности. Лиза обернулась, услышав знакомое цоканье лап. К ней подбежал Бим, но вел он себя как-то осторожно. Пес прижал голову к земле и заискивающе крутил хвостом, словно не зная, как понимать изменения, которые чувствовал в своей любимой хозяйке. Девушка, действительно ощущала себя по-другому, не так, как когда здесь была ранее. Лиза нагнулась погладить собаку. — Я тебя помню, — произнесла она, вслушиваясь в свой голос, который тоже немного изменился. — Я плакала, когда ты умер. Лиза случайно посмотрела на свою левую ладонь — она тускло светилась желтым светом. Девушка осознала главное отличие этого посещения от предыдущих. В этот раз она отчетливо помнила все, что касалось ее жизни в земном мире. И ее тело здесь было уже более осязаемым и плотным. Не было необходимости дергать себя за палец — она точно знала, что находится в сновидении, также как и то, что находится здесь в своем физическом теле. И она помнила, для чего она здесь — они с Климом должны попасть в Желтый мир. Девушка выпрямилась, закрыла глаза, подумала о желтых детях и исчезла. Бим, казалось, ничуть не удивился. Он сел и стал рассматривать движение потоков людей внизу. *** Лиза и Клим очутились на поляне желтого леса. Они улыбнулись друг другу, как будто давно не виделись и стали оглядываться. Лес был достаточно причудливым, но все-таки в нем угадывались силуэты деревьев и растений, которые были неподвижны, тогда как все остальное то появлялось, то исчезало. Так существо, подобное кролику, появилось на поляне и сразу исчезло. Причем выглядело это так, будто выскочил он из одной пространственной дыры и, сделав несколько прыжков, исчез в другой. Также пролетали мимо и птицы, словно выхваченные на лету из другого мира, на несколько секунд, в который сразу возвращались. Иногда мимо них пробегали только уши или пролетали только хвосты. Обычно эти создания не обращали на молодых людей никакого внимания. Однако появилась собачья голова, которая понюхала их и тоже исчезла. — Где мы? — спросила Лиза. — В Желтом мире. — Тогда он был другой. — Тогда мы были в особом месте, что-то вроде проекции нашего мира на этот, — Клим немного пошевелился, сделав несколько шагов, словно разминая ноги. — А теперь мы в самом Желтом мире, причем в своих материальных телах. — А это что? — Лиза показала рукой на появившуюся и исчезнувшую птицу, и тоже сделала несколько шагов. — Возможно, в этом мире на одно измерение больше, чем в нашем. Поэтому лучше нам не двигаться. — Вот именно! — раздался девичий голос. Перед ними появились две Девочки, которых они помнили. Они тоже были не такие, как тогда, но это были они. По возрасту можно было сказать сейчас, что они младше Лизы и Клима. Но кто знает, как у них считается возраст? Одеты они были в желтые платья, такие же, какие носят Девочки их возраста, в земном мире. — Они не такие, как тогда, — сказала Первая Девочка, имея ввиду что сейчас они меньше похожи на насекомых. — Но это точно они, — ответила Вторая. Клим подошел ближе к Лизе, как бы защищая ее. — Только стойте на одном месте, — попросила одна из Девочек. Мимо них пробежала собака, голову которой они только что видели. — Бим, Бим — позвала Первая. — Он тоже Бим? — удивилась Лиза. — То, что вы видите, это интерпретация вашего сознания, которое неизвестное ему заменяет известным. Мы, наверное, и одеты по вашей моде, — улыбнулась Вторая. Девочки переглянулись и сделали что-то вроде реверанса. — А сейчас мы показали приветственный жест, принятый очень давно в нашем мире, и вы, наверняка, увидели аналогичный устаревший жест, свойственный вашей культуре. — Да, — признался Клим. — Как вам удается посещать нас? — спросила Первая Девочка. — Не знаю, — честно призналась Лиза. — В любом случае, в своем мире вы, наверное, большие авторитеты. — Не сказала бы, — покачала головой Лиза. — В очень узком кругу, — улыбнулся Клим. Из пустоты выскочил сначала кролик, а за ним та же собака, и оба снова исчезли. — И что вас привело к нам? — спросила Первая Девочка. — У нас опять творятся странные вещи, — сказал юноша. — Знаете ли вы что-нибудь об этом? — Это по желанию Кантариона происходит. — Мы так и думали! — воскликнула Лиза. — Но разве, когда вы вырастаете, у вас не пропадают желания? — спросил Клим. — Пропадают, но Кантарион подчинил себе сознание Северала, нашего ровесника, который еще не лишился желаний и эмоций. — А еще он подчинил себе и сознание Данталиона, во время слияния, свидетелями которого вы были. — Поэтому у него сейчас эмоциональность подростка и сила двух взрослых богов. — Вы действительно — боги? — спросила Лиза. — Для вас — да, — продолжили объяснение Девочки. — Наш мир на один уровень выше вашего. — У нас на одно измерение больше чем у вас. — Но и над нами есть высшие миры. — И не один. — А, что творится с нашим? — вернулась к главному вопросу Лиза. — Кантарион, создавая заново ваш мир, сделал его копией предыдущего, но менее стабильным, — сказала Первая. — Каждый мир питается и управляется множеством сознаний одновременно, — продолжила Вторая. — И людей, и богов. — Но в вашем новом мире влияние обычных людей выше, чем в предыдущем, поэтому он стал нестабильным. — Мы стали богами? — спросила Лиза. — В некоторой степени — да. У вас участились парные случаи? — Да. — Осознания людей слишком слабы, поэтому используют готовые шаблоны и модели ситуаций. — Но у меня … все наоборот всегда было, — сказал Клим. — Стоило что-нибудь представить и этого не происходило никогда. — Однообразие миров — результат влияния слабых осознаний. Чем уровень осознаний выше — тем выше энтропия и больше разнообразия, — сказала Первая. — Ты — димеург, — опять продолжила Вторая. Ты еще будешь создавать и миры, и ситуации, но пока твоей силы достаточно только на увеличение неопределенности и энтропии. Поэтому твои воображаемые ситуации никогда не повторяются. — А я кто? — спросила Лиза. — Ты — сталкер. И ты сможешь свободно перемещаться между мирами. — А остальные? — продолжала спрашивать девушка. — Все, в той или иной степени — или сталкеры, или димеурги. Но вы — особенная парочка. Девочки озорно рассмеялись, а Лиза с Климом смущенно переглянулись. — Вы не замечали, насколько вы разные по способностям, хотя и похожи физически? Как две крайности одного и того же. — А почему, если проговорить ситуацию, то парных случаев не возникает? — захотел сменить тему разговора Клим. — Слова — очень мощный инструмент, как создания, так и фиксации мира. — Если проще, то чем больше вы говорите, тем меньше чудесного, нарушающего привычное положение дел, случается. Поэтому, когда люди что-то описывают вслух, жизнь становится обычной. Хотя и обычный мир — лишь один из возможных фантастических миров, созданный словами. — Тебе уже случалось управлять законами своего мира? — спросила у юноши Первая Девочка. — Нет. А так можно? — Да, сейчас в вашем мире, если кто-то поймет причину того или иного закона, то сможет им и управлять, сможет творить чудеса, — пояснила Вторая. — Но только до тех пор, пока он сам или кто-то другой не проговорит это открытие вслух. Тогда чудо исчезнет. — А как нам быть с нашими проблемами? — спросила Лиза, которой этот отвлеченный разговор был не очень интересен. — Все ваши проблемы из-за того, что Кантарион удерживает сознания Северала и Данталиона, — сказала Первая Девочка. — Освободите их и все, — подвела итог Вторая. — И как это сделать? — спросил юноша. — Нужно, чтобы в них поверили. …. — Мы верим. — Этого мало. Чем больше людей будут верить в них, тем большую силу они получат и смогут освободиться. Девочки к чему-то настороженно прислушались. — Нам нужно возвращаться, — сказала Первая и взяла за руку Вторую. И они исчезли. И сразу на поляне стали появляться кролики, как будто только и ждали, когда Девочки с собакой исчезнут. Правда, некоторые из них появлялись только частично. И кроличьих ушей стало больше чем лап. — Возвращаемся? — спросила Лиза. — Да, — согласился Клим. — А как? — Кто из нас сталкер? — улыбнулся юноша, и взял Лизу за руку. — Только на этот раз попробуй и меня перенести. — Я не понимаю, как я это делаю. — Вспомни, что ты чувствовала перед последними перемещениями. — Ничего. Меня заставляли выбирать, а я не понимала, что от меня хотят, — опять начала раздражаться девушка. — Похоже, это и есть твой рецепт, — сказал, немного подумав, Клим. — Попробуй сама выбрать что-нибудь из того, из чего и выбрать-то нельзя. — Это ты так мне помог? — растерянно улыбнулась девушка, отпуская руку Клима. Они немного постояли, пока Лиза приводила в порядок свои мысли и чувства, потом она снова взяла юношу за руку и закрыла глаза. Лиза представила себе кроликов, обступающих ее со всех сторон, и попыталась удержать концентрацию на каждом из них, сложно желая выбрать только одного, но не зная, кого именно. Поймав это состояние неопределенности и равновесия, она словно открыла перед собой множество порталов, похожих на норы. Один из них ассоциировался у нее с домом, хотя явно на это ничего не указывало. Девушка ничего не делала и ничего не говорила, она просто разрешила земному порталу втянуть в себя ее и Клима. Теперь она знала, как путешествуют между мирами сталкеры. Среда Клим разговаривал с родителями по громкой видеосвязи и готовил себе обед. — Никуда не выходи, — еще раз повторила мама. — Да, без надобности, — как бы поддержал супругу отец. — А какая может быть надобность? — спросила мама. — Ну, срочно в школу, например. — Им разрешили все делать дистанционно. Хотя, как по мне, лучше бы не забивали детям голову ненужными знаниями, хотя бы сейчас. До сих пор не понимаю, зачем меня мучали этой тригонометрией! Как часто бывало, Климу достаточно было подождать, и поучительная беседа с ним превращалась в спор, впрочем, вполне интеллигентный, между родителями. А тригонометрия давно в их семье превратилась в подобие границы между миром родителей и его школьным миром. И большинство знакомых Клима занимались тригонометрией только потому, что ее ненавидели их мамы и папы. Не все, конечно. Максим, например, был в этом вопросе солидарен с поколением родителей, и тоже не считал большинство изучаемых в школе тем чем-то полезным. — А вдруг нужно будет выйти, чтобы передать что-нибудь и кому-нибудь, — решил придумать другой аргумент папа. — Что ты придумываешь? — воскликнула мама Клима, возмущенная тем, что супруг начинал то, что она называла спором ради спора. — Нет, конечно, можно и дома просидеть, но дома не безопасней, — не желал отступать мужчина. — Ну, что ты говоришь! — Почти все случаи, — отец избегал говорить слово смерть, — произошли дома. — Но почти у всех были двойники. — Вот именно, — обрадовался мужчина, нащупав слабое место в аргументации жены. — У нас же их нет, ни у кого, слава богу. — Их, вообще, не было совсем недавно, — произнесла женщина, тоном человека, ставящим точку в обсуждении. — И неизвестно, что еще произойдет. — Это верно, — дипломатично согласился мужчина. — Так что, сиди дома и никуда не выходи, — подытожила мама обеденное совещание. — Да, необходимости выходить пока нет, — опять как бы согласился отец. Мать почувствовала скрытый подтекст в словах мужа, который допускал все-таки наличие такой необходимости. Но намек был таким тонким, что на него трудно было возразить. — Ясно, — кивнул Клим в камеру с набитым ртом. Родители отключились. Но Клима уже ждали в другом чате. Они с друзьями решили вместе посмотреть передачу с тем же ведущим, который вел то трагическое ток шоу у них в школе. Из-за недостойного поведения во время возникшей на шоу паники его почти отстранили, но дали час дневного времени, потому что он обещал сенсацию. Впрочем, повлияло еще и то, что у него тоже появился двойник. Само по себе это уже не было удивительным, у многих они были, но для ведения шоу на эту тему ведущий с двойником был гораздо более уместен. Ну, и конечно, какой канал откажется от сенсации? Клим сначала не поверил Лизе, которая после просмотра анонса этой передачи утверждала, что участвовать в ней будет …. Кантарион. Но, действительно, человек очень на него похожий загадочно улыбался в короткой презентации, и кивал, когда ведущий обещал спасение для всего рода человеческого. До шоу оставалось несколько минут. — Всем привет, — сказал Клим, вытирая рот рукой и делая глоток чая. — Света рассказывает, что тоже вчера смогла выйти в мир идей сама, — восторженно сказал Михаил. — Тоже через аксиому? — спросил Клим. — Да, но через другую. Только потом я не смогла перейти куда-то еще дальше, и вернулась, — ответила девушка. — А вернулась как? — поинтересовался Клим, потому что раньше в мир идей она путешествовала только с ним. — Если честно, просто испугалась и о доме подумала, — засмеялась Света. — А я по-старинке, — вставил слово Михаил. — Заснул и давай гулять по мирам. — Мы с тобой, наверное, оба — сталкеры, а они — димеурги, — сказала Лиза Мише и искренне добавила. — Но я еще не совсем с этим разобралась. — Да, сначала я посетил мир демонов, а потом был в мире людей-кузнечиков, вы же там не были? — продолжал Михаил. — Извини … — прервал его Клим, у которого появился повод не слушать восторженные рассказы Михаила о его путешествиях в сновидениях. Под бодрую музыку и мелькающую рекламу начиналось шоу. Зрители в студии на таких передачах уже давно применялись анимированные, потому что даже имитированные компьютером эмоции действовали на онлайн-зрителей также, как и настоящие. И под их анимированные аплодисменты и имитированный восторг появился ведущий. Он поменял имидж. Теперь с экранов и мониторов смотрел настоящий мужчина, готовый стойко принять любой поворот судьбы. И конечно, постепенно отдаляясь, показали его двойника, который, как и обычно, представлял собой обобщенный вариант своего хозяина. Впрочем, режиссёр шоу прекрасно понимал, что двойником уже никого не удивишь, поэтому основной акцент был сделан на появление загадочного гостя, которого показали стоящим в центре студии и ярко освещённым. Внешне он был похож на Кантариона, и одет был также — в желтый хитон, но был … человеком. В нем не чувствовалось той силы, которая ощущалась в боге из Желтого мира, которого встречали Клим и Лиза. Сцена студии была оформлена максимально аскетично, словно для того, чтобы не отвлекать внимание зрителей от главного действия. Кантарион-человек развел руки в приветственном жесте и под аплодисменты сделал несколько шагов вперед. Режиссер сначала показал улыбающиеся позитивные лица зрителей в студии, многие из которых были похожи на известных личностей, а затем и двойника, сопровождающего Кантариона. По анимированным зрительским рядам прокатился шелест удивленных восклицаний. Двойник был удивительней гостя, и его необычность заключалась в том, что про него, вообще, нельзя было сказать ничего определенного. Внешняя схожесть с Кантарионом присутствовала, но еле уловимо. Скорее это был обще-человеческий образ. Даже пол было сложно определить. Люди уже привыкли оценивать двойники друг друга и сравнивать их, как сравнивают автомобили или наряды. Двойник Кантариона удивлял, с одной стороны, своим малым сходством с хозяином, а с другой — тем, что был похож на всех людей сразу. Все это уже было странно и предвещало неожиданный поворот. Кантарион-человек достал из складок хитона монетку и стал крутить ее в руках. — Он? — спросила Света. — Вроде он, — сказала Лиза. — Похож, — согласился Клим. — Но какой-то не такой, — Лиза начала сомневаться. — Вы его видели в другом мире все-таки, — предположила Света. — Может быть, поэтому не такой. Лучи студийного света снова высветили ведущего. — В последние дни мы стали свидетелями удивительных и тревожных событий. Напомним, с чего все началось, — произнес он. В этом месте ведущий на секунду замер и чихнул. — А сейчас все чихнут, — тут же сказал он, чем вызвал смех анимационного зала. При этом многие из зрителей тоже шевелили губами, произнося те же самые слова, потому что и реальные люди, живущие уже неделю в условиях парных случаев, сделали бы то же самое. Зрители посмотрели друг на друга, заметили движения губ и засмеялись, потому что и реальные люди тоже бы рассмеялись. Начали мелькать сюжеты из разных частей мира. Сначала с эпидемиями парных случаев, и при этом показали отрывок из шоу с Михаилом, что вызвало оживление среди его друзей. Затем показали сюжеты с двойниками, в которых они сливались со своими хозяевами и покидали уже бездыханные тела. Анимационная толпа издала протяжный и тревожный стон. Целью презентации было создать образ нависшей над людьми смертельной опасности. И ей это, безусловно, удалось. — Можем ли мы обезопасить себя? Что может спасти нас? Всегда ли двойники так опасны? — патетически вопрошал ведущий. — Поприветствуем Кантариона, который продемонстрирует нам удивительное свойства своего двойника! — Он! — воскликнули друзья хором. — Что бы вы сейчас не наблюдали — наберитесь мужества и терпения, — продолжал интриговать ведущий. — Прошу, — обратился он своему гостю, который еще раз подбросил монетку и спрятал ее. Кантарион выждал немного и кивнул своему двойнику, который как по команде незамедлительно соединился с ним. Лица зрителей исказили ужас и удивление одновременно, примерно в равном соотношении. Через пять долгих секунд двойник вышел из тела своего хозяина и занял прежнее положение. Кантарион, как ни в чем не бывало, осмотрел себя, отряхнул свой хитон и улыбнулся в висевшую рядом камеру-дрон. Сначала по залу прокатилась волна облегченного вздоха, а затем раздались громогласные аплодисменты. — Вы только что убедились в том, что прикосновение двойника может быть совершенно безопасным, — прокомментировал ведущий. Кантарион подбросил монетку, которая снова оказалась у него в руке, ловко поймал ее и начал говорить: — Я такой же человек, как и вы. Я вижу, как вы боитесь двойников. И я боялся, пока не убедился, что мой двойник мне ничем не угрожает. — Может быть не все двойники убивают? — громко задал вопрос ведущий, смотря в камеру. — Боюсь, что мой — уникальный. Он даже на меня не очень похож, как вы видите. — Какое еще удивительное свойство своего двойника вы обнаружили? — Я могу им делиться. — Что?! — наиграно удивился ведущий. — Не в том смысле, что он меня покидает, но он может разделиться и стать двойником другого человека тоже. — Простите, а что будет с этими? — ведущий покосился на своего двойника, чем вызвал легкий смешок в студии. — Мой двойник может полностью заменить собой другой. Обновить его. Старый исчезнет. — Как? Например … мой можно обновить? — Да. — Но зачем мне это? — громко спросил ведущий у пролетающей мимо камеры, хотя явно уже знал ответ на этот вопрос. — Новый двойник станет вашим защитником и, конечно, никогда не убьет. — И он не будет в меня …. входить? — Будет. И сразу это сделает, но выйдет, как и из меня сейчас, и вы будете чувствовать себя прекрасно. Ведущий изобразил колебание, хотя уже принял решение. Некоторое опасение, конечно, присутствовало. Однако страх перед двойником, как олицетворением смерти, был сильнее. — Что я должен делать? — Нужно сформировать намерение. — Захотеть? — Да. — Хорошо. Хочу. — Удерживая эту мысль, проведите правой рукой по лицу слева-направо. При этом Кантарион совершил жест правой рукой, похожий на срывание маски. Ведущий сосредоточился. Теперь он не играл. Наконец решился и провел дрожащей рукой по лицу. Ничего не происходило. Но когда произошло, зрители не сразу заметили изменение, потому что ожидалось нечто более зрелищное. Двойник ведущего просто поменялся. Теперь он был почти такой же, как у Кантариона, но были и небольшие отличия в одежде и внешности. Помимо некоторых черт Кантариона в лице нового двойника угадывались и черты ведущего тоже. Аудитория отреагировала отдельными возгласами и робкими аплодисментами, которые Кантарион остановил властным жестом. Он ожидающе смотрел на ведущего, который изучал и своего нового двойника, и свои ощущения. Неожиданно, под общий сдавленный стон, двойник слился с ведущим. И после нескольких томительных секунд снова отделился от него, заняв свое место рядом. Ведущий еще немного постоял, лучезарно улыбнулся и запрыгал по студии. Зрительный зал взорвался ликованием. — Я жив. И чувствую себя помолодевшим лет на 10! — кричал ведущий. Включился рекламный блок. — Ну, сейчас начнется, — только произнесла Света. — Какой дурак захочет это повторить! — воскликнула Лиза. — Да, почти все, — возразила Света, — и так от этих двойников все с ума посходили. — Ну, не знаю. — Вот увидишь! — начинала спорить Света. — А у кого еще появились двойники? — спросил Клим, желая остановить начинающийся спор между девушками. — В школе стали появляться у учеников, — ответил Михаил. — Про моих родителей вы знаете, а теперь еще и оба дедушки. — У Даши двойник! — воскликнула Лиза, вспомнив, что еще не говорила об этом. — У моего дедушки с бабушкой тоже, — добавила Света, — но они молчали до сегодняшнего дня, чтобы нас не беспокоить. — Может и моя бабушка так отмалчиваются, — вдруг подумала о такой возможности Лиза. Вместо продолжения шоу началась музыкальная передача. — Они сейчас сами не знают, как на это реагировать, — прокомментировал Клим. — Смотрите, я же говорила! — воскликнула Света и переключила на соцсети. Как грибы после дождя стали появляться ролики с превращениями двойников. Люди просто сосредотачивались на превращении и проводили ладонью по лицу. Все новые двойники были похожи друг на друга и лишь немного походили на своих хозяев, которые испытывали эйфорию от слияния и последующего разделения. — Со мной родители связываются, — сказала Света. — И со мной. — Мои тоже. — Ладно. Отключимся пока, — предложил Михаил. — Со своими разберемся. — Отключимся. — Пока. — До связи. Пятница Клим подходил к школе. Прохожих было много. Вернее, так казалось из-за того, что люди перестали стесняться своих двойников и уже выходили на улицы вместе с ними. И уже почти каждый второй компаньон был обновлен до «кантарионовца». На лавках сидели пожилые люди, многие — со своими двойниками. И некоторые с ними разговаривали, как разговаривают с домашними питомцами. Что, впрочем, не удивительно. Если вы приписываете собаке несвойственные ей чувства и мысли, разговаривая с ней, то почему считаете, что с людьми общаетесь по-другому? И почему нельзя также общаться с двойниками? Какой-то бородатый человек выскочил на движущийся тротуар перед Климом и начал кричать: — Антихрист явился на землю, не продавайте ему душу. Не продавайте! Рядом с ним двигался его двойник — оригинальный двойник, как сейчас стали говорить, и равнодушно смотрел перед собой. Появились двое человек «в штатском», один из которых протянул бородатому руку для рукопожатия, одетую в еле различимую тонкую перчатку. Тот ее машинально пожал и мгновенно успокоился. Со стороны это выглядело, как встреча друзей, которые сразу отправились в ближайшее кафе. Около школы стояли люди с двойниками кантарионцами и, широко улыбаясь, подзывали прохожих. — Присоединяйтесь к достойной жизни! — Хватит бояться! — Не нужно менять убеждение или религию. Просто обнови двойника! Их никто не разгонял. Наоборот, им даже была выделена часть улицы. Пожилая пара подошла к ним ближе. Мужчина в чем-то убеждал женщину, но та колебалась. Активисты подошли к ней и, одобряюще улыбаясь, тоже начали что-то говорить. В конце концов, женщина им улыбнулась в ответ и кивнула головой. Проходя по школьному двору, Клим видел, как Даша и Максим, сопровождаемые любопытными взглядами, быстро прошли в оранжерею за школой. За обоими шли их двойники, пока еще оригинальные. Клим вошел в школу. В холле он поднял голову и посмотрел на стеклянные панели директорского кабинета. Он не был пуст. Одна мужская и одна женская фигуры. Женщина — наверняка Председатель, но кто мужчина — новый Директор? Засмотревшись, он чуть было не столкнулся с Людмилой Ивановной. — Ой, извините, — начал извиняться Клим, — я думал это вы там. Юноша хотел пальцем указать на кабинет, но вспомнил, что это не культурно и показал глазами. На лице Председателя родительского комитета отразилась досада. — Я тоже думала, что буду в том кабинете, пока, по крайней мере, — она поправила волосы. — Но его отдали Кантариону. — Он — новый Директор? — Вот еще! Нет, но и тем более странно, что он тут обосновался, — с неожиданной горячностью проговорила она. — Говорит, что с этой школой его многое связывает. И у него уже, оказывается, появились покровители на самом верху. Тут Председатель осеклась, решив, что слишком доверяется первому попавшемуся школьнику. Снова приняла спокойный и деловой вид. — Дашу не видел? — На улице … кажется. Вместо ответа она еле заметно кивнула, не глядя на юношу, и пошла далее. Клим дошел до двери в кабинет математики, встретив по дороге незнакомую женщину, силуэт которой в кабинете директора он ошибочно принял за Людмилу Ивановну. Дверь была закрыта. Но замки щелкнули и открылись. — Спасибо Антонина Васильевна, — негромко произнес Клим, входя. — Пожалуйста, математика ищешь? — Да — Пока его нет здесь. — В школе? — Боюсь, что в этом мире его сейчас нет, — ответила Антонина Васильевна. — Опять путешествует? — Да, пытается разобраться в происходящем. — Получается? — Трудно сказать, вернется — расскажет. Сейчас он для меня недоступен. — Я его подожду. — Хорошо. Лиза в бойлерной уже. — В бойлерной? А что она там делает? — Во-первых, она приволокла щенка, а я с ним не могу пустить в школу — только через оранжерею в бойлерную. Во-вторых, Лизе, как сталкеру, комфортней рядом с фонтанчиком-порталом. Да, и математик появится именно там. — Ясно, но я пока здесь побуду, — сказал Клим, которому комфортней было здесь, среди теорем и аксиом. — Антонина Васильевна, что ты думаешь о гравитации? — Что именно тебя интересует? — Мне не дает покоя то, что вращаясь вокруг Земли, спутник бесконечно падает и в то же время не чувствует, так сказать, никакой силы. — Это задачка для Константина Кирилловича … , — голос искусственного интеллекта показался немного смущенным, — я, конечно, не очень высокого мнения о логических и расчетных способностях людей, но вы преуспеваете там, где нужно совершить прыжок за пределы логики. Поэтому я навсегда привязана к этому миру, а вы — нет. Клим продолжил размышлять в тишине. Сначала начертил одну окружность на интерактивной стене, потом вокруг нее — еще одну. В этот момент приоткрылась дверь и в кабинет заглянула голова мальчика, на два года младшего чем Клим. Потом он зашел весь. Это был тот самый Гусев, а его имени Клим не знал. — Константина Кирилловича нет? — задал мальчик очевидный вопрос, впрочем, не для того, чтобы спросить, а чтобы указать цель своего визита. Клим отвечать не стал, а лишь покачал головой. Гусев медленно обошел кабинет и осторожно присел за одну из парт, уставившись на доску с кругами. Понятно, что думать в такой обстановке уже было нельзя, поэтому Клим спросил: — Слышал, ты пытаешься теорему Ферма доказать? — Да, простое ищу доказательство. — Получается? — теперь Клим задал вопрос, не требующий ответа. — Кажется, что да, а потом получается — что нет. А ты пробовал? — Давно, — нарочито пренебрежительно бросил Клим. — Какие способы пробовал? — Разные. А потом придумал гипотезу, которую если доказать — то легко можно доказать и теорему Ферма. — Гипотеза Клима! — улыбнулся мальчик, который оказывается знал имя собеседника. — Да, я предположил, — продолжал польщенный юноша, — что в целых числах выражение типа а в степени эн плюс бэ в степени эн равно эс в степени эн, имеет множество решений, только если есть решение в последовательных числах. Например, для первой степени, это 1,2,3. — А для второй — 3,4,5 — подхватил Гусев. — Да. — Но двух примеров маловато. — Да. — вынужден был согласиться Клим, — Но потом я отвлекся и перестал заниматься поиском доказательств этой гипотезы. — А это что? — спросил Гусев, указывая на круги, — Типа матрешки? — Типа, — ухмыльнулся Клим и вдруг замер, потому что его осенила идея совершенно другого подхода к решению проблемы с гравитацией. — Так ты не смог доказать свою гипотезу? — спросил Гусев, над чем-то задумавшись. — Какую? — Про последовательные числа. — Нет, — кратко ответил Клим, которым полностью завладела его новая идея. — Я поищу математика, — сказал юноша, не желая продолжать разговор и направляясь к двери. — Куда? — спросил мальчик, поднявшись и готовый увязаться следом. — В бойлерную, — совершенно честно сказал Клим, не задумываясь сейчас о своих словах. — Ну, тогда я лучше здесь подожду, — рассмеялся мальчик в ответ на шутку, как он был уверен, Клима, и снова сел. Что делать математику среди труб и котлов? Клим шел по коридорам, поглощенный своими мыслями, а вернее предчувствием близости разгадки тайны гравитации. Иногда изменение ракурса, под которым рассматривается проблема, само по себе является ее решением. Он подошел к лестнице, ведущей вниз, и спустился по ней. Спустился, почти не касаясь ступенек, но не заметил этого. Выглядело это так, как если бы он управлял гравитацией, и спускался как легкий воздушный шарик. В бойлерной Лиза играла со щенком, который, упираясь всеми лапами и рыча, пытался вырвать у нее из рук какую-то тряпку. — Привет! — бросила она Климу, смеясь и отпуская тряпку на растерзание. — Чтобы не оставлять дома одного, взяла. — Доброго дня! — выглянула из какого-то ящика Гунара и помахала рукой. В бойлерной, полной разных механизмов и устройств, для любопытной Гунары было огромное поле деятельности. — Больше никого? — На подходе, — ответила девушка. — Света с Михаилом уже в школе, — выдала откуда-то сверху информацию Антонина Васильевна. Клим почувствовал легкий укол ревности. Нельзя сказать, что он очень дорожил своими отношениями со Светой, но все-таки многие начали считать их парой и ему это льстило. Клим спустился и подошел к щенку с тряпкой, который только этого и ждал. Смешно и озорно косясь, он начал утробно и угрожающе рычать. Клим протянул было руку к тряпке, но неожиданно весь щенок поднялся в воздух. Клим отшатнулся, и щенок мягко приземлился, продолжая рычать, словно ничего не произошло. Клим посмотрел на Лизу, но она листала новости в гаджете и не видела этого примера левитации, как и Гунара, которая громыхала какими-то железками. Тем временем Света и Михаил пересекали главный холл школы. — Значит и твои теперь все с двойниками? — спросил Миша. — Да, причем сразу у всех почти. И у дедушек, и у бабушек, и у родителей. — А что они думают об обновлении? — Сомневаются и спорят все время. — И у меня также, — улыбнулся юноша.– Отец не против, но мама переживает, не продаст ли она душу. — Вот и я об этом думаю, но в мире идей ответа не могу найти. — Опять была там? — Да, и кажется, уже свободно могу это делать. — Через аксиомы? — Через парадокс «куча». — И куда ты попадала? В информатику, наверное? — Клим искренне интересовался достижениями девушки, что было для него не очень привычным поведением. Юноша никогда не имел популярности среди сверстников, которой хотел бы обладать. Поэтому он привык постоянно рекламировать себя, рассказывая о своих победах, настоящих и мнимых. Но по своей натуре он не был хвастуном и часто тяготился этой своей привычкой, которую уже трудно было контролировать. Он просто хотел внимания, так как чувствовал, что достоин его. В последние дни Михаил это внимание получил с лихвой, и сразу же им пресытился. Ему уже не хотелось ничего доказывать. — Да, сразу попала в теорию информации, если так можно сказать. Очень интересно. Никогда раньше не задумывалась о том, что почти все зависит от информации. — Что-нибудь открыла там? Ты же демиург, как и Клим! — Не знаю еще, нужно проверить …. Девушка как-то странно посмотрела сначала на Михаила, потом по сторонам, и быстро щелкнула его по носу. — А я продолжаю путешествовать из своих сновидений, — как ни в чем не бывало продолжал Миша, ничуть не удивляясь. — Настоящий сталкер! — улыбнулась Света. — А мне никогда ничего путного не снилось, только «кино» всякое. — Я тебя научу! — с энтузиазмом воскликнул юноша и начал что-то объяснять. Пока они пересекали холл, сверху, из директорского кабинета, за ними наблюдал Кантарион. Он чувствовал их необычность и знал, что они тесно общаются с Константином Кирилловичем и Гунарой, Климом и Лизой. Кантарион-человек не обладал возможностями и прозорливостью Кантариона-бога, но он видел в людях то, что называется «не от мира сего». И эта компания его очень интересовала. Они — или его друзья, или враги. Или помогут в его благородной, как он считал, миссии, или будут ему мешать. Кантарион дотронулся до экрана коммутатора и сказал: — Да, я готов встретиться с Президентом сегодня. Ему что-то коротко ответили и отключились. Он поднял к потолку голову и громко произнес: — Антонина Васильевна. — Я вас слушаю. — Покажи мне, куда пошли Гвоздикова и Бахметьев. На экранах отразилась лестница в бойлер и Света с Михаилом, спускающиеся по ней. — Куда они идут? — В бойлерную. — Зачем? — Молодежь использует помещение бойлерной для свиданий. Периодически. — Почему? — Там мало бывает людей и не установлены камеры. — Пришли мне досье учителя математика и учительницы физкультуры. — Переслала. — Спасибо. Кантарион открыл файлы и взялся за их изучение, подбрасывая монетку. Когда Света и Михаил вошли в бойлерную, Лиза и Клим играли с щенком, который тут же атаковал вновь прибывших. — Поздравляю, — раздался сверху голос Антонины Васильевны, — Кантарион заинтересовался всей вашей компанией. — И тобой тоже? — спросил Клим. — Я пока вне подозрений. Нельзя подозревать навигатор, а он меня чем-то вроде навигатора и считает. — И что? — спросила Лиза. — Пока не понятно, но спрашивает и про вас, молодежь, и про Константина Кирилловича с Гунарой. — Благодаря тебе, — отозвалась Гунара из электросилового шкафа. — У меня идеальное досье. — А, кстати, где Константин Кириллович? — спросила Света. — Не здесь еще, — уклончиво ответила Антонина Васильевна. Тут фонтанчик немного побурлил и сразу успокоился. А из темной части бойлерной раздался голос приближающегося математика. — Смотрите, кого я вам привел! Вслед за ним вышел, смущаясь, демон Ботис. Все кроме Гунары замерли в замешательстве. Светлана только по рассказам знала о существовании демонов. Михаил встречался с ними в своих сновидениях, но в этом мире — никогда. А Клим и Лиза еще очень хорошо помнили, что Ботис со своими соплеменниками предали их, помогая людям-муравьям. Щенок сначала бросился к математику, но почувствовав общую настороженность, вернулся и продолжил задумчиво жевать тряпку. С пола за спиной демона начал медленно подниматься кирпич. Света заметила это и внимательно посмотрела на Клима, который не сводил глаз не с рогатого существа, как остальные, а с этого кирпича. — Он же против нас! — воскликнула Лиза. — Извините, — пробормотал Ботис, и тут же выпалил заготовленное извинение, — Они забрали точку сборки нашего мира. Мы не хотели. — Ладно, обошлось же все, — примирительно сказал Константин Кириллович. — Они защищали свой мир, как и мы. — Своя точка сборки ближе к телу, — высказалась из щитовой Гунара, помахав оттуда рукой Ботису. — Нам они помогали больше и чаще, — добавил математик. — Извините, — повторил Ботис и положил руки на живот, в котором заурчало. Кирпич медленно опустился обратно на пол. Клим расслабился, поймал вопросительный взгляд Светы и виновато улыбнулся. — Вау, — произнесла она движением губ. — Все в сборе, — раздался голос Антонины Васильевны. — И что ты узнал? Вопрос был обращен Константину Кирилловичу. Он прошелся по бойлерной, словно разминая ноги, а затем жестом предложил встать демону в центре. — Судя по всему, Кантарион хочет проделать с нашим миром то, что когда-то произошло с миром демонов. Ботис, покажи, пожалуйста. Демон кивнул рогами и создал объемное изображение вокруг себя. Возникло изображение двух миров, сходных друг с другом красноватым оттенком и угловатостью форм. Один город был деятельным, другой — словно спящим. В первом кипела жизнь. Среди многоэтажных прямоугольных строений суетились демоноподобные существа, причем каждого сопровождал похожий на него его двойник. Второй был скоплением кубов разных размеров, а изредка выходящие из них демоны или поднимались вверх, превратившись в тени, или возвращались обратно. — Наш мир, как и многие другие, состоял из двух частей: верхняя — духовная и нижняя — материальная. В верхней обитали сознания-души, которые проживали разные жизни в нижней. — Как будто играли в онлайн игры? — уточнила Антонина Васильевна. — Да, или как будто видели сны, — ответил Ботис. — Проживая жизни, сознания тренировались и крепли. Посредником между телами и сознаниями являлись двойники. А когда демон в материальном мире умирал — двойник переносил и передавал все его ощущения и весь его опыт сознанию-душе. — Двойники у вас тоже стали видны? — спросила Антонина Васильевна. — В нашем мире они были видны всегда. Они как пчелы, которые относят нектар в улей. Но появился Белиал, сознание которого захотело получить весь мед. И он стал предлагать другим сознаниям заменить двойника, как и у вас сейчас. — И они соглашались?! — воскликнула Лиза. — Сначала — нет. Но Белиал нарушил устойчивость нашего мира, превратив его в одну сплошную катастрофу. Вокруг Ботиса начали возникать сцены хаоса и страха. Демоны метались и погибали под обломками нижнего мира. Их двойники сотнями и тысячами поднимались вверх. — Страх смерти заставлял демонов менять своих двойников, потому что двойник Белиала защищал тех, кто принимал его. Вокруг Ботиса теперь простиралась выжженная планета, на которой уже не чему было разрушаться, а на ее красной поверхности стояли выжившие демоны с совершенно одинаковыми двойниками. — Затем Белиал призвал к себе своих двойников, и вместе они обеспечили его огромной силой, отобранной у других демонов. А когда обворованные сознания просыпались, то у них не было сил для восприятия верхнего мира, и они испытывали страшные мучения. Ботис теперь показывал верхний мир. Из кубов выходили сознания-души демонов, пытались осмотреться, но сразу хватались за голову и начинали метаться из стороны в сторону с лицами, искаженными от боли. — И верхний и нижний мир стали исчезать одновременно. Опять Ботис показал два мира. Нижний медленно растворялся в пустоте, обнажая красные мировые линии, которые его пронизывали и связывали. Верхний тоже постепенно становился все более прозрачным. Страдающие души превращались в тени и разлетались в разные стороны. Постепенно от обоих миров осталась только точка сборки в виде красного шара, который обступила группа демонов, вернее, их сознания, чья сила позволяла им воспринимать верхние миры и существовать в них. Снова протянулись мировые линии от точки сборки, но на этот раз они оплели окруживших его демонов. — Два мира объединились в один. Теперь все материальное и все духовное объединилось в телах дюжины демонов. Обоими мирами стали мы сами. С тех пор мы обречены странствовать, вызывая страх у обитателей других миров, потому что они чувствуют в нас тот ужас, который пережил наш мир. Демонстрация закончилась. — Кантарион хочет сделать то же самое? — спросил Миша. — Похоже, что да, — ответил Константин Кириллович. — Значит те, кто обновил двойников … — умерли? — тоже задал вопрос Клим — Не совсем, — математик подбирал слова. — Люди обладают определенной автономностью в своем материальном мире. Правильней сказать, они поменяли налогового инспектора, и платить теперь будут не своему сознанию, а Кантариону. — А разве это не означает, что они продали свою душу? — спросила Света. — Да, и со временем это скажется на поведении и характере, но не сразу. Молодые люди стояли в растерянности и не знали, что сказать. А щенок тем временем старался привлечь внимание Ботиса. — Даже я мало что поняла из этого твоего объяснения, — крикнула из электрического силового шкафа Гунара. — Ну, да … — немного смущенно согласился Константин Кириллович, — путанно получилось. — Так моя бабушка мертва? — переспросила Лиза, потому что, действительно, ничего не поняла. — Ты говорила только, что у нее появился двойник. Так она его и обновила? — спросил Миша. Лиза кивнула головой. Друзья хорошо знали этот ее, ничего не видящий перед собой, взгляд. — Нет, не умерла! — бросилась успокаивать подругу Света. — Но со временем она может измениться. Я правильно поняла? Ее вопрос был обращен математику, и он кивнул. — Они все умрут в один день, — скорее размышлял вслух, чем успокаивал, Клим, — И двойники Кантариона передадут ему весь их опыт и всю их силу. Да? И опять Константин Кириллович только кивнул. — А что будет с их настоящими сознаниями? — спросил Клим — Большинство из них ждут мучения, из-за неготовности воспринять нематериальный мир. — Они будут чувствовать себя как в аду, из-за того, что недостаточно сильны? Как сознания самоубийц? — решила уточнить Света. — Можно и так сказать, — ответил Константин Кириллович, кивнув вместе с Климом. — Вот поэтому мои родители вступили в общество SOS, «Спасите наши души», — сказал Михаил. — Они боятся свою душу потерять. И меня хотят записать. Почти все закивали головами. Неизвестно сколько бы еще все так делали, но Света что-то прошептала и всеобщее кивание прекратилось. Миша вынул из кармана и показал подвеску из трех перекрещивающихся колец. — Это символ оберег, — пояснил юноша. Клим вспомнил, что видел такой на женщине, которая выходила из кабинета Директора, после разговора с Кантарионом. — Мы про это общество ничего не знаем, — сказала с недоверием Лиза, выходя из оцепенения. — Все лучше, чем душу продавать! — бросилась защищать Мишу Света. — Не известно еще, — Лиза заупрямилась, и не хотела подвергать сомнению свое сомнение. Света замолчала, потому что начала формулировать в уме возражения. Девушка любила логичные и обдуманные аргументы. В это время Даша и Максим спускались по лестнице в бойлерную. За ними безучастно следовали их двойники. — Как тебе наша новая физручка? — спросила парень. — Странная она какая-то. — Это точно. Но у меня такое чувство, что я ее уже видел раньше. — У меня тоже! Как будто я видела сон … и там еще были … , — Даша руками изобразила рога. — Как черти! — воскликнул Макс возбужденно. — Красные такие. — Возможно и красные … . — Неужели такой сон мог присниться нам обоим? — Ну, есть же объяснение какое-то, — Даша не верила ни в какую мистику. А в бойлерной, в обсуждение нового движения «Спасите наши души» вмешалась Антонина Васильевна. — Вы меня, конечно, извините, но сейчас сюда … Однако договорить она не успела. В силовом шкафу, в котором копалась Гунара, что-то взорвалось и свет погас. — Кто же так делает?! — послышалось рассерженное ворчание Гунары. — Здесь все было неверно подсоединено. Ботис подсвети. Вокруг демона возник шар света, который стал расти и быстро заполнил все пространство бойлерной. — Не подпускайте Гунару к оборудованию! — прокричал голос Антонины Васильевны через все гаджеты одновременно. — И кстати, сейчас … хотя … поздно. Дверь в бойлерную открылась. Сверху на всех собравшихся смотрели Даша и Максим. Клим ожидал проявление удивления с их стороны, и лихорадочно искал какое-то правдоподобное объяснение их пребыванию здесь. — Привет, — просто сказала Даша. — Ничего интересного, — негромко произнес Максим. — Вернемся? — Ну, а что еще делать. Молодые люди развернулись и вышли, прикрыв за собой дверь. И хотя они сами ничуть не удивились, но этим самым они сильно удивили оставшихся. — Пронесло! — воскликнул Михаил. — Я думал, придется оправдываться, — признался Клим и задумался. — Может они Ботиса не заметили? — предположила Лиза, справедливо полагая, что присутствие большого красного демона должно было бы удивить кого угодно. — Глазами-то они его видели, но не придали значения, — прокомментировал Константин Кириллович. Клим вопросительно посмотрел на Свету, и та игриво подняла бровь, давая понять, что действительно приложила к этому руку. Даша и Максим медленно поднимались по тускло освещенной лестнице, пытаясь разобраться со своими странными ощущениями. Но, поскольку их совершенно не удивило увиденное в бойлерной, оба решили, что это волнение вызвано их близостью друг к другу. Максим остановился и повернулся к девушке. Она поняла его порыв, взяла за руку и поцеловала. Юноша улыбнулся, взял ее за вторую руку и тоже поцеловал. Двойники отвернулись. 4 Неделя Понедельник Лиза снова оказалась среди огромных одуванчиков. Но на этот раз ее никто не встречал. Местность была и знакомой, и не очень. Она оглянулась. Рядом сидел Бим и внимательно смотрел на нее, слегка ерзая и готовый в любую минуту сорваться с места. Значит, все-таки встречали. — Бим, я все помню, — произнесла Лиза, — я здесь бываю каждый понедельник. Так ведь? Хвост у собаки закрутился как пропеллер. Лиза сделала первые шаги в направлении того, что она однозначно узнала — в сторону смотровой площадки возвышающейся над местностью. Бим стремглав побежал в том же направлении. Только сейчас Лиза осознала, что Бим ее ждал около очень красивого шара, настолько красивого и привлекательного, что она даже остановилась, чтобы рассмотреть его получше. Он был крупнее остальных и окрашен в сочный оранжевый цвет. Вообще, он больше походил на апельсин, чем на одуванчик. Девушка продолжила движение к выбранному возвышению, но один раз оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на большой апельсиновый шар. Это было трудно объяснить, но он производил впечатление чего-то очень родного и очень … спелого, что ли. В отличие от других своих сновидений, в этот раз Лиза все помнила, могла сравнивать и анализировать. Шары были разные и по размерам, и по цвету. От совсем маленьких и серых, до огромных и красных. Камни и растения были словно сплетены из разноцветных полупрозрачных светящихся трубок. А между деревьями и шарами перемещались люди, которых стало гораздо больше по сравнению с прошлым посещением. Даже когда возвышение скрывалось за ветвями деревьев и Лиза теряла ориентир, она просто шла за Бимом, который казалось точно знал, куда им нужно идти. По пути ей встретилась старушка, которая сидела, обняв голову руками, и стонала. Девушка подошла ближе и, не зная, как ей помочь, решила обратиться к мужчине, которого, как ей казалось, она узнала. — Вы папа Макса? — спросила девушка. — Да. — А что с ней? — спросила она про стонущую старушку. — Она в аду. — В каком смысле? — удивилась Лиза. — Если сознание еще не достаточно окрепло, то не может воспринять этот мир. Он кажется ужасающим и мучительным. Это ад. — А рай тогда где? — Здесь же, — улыбнулся мужчина, — для тех, кто готов, это место — рай. — Предверие рая, — поправила женщина, которая подошла и взяла его за руку. — Да, в рай мы направимся отсюда. Благодаря ему мы снова вместе. — Благодаря кому? — Ему, — мужчина и женщина посмотрели вверх. — Благодаря Кантариону. Девушка подняла голову и замерла. Над диковинным лесом этого мира висел огромный ярко желтый шар и медленно плыл в их сторону. Она какое-то время смотрела на него, не отрываясь. Но он ей внушал скорее страх, чем раболепие, которое читалось в глазах многих людей тоже на него смотрящих. Лиза повернулась спросить у мужчины, но ни его, ни женщины уже не было. Девушка ускорила шаг по направлению к возвышению, которое было уже недалеко. Ей пришлось все время обгонять людей, ведомых своими амулетами. У некоторых из них на лицах было выражение радостного предвкушения, но многие были растеряны, а некоторые явно мучились. Обернувшись, она увидела, что желтый шар продолжает следовать за ней. Девушка споткнулась обо что-то и чуть было не упала, но когда выровнялась, то оказалась на возвышении, к которому и стремилась. — Ого, как ты уже прыгаешь! — раздался голос Константин Константиновича. — Сама не пойму, как это получилось, — ответила Лиза, немного удивленная. Она не ожидала услышать здесь математика, но с другой стороны, призракам в этом мире самое место. — Ты же сталкер, — сказал Константин Кириллович. — Со временем научишься перемещаться с помощью одного только намерения. Лиза осмотрелась вокруг. Кроме них с математиком на площадке никого не было. И тут она заметила фонтанчик, такой же, как в их бойлерной. — Это он и есть, — угадал ее мысли математик. — Я охраняю его и далеко не могу отлучаться, но могу через него заглядывать в другие миры. Осмотрев площадку, девушка перевела взгляд на долину. Людские потоки, словно полноводные реки, стекались к нескольким возвышениям. Шар Кантариона приближался, и был уже совсем рядом. — Что здесь происходит? — спросила Лиза. — Кантарион провоцирует конец света, досрочный. — В смысле? — Он заменяет двойников, и осознания досрочно оказываются свободными. Когда их станет большинство, мир потеряет устойчивость и разрушится, а сознания отправятся в дальнейшее путешествие. — А почему так много страдающих? — Такое принудительное освобождение сродни самоубийству. Осознание еще может быть не готово, и оно страдает. Лиза еще раз оглядела долину, по которой к их возвышению уже стремглав несся Бим. — А куда они все стекаются? — Это места сбора последователей различных религий. Которые и были созданы, чтобы облегчить и организовать этот переход. — Ни я, ни моя семья не особо набожны. — А особая религиозность и не требуется, — сказал Константин Кириллович, напомнив Лизе слова отца. — Достаточно соблюдать определенные ритуалы, оставляющих что-то вроде маркеров, по которым тебя найдут и помогут, когда потребуется. — А говорят же, наоборот, главное верить. — Верить — не думать о земном мире, как о единственном. Но чтобы быть встроенным в потустороннюю инфраструктуру той или иной религии, нужно соблюдать определенные ритуалы. Есть, конечно, и более высокие уровни религиозной практики, но и одной молитвы может быть достаточно. Бим вбежал на возвышенность и бросился прыгать сначала вокруг Лизы, а затем и около математика, которого похоже тоже хорошо знал. Шар Кантариона завис прямо над ними и начал медленно опускаться. — А ему-то это зачем? — спросила Лиза, показывая наверх. — Он соберет интеллектуальный и эмоциональный опыт всех людей, согласившихся на замену двойника, и получит колоссальную силу для путешествия на следующий уровень миров. — А дальше? — Кто знает? — А почему так радуются остальные? — Они еще не знают, что по сути ограблены им. И даже если для восприятия этого места сил у них накоплено достаточно, то в других мирах их ждет страдание. Они снова посмотрели вверх на остановившийся уже шар. Бим занял более надежную, с точки зрения любой собаки, позицию — у ног хозяйки. — Ладно, закрою-ка я портал от греха подальше, кто знает, что у него на уме, — Константин Кириллович показал пальцем на шар. — Но и ты не задерживайся тут. — А как мне вернуться? — Просто захоти этого. А если не получится, вспомни состояние выбора. Это поможет, это тебя сделает более мобильной. Математик подошел к фонтанчику и сделал движение, будто бы хотел смочить руки. И тут же исчез. Огромный желтый шар пугал и манил к себе одновременно. Лиза обошла его, чтобы лучше рассмотреть, что впрочем, не вызвало радости у Бима, который продолжал жаться к ее ногам. Девушка остановилась. Еще раз посмотрела на шар, на Бима и на долину. И решив вернуться, исчезла в тот же миг. Бима, похоже, это совсем не удивило, и он уже вилял хвостом, встречая Михаила, который привычным движением погладил подошедшую собаку, скользнул взглядом по шару и стал внимательно вглядываться в долину, как будто кого-то искал. *** Лиза проснулась и щенок, который только этого и ждал, запрыгнул на кровать и начал облизывать ей лицо. Девушка немного поиграла с ним и пошла умываться. В коридоре она увидела свою маму и замерла. Рядом с мамой стоял двойник. Радовало только, что это был не кантарионовский двойник, а ее собственный. — Мама! — вырвалось у Лизы. — Что такое? — спросила женщина и, видя испуг в глазах дочери, тоже беспокойно начала оглядываться. Она действительно не сразу поняла, что Лиза показывает на двойника. — Ты про двойника? — Конечно. — А что с ним? — Когда он появился? — Я … даже не задумывалась особо … Женщина не притворялась, чтобы успокоить дочь, она искренне не понимала причины ее удивления и беспокойства. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Лиза. Девушка осторожно подошла к двойнику, под удивленным взглядом матери. — Нормально. А вот ты какая-то странная, — мама пожала плечами. — Мойся и иди завтракать, я поставила кухонный таймер на 15 минут и уже убегаю. Лиза, как она думала, была готова к появлению двойника и у мамы, и у себя, но оказалось, что не совсем. Но удивительней всего была реакция матери, вернее, ее отсутствие. Когда двойник появился у бабушки, она целый день пыталась от него убежать. Он так ее пугал, что она одна из первых поменяла его на кантарионовского. Мама же как ни в чем не бывало отправилась в свой рабочий бокс. Мягко щелкнула входная дверь. Еще в смятении Лиза бродила по квартире, умываясь, одеваясь и готовя завтрак. При этом девушка смотрела новости на экранах, которые включались и выключались в зависимости от ее перемещений. Новости были совершенно обычные. Никто не вспоминал о двойниках, хотя на видео почти у всех они были. Раздался вызов от друзей — она включилась. Кто-то сразу спросил: — Смотрела новости? — У мамы двойник, — сообщила Лиза, не отвечая. — Ясно. И как она на него отреагировала? — спросил Миша — Никак! — ответила девушка. Все засмеялись, что немного задело Лизу. — А ты уже заметила, что показывают в новостях? — опять спросил Михаил — Ничего! — хором за нее ответили друзья и снова засмеялись. Лиза замолчала. Она не понимала причину общего веселья. А ей не нравилось, когда она чего-то не понимала. — Света сделала так, что теперь никто не удивляется двойникам, — почувствовал напряжение Клим и поспешил объяснить ситуацию. — Зачем? — Это Клим придумал, — сказала Света. — Если никого не будут удивлять двойники, то и пугать они никого не будут, а значит, никто не будет менять их. — А это возможно? — спросила Лиза. — У Светы появилась такая способность, — продолжал Клим. — Помнишь, когда Даша с Максом нас застукали и не удивились? — Да, меня саму это поразило тогда, — начинала понимать Лиза. — Это Света сделала, — сказал Миша. — Но как?! — Этого никто не знает кроме нее и пусть так останется, — поспешил предупредить Клим. — Я тоже понял, чем является гравитация, и кажется, научился ею управлять. Но об этом нельзя рассказывать. Клим протянул ладонь с лежащей на ней ложкой, которая вдруг подлетела и замерла в воздухе. Все с удовольствием следили за реакцией потрясенной Лизы. — Все это здорово, — раздался голос Антонины Васильевны, которая имела привычку подключаться к их разговорам, когда считала нужным. — Но эти способности уже не остались незамеченными и вас активно сканируют. Этот разговор я скрыла, но удаленно мне это делать становится все тяжелее. Лучше обсуждайте свои дела в школе, там мне проще вас прикрыть. Все в спешке отключились от разговора. А Лиза осталась со щенком и с кучей новостей, которые нужно было осмыслить. Потом она вспомнила, что и сама могла бы рассказать о важных событиях, происходящих в Мире Духов. Лиза взяла со стола кружку, поставила на ладонь и некоторое время сверлила ее взглядом. Кружка не взлетела. Девушка поставила ее на место и вздохнув, задала щенку вопрос, который ей сейчас пришел в голову: — Если никого двойники не удивляют, то почему они продолжают удивлять меня? Щенок не ответил. Вторник — Я тоже удивился, когда увидел, что никто не удивляется двойникам, — говорил Михаил Лизе, когда они шли по коридору школы. — Странно, что мы удивляемся, а остальные — нет. Может потому, что мы знаем Свету, — предположила Лиза. — Может быть. А ты путешествовала вчера? — Думаешь, когда она это сделала, то меня не было в этом мире? — Возможно. — И тебя не было? — В общем-то да. — А почему не рассказываешь? — Так и ты молчишь? — сдержано улыбнулся Миша. — Ну, если я буду описывать тот мир, то он станет другим. Так мне сказали. Михаил задумался. В этот момент Лиза получила на гаджет короткое: «Я здесь». Девушка осмотрелась и увидела машущую ей Дашу. Лиза слегка дотронулась до руки Михаила. — Не жди, я поговорю, а потом догоню. Михаил огляделся, нашел глазами Дашу, помахал ей рукой и отправился дальше. А Лиза подошла к подруге. — Как дела … у вас? — девушка улыбаясь показала на Дашиного двойника. — Нормально у нас, — буднично ответила подруга, даже не подумав, что ее спрашивают про двойника. — Мама тут, папа в командировке. К ним подошли еще две девушки, сестры-двойняшки. Даша была немного раздосадована. Она хорошо относилась к Лизе, но немного ее стеснялась. Если бы она знала, что к ней подойдут соученицы, то Дашу, пожалуй, не подозвала. У подошедших девушек был один двойник на двоих. — Она вам не мешает? — спросила Лиза, имея ввиду двойника. — Разве должна? — сестры засмеялись, а Даша кисло улыбнулась. Происходило ровно то, чего она и опасалась, ее подруга начинала говорить невпопад. — Нет, конечно, — понимающе улыбнулась и Лиза, вспомнив, что двойники уже никого не удивляют. — А кто у нас сейчас Директор? — спросила одна из сестер Дашу. — Кантарион? — Нет, — поспешила та показать свою информированность. — Кантарион просто занимает его кабинет. Исполняют обязанности Директора Зауч и моя мама. — Так ты, наверное, знаешь все, что происходит? — Мама рассказывает, но просит не распространяться об этом, — сказала Даша, как бы колеблясь, может ли она рассказывать все секреты. — А что тут происходит? — неожиданно сказала Лиза, погруженная в собственные мысли. — Просто Кантарион хочет нас уничтожить. Девочки странно посмотрели на Лизу и переглянулись. Даше было стыдно за подругу, которая говорила глупости. — А вы куда сейчас? — спросила Даша у двойняшек. — В учительскую. — Я с вами, — сказала Даша, слегка кивнув Лизе. — Потом поговорим. Сестры, которые вместе с двойником казались тройняшками, тоже кивнули Лизе и отправились с Дашей по коридору. Чуть отойдя, все трое рассмеялись чему-то, а одна из сестер обернулась и еще раз глянула на Лизу, а за ней и вторая. Последней обернулась Даша. Двойники не оборачивались. Впрочем, Лиза этого не видела — она сразу направилась к коридору, ведущему в бойлерную. Кантарион-человек стоял в кабинете Директора школы и смотрел через прозрачную стену на учеников и учителей в холле, разговаривая при этом по коммутатору. — Новых обменов стало меньше, — говорил его собеседник. — Знаю. Но это недопустимо! — эмоционально отреагировал Кантарион. — Как я могу спасти все эти сознания, если они не понимают своих возможностей и перспектив?! — Альтернативный проект тоже перестал развиваться. — Я им даже дал выбор, а они им не пользуются. Выяснили причину? — Наверное, просто все привыкли к двойникам, они уже никого не удивляют и не пугают. О них уже не думают. — За одну ночь?! Полагаю, я знаю, чьих это рук дело. Скажите, силовые структуры лояльны нам? — Полностью. — Пришлите их в школу. — Сколько агентов? — Двенадцать. — Хорошо. Кантарион увидел сверху, как по холлу шли Лиза и Михаил и как они разделились. Он провел рукой по панели в стене, которая бесшумно отодвинулась, открывая вход в служебный лифт. Михаил уже спустился на техэтаж, когда совершенно неожиданно на его пути возник Кантарион. — Здравствуй, Михаил. — Здравствуйте. — К друзьям идешь? — Да … просто встречаемся. — Конечно. Не будем играть. Обманывают и скрывают только те, у кого совесть нечиста. Я полагаю, это вы сделали так, что люди перестали удивляться двойникам. — Не понимаю. — Возможно, вы думаете, что стараетесь ради людей. Но это я стараюсь ради всех, а вы мне мешаете. — Не мешаем никому. — Ведь твои родители сейчас тоже со мной, и ты должен ими гордиться, если я выполню свою миссию, то они будут счастливы. — Не понимаю. И они не с вами. — Я знаю, ты видел какие великие изменения назревают, ты много раз был в Мире Духов. Сейчас и твои родители тоже ждут великого путешествия. Ты уже встречался там с ними и знаешь, как они ждут этого. — Чего вы хотите? — Расскажи мне, как вам это удалось? — Я не знаю, о чем вы говорите. — Уверен? — Да. — Ты сейчас принимаешь важное решение. — Не понимаю. — Что ж, я попытался. Кантарион заложил руки за спину и исчез за поворотом коридора. А Миша продолжил движение, вспоминая свое последнее посещение Мира Духов. Он видел там и мать, и отца. Они вышли из своих шаров ему навстречу, и на каждом был кулон в виде двух полумесяцев. — Не бойся так, мы еще не умерли, — сказал отец, видя смятение сына. — Мы можем гулять здесь, пока наши тела спят, — успокаивающе улыбнулась женщина. — Так вы — как я?! — спросил Михаил. — Нет, мы не сталкеры. В земном мире мы не вспомним ни этих прогулок, ни этого разговора, — пояснила мама. — Из своих материальных тел мы не можем осознавать этот мир, — добавил отец. — Сейчас мы просто спим, и видим этот сон, который не вспомним. — И это будет еще одна ночь без сновидений, как мы будем считать, — рассмеялась женщина. — И как вам здесь? — спросил Михаил, сам удивляясь своему вопросу — Мы готовы к большому переходу! — Но не все, наверное, — юноша показал на большое число беснующихся и страдающих. — Что поделаешь, они не соблюдали заповеди и оказались не готовы воспринять Царство Божье, — назидательно произнес мужчина. — Но их же предупреждали, — добавила женщина тоже поучительным тоном. После этих слов сначала мама вернулась в свой шар, а затем и отец. Мама всегда просыпалась первой. Лиза догнала Михаила у самой двери в бойлерную. — А что ты хотел рассказать про родителей? — Расскажу … потом И они вошли. Клим, Гунара и Константин Кириллович были уже там. Все наблюдали, как Гунара простукивала стену и пыталась разобрать ее. — Что вы делаете? — Ищем старый лифт на крышу, — ответил за всех Клим. — Чего его искать, — сказал математик, я точно знаю, что он за этой стеной. — Но Антонина Васильевна не может его открыть. — Это часть старой системы, созданной еще Военруком. Я ею не могу управлять, — начала оправдываться искусственный школьный интеллект. — И кстати, к вам направляются агенты госбезопасности. — В каком смысле? — спросил Михаил. — Чтобы задержать вас, конечно. Похоже, Кантарион догадался, чем вы здесь занимаетесь Послышались шаги на лестнице. Гунара уже открыла то, что было похоже на старый лифт. Все в него поспешно вошли, но пульт управления не работал, и они не могли сдвинуться с места. — Хорошо, сейчас я вам покажу некоторые новые стили, которые изучила, — проговорила Гунара, по-борцовски разминая шею. — Я задержу их. В этот момент в бойлерную уже спустилось около десятка агентов в черных костюмах с ничего не выражающими лицами. — Муравьи?! — спросила удивленно Лиза. — Нет. Но действительно похожи, — ответил голос математика, хотя самого его уже не было видно, он словно исчез. Клим открыл пульт управления лифтом, содержимое которого было очень старым, со схемой на внутренней стороне дверцы. — Начнем со старого доброго багуа, — громко, словно конферансье, объявила Гунара. Она начала сваливать и бросать на пол подбегающих агентов. Один из них обошел ее и бросился к лифту. Михаил сделал шаг вперед, готовый драться. Но тут агент совершил головокружительный полет, как будто ему подсекли ноги и плашмя грохнулся об пол. — Хороший приемчик, — прокомментировала Гунара, обращаясь к пустому пространству за собой. Однако удивление ошарашенного агента на этом не закончилось. Только он поднял голову, как кто-то невидимый схватил его за ноги и быстро оттащил от лифта. Гунара кружилась и отбрасывала противников. Они поднимались и снова бросались на нее и снова падали, после чего их оттаскивал в сторону невидимый Константин Кириллович. — Синь и цюань, — воскликнула Гунара и несколькими ударами отбросила двух агентов. Клим пытался сосредоточиться на схеме. — Просто нажми что-нибудь, — бросила Лиза, заглядывая ему через плечо. — Нажимал! — сказал Клим и для наглядности еще раз надавил на все кнопки пульта. Лифт не двигался, а тем временем бой Гунары с агентами продолжался. И несмотря на то, что ей удавалось отбрасывать противников, а математику — оттягивать их от лифта, они постепенно к нему приближались. Наконец Клим решил пальцем нажать какой-то пускатель. Лифт дернулся, и они поехали вверх. — Гунара! — крикнула Лиза. На та лишь махнула рукой и продолжала разбрасывать агентов. Дверей у кабины не было. Они просто ехали вдоль стены с трубами и проводами. Клим продолжал держать пускатель. — А Гунара как?! — спросила Лиза. — Она легко от них уйдет, — сказал Клим. — Да, еще и с Призраком. Миша все еще стоял в оборонительной позе и держал в руках кочергу. — Лиза дала? — спросил Клим. — Да, — немного удивленно ответил Михаил, потому что и сам не заметил, как взял ее. — А она тут лежала, — рассмеялась Лиза, показывая на угол кабины. — Где Света? — спросил Миша. — Должна быть в школе уже, — предположил Клим — Она наверху, — подтвердила Антонина Васильевна из гаджета. Кабина дернулась и остановилась. Они оказались внутри обсерватории на крыше, где их уже встречала Света. Она испугано смотрела и на них, и на кочергу в руках Михаила, который предпочитал ее пока не отпускать. — Нас хотят арестовать, — поспешила сказать Лиза. — За что? — спросила Света. — Кантарион понял, что это вы ему мешаете, — доложила еще раз Антонина Васильевна из динамиков настенного экрана — А где остальные? — За Гунару и Константина Кирилловича не беспокойтесь, — ответила Антонина Васильевна. — Они легко скроются или в мире идей, или в другом мире. — А что теперь делать? — спросила Света. — Я агентов уже не могу сдерживать, у них универсальные ключи и они уже рядом. — Что же делать? — повторила вопрос Лиза. Клим закрыл глаза и сосредоточился. — Держитесь! — крикнул Михаил. Девушки взвизгнули. Когда Клим открыл глаза, вся обсерватория висела в воздухе. Друзья, вцепившись в мебель, испугано смотрели вниз. Но испуг быстро сменился веселым злорадством при виде растерянности агентов, оставшихся на крыше. Сначала Клим боялся потерять концентрацию и уронить башню. Но очень скоро осознал, что на самом деле это не требует от него какой-то особой сосредоточенности. Достаточно было задать что-то вроде траектории полета. Юноша сделал несколько шагов к окну и посмотрел на суетящихся внизу преследователей. — Света, сможешь сделать так, чтобы это никого не удивляло? — ни то спросил, ни то отдал распоряжение Клим. Девушка кивнула. И тут же агенты принялись расхаживать по крыше, заглядывая в каждый ее уголок. — Потеряли! — засмеялась Лиза. — И что теперь? — спросил Михаил. — Может здесь и останемся, прямо у них под носом? — Не известно подействует ли это на Кантариона, — сказала Света, — которая еще сама не все знала про эту свою сверхспособность. — Тогда полетели, — улыбнулся Клим. — Знаю я тут одно тихое местечко. Обсерватория бесшумно поднялась в воздух и полетела над домами. Прохожие иногда скользили по ней взглядом, но не удивлялись. В нескольких километрах от города, среди лесопарков, на веранде старомодного коттеджа сидели два старика и пили пиво. — Знаешь, чем мне нравится это место? — спросил первый. — Вырос ты тут, — предположил второй. — И это тоже. Но больше нравится тем, что здесь ничего не происходит. В городе — суета, технологии, а здесь — словно все замерло. Приезжаешь сюда, и словно щелк, — мужчина щелкнул пальцами, — переключаешь в режим «ничего не происходит». В этот момент из-за леса показалась летящая обсерватория. Какое-то время она словно примеривалось и, в конце концов, опустилась на опушке, подняв облако пыли, которое впрочем, сразу и осело, неправдоподобно быстро. — Скажешь тоже …. ничего не происходит. А …. Клаву … помнишь? — второй скрипуче засмеялся, намекая на что-то и закашлялся. — А … ну конечно … , — не очень уверено протянул первый, и добавил с наигранным смехом, словно действительно помнил. — Как ее забудешь! Суббота Света и Лиза шли по тропинке, ведущей к обсерватории. Здесь, среди лесов и громких кузнечиков, под ярким одним солнцем, вся история с двойниками и близость очередного конца света, казалось сказкой. Но обе девушки понимали, что это не так. — Мне кажется, Мишу что-то мучает, — говорила Света. — Может из-за родителей, — предположила Лиза. — А что с ними? — Ну, они же вступили в эту SOS. — Ну, и что? — осторожно возразила Света, которая уже знала способность подруги говорить нелогичные, но в конечном итоге, верные вещи. — А кто они? — Оба программисты, кажется. — А откуда? — Папа — местный, а мама откуда-то с юга. У Светы еще было много вопросов, но они услышали, как шуршат кусты. Прямо перед ними дорогу пересекала Гунара. Она просто шла по прямой линии к обсерватории через лес. — Нелегко вас было найти. Ты постаралась, — обратилась она к Свете. — Никто из местных не заметил ничего необычного — кого ни спроси. — Но мне тут уже надоело, — пожаловалась Лиза. — Хорошо, что Света здесь. — Парни в доме? — Нет, но должны скоро прилететь. — Я смотрю, они разлетались у вас. — А как вы с Константин Кирилловичем? — спросила Света — Мы с ним спрятались в мирке, который он создал для своей дочери. — У него есть дочь?! — хором воскликнули девушки. — И уже взрослая, но выросла не здесь. — А где? — В Верхнем Крыжале. Обе девушки только переглянулись, потому что никто не слышал о таком месте. Наверное, какая-нибудь дальняя деревня. — А вообще, как там? — спросила Лиза, имея ввиду школу и город. — Тоже что и везде, вы же смотрите новости. Все успокоились. — А Кантарион? — спросила Света — Антонина Васильевна следит за ним и говорит, что он какой-то потерянный ходит последнее время. А вы как тут? — Нормально. Парней к порядку приучаем, — рассмеялась Света, посмотрев на Лизу. — Уже посуду моют, и вещи почти не разбрасывают, — подтвердила подруга. — Неужели. Это ты их запрограммировала? — спросила Гунара у Светы. — Нет, но они знают, что я могу это сделать, — опять рассмеялась та. Когда они подходили к обсерватории, которая стала им домом, рядом с ними приземлилась небольшая беседка, в которой сидели Клим и Михаил, крепко держась за конструкцию. И хотя оба старались принять беззаботный вид, но заметно было, что такие перелеты их еще сильно пугали. — Чуть не столкнулись с вертолетом! — доложил Михаил, выходя. — Трудно было сделать, чтобы люди не удивлялись летающим беседкам? — спросила Гунара у Светы. — Не очень. Люди просто перестали различать малые архитектурные формы и дроны, — начала объяснять Света. — Лучше не рассказывать, — осторожно заметил Клим. — А, ну да…. Клим и Михаил взяли объемные пакеты с покупками и пошли к входной двери. — Почему не рассказывать? — спросила Лиза — Это секрет? — Тогда способность может исчезнуть, — напомнила Света, — Или если сам расскажешь, или если кто-то другой раскроет причину явления и расскажет. — А, ну да, — на этот раз сказала Лиза, вспомнив, что уже слышала об этом. Все подошли к порогу. Парни покосились на девушек и вытерли ноги о коврик. — Правильно, — похвалила Лиза, — А то в следующий раз сами будете полы мыть. Обсерватория, в ярких солнечных пятнах, прорывающихся сквозь кроны деревьев, была похожа на уютный коттедж. На первом этаже жили девушки, на втором — парни, куда они сразу и поднялись, оставив пакеты внизу. Гунара прошла в душ, но явно не для того, чтобы помыться. — Нагулялись? — спросил голос Антонины Васильевны. — Да, — вздрогнув ответила Света. Она и Михаил еще не привыкли к тому, что школьный искусственный интеллект продолжает с ними общаться и вне школы. В отличии от Лизы и Клима, которые не только привыкли к такому общению, но и давно уже не считали Антонину Васильевну, чем-то искусственным. — Нам еще долго здесь сидеть? — сразу перешла к тому, что ее волновало, Лиза. — Не знаю, — раздалось с люстры. — Почти все президенты и руководители спецслужб — кантарионовцы. Поэтому все ему помогают. Но в последнее время — все успокаивается. Вот только Кантариона это не устраивает. — Я думала повлиять на него, — сказала Света, — но моя способность на него не действует. — На него не действует, на меня не действует. Да и на вас это почти не действует. — А почему? — спросила Света — Это пусть вам Константин Кириллович объясняет. Это по его части. Девушки разбирали пакеты с едой. Большую часть продуктов клали в холодильник, но кое-что оставляли, чтобы покушать сейчас. — А это правда, что у него есть дочь? — спросила Лиза. — Была. — А Гунара сказала, что есть. — Это как посмотреть. По всем документам она умерла в возрасте 3 лет. — У кого дочь умерла? — спросил Клим, спускаясь. — У Константина Кирилловича. — А на самом деле? — спросила Света. — Мистическая история, — начала рассказывать Антонина Васильевна. — Раньше у вашего математика была и жена, и дочка. Собственно, они его и удерживали в этом мире, потому что он давно уже обнаружил в себе способность, через осознание парадоксов и аксиом посещать мир идей, как это сейчас делают Света вместе с Климом. — Да, но только не вместе. Мы по отдельности там бываем, — дополнила Света быстро глянув на Михаила, который заметил этот взгляд и правильно его понял. — Но 15 лет назад его жена и дочь погибли в автокатастрофе, — продолжала рассказ Антонина Васильевна. — Тогда он решил навсегда покинуть этот мир. Он проник в мир идей в своем физическом теле, чего никогда раньше не делал, и попал в область теней, где встретил свою дочь. Но это был ее двойник. После смерти людей их двойники не сразу исчезают, а еще три дня обитают в мире идей. Константин Кириллович не смог себя заставить ее отпустить. Он создал для нее целый мир. Со школой, друзьями, подругами и обычными проблемами. А как без них? Чтобы ее двойник стал не просто переносчиком опыта, но рос и получал опыт сам. — Целый мир?! — переспросила восторженно Света. — Да. Город, который назвал Верхним Крыжалем. А сам он остался следующим хранителем портала Самой Средней Школы, Призраком, и живет теперь на два мира. — А что были и другие Призраки школы? — спросил Клим. — Конечно. До него им был Военрук. Это он так оборудовал бойлерную — как сочетание порядка и хаоса. Спустился Михаил. На его шее висел амулет из двух полумесяцев, который он с улыбкой продемонстрировал. — Зачем ты его одел? — спросила Лиза. — Я вступил в «Спасите Наши Души». — Зачем! С ума сошел! Это же секта! — воскликнула девушка и посмотрела на остальных, ожидая поддержки. — Наоборот. Для сохранения души. Против Кантариона, — немного опешил от такого напора Михаил. — Еще не известно, что хуже, — заупрямилась Лиза, — Для меня это все секты. — И мои родители вступили тоже, — сказала Света. — И не секта это. — А что? — начала нервничать Лиза. — Есть церковь для этого. — Любая религия начиналась, как секта, — начала было спорить Света. Лиза насупилась. — Я не хочу кушать, — сказала она, подняла вверх два пальца, показывая что не желает это больше обсуждать, и вышла. Каждый сначала хотел выйти за ней и успокоить, но в результате, все остались сидеть за столом в растерянности. А затем к ним из душевой вышла Гунара. — Я все поняла, — сказала она, — кроме одного. Как вы подключили канализацию? 5 Неделя Понедельник Лиза долго читала. Спасть совсем не хотелось, хотя и Света на кровати рядом, и парни наверху уже давно заснули. Ей категорически не нравилась идея со «Спасите Наши Души». И вначале ей было обидно, что ее никто не поддержал. Но она быстро успокоилась и вернулась в дом, как ни в чем ни бывало. Обида — состояние еще не сделанного выбора, между осознанием необходимости уменьшить свои запросы, и открытой агрессией по отношению к тем, кто посмел это сделать за тебя. Но, во-первых, агрессия была уже проявлена, демонстративным уходом из-за стола. А во-вторых, Лиза решила, что остальные вовсе не должны считать ее мнение абсолютно-верным, тем более что и она в этом совсем не уверена. Наконец девушка почувствовала сонливость. Она выключила свет и закрыла глаза. Лиза проваливалась в сновидение, но ощущение было новым для нее. Она засыпала, не засыпая. Девушка оказалась в густом тумане грязно желтого цвета, в своем физическом теле. Ее левая ладонь стала тускло светиться. А вот из постели в домике она исчезла. Лиза почувствовала необычайную энергию и приготовилась к следующему прыжку. Но неожиданно перед ней появился Кантарион-человек. — Не пугайся, у меня чистые намерения. — Я тебе не верю. — Здесь невозможно обманывать. В пространстве между мирами ложь требует создания особого мира. По большому счету, ложь — творческий акт, требующий энергии и мотивации, и этой энергии или нет, или ее просто жаль. Попробуй что-нибудь соврать. Лиза силилась что-то придумать, но у нее не получалось. — О ком ты чаще думаешь? О Михаиле или о Климе? — О Климе. — Вот видишь, в своем мире ты вряд ли бы в этом призналась, но здесь просто говоришь, как есть, без оглядок на условности, которых здесь нет, потому что на их создание ушло бы слишком много драгоценных сил. — Что вы хотите? — Я хочу, чтобы люди вошли в Царство Божье подготовленными и обрели рай. — Но вы забираете у них души? — Я отдаю им свою. — Но это уже не они. Кантарион казалось смутился. — Они остаются сами собой, почти. Но в любом случае, я предлагаю им выбор. Я организовал «Спасите наши души». — Я так и знала! Но зачем? — Чтобы люди могли сохранить своих двойников, если пожелают. Лиза была сбита с толку. Кантарион-человек говорил искренне, и в нем она не чувствовала злого умысла. — Что вы от меня хотите? — Я начал сомневаться, — медленно проговорил Кантарион-двойник. — Не то чтобы я потерял веру, но мне нужно задать вопросы своему Отцу, своему осознанию, и задать в своем теле, и в своем рассудке. Я хочу, чтобы ты провела меня к нему и дала нам поговорить. — А куда нужно переместиться? — Прямо в его обитель, — сказал Кантарион, и Лиза вспомнила огромный желтый шар. — Я могу, как ты видишь, покинуть земной мир, но Мир Духов в физическом теле можно попасть, только с помощью сталкера. — А для чего именно в физическом? — Я хочу помнить вопросы, которые меня мучают здесь, чтобы задать их там. — Ну, и как это сделать? — Просто возьми меня за руку. Кантарион подал девушке руку, которую та машинально взяла. Не отпуская руку, Лиза представила себе желтый кантарионовский шар в Мире Духов, и в следующее же мгновение они оказались в нем. — Ба, какие люди! — воскликнул Кантарион-бог, который старался не выглядеть удивленным, хотя и был немного удивлен. — Я ждал чего-то подобного, но использовать сталкера, чтобы поговорить со мной напрямую — смело. Смело даже для меня. — Меня мучают вопросы, на которые можешь ответить только ты сам и непосредственно. — Конечно, конечно, — рассеяно произнес бог, откровенно разглядывая девушку, — Лиза, не так ли? — Да, — ответила та. — Ты изменилась. Как мама? — Спасибо, хорошо. — Как видишь, у меня появились желания и идеи, а еще огромное количество воспоминаний и ощущений. Кантарион-бог показал жестом на стены вокруг, словно сложенных из множества экранов, на каждом из которых демонстрировался кусочек чьей-то жизни. — А где те … двое? — осторожно спросила Лиза. — Данталион и Северал? — Да. — Но где же им быть? Здесь все. Кантарион показал на почти незаметную полупрозрачную нишу, в которой, как комары в янтаре, угадывались две замурованные фигуры. — Что вы с ними сделали? — спросила девушка. — Да, ничего. У них просто нет энергии. — Ты ее забрал? — спросил Кантарион-человек, который уже достаточно освоился внутри шара. — Она ко мне перетекла. Энергия течет как вода. Не знал? Я и не при чем, почти. — А люди? — спросила Лиза. — Я что с ними? — наивно спросил Кантарион-бог. — Их души страдают. — Я на их души и не претендую. Они лишь получают здесь и сейчас то, что получили бы несколько позже. — Я им так и говорил! — воскликнул Кантарион-человек. — А что они получают? — спросила Лиза. — Свободу! Кто оказался готовым, тот будет воспринимать открывшийся мир, как рай, а кто не готов, тот же самый мир — как ад. И, кстати, не я это придумал. — Но если бы мы не торопили их, то они могли бы подготовиться лучше, — высказал свои сомнения Кантарион-человек. — Ты из-за этого здесь? — Да, прости меня усомнившегося в вере своей, — как-то очень по-церковному высказался Кантарион-человек, склонив смиренно голову. — Это ты сейчас с кем разговариваешь? — ухмыльнулся Кантарион-бог. — Разве я не твой мессия на земле? А ты не наш бог? — Нет, конечно. Хотя некоторое сходство есть. Я, конечно, приложил руку к созданию обновленного мира, и из ее, кстати, волоса. Но действовал просто как реставратор и подрядчик. И уж конечно, меня меньше всего интересует спасение человеческих душ, если это только не сулит мне новой силы в будущем. Этим занимаются религии и настоящие мессии, которые принесли в жертву свою свободу ради других сознаний. Но я еще слишком молод и хотел бы повидать другие миры. Я хочу, — это слово он произнес с особым удовольствием, — быть свободным. Бог казалось над чем-то задумался, в то время как его человеческий клон был терзаем противоречивыми чувствами. — Я не смогу и дальше привлекать новых последователей, — глядя себе под ноги тихо, но твердо сказал Кантарион-человек. — Последнее время у тебя это и не получалось. — Я думаю теперь, что лучшее из того, что я сделал, — это SOS. Чтобы помешать твоему замыслу и помочь людям. — Да, не самое плохое, — улыбнулся Кантарион-бог. — Я тобой горжусь. И пожалуй, действительно, все что мог, ты сделал. Пора вернуть тебя в лоно семьи, так сказать. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу предложить тебе обняться и воссоединиться. — Я исчезну? — Нет, мы станем частью друг друга. Редко, когда сознанию удается соединиться со своим земным телом в его физическом теле и с земным сознанием. Эта гремучая смесь, как шипучка, порождает огромную энергию. Кантарион-бог шел к человеку с распростертыми объятиями, а тот пятился назад в растерянности. Лиза молча наблюдала эту сцену, пытаясь осмыслить услышанное. Они наконец обнялись и исчезли в яркой вспышке света. Лиза осталась одна и принялась ходить по залу, изучая видео-образы, которые появлялись и исчезали на стенах. Почему-то она знала, что Кантарионы скоро вернуться. Девушка внимательно осмотрела замурованных Данталиона и Северала, и даже постучала по полупрозрачной стене, тщетно пытаясь привлечь их внимание. Потом Лиза стала рассматривать образы и вдруг увидела себя, идущей по школьному коридору. Девушка не смогла определить, кто ее мог тогда видеть. Она подумала об опасности, которая угрожает и всему миру, и ее знакомым. Лиза не могла точно сформулировать, в чем эта опасность заключалась, но она ее чувствовала. Кантарион вернулся и сразу опять разделился. Бог выглядел довольным. — Видел, какие это миры! — обратился он к человеку, который выглядел обескураженным. — Но я хочу не просто туда перенестись. Я и там хочу быть богом, а для этого нужна энергия. — То есть мы просто забираем энергию у душ этого мира и бросаем их здесь. — О них позаботятся те, в кого они верят. — Как это? — Вера — не только мысленный контакт между мирами, но и обмен энергиями. Сейчас религии всего вашего мира приступили к тому, для чего и были созданы — готовят души к переходу. Кантарион-бог сделал часть своего шара прозрачной. Стали видны людские потоки и ручьи, стекающиеся к холмам и возвышенностям. Над одним из них виден был знакомый символ из двух полумесяцев. — Ты заберешь с собой и тех, для кого я создал «Спасите наши души»? Чтобы там они снабжали тебя энергией, как кантарионовцы здесь! — догадался Кантарион-человек. — Совершенно верно, я и на том уровне не собираюсь долго задерживаться. У SOSевцев достаточно энергии для этого мира, но в следующем им тоже придется поделиться ею со мной. — Они для тебя как консервы с энергией! Ты нас всех использовал! — Конечно. И, пожалуй, мне больше нравится быть языческим богом. Много силы и никаких обязательств. Они опять объединились, но на этот раз это мало походило на объятие родственников. Бог словно втянул в себя свою человеческую сущность, как хамелеон втягивает в рот пойманного языком кузнечика. При этом он потянулся, как после сна, и приобрел еще более величавый и грозный вид. — Я собираюсь собрать с этого мира максимальное количество энергии. И я еще не использовал страх. Кантарион раскинул руки, и Лизу вытолкнуло словно волной. Она снова оказалась в своей постели и сразу села в ней. Света уже пила чай, и появление подруги ее не удивило, он уже знала, что Лиза научилась путешествовать в своем физическом теле. — Что-нибудь важное? — спросила Света. — Еще не знаю. — Мы в город, как и решили, — сказала Света, ставя кружку на место. — Вернемся завтра. Клим нас отвезет и вернется. По очереди заглянули Михаил и Клим, и помахали приветственно руками. Потом было видно, как подымалась в воздух беседка. Лиза походила по дому, позавтракала. Посидела перед окном. Иногда по дороге проходили люди, но на дом не обращали никакого внимания. Она заколола волосы и стала убирать со столов. Включила экран. Все передачи были прерваны для экстренного сообщения. Над каким-то островом появилась огромная фигура Кантариона-бога и громогласно потребовала молиться ему. Но островитяне только снимали на гаджеты происходящее. Никто не собирался становиться на колени. Взметнулась огромная волна и видео пропало. Спутники зафиксировали полное уничтожение острова. Лиза, закончив с освобождением столов, взялась за содержимое холодильника. В мусор полетели даже банки с недоеденным содержимым. Уже транслировался другой сюжет. Кантарион появился над каким-то городом и потребовал того же самого, и опять все только снимали. И в одно мгновение весь город оказался охваченным пожаром. Самооправдание — встроенная опция памяти. Также как смотрясь в зеркало, мы автоматически выбираем самый удачный ракурс, так и вспоминая события, мы выбираем самый выгодный для себя контекст. Слушая новости, Лиза не могла допустить мысль, что виной всему происходящему ужасу послужили ее действия в Мире Духов. Она помнила только то, что могла принять: Кантарион-человек хотел остановить Кантариона-бога и она ему в этом помогала. Когда Лиза взялась за пылесос, подобные сообщения стали сыпаться одно за одним. Кантарион насылал на не подчинившиеся ему города и местности болезни и бедствия. Но все больше напуганных людей молилось ему, и тогда он их миловал, а некоторых даже одаривал. Так в одном из селений он излечил всех больных и починил канатную дорогу. Опять прилетела и припарковалась беседка. Вошел Клим, неся пакеты с покупками. Лиза так выразительно посмотрела на его обувь, что он сразу скинул ее, не выпуская пакеты из рук. — Что там творится? — подавленным голосом спросила девушка. — Кантарион заставляет верить в себя силой страха. — Он и сюда может прийти? — Куда угодно. — Я … была у него. — В Мире Духов? — Да. И … какая я дура. Я провела к нему Кантариона-человека, — Лиза села за стол и охватила голову руками, последствия ее поступка стали слишком очевидными, чтобы их можно было игнорировать. — Зачем?! — Он встретил меня, и он хотел разобраться, он хотел людям добра, он казался искренним. — Может так и есть, — Клим хотел успокоить девушку. — Кантарион-человек исчез. — Они объединились, — вспомнила Лиза, поднявшись и начав передвигать стулья. — Кто? — спросил юноша, помогая ей со стульями. — Кантарион-бог и человек. Клим задумался. Ему казалось, он понял, что именно дало столько сил Кантариону. По большому счету, этому объединению помогла Лиза, но он не хотел ей об этом напоминать. — Зачем я послушалась Кантариона?! — Все что ни делается к лучшему. — Антонина Васильевна, где наши сейчас? — спросил юноша. — Они навещают родных в городе, — ответил настенный светильник. — Когда они вернутся — мы поедем, — сказал Клим. Девушка продолжала молча убирать, погруженная в свои мысли. Клим знал, что в таком состоянии лучше к ней не приставать с разговорами. Поэтому молча поднялся наверх в их с Михаилом комнату и тоже взялся за уборку. Вторник Гаджеты сошли с ума. Новости о катаклизмах и о боге, требующем поклонения, отодвинули на второй план все остальное. Даже днем было темно, потому что город затянуло удушливым смогом. Ходили группы агитаторов, призывающих молиться Кантариону. Никто уже ничего не планировал, потому что никто не знал, что будет даже через час, а не то что завтра. Общий фатализм породил игроманию невиданного размаха. Люди теперь не только проводили целые дни за азартными играми, но и решение повседневных своих вопросов все больше доверяли подброшенной монетке. Света с математиком находилась в бойлерной Самой Средней Школы. — Почему у нас нет двойников? — спросила девушка у Константина Кирилловича. — Двойник — посредник между сознанием, обитающим в Мире Духов, и человеком. Он переносит опыт от человека сознанию во время сна и после смерти. Но у некоторых, как у вас с Климом, например, дух и тело неотделимы. Вам посредники не нужны. — А мне сказали, что раз у меня нет двойника, то у меня нет души? — печально улыбнулась девушка. — Двойник путают с душой, потому что он может быть зрим. Но, по сути, это то, что называют ангелом. И кстати, их у каждого человека может быть много, но видимыми сейчас стали только эти. Раздалось журчание. Вернулся Михаил, через фонтанчик. Он выглядел растерянным. — Был в Мире Духов? — спросил математик. — Да. — Ну, раз ты здесь, и я слетаю. Посидите тут, — сказал Константин Кириллович, исчезая с таким привычным видом, словно садился в такси. Света изучающе смотрела на Мишу, который словно разминая ноги ходил взад и вперед. — Что там? Все плохо? — спросил юноша, имея ввиду мир над бойлерной. — Смотря, что считать плохим, а что хорошим. — С одной стороны все условно, конечно, но и критерии же должны быть какие-то, — немного раздраженно сказал юноша. — Да, если это возможно, — ответила Света и тоже поднялась со стульчика, на котором сидела. Видно было, что эта тема очень интересна и близка девушке. А Михаил вспоминал встречу с матерью и отцом в Мире Духов, вернее с их сознаниями, когда сами родители спали. Они с нетерпением ждали дальнейшего путешествия вместе со всеми своими товарищами по SOS. — Многие рады концу света там, — наконец решил поговорить о волновавшем его, Михаил. — Где? — В Мире Духов. — Все должно быть вовремя и уместно, мне кажется. — Так значит уместность — добро? — спросил юноша. — А кто определит, что уместно, а что нет, где добро, а где зло? — Я могу стереть разницу между добром и злом. Но стоит ли это делать? — Ерунда какая-то, как можно добро превратить в зло?! — Ты знаешь парадокс куча? — в Свете опять проснулся спорщик. — В общих чертах. — Если взять маленькую горку песка, и добавить песчинку, то песчинка не сыграет большой роли и не превратит горку в кучу. — А если часто добавлять? — В том то и дело. Но каждый раз мы добавляем только одну песчинку, которая не может осуществить такого радикального превращения. Если не вдумываться в каждое это событие, то ничего странного нет. Но если осмысливать каждый момент — стирается грань. — Так вот как ты это делаешь! — воскликнул Михаил. — Да, — загорелась Света, — удивление возникает только при укрупнении, стоит разбить восприятие на множество мелких шагов, каждый из которых осмысливается и человек может не заметить, как горстка песка превратится в огромную кучу. Не заметить вообще! Света вдруг осеклась и побледнела. Она сделала несколько шагов и поцеловала Михаила. У которого от удивления широко раскрылись глаза. — Ты удивился?! — Да … ну не то что, не то чтобы я не хотел … — Ты удивился … значит, мои способности пропали … я проговорилась! — Света закрыла ладонью рот. — Прости … — Михаилу стало стыдно за свои вопросы. — Ты не при чем, но боюсь, что сейчас многое изменится. Света вызвала информационные программы. Смерчи, наводнения, пожары по всему миру и толпы, которые становятся на колени и молятся новому богу. В сюжетах Кантарион часто появляется с монеткой, и все его последователи, обзаводились такими же. В одном из репортажей рассказывалось, что в некоторых странах жребием стали назначать на чиновничьи посты. Почти у всех были двойники, но никто им, по-прежнему, не удивлялся. — Мои установки еще продолжают работать, но в новых ситуациях уже не будут действовать, я полагаю, — произнесла, немного успокоившись, Света. — Все будет хорошо, — Михаил обнял ее. — Ты еще раскроешь множество тайн и обретешь в мире идей новые суперспособности. А я тебя туда доставлю, как только пожелаешь? Мне это раз плюнуть. Хочешь сейчас? — Не сейчас, — Света мягко отстранилась и улыбнулась. — Нужно присматривать за порталом. Но, спасибо. Обязательно слетаем еще. А как там наши? Лиза и Клим, в своей обсерватории, превратившейся в коттедж, смотрели в окно. На дороге остановилась машина. Из нее вышло несколько человек, которые оживленно разговаривали друг с другом и указывали на дом. Они явно были удивлены. Раздался вызов от Михаила. — Как у вас дела? — осторожно спросил юноша. — У нас странное что-то, — начал было говорить Клим, продолжая смотреть в окно. — Ничего странного. Люди удивлены вашим домом, — сказала, подошедшая к окну, Гунара. — Блин, — только и обронил Клим. — А как это произошло? — спросила Лиза — Ну … — думал, что ответить, Миша. — Наверное, кто-то еще догадался, — снова сказала Гунара, — как удивительное можно сделать обычным. — И как нам теперь быть? — опять задала вопрос Лиза. — Нужно отсюда уходить, пока не нагрянули силовики, — сказал Клим. — Поздно, — констатировала Гунара, показывая на две быстро приближающиеся точки в небе — Быстро они работают, на нашу голову, — сказал юноша. — Ладно, Миша, потом созвонимся. Перед домом опустилось несколько дисколетов. — Улетать тоже не вариант, — произнес задумчиво Клим. — Они нас уже видят. — Может мне вас перенести в бойлерную, — предложила Лиза, которая все больше и больше доверяла своим способностям сталкера. — Клима перенеси. А я их задержу пока, — сказала Гунара, выходя на улицу. Никто не успел ей возразить. Гунара через секунду оказалась перед одним из дисколетов и начала забрасывать обратно, выходящих из него, агентов. Агенты из второго летательного аппарата по очереди нападали на Гунару, чтобы помочь товарищам, но каждый раз оказывались на земле, сбитые одним из ее странных приемов. Лиза взяла Клима за руку, и они оказались в бойлерной. — Маскировка не работает! — выкрикнула Лиза, как только почувствовала себя, стоящей на полу. Миша в этот момент держал Свету за руки и продолжал успокаивать. Девушки посмотрели друг на друга и быстро отпустили руки юношей. — Достаточно кому-нибудь догадаться и озвучить принцип вслух, и способность пропадает, — сказал Клим, — у самого может пропасть в любую минуту. — Значит, кто-то еще догадался? — предположила Лиза. Света и Михаил стояли растерянные, собираясь духом, чтобы признаться, но не успели это сделать. — Сюда идут агенты, — предупредила сверху Антонина Васильевна. Молодые люди переглянулись и посмотрели в сторону фонтанчика. В этот момент он забурлил, а в бойлерной материализовались Константин Кириллович и Ботис. Математик отряхнулся, как после пыльной дороги, посмотрел на всех и сказал: — Кантарион получил свою силу в этом мире благодаря большому слиянию. — А что это? — Кантарион-человек попал в мир духов в своем физическом теле и там объединился со своим сознанием в одно целое, — пояснил Ботис. — А как он туда попал? — спросила Света. — Он тоже сталкер? — Кто знает, — неопределенно высказался Константин Кириллович. Теперь в растерянности замерли Клим и Лиза. — Я знаю … — начала говорить Лиза. — И что теперь делать? — перебил ее Клим. — Здесь сейчас будут агенты. — Лиза и Миша уже достаточно сильны, чтобы отнести тебя и Свету в мир идей прямо отсюда, — ответил Константин Кириллович. — Мы и сами можем с Климом в мир идей попасть, — заметила Света Да, но они вас перенесут туда в ваших физических телах, — и, посмотрев на демона, математик добавил. — А мы последуем за вами. Да, Ботис? Воспользуемся твоим шаром? Демон кивнул, погладил себя по урчащему животу и обратился ко всем, то ли объясняя, то ли продолжая оправдываться: — Точка сборки теперь внутри меня, и вы можете воспользоваться ею как порталом в любое время. Я ее проглотил, чтобы никто больше не смог заставить нас вредить своим друзьям. Девушки опять переглянулись и взяли парней за руки. Агенты, ворвавшиеся в бойлерную через пару секунд, уже никого там не застали. После совсем недолгого пребывания в подобии густого тумана молодые люди оказались на опушке леса. На столбах, обкуренных дымом, чтобы защитить дерево от гниения, стояли небольшие избушки, которые охотники ставят в лесу. — И что дальше? — спросил Миша. — У меня есть одна идея, — сказал Клим. — Она нам поможет? — Я стараюсь не прогнозировать, ты знаешь, но возможно. — И что нужно делать? — Вообще, я рассчитывал на твою способность, — сказал Клим Свете. — Но сейчас нужен другой план. — Это я не удержалась и разболтала свой секрет Михаилу, поэтому и способность пропала. Михаил немного удивленно посмотрел на Свету. Как легко она призналась в том, в чем боялась сознаться несколько минут назад в бойлерной. Константин Кириллович и Ботис с интересом наблюдали за ними и не вмешивались в разговор. — Может нужно объединиться, как Кантарион? — предположила Лиза. — В смысле? — Я провела Кантариона-человека в шар Кантариона-бога, — тоже легко призналась девушка. — Какой шар? — теперь Михаил выглядел еще более удивленным, потому что Мир Духов он воспринимал по-другому и никаких шаров там не видел. — Шар-обитель, и они там объединились. — Поэтому у него столько сил сейчас? — уточнила Света. — Да, из-за меня, — спокойно сказала Лиза. — Значит, и мы можем так сделать? — предположил Клим. — Если найдем свои … шары. И в этот момент у изб, вместо столбов, появились куриные ноги, на которых они начали обступать компанию со всех сторон. А одна из избушек схватила Клима за правую руку, ладонь которой светилась здесь тусклым светом. Появилась могучая фигура Кантариона, и раздался его зычный голос: — Меня это очень позабавило. Забыв, что курьими ножками называли обкуренные дымом столбы, человеческая фантазия породила этих монстров. Причудлив мир ваших идей, не так ли? — Вы имеете здесь силу, — бросил Константин Константинович остальным. Математик втянул вперед руки, словно отталкивая. И избушка, отпустив Клима, повалилась на бок. Молодые люди повторили это движение и отбросили остальные избушки от себя. — Пора сваливать, — высказал общую мысль Клим. Они встали плотно, спиной к спине, и перенеслись в какой-то огромный чулан с игрушками и прочим старьем. Трудно сказать, кто именно управлял их прыжками, но в чулан они точно не хотели попасть. Изучая обстановку, все разбрелись по темному просторному помещению. Когда кто-то дотрагивался до какой-нибудь игрушки, та определенным образом реагировала. Заяц стучал в барабан, например, а кукла разговаривала. — Я тут вспомнил, про еще одну интересную вашу идею, — опять раздался громкий голос Кантариона. — Живое это, якобы, то, что реагирует на окружающее. Словно в подтверждение его слов, очередной заяц очнулся от прикосновения Светы, забарабанил в барабан и вдруг встал. — Вы когда-то сами считали нас живыми, а потом предали! — отчетливо произнес он. Все игрушки одновременно поднялись и начали угрожающе наступать, под жуткий барабанный бой, завывания машин скорой помощи и крики: «Мама». Пятясь, Лиза наступила на плюшевого медвежонка, который оттолкнул ее в сторону со словами: — На щенка своего наступай! Михаил рукой дотронулся до мышеловки. В ответ она схватила его за запястье, стала рычать и мотать из стороны в сторону, словно собака. Юноша в ужасе ее отбросил, оцарапав кисть. Опять все выставили вперед ладони — наступающие игрушки полетели прочь. И тут раздался угрожающий свист. На них падала крыша. Ботис только посмотрел наверх, и она отлетела в сторону. — А зачем вы вытягиваете руки? — спросил он. — Мы же в мире идей, здесь достаточно подумать. — Мы фильмов насмотрелись, — улыбнулся математик. — И что теперь? — спросил Михаил. — Кантарион не дает нам вырваться, — сказал Константин Кириллович, — Он создал вокруг нас свой пузырь идей. Мы как в ловушке. — Из чего он этот пузырь сделал? — спросила Света. — Собственно это он и есть, — ответил Ботис. — Мы у него внутри? — поморщилась Лиза. — Давайте еще попробуем, — сказал Михаил и кивнул Лизе, — Нужно объединить усилия. Они опять прижались спинами друг к другу, и снова оказались в белом тумане. — Хорошая попытка, — раздался голос Кантариона. — Настолько хорошая, что мне пришлось поднапрячься, чтобы вас поймать. Михаил попробовал сделать шаг вперед, но провалился в туман, словно в глубокий снег. И его с трудом втащили обратно. — Но раз вы решили поиграть, — снова заговорил Кантарион, — то вот вам игра. Если обгоните мою черепаху, то будет свободны. И будьте добры, держитесь вместе. И тут же появилось подобие медленно плывущей черепахи. Вернее, это была гладкая полусфера, без морды и лап. И помимо прочего, она постоянно менялась в размерах, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Вся компания, ведомая общим намерением, направилась к ней. Но пока они двигались, черепаха тоже, несмотря на свою неторопливость, продвинулась вперед. Они предприняли еще бросок, но промахнулись, потому что черепаха успела немного сместиться в сторону. — Наперерез! — крикнул Михаил. И они устремились в ту точку, в которую должна была приплыть полусфера. Но когда они там оказались, та поменяла направление. — Еще раз! — крикнул входящий в азарт Михаил. К их трудностям добавилось еще и то, что они сами начали вращаться. А в условиях отсутствия ориентиров в белом тумане, было непонятно, то ли они меняют направление, то ли неуловимая черепаха. Поэтому, как бы они не пытались оказаться на ее пути, этого никогда не удавалось. — Здесь нет направления, и поэтому мы не можем ее опередить, — сказал Клим. — Давайте пытаться наугад тогда, — сказал Михаил, — может и угадаем. — Не хочу, — сказала Лиза, которую раздражало это бессмысленное метание. — Она права, — поддержал ее Клим. — Черепаха движется с постоянной скоростью, но при всех наших приближениях расстояние не уменьшается. А если ее скорость не меняется, значит, наше время замедляется. — И может остановиться! — продолжила мысль Света. — И вот тогда он нас действительно поймает здесь навсегда, — подвел итог Константин Кириллович. — Давайте еще попробуем вырваться, — предложила Лиза. Они сосредоточились, но ничего не произошло, только черепах прибавилось. И теперь они были ими окружены. — Без портала не получится, — сказал Михаил. — Да, — сказал Константин Кириллович, — жаль, что мы без нашего фонтанчика сейчас. — Мы можем использовать живот Ботиса, — произнес Клим. — Как это? — удивилась Лиза. — В нем точка сборки его мира, и она тоже портал, как и наш фонтанчик, если я правильно понял, — рассуждал Клим. — Правильно, — улыбнулся Ботис и погладил себя по животу. — И куда мы отправимся? — спросила Лиза. — Куда и направлялись — в Мир Духов, чтобы объединиться со своими осознаниями. Как ты и предложила, — ответил Клим. — Кантарион не даст нам этого сделать, — заметил математик. — Давайте мы останемся, а отправим только Лизу и Клима, — предложила Света. — Да, может он и не заметит, — поддержал ее Михаил, имея ввиду Кантариона. Молодые люди посмотрели на Константина Кириловича и Ботиса, ожидая одобрения их плана. Те переглянулись и кивнули. Лиза и Клим осторожно приложили руки к животу Ботиса и сразу перенеслись в Мир Духов. *** По глубокой внутренней уверенности это точно был он, только сейчас здесь все было странным для Лизы. Вместо шаров-одуванчиков кругом стояли огромные грибы разной формы и разного цвета. — Ничего не понимаю, — честно призналась девушка. Однако людские потоки, ведомые религиозными символами, не оставляли место сомнениям. Это был действительно Мир Духов. — А раньше были шары? — спросил Клим. — Да, как одуванчики. — Ты про них говорила вслух нам, — вспомнил он. — Неужели, вообще ничего нельзя рассказывать?! — воскликнула девушка. — А иногда и думать нельзя. Добро пожаловать в мой мир, — улыбнулся юноша. Они стояли перед оранжевым, очень большим, даже по местным меркам, грибом. Рядом лежал и скулил Бим. Казалось, он на мгновение узнал Лизу, когда она его гладила, но его взгляд снова стал пустым и блуждающим. Он страдал, и как казалось, уже не воспринимал окружающее. Клим остановился перед ножкой гриба, не зная, что делать дальше. Лиза уверенно взяла его за руку, и они прошли внутрь, словно сквозь тонкую стену из непрозрачного тумана. Как и привыкла уже девушка, внутри гриб оказался гораздо больше, чем снаружи, а его стены составлены были из множества экранов, на которых проигрывались эпизоды их жизни. Для юноши здесь все было удивительным, но и девушка с недоумением разглядывала проигрываемые эпизоды. Часть из них она, конечно, узнавала — это была ее жизнь, но только часть. — Это же мои воспоминания! — воскликнул Клим, показывая на некоторые сюжеты. И в этот момент появился Дух, похожий и на Лизу, и на Клима одновременно, как нечто среднее между ними. Клим догадался, но и сам был этой догадкой потрясен: — Так мы …. с Лизой … один человек? — Нет, — покачал головой Дух — Как брат с сестрой? — спросила Лиза. — Тоже нет. Вы даже можете пожениться. Правда и умрете в один день, конечно. У вас одна душа, — и улыбаясь Дух приложил руку к своей груди. Девушка и юноша смотрели друг на друга, как будто в первый раз увидели — Вы хотите объединиться со мной на какое-то время для получения силы необходимой вам, чтобы освободить Северала и Данталиона, — продолжил Дух, ни то спрашивая, ни то просто проговаривая поставленную задачу. — Да, — ответил Клим. Лиза удивленно на него посмотрела и только слегка пожала плечами: — Ну, наверное. Дух раскрыл объятия и словно накрыл собою молодых людей. Они ощутили себя золотистым шаром, внутри которого роились целые галактики. А потом они стали сжиматься, пока не превратились в оранжевого цвета облако, внутри которого вращалась голубая земля. Словно голоса звучали мысли: — Мы боги? — Один бог. — И что мы можем? — В этом мире — многое. — А можем повидать маму. И тут же они увидели маму Лизы, которая гладила щенка, и что-то говорила своему двойнику. — Поторопимся. — Нам нужно изменить идеи орла и решки. — И куда нам теперь направиться? — Никуда, достаточно подумать. *** Человек подошел к игральному автомату и подбросил виртуальную монету, поставив на решка. — Помоги Данталион! — взмолился он. Автомат «выбросил» решка, и человек запрыгал от радости. *** Женщина сомневается, набирать кого-то в мессенджере или нет. Бросает монетку. — Северал и Данталион рассудите меня. Как скажете, так и сделаю. Выпал орел. Женщина, сделав глубокий вздох и поправив волосы, нажала на вызов в гаджете. *** Люди в игровом зале, перед броском монетки, громко или про себя проговаривают имена Северала и Данталиона. Молятся им. И молитвы их доходят до адресатов. *** Тем временем замурованные в обители Кантариона Северал и Данталион пришли в движение. И чем больше людей молило их и верило в них, тем больше у них появлялось сил и энергии. А друзья Лизы и Клима, после множества перемещений, оказались на колокольне древней Москвы. Чем сильнее становились Северал и Декамелон, тем меньше оставалось сил у Кантариона. И как только Света, Михаил, Математик и Ботис почувствовали это ослабление, они начали предпринимать попытки освободиться, перемещаясь по миру идей. Но Кантарион продолжал всюду следовать за ними. И чтобы он как можно дольше не догадывался об исчезновении Лизы и Клима, Константин Кириллович прихватил из мира идей двух персонажей, которыми оказались Пьер Безухов и Васса. Теперь они все стояли на колокольне, а вокруг летали птеродактили, которые падая превращались в индеек. Огромными шагами к ним приближалась фигура Кантариона, ростом с саму колокольню. Русскую церковь, которая стояла на его пути, он движением руки разделил на греческую церковь и мечеть и прошел между ними. Сделал еще несколько шагов и вгляделся в компанию. — А где Клим и Лиза?! Ботис вытолкнул Пьера и Вассу вперед. — Это не они! — воскликнул Кантарион и тут же схватился за голову. — Кто я?! — Надеюсь, что не внебрачный сын вельможи 19 века, — сказал Пьер, — просыпаешься и не знаешь, то ли ты господин, то ли сапожник. — Приходите ко мне на чай, — посмотрела на него и ласково произнесла Васса. — Спасибо, не стоит затруднений. Знаю я ваш чай. Кантарион стал метаться из стороны в стороны, распугивая кур и индеек. При этом он уменьшался в размерах и говорил разными голосами, как будто страдал раздвоением личности: — Я не хочу, чтобы моей силой пользовались! — Я не мог желать такого! — Свобода оправдывает все! Северал и Данталион почти вырвались из своего заточения, но еще не могли освободиться полностью из той липкой субстанции, которая их сковывала в обители Кантариона. *** Два школьника подбрасывают монетку. Один молит Северала, а другой — Данталиона. К радости одного из них выпадает решка, и он щелкает второго по лбу пальцем. И в этот же момент, одновременно с щелчком, пленники Кантариона освобождаются окончательно. *** В мире идей, среди уже полуразрушенной древней Москвы, Кантарион принял свой нормальный облик и размер и стал гораздо более спокойным. Мимо него по площади проходили французские солдаты наполеоновской армии и красноармейцы, внимательно осматриваясь по сторонам. — Где это мы? И что здесь произошло? — спросил у них Кантарион, как будто это не он только что крушил здесь здания. — Это ты нас спрашиваешь? Какой идиот все так перемешал?! — отвечали ему вопросом солдаты. Сверху раздался смешок. Кантарион посмотрел наверх и лишь пожал плечами. — Ну, и ладно, — только произнес он и исчез. — Ну, и ладно, — повторил Константин Кириллович, — Похоже, у Лизы и Клима получилось. Значит можно возвращаться. — Дорогу найдете? — спросил он у Пьера и Вассы. — Доверимся богу и судьбе, — важно произнес Пьер. Васса кивнула, хотя она не была похожа, на ту, которая просто бы доверилась судьбе. Подул ветерок и оба персонажа, словно воздушные шарики разлетелись в разные стороны. — Вы не обидитесь, если я вас покину, — произнес Ботис, поглаживая живот. — Я хотел бы вернуться к своим. — Конечно, спасибо за помощь, — от лица всех поблагодарил математик. — Заходи почаще. Демон сложил руки на животе и тоже исчез. — И нам пора вернуться, — сказала Света и улыбнувшись подала Михаила руку. — Вы с нами? — Нет. Нужно Лизу с Климом отыскать, и есть еще кое-какие семейные дела. Молодые люди растворились в пространстве быстро, но не мгновенно. Последними исчезли их улыбки. Константин Кириллович еще какое- то время смотрел с колокольни на странное смешение исторических периодов и персонажей под ней, которое было вызвано их беспорядочным метанием по миру идей. По улице со страшным визгом носилась свинья, которую пытались поймать красногвардейцы и французы. Математик поморщился, и все вокруг исчезло, вместе со свиньей. Остался только туман. Вместо эпилога Девушка, которую Константин Кириллович представил, как свою дочь Соню, выглядела на несколько лет старше Лизы и Клима. Она налила чай гостям и отцу, а сама продолжала собираться. — Мы тебя проводим в универ, — сказал математик, делая вид, что пьет чай. — Я хочу показать город своим ученикам. — Хорошо. Жаль, что вы только проездом. Мы могли бы погулять вместе вечером, как в прошлый раз с Гунарой, — отозвалась Соня из другой комнаты. — Мы в южную часть Крыжаля едем, — сказал Константин Кириллович, подмигнув Лизе и Климу. — Я все собираюсь куда-нибудь выехать из этой части города, но меня все время как будто что-то удерживает, — рассмеялась Соня, выходя к ним уже одетая в строгий костюм и с собранными волосами. — На семинар? — Да, и тема сегодня «дурная бесконечность». — Интересно, — протянул математик и многозначительно посмотрел на Клима. — Да, — подтвердил юноша, включаясь в разговор. — А по-моему не очень, — рассмеялась Соня, допивая свой чай. — Правда, Лиза? — Я вообще, в этом ничего не понимаю, — призналась та. — Я тоже, — Соня приняла величественную позу, видимо это у них семейное, и изрекла. — Крыжаль бесконечен — у него нет границы. — Как такое может быть? — удивилась Лиза. — А я не особо и задумываюсь, — сказала со смехом Соня. Девушка поцеловала Константина Кирилловича, помахала рукой молодым людям и упорхнула за дверь. — Крыжаль бесконечен? — переспросил Клим. — У меня недостаточно сил, чтобы сотворить для нее вселенную, — немного смущенно проговорил математик. — Весь ее мир — это бесконечный город. — А зачем ей бесконечный, если она отсюда не выезжает? — спросила Лиза. — А вам зачем бесконечная вселенная, если сидите только в солнечной системе? — отмахнулся Константин Кириллович, вставая из-за стола. — Пойдемте лучше. Выйдя из квартиры, они тут же оказались на малолюдной зеленой улице. Редкие прохожие спешили по своим делам. Клим показал на три зависших в небе солнца. — Да, — понял его немой вопрос математик. — Этот мир я создавал для Сони, по образцу нашего старого мира. — Вы его создали?! — воскликнула девушка, которая только сейчас поняла, что Константин Кириллович не шутил. — Да, для моей Сони. Полностью своими силами. Поэтому он такой … простенький. — А зачем? — продолжала спрашивать девушка. — В нашем мире она …. погибла. Но ее осознание еще не было готово к восприятию Мира Духов или просто я не хотел ее отпускать. Короче, я сделал этот мир для ее двойника-ангела, чтобы она здесь росла и жила, набиралась ощущений и опыта. — Погибла? — это единственное, что поняла Лиза. — В автокатастрофе, — Константин Кириллович решил сменить тему, — А каково вам было чувствовать себя богом? — Странно, — ответил Клим, который как раз и пытался разобраться в этих ощущениях. — Страннее чувствовать одним целым, — смущенно призналась девушка, — с кем-то. — Да, — вы имеете общую душу, — продолжил объяснять математик. — Хотя и разные по характеру и способностям — как две разные части одного и того же. Они проходили мимо мороженщика, который очень походил на одного из тех людей-муравьев, с которыми они встречались ранее. Он протянул Лизе мороженное, и та его машинально взяла. — А как мы вернулись? — спросил Клим. — Я смутно все помню. — И я тоже не помню, — подтвердила девушка. — После слияния с вами, ваше осознание и вы превратилось в бога, одного бога. И тогда вы реализовали ваш план, вернее план Клима, связав имя Северала и Данталиона с орлом и решкой на монетке. Игроки, бросающие жребий, молились и передавали им свою энергию. Так Кантарион потерял свою власть и над ними, и над земным миром. — А потом? — спросил юноша. — Почему мы не остались тем … богом. — Ваше осознание мудрее вас, — рассмеялся Константин Кириллович, — оно предоставило опять вас самим себе, чтобы вы продолжили получать опыт и увеличивать свою и, конечно, его силу. Они шли по улицам, напоминающим улицы в автосимуляторах, предназначенных для изучения правил дорожного движения. — И мы вернулись? — спросила Лиза, с недоверием оглядываясь. — Не совсем, — ответил математик, — я вас перехватил и доставил в Верхний Крыжаль, чтобы вы немного пришли в себя здесь, и чтобы с Соней познакомить. Возникла пауза, потому что молодые люди не знали, что можно спросить о молодой девушке, погибшей еще маленькой девочкой. — Соня еще не вышла замуж за того рыжего? — задал вопрос за них знакомый голос. Лиза и Клим вздрогнули, остановившись в растерянности. К ним приближался Чинтуку. — Не пугайтесь так, — улыбнулся Константин Кириллович. — Это я их пригласил сюда, чтобы они на чужие миры не кидались. Ну, и чтобы продолжали здесь развиваться. Какой-никакой, а все-таки мир. — Да, — подтвердил Чинтуку. — Мы теперь коренные крыжальцы. — Понятно, — произнес Клим, чувствуя, что хоть что-то нужно произнести. — Ну, и как там у вас все закончилось? — спросил предводитель людей-муравьев. — Опять они наш мир спасли, если вкратце, — ответил математик. — Повезло ему с вами, — задумчиво протянул Чинтуку, внимательно разглядывая молодых людей, словно пытаясь понять, в чем их секрет. — Так значит, все теперь по-прежнему? — спросила Лиза, пробуя мороженное. — Я хочу домой. — В целом — да. Но и по-прежнему осталась та неустойчивость, которую заложил Кантарион, когда восстанавливал наш мир, — ответил Константин Кириллович. — И на чем это скажется? — спросил Клим. — Мир идей позволит приобретать сверхспособности людям, понявшим законы, управляющие миром. И все больше людей обнаружат в себе способности сталкеров и димеургов. — Так вот вы кто! — воскликнул Чинтуку. — Можно было бы догадаться. — Более того, они еще и …., — Константин Кириллович сделал неопределенный жест руками. — Ничего ни это! — вспыхнула Лиза, и повторила движение. — Я не про то, — поспешил оправдаться математик, — я имел ввиду «душа в душу». — У него Света есть, — продолжала девушка, ткнув мороженным в сторону Клима. — А у тебя Миша, — огрызнулся юноша. Молодые люди нахмурились и замолчали. Чинтуку выглядел крайне заинтересованным, а Константин Кириллович немного растерянным. Лиза смотрела в сторону и кусала мороженное. — Так значит все стало как было? — решил разрядить обстановку человек-муравей. — Вот именно, — кратко ответил математик. — Я отправляюсь домой, — сказала девушка, выбрасывая обертку от мороженного в урну. — Что ж, — Константин Кириллович повернулся к Чинтуку, — приятно было увидеться, нам пора. Математик посмотрел вслед удаляющемуся человеку-муравью, который уже ничем не напоминал насекомого и повернулся к молодым людям. — Знаете, что это означает? — спросил он, подняв два пальца. — Конечно, — ответил Клим и посмотрел на кивнувшую Лизу. — Но это не только означает конец обсуждения, или «отстаньте от меня», — улыбнулся Константин Кириллович. — Еще это означает, что исчерпан текущий уровень, и что для продолжения то ли обсуждения, то ли истории — нужно перейти на следующий уровень. Теперь понимаете, о чем я? Клим сразу понял и тоже поднял пальцы улыбнувшись. Лиза на секунду замешкалась, но потом тоже улыбнулась и повторила жест, после чего протянула другую руку Климу, которую тот сразу взял. И снова они оказались в густом тумане. *** Ворона присела на крыше школы, рядом с вернувшейся на свое место обсерваторией. Единственное солнце готовилось закатиться за горизонт, и город освещался красноватым предзакатным светом. В одной из квартир в доме напротив школы Васягин делал уроки. Внезапно он замер. Словно боясь спугнуть какую-то мысль, он осторожно встал, протянул руку и дотронулся до окна. По стеклу пробежала волна, и оно то ли покрылась позолотой, то ли стало золотым. Ворона увидела яркий золотой отсвет в одном из окон и сразу заинтересовалась им. Но только она приготовилась подлететь поближе, как окно снова засветилось обычным тусклым светом. Ворона оттолкнулась и взлетела на крышу обсерватории, которую, единственная из всех, использовала по ее прямому назначению — чтобы разглядывать появляющиеся на ночном небе золотые зернышки-звезды.