11

– Мне так жаль, мне очень... Очень жаль! Джефф, ты меня слышишь? Он лишь кивнул, пусть эти слова и доносились до него как сквозь вату, но всё равно были достаточно хорошо слышны. Так вот значит почему обычные люди так часто задают друг другу такой тупой вопрос, слышно ли их сожаления. А уж эти слова... Жутко капают на мозг. Примерно так же, как сейчас выливается амниотическая жидкость, хотя Джефф уже и так стоит посреди неё, какая разница, каплей больше, каплей меньше. – Убрать надо, вонять будет, – только и мог что произнести парень, глядя на то, как его праведные, но не сказать, чтобы тщательно обдуманные труды пошли прахом. Взятая в аренду утроба, решившая, что, похоже, слишком стара для такого дерьма, при этом умудрилась раздумывать слишком долго, а потому исторгла своё содержимое уже на поздних сроках. Пятеро детёнышей, две самки и три самца, уже были равномерно покрыты шерстью а прорези, наметившиеся между так и не открывшимися веками, наглядно говорили о том, что модификация, взятая специально у мышей-акомисов, которые рожали вполне себе готовых к самостоятельной жизни детёнышей, тоже прошла успешно. Крупные, каждый размером с ладонь, но что бы Джефф ни делал, сев рядом с ними и пытаясь вытащить негодную жидкость и заставить зверьков дышать самостоятельно, жить они так и не захотели. При мысли о том, что он в порыве отчаяния не только очищал пальцами эти узкие розоватые морды, но и приникал к ним губами, дабы вдохнуть хотя бы немного воздуха в негодные лёгкие, парень ощутил лёгкую тошноту. Это было похоже на его детство, когда отец, тогда заметивший увлечение сына биологией, принёс ему первый генный пластилин, который позже был запрещён. Это податливое вещество позволяло сделать имитацию новорождённого котёнка, воссозданного вплоть до последней шерстинки, но, в отличие от самых обычных скульптур, эта выглядела как живая, а потому нагоняла неслабый эффект зловещей долины. И сейчас, глядя на своё детище, решившее никак не взаимодействовать с этим миром кроме как кормить собой бактерии, Джефф ощущал примерно то же самое, должно быть, единственный раз в жизни задумавшись, почему, собственно, он продолжил свои изыскания, ничему не научившись у того пластилина. – Джефф, не смотри на них, – Сьюки – а как она вообще узнала, что случилось? – попыталась было оттащить его за плечи, но так и не одолела, не справившись с весом, а потому села рядом, размашисто поглаживая парня по спине, – Мне очень жаль, но ты весь перепачкан, пожалуйста, иди в ванну, я сама тебя не оттащу. А я тут пока всё уберу, обещаю! Это всё я, я виновата! Если бы я не попортила оборудование... – Да хватит тебе, – наконец встав и только каким-то чудом не поскользнувшись на желтовато-розовой жиже, Джефф действительно прошёл в ванную, дабы отмыться. При взаимодействии с водой немного подсохшая корка стала ещё более склизкой, а потому парень практически со злостью принялся тереть свои щёки, не желавшие расставаться с этими метками провала. Сквозь журчащую воду было слышно, что Сьюки разговаривает сама с собой, убирая неудавшийся проект куда подальше. Надо бы сказать ей, чтобы в мусорку не выбрасывала, а лучше отдала на сожжение, как положено, не то по всему общежитию будут искать, что же такое экзотическое подохло. Одно Джефф знал точно: начинать заново не имеет никакого смысла. Все сроки пройдены. Не от того, что он медлил, не от того, что плохое оборудование, похоже – ему самому не хотелось это признавать, но так оно и было – удача просто отвернулась, и всё. А ещё... Он вдруг выпрямился, глядя в зеркало на себя, с волосами, слипшиеся до невразумительных иголок, и повернулся в сторону прохода: – Сьюки? – Что такое? – она сразу же возникла на пороге, чуть запыхавшаяся, взъерошенная, тут же спрятав за спиной мусорный пакет. Тут бы захохотать, но подобная истерика была не в его стиле. – Нам спать надо, завтра ведь постановка, – насилу отыскав ориентир во времени и пространстве, смог выжать из себя парень. – Какая ещё постановка? – Сьюки даже сделала шаг назад, – У нас вон что случилось, ты что! Как же ты в таком состоянии... – Если я что-то запорол, это не значит, что теперь должна запороть и ты, – Джефф сделал два шага вперёд, схватив девушку за плечи, да так, что та на пару секунд забыла, как моргать, – Спасибо, дальше я уберусь сам, а ты иди отдыхай. И я обещаю, что завтра всё пройдёт в лучшем виде. – Но ты... – решила было возразить она, но затем лишь подалась вперёд, обнимая своего товарища по несчастью за шею, – Я поняла. Я очень, очень ценю это, правда. Если я однажды смогу как-то тебя отблагодарить, я это сделаю. Джефф не обнял её в ответ, а просто подался вперёд, доверив всю тяжесть головы девичьему плечу. Он не так часто позволял кому-то себя трогать, но сейчас случай был подходящий. На несколько мгновений голоса в голове, уверявшие, что он провалился, и его карьера будущего учёного пущено под нож, приутихли. – Всё будет хорошо, – похоже, совершенно не зная, что ещё говорить в таком случае, всё же выдавила из себя Сьюки, уже находясь на пороге. – Ты говоришь банальности. Видимо, – он предпринял неловкую попытку улыбнуться, – Все твои небанальные фразы ушли на сценарий «Наших пятен». – Мне жутко не хочется уходить отсюда, – ответив с нервным смешком на его улыбку, Сьюки снова хотела было зайти в комнату, но парень перегородил ей путь, опёршись на дверной косяк: – Иди спать, без разговоров. И учти, что если ты будешь играть из рук вон плохо, я в одиночку сюжет тянуть не собираюсь, так и знай. Она с таким усилием шмыгнула носом, что казалось, продули тромбон, а затем шустро вытерла набежавшие слёзы: – Я тебе обещаю, нет, клянусь, что всё будет в лучшем виде! Даже если нас с тобой выкинут пинком под зад, мы обязательно себя прокормим, обещаю! – Вот и договорились, – закрыв дверь, Джефф ощутил, что силы, которые потребовались для того, чтобы держаться при девушке, окончательно его покинули. Биомешок, теперь совершенно бесполезный и только и ждавший момента, когда его отнесут туда, откуда взяли, был похож на один из тех мячей, которые сдуваются от особо настойчивой спортивной игры. Это был ожидаемый риск. На таком-то оборудовании, за такие-то сроки. Как он вообще мог поверить в то, что у него всё получится? Даже бабушка Мередит – даже она, с её колоссальным опытом – никогда не уповал на удачу. Сейчас Джефф остро напоминал себе мальца, который оседлал велосипед с расшатавшимся колесом а теперь воет в три ручья, потому что стесал коленки, падая с ненадёжного транспортного средства. Надо было заставить себя посмотреть отчёт, который успел записаться на жёсткий диск, за все этапы вынашивания, а после ложиться спать, иначе спектакля завтра не будет. Графики и колонки цифры замелькали перед ним, и Джефф, дабы сосредоточиться, заводил по ним пальцем, совсем как когда учился считывать эти ходы, но пока можно было и не уповать на качество и быстроту получения информации. Непременно что-то занесли, где-то не обработали, может быть, было микро-землетрясение, которое не зафиксировал ни один прибор, но оно привело к дисбалансу в жидкостях. Быть может, соседи снизу устроили вечеринку, и эти звуковые волны оказали пагубное влияние на пуповину – любая, просто любая мелочь могла стать причиной неудачи. И Джефф смотрел, смотрел во все глаза на полученные данные – и не находил ничего. Его несчастные енота, две самки и три самца, переделанные и искажённые так, чтобы общаться между собой, похоже, ещё будучи в биомешке сговорились, что они хотят приходить в этот мир. От этой мысли на губах Джеффа даже появилась улыбка. А что если и правда? Если и не зверь, то человек, знай он, в какой мир приходит, хотел бы рождаться? Быть может, и они в какой-то момент поняли, что будут разительно отличаться от своих сородичей, даже если выживут, то путь им либо в банки с формалином, либо в небольшой зверинец, который, по слухам, собираются соорудить чуть подальше от их учебного заведения. Они бы никогда не увидели Южную Америку, родную для их вида, пусть бы и жили на всём готовом, возможно, решая некие сложные задачки, требующие кооперации. Не знай он себя так хорошо, Джефф бы подумал, что в нём впервые завертелось некое сочувствие, причём даже не к представителям своего вида, и он, вздохнув и захлопнув ноутбук, в который раз понюхал свою футболку, дабы убедиться, что от него не пахнет околоплодными водами. То, что отец будет не в восторге, можно было и не прогнозировать, здесь будет тщательная головомойка, но, если честно, парня больше заботила реакция его бабушки. Да, то, что они со Сьюки показывали на репетиции, очень понравилось Мередит Киркпатрик, но как она отнесётся к тому, что внук запорол экзамены? Пустит ли она его пожить у себя, если выставят из общежития? Или наоборот, как привыкла сама, заставит выживать? Больше всего в этой ситуации напрягало то, что по сути, теперь Джефф зависел от Сьюки, такой же, как выяснилось, неудачницы, как и он. В голове мелькнуло её обещание, что даже если они пойдут по миру, то справятся, и парень, усмехнувшись, накрылся в одеяло с головой так, как уже давно не делал: подвернув его кончик практически до виска и вытянув ноги. Теперь он чувствовал себя так, словно вновь оказался в утробе матери. И всё то, что произошло, было всего лишь дурным сном младенца, пока не видевшего современный мир с его ужасами и чудесами.