9

Джефф привык к тому, что они жили в мире имитаций. Когда всё высокотехнологичное, двери обычно тоже становятся таковыми, если их маскируют под старину, то вовсе не потому, что они реально старые. Но вот в лавке подержанных устройств парня ждал сюрприз: дверь заскрипела настолько жалобно, будто вот-вот грозилась вылететь из петель, пришибив следом и две молодые души. Это была не запись, а реальное её состояние. «Насколько же что всё плохо, раз даже с такой хлипкой дверью это место не грабят?» – вскользь подумал Джефф, пока Сьюки, по всей видимости, привыкшая к таким злачным местам, буквально запихала его на слабоосвещённую лестницу. Помещение было подвальное, от него так и веяло чем-то нелегальным. В воздухе витал запах жжёного пластика и ещё чего, кажется, металла. Здесь попросту не могло быть того, что им нужно, а даже если и есть, оно наверняка уже в таком состоянии, что насилу включается, если включается вообще. Хозяин магазинчика и сам напоминал биологический раритет. Вроде бы бабушка Мередит говорила, что таких раньше называли рокерами: длинные волосы, прихваченные в хвост, растянутая майка и потёртые джинсы, возможно, даже не благодаря стараниям дизайнера, а действительно от износа. Венчала сие великолепие лысина, которая уже не просто наметилась, а заняла приличное пространство, напоминая искрящееся под летним солнцем горное озеро. Мерцающая лампочка придавала коже на голове продавца приятный янтарный оттенок. Так же, как новоприбывшие оценивали продавца, так и он, оглядев парочку, сразу же понял, кто к нему явился, и расплылся в улыбке, показав щербатые зубы: – А, студенты пожаловали. Прокат имеется, если денег наскребёте. Чего желаете? – Искусственное чрево, – с таким посылом Джефф, как правило, пренебрегал нормами приличия. Он видел улыбку дельца, и все моменты обхождения были ни к чему. В следующем же эпизоде хозяин магазинчика перестал играть роль и прицокнул языком, качая головой: – Да где же я вам такое найду, ребятки? Или вы думаете, что вы одни не успеваете сдать дипломную работу в срок? Всё, что было, уже на руках. – Наверняка есть что-нибудь ещё, – смело выступила вперёд Сьюки. Тёмно-карие глаза измерили её с ног до головы, а затем продавец фыркнул: – Ну-ну. Чтобы я ещё и крайним потом был? Вы вовремя не спохватились, а я потом буду виноват, ага? – Нет, все риски мы берём на себя, – Джефф сам не поверил тому, что это сказал. Но с другой стороны, какой ещё есть выход? Они обошли на районе уже всё, что знали, и это захолустье стало последним надеждой. – Похоже, ситуация совсем патовая, – развернувшись на носках каким-то наполовину танцующим жестом, продавец поманил их следом за собой, – Идёмте, покажу, что закромах. Закрома представляли собой склад, плохо организованную мешанину то того, то другого. С полок свисали провода, торчали пластиковые стяжки и защитная плёнка. Джефф припоминал, что как только биотехнологии шагнули вперёд, многие вещи вдруг резко стали ненужными, и их купили такие умельцы, как этот, чтобы потом продавать или выдавать напрокат по мере необходимости. Поневоле вспомнился энтузиаст с автобусом. Рассказать, что ли, Сьюки? Или она отыщет в этом ведомый только ей скрытый смысл, как обычно бывает у людей, чей мозг поражён творчеством? – Да где же она... А, вот, – выдвинув ящик, хозяин магазинчика некоторое время шуршал силиконовыми капсулами, а затем, поднапряглись, вытащил нечто, более всего похожее на волынку. – Серьёзно, что ли? – бесцветным голосом переспросил Джефф, как только его мозг сопоставил картинку и образ, оставшийся с ним ещё со страниц учебника. – Ну, знаете, – даже несколько обиделся продавец, – Вообще-то это раритет. Не нравится, не берите, да только если решитесь, сделаю хорошую скидку. – Причём тут скидка, эту штуку изобретали для того, чтобы вынашивать детей, родившихся раньше срока, – Джефф почувствовал, как раздражение начинает скрестись изнутри, – Нам нужен не биомешок, а искусственное чрево! – Погоди, – Сьюки подошла поближе, разглядывая предмет то так, то эдак, – В принципе, по размеру может подойти. Еноты ведь небольшие, а для шести эмбрионов здесь как раз вдоволь места. Насколько я помню, вот здесь, внизу, трубка расширяется, чтобы могли выйти околоплодные воды, а ребёнок – появиться на свет. Думаю, в твоём эксперименте детёныши уже будут достаточно большие, когда этот механизм сработает. Придётся, конечно, немножко повозиться с программным обеспечением, но такие старые пакеты должны быть в библиотеке. – Вот, слушай свою подружку, – закивал лысеющий рокер, глядя на юношу, – Что лучше, дерзнуть или так и сдаться, не попытавшись? Глядя на пространство биомешка, запыленного изнутри и полного стяжек, Джефф прямо-таки чувствовал, как его шансы на успех стремительно сокращаются до абсолютного нуля. Но сколько ему ещё предстоит ждать искусственное чрево после чистки?.. Парень взглянул на Сьюки. Та стояла неподвижно, ожидая его вердикта. – Хорошо, – наконец, вздохнул парень, – Но только при условии что ты действительно сможешь это очистить. – Вакуумная очистка за счёт заведения, – вдруг предложил продавец, – Понятное дело, ручками тоже придётся потереть, но хотя бы уменьшу фронт работ. Да, и раствор для этой штучки у меня тоже есть. – И почём всё это удовольствие? – снова поинтересовался Джефф. Жестом достав из кармана джинсов маленький калькулятор, делец потыкал в него пальцем, а затем развернул экранчиком к посетителям, при этом чуть приопустив веки. Ни дать ни взять, делает одолжение мирового масштаба, за которое те будут должны по гроб жизни. …– А ведь вышло очень даже дёшево, – заметила Сьюки, когда они уже вышли наружу. Ей досталась коробка с биомешком, которая практически ничего не весила, тогда как заботам Джеффа был вверен галлон желтовато-розового раствора, издалека напоминавший жидкое мыло. – Ещё рано радоваться, но вот если яйцеклетки хотя бы начнут делиться в этом вот... – Джефф замер, подыскивая лучший эпитет, но в итоге лишь отмахнулся, – Он прав, привередничать сейчас последнее дело. – Да ладно тебе, вспомни, о чём мы говорили. Жизнь ведь невероятно настойчивая, и в такие места пробивается, что диву даёшься, – Сьюки почесала нос об «молнию» куртки, должно быть, свербело от пыли. – Я признателен тебе за поддержку, но спешу напомнить о том, что эмбрионы енотов обычно вынашиваются в матке самки енота, а никак не в биомешке. – Обычные ноты, может, и да, – она обернулась, глядя на парня через плечо, – А вот твои еноты особенные, поэтому и место для них должно быть особенное. – Создатель с творческим кризисом, комната в общаге, мешок, грозящий развалиться от одного чиха… Напомни, может, я что-то забыл? – всё же не удержался от комментариев парень. – Ещё мы будем репетировать пьесу, – охотно помогла ему в поисках Сьюки. – И это, да. Лично мне бы этого хватило, чтобы передумать рождаться, – Джефф усмехнулся, но к своему удивлению понял, что в этих словах нет яда. Что произошло? Он всегда был очень старательным студентом, переживал, если что-то не получалось, но теперь, когда выпуск маячил на горизонте, он готов рискнуть, вот так, совершенно бездумно и более чем опрометчиво?.. Отвлёкшись от биомешка, Джефф снова обратился к девушке: – Ты знаешь, до того момента, как я встретил тебя... Я имею в виду, в тот же самый день, утром, я видел чокнутого, который собрал старый автобус. И не просто собрал, а ещё и покрасил, ну знаешь, чтобы был как новенький, и выкатил на улицу. – Ой, это очень мило, я бы посмотрела, – сразу же преисполнилась Сьюки, – Может, туристов покатать хотел? – Мне показалось, что он сделал это просто для собственного удовольствия. Погоди, я покажу, у меня фотка осталась, – придержав коробку подбородком, юноша достал телефон, и, пролистнув галерею, показал изображение Сьюки. – С ума сойти, совсем как в учебнике, но только цвет другой и как будто... Знаешь, не массовое производство, а что-то действительно особое, то, во что человек вложил душу, – к его удивлению, девушка отнеслась к фотографии более чем внимательно, – Завидую ему. – А что, ты всегда мечтала об автобусе? – Нет, – она тряхнула головой, словно непокорная лошадка, – Всегда хотела делать что-нибудь, что доставляло бы мне удовольствие. Без разницы, что думали бы другие. Не подумай, я хочу работать и даже приносить пользу, экономика и всё такое, важен каждый, но при этом... Вот что, например, ты делаешь для своего удовольствия? Только без пошлостей, пожалуйста. – Ну, я… – начал было Джефф и тут же завис. И не от последнего предложения. Не может быть. А ведь он раньше ни о чём таком не думал. Многие находили удовольствие в любви и её производных, а вот он... Неполноценность не ощущалась. Скорее, чувствовалось время, которое, несмотря на молодость, всё же утекало сквозь пальцы. – Вообще я люблю решать разные сложные задачки, в том числе и эту, не знаю, почему она так тяжко идёт, – наконец-то принялся отвечать парень, – А ещё... Мне немного понравилась смена деятельности. Твоя пьеса это тоже сложная работа. Можно сказать, тест-драйв того, как я могу маскироваться под обычного человека… Эй, чего ты пихаешься-то? – Да как тут не пихаться, ты толкаешь такие речи, что мне даже становится неловко! – воскликнула она, подравнивая коленом коробку, – Смотри, ещё влюблюсь в тебя, как ты тогда будешь действовать? – Сама начинаешь говорить на спорную тему, а потом ещё и жалуешься, что ушло не в ту степь, – пробурчал Джефф, перекладывая раствор из одной руки в другую: несмотря на не очень большой объём, держать канистру было всё же неудобно. – Ладно, ладно, идём к тебе, я справлюсь с установкой, а ты штурмуй дальше свою идею, – наконец предложила Сьюки, радостно щурясь. Эта показная бравада не обманула Джеффа. Несмотря на то, что по жизни он был более всего озабочен тем, чтобы выдавать правильную реакцию на различные запросы людей, парень худо-бедно, но мог считывать их эмоциональное состояние. Поза и жесты Сьюки говорили о том что она волнуется, но едва ли за проект или за спектакль, скорее, за что-то ещё. Даже не так: она скрывала. И чем именно это было, юноше только предстояло выяснить.