Глава 2: Корни начинают ветвиться

Как и обещал сержант Эглер, у выхода ждали три повозки. На каждой — крупная вышитая эмблема, а солдаты, стоявшие рядом, с папками в руках, придирчиво разглядывали нашивки подходивших к ним новобранцев. Мы с братьями Глирманами не стали исключением и подошли к своему кучеру. Тот оказался молодым парнем, на вид даже младше меня, долговязым и веснушчатым. Он пытался взглядом не выдавать сомнений в нашей боеспособности, и в тот момент он показался мне смышлёным, но со своим заскоком. — Представьтесь, — бросил он без особого интереса, вероятно, уже прочитав фамилии на жакетах. — Вильям Мавриэль, рядовой 119-го отряда, Укрепрайон «Карнесс», расквартировка — Стохесс! — отрапортовал я чётко. Парень удовлетворённо кивнул. — Это Финн и Кавинский Глирманы, также рядовые 119-го отряда, расположение и расквартировка аналогичные, — продолжил я. — Открою тебе секрет, Мавриэль, — он вдруг слегка нахмурился. — Весь рядовой состав нашего набора входит в 119-й отряд. Так что Грайсвальд ты мне не открыл. Я смущённо потупил взгляд. Словесно меня оседлали как осла, но пока у меня не было ни звания, ни права огрызаться. Пока я стоял красный от стыда, к нам подошли остальные. Теперь я точно знал, с кем буду делить казарму. Дрейк Нортвест — крепко сбитый парень под двадцать, с лицом, обветренным деревенским трудом. За плечами — тонны прочитанных книг по механике и ум, способный придумать что угодно. Проблема в том, что, загоревшись идеей, он жаждет воплотить её немедленно, не утруждая себя оценкой рисков. Последствия его обычно не волнуют. Рахим Грант — маленький паренёк, за которым прочно закрепилась слава неудачника. В хорошем смысле. Мы его не дразнили, а даже уважали и сделали талисманом нашей комнаты в казарме — Рахим обладал феноменальной способностью отводить беду, принимая её удары на себя. Марк Сильвер — о нём помню мало. Разве что его до жути наивный взгляд на мир и убеждённость, что цифр после пяти не существует. Зато шутил он отменно. Хьюго фон Тео — удивительный кадр. Выяснилось, что он уже служил в Гарнизоне, причём в офицерском чине. Но когда его поймали с бутылкой в руках на посту, отстранили от службы, лишив звания. Теперь немолодой мужчина был обязан пройти переподготовку с нуля. — Когда все в сборе, наконец могу представиться, — заявил наш кучер с внезапной гордостью. Он ударил себя кулаком в грудь. — Я, бывший рядовой, ныне младший капрал Ян Кабо, уполномочен сопроводить вас для получения документов и доставить в штабы Стохесса и Карнесса. Будем знакомы. — Здравия желаем, младший капрал Кабо! — ответили мы хором, как учили в Корпусе. После нашего дружного крика он явно растерялся, забыл скомандовать «вольно» и, торопливо подталкивая нас, стал укомплектовывать повозку. Я залезал почти последним. Ненавижу сидеть внутри: тесно, трясёт, да ещё и укачивает. Не моё это. В момент, когда я замер, пытаясь втиснуться, мой взгляд зацепился за повозку Военной Полиции. Туда как раз заходил один из кадетов — темноволосый, среднего роста. Вроде Эрвин? Мы мельком обменялись взглядами, прежде чем наши повозки тронулись в разные стороны. Первой остановкой был Стохесс и наша расквартировка. Кабо дал час на размещение вещей. Пожитков у меня было немного, потому я освободился раньше и направился на склад. На стеллажах рядами стояли УПМ, каждый с номером, а рядом — бланк с фамилией владельца. Оказалось, снаряжение здесь персональное, и потеря его грозила серьёзными проблемами. — Вильям, ты уже и до склада добрался? — раздался за моей спиной беззаботный голос Дрейка. Он казался умиротворённым, почти счастливым. — Да, мне и раскладывать-то было нечего, — смущённо почесал я затылок, кривя губы в усмешке. — Та же история! Я времени много не потратил, увидел знак «Склад» и потянуло на подвиги, — он обошёл меня и замер у ящика с клинками. Достав один, он с округлившимися глазами провёл пальцем по лезвию, мгновенно надрезав кожу. — Ой. — Ты что, с ума сошел?! Тебе пальцы не жалко? — вспылил я, но Нортвест меня не слышал. Его сковал немой восторг. — Первоклассная бамбуковая сталь... Я читал о ней. В Куэ я мог только мечтать о таком, — в его голосе дрогнуло, будто на глаза навернулись слёзы умиления. — Ты мечтал о куске металла? — спросил я отрешённо, стараясь не задеть чувства этого психопата. Не вышло. — Как ты смеешь так о ней говорить?! Анхель Аалтонен вложил в неё душу, а ты — дилетант! — воскликнул карманный титан и с силой воткнул клинок обратно в ящик, стоявший у баллонов с газом. — Что за шум, а драки нет? — к нам поспешил Кавинский. Я обернулся к нему с ошарашенным видом и покрутил пальцем у виска. — А, понял, — сразу сориентировался он. Вслед за ним примчался Ян, указав на инструкцию на стене. Она подтверждала мои догадки: УПМ имел личный номер, а его обслуживание и использование обретали почти сакральный характер. Взяв свой, я заметил на корпусе глубокую царапину. Похоже, он уже кому-то служил до меня. Что ж, у вещей может быть вторая жизнь. Собрав снаряжение, я постучал костяшками по баллону. Тот, как и следовало ожидать, был пуст. Принялся заправлять, сначала неумело, но толчок в плечо от Дрейка и его короткая, чёткая лекция быстро привели меня в чувство. Наконец, в полном снаряжении и без лишнего груза, мы снова устроились в повозке. Ян, к слову, вёл её отвратительно. Каждую яму, камень или кочку он находил колёсами с фанатичной точностью. Неудивительно, что при въезде в Карнесс меня вывернуло наизнанку. После этого едких комментариев было не избежать, но капрал, к моему удивлению, проявил сочувствие. Похлопав по плечу, он предложил доехать остаток пути рядом с ним, на облучке. Уставший после двухчасовой тряски, я наконец увидел вблизи ту стену, на которой мне предстояло служить. Величественные пятьдесят метров казались такими незыблемыми, что я на секунду вновь усомнился в существовании Колоссального Титана. Что может быть выше этого? Забавно, но штаб Военной Полиции в Карнессе больше всего напоминал фаллос. Этим наблюдением я тут же поделился с Кавинским, который, прикрыв рот рукой, тихо захихикал. — Я что-то пропустил? Здесь место для шуток? — строго спросил Ян. Мы замотали головами, но с нашим капралом это не проходило. — Что такого смешного, Кавинский? — Извините, сэр, просто... э-э-э... — Кавинский запнулся. Я решил вступиться. — Разрешите доложить! — выпалил я и после его кивка приложил руку к груди. — Младший капрал, сэр! Я поделился с бойцом Глирманом наблюдением, что штаб Военной Полиции... очень напоминает... член, сэр! Позор, подумал я. Но, к моему изумлению, Ян расхохотался так, что едва не свалился с облучки, схватившись за живот. Остальные тоже позволили себе минут пятнадцать хохотать. Со мной никто не спорил, лишь ехидно заметили, что если уж мне это что-то напоминает, значит, тема меня волнует. Придя в себя, мы наконец вошли в здание. В холле нас уже ждал бородатый мужчина в плаще, с наградой на груди и со скрещёнными на ней же руками. Он даже не смотрел на нас — его взгляд, острый как у сокола, был прикован к новобранцам из Военной Полиции, выстроившимся напротив. Ян встал перед нами, ударил кулаком в грудь и отчеканил: — Здравия желаю, господин полковник! Бородач удивлённо обернулся, окинул нас оценивающим взглядом и чуть тронул губы в улыбке. — Здравия желаю, товарищ Ян Кабо. Вам же уже передали о присвоении звания младшего капрала? — спросил он нарочито сладким голосом. От этого у меня похолодело внутри. — Так точно, господин Ньюман! — ответил Ян и обернулся к нам. — Здравия желаю, бойцы! Нас не представили, но я ещё успею познакомиться с вами через личные дела. Я — полковник Военной Полиции Майки Ньюман. Будем знакомы. И давайте надеяться, что вы не попадёте ко мне по неприятным причинам, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание, и снова улыбнулся. — Что ж, кладите свои дела на стойку. В конце дня жду вас для выдачи документов. Пока впереди стоявшие возились с папками, я заметил новое лицо - военный полицейский. Волнистые тёмные волосы, лёгкая щетина, проницательный взгляд. И не наша форма, а тот же чёрный плащ, что и у Ньюмана. Внезапно к нему подскочил, радостный как щенок, наш капрал. Они оживлённо о чём-то заговорили, смеясь и явно отпуская язвительные комментарии в адрес каждого из нас, стоящих в очереди. Кулак у меня сжался сам собой. Чтобы успокоиться, я упёрся большим пальцем под портупею УПМа на груди. Когда подошла моя очередь, я смог разглядеть полковника вблизи. Тот изучал что-то в моей папке, косясь то на бумаги, то на меня. — Значит, поступал в Кадетский Корпус трижды? — произнёс он тихо, и в его голосе прозвучала ядовитая усмешка. — Так точно, сэр, — отрезал я по-солдатски, не желая давать ему пространства для размышлений, в которых тонул бы мой отец, твердя о бесполезном сыне. — Что ж, тридцатое место — тоже результат. Главное — держаться правильных ориентиров, — сказал он так, словно ждал ответной реплики. Я лишь молча кивнул и удалился.

***

Когда мы прибыли к месту службы, как на зло, разгулялся пронизывающий ветер. И, словно в довершение, лифт не работал. Ян был вынужден провести для нас краткий инструктаж о том, как правильно подниматься на стену, не повредив «священное строение». Самое забавное, что за нашими неловкими попытками наблюдал местный пастор, стоя у дверей церкви. В его глазах читалось немое возмущение, но подойти и высказать его вооружённым парням дряхлый священнослужитель не решился, лишь сверлил нас взглядом. На самой стене всё было более чем скромно: четыре закреплённых баллона с газом, гардероб и ящик с мушкетами и запчастями для УПМ. Артиллерийских орудий на нашем участке, почему-то, не было. Выдалась минута свободного времени, и Дрейк немедленно воспользовался ею, подойдя к Яну. — Товарищ младший капрал, разрешите поинтересоваться, — тон у Нортвеста внезапно стал нарочито учтивым, почти аристократичным. — Разрешаю, рядовой Нортвест, — отчеканил Ян, уперев руки в бока. — Почему на данном участке укрепрайона отсутствует артиллерийское оборудование? — спросил он с лёгким укором, словно капрал лично виноват в этом. — Там тестируют новый образец пушки. А действующие расчёты Военная Полиция списала только вчера, — спокойно ответил Ян, хотя в его голосе уже начал проступать металл раздражения. — А это что? — тихо спросил я, вмешиваясь в их диалог и указывая на ржавые, изъеденные эрозией орудия, явно простоявшие здесь не одно десятилетие. — Неужели на замену прислали? — усмехнулся Дрейк, подходя к одной из пушек. Он встал на одно колено у её дула и принялся оглаживать ствол, чувствуя ладонью каждую шероховатость. — Она, конечно, прекрасна в своём роде... но её состояние, мягко говоря, оставляет желать лучшего. — Да я хуй знает, — вдруг фыркнул Кабо, наблюдая за странным поведением рядового. — Они стояли тут ещё с тех пор, как я сам заступил. — А списать? Раз уж ФКО списал ваши «устаревшие», — я сделал пальцами воздушные кавычки. Бешеный взгляд Яна, словно у разъярённого быка, пронзил меня насквозь. — Вильям, это тонкости снабжения, — вдруг, спасая меня, вступил Дрейк. — А что, давайте из неё и стрельнём? Вся мощь Гарнизона — в больших пушках, не так ли, парни? — Э-э... Вроде? — Лицо Яна мгновенно приобрело пунцовый оттенок, губы искривились в гримасе отвращения и недоумения. Моя физиономия, я уверен, выражала то же самое. Дрейк мгновенно понял, что шутка не удалась, и снова отвернулся к пушке. — Так, с этой рухлядью всё ясно. Вернее, ничего не ясно. Но ладно. И куда, интересно, из неё стрелять? — Ну... в мельницу, может? — выдавил я, подойдя к краю стены и указывая на мирно работающее строение вдалеке. — Ты совсем ебнулся?! Кто её восстанавливать будет, когда мы стену отобьём? — рявкнул Ян. В его тоне я вдруг вспомнил крики свина, которого резали на празднике в гарнизоне Троста. — Да ладно, что там строить... Раз-два — и за пару недель новая стоит, — пробормотал я, пытаясь из последних сил выкарабкаться из ямы стыда. — Что-что ты сказал? Вот это хохма! Ты хуже профана! — Дрейк добил меня окончательно. Ян вдруг поддержал его, расхохотавшись. — Вы слышали, капрал? У нас в Куэ мельницу строили месяц, и то только фундамент залили! Слава Стенам! — Да, видно, не шибко умён твой товарищ, — рассмеялся Ян. Я отвернулся, уткнувшись лицом в грубую ткань своего жакета. НУ И ПОЗОР